Глава 11. Ревность и флибустьеры
11 апреля 2026 г., 02:42
На пятьдесят пятый день на борт поднялся новый пассажир.
Его звали Хван Хёнджин. Он был высоким, красивым, с длинными светлыми волосами и улыбкой, которая могла растопить лёд в Арктике. Он был сыном какого-то важного чиновника из портового управления и должен был добраться до соседнего острова.
— Привет, — сказал он, ступая на палубу. — Я Хёнджин. А ты?
Джисон стоял ближе всех.
— Я Джисон, — ответил он, протягивая руку.
Хёнджин пожал её и улыбнулся ещё шире.
— Очень приятно. А кто у вас капитан?
— Ким Сынмин. Вон там, в рубке.
— Спасибо, красавчик.
Хёнджин ушёл, а Джисон остался стоять с глупым выражением лица. «Красавчик»? Он назвал его красавчиком? Джисон почувствовал, как к щекам прилила кровь.
— Закрой рот, — раздался голос сзади.
Джисон обернулся. Минхо стоял, скрестив руки, и смотрел на него с выражением, которое Джисон мысленно назвал «кот, который увидел другого кота на своей территории».
— Что? — спросил Джисон.
— Ты покраснел. Он сказал «красавчик», и ты покраснел.
— Я не покраснел! Это ветер!
— Ветра нет.
— Атмосферное давление!
Минхо фыркнул и ушёл. Джисон почувствовал, что сделал что-то не то, но не понял, что именно.
***
В следующие дни Хёнджин стал всеобщим любимцем. Он помогал на камбузе, потому что умел готовить, играл с командой в карты, где всегда выигрывал и рассказывал смешные истории, которых у него их было миллион. Даже капитан Сынмин, который обычно держался отстранённо, смеялся над его шутками.
Но больше всего Хёнджин любил проводить время с Джисоном.
— Ты такой забавный, — говорил он, когда Джисон в очередной раз падал. — Как котёнок, который учится ходить.
— Я не котёнок, — ворчал Джисон.
— Ты котёнок. Милый, пушистый, неуклюжий.
Хёнджин часто трогал Джисона за плечо, за руку, за талию, якобы чтобы поддержать. И Джисон, который никогда не получал столько внимания, начинал привыкать.
Но Минхо не нравилось.
— Он к тебе липнет, — сказал Минхо однажды, когда они остались одни.
— Он просто дружелюбный.
— Он не дружелюбный. Он флиртует.
— С чего ты взял?
— С того, что он смотрит на тебя, как на десерт. А ты улыбаешься ему в ответ.
Джисон уставился на Минхо.
— Ты ревнуешь? — спросил он.
— Я не ревную. Я констатирую факт.
— Минхо, ты ревнуешь.
— Я сказал, нет.
— У тебя уши красные.
Минхо потрогал уши и выругался.
— Это не имеет значения, — сказал он. — Просто будь осторожен. Не все люди такие, какими кажутся.
— А ты какой? — спросил Джисон.
Минхо посмотрел на него долгим взглядом.
— Я такой, какой есть. И не пытайся меня изменить.
Он ушёл, а Джисон остался стоять, чувствуя себя одновременно виноватым и счастливым. Минхо ревновал. Это значило, что ему не всё равно.
***
На шестьдесят первый день Хёнджин пригласил Джисона на свидание.
— На корабле? — удивился Джисон.
— А почему нет? — Хёнджин улыбнулся. — Зайдёт солнце, мы сядем на баке, я принесу вина из тайного запаса, и мы поговорим.
— У нас есть правила. Нельзя пить на борту.
— Кто узнает?
Джисон заколебался. Ему было лестно, что такой красивый парень обращает на него внимание. Но внутри что-то кричало: «Не ходи. Это неправильно».
— Я подумаю, — сказал он.
— Подумай, но недолго. Завтра последний день моего плавания.
Вечером Джисон рассказал Чанбину.
— Хёнджин позвал меня на свидание, — сказал он, сидя на табурете.
Чанбин, который чистил картошку, поднял голову.
— И что ты ответил?
— Сказал, что подумаю.
— А что думать? Ты же влюблён в Минхо.
Джисон покраснел.
— Я не влюблён!
— Джисон... — Чанбин посмотрел на него так укоризненно, что в этом взгляде читались все нотации, что Чанбин высказывал до этого.
Джисон застонал и уткнулся лицом в ладони.
— Что мне делать?
— Поговори с Минхо. Скажи ему, что чувствуешь.
— Я не могу. Он мой наставник. У нас есть правила.
— Правила созданы, чтобы их нарушать. Особенно ради любви.
— Ты романтик, Чанбин.
— Я реалист. Реалист, который верит в любовь.
На следующий день Джисон нашёл Минхо в штурманской рубке. Тот сидел над картами, но не работал - просто смотрел в одну точку.
— Минхо, — позвал Джисон.
— Что?
— Хёнджин позвал меня на свидание.
Минхо медленно поднял голову. Его лицо было пустым, но глаза горели.
— И ты пришёл сказать мне об этом? — спросил он.
— Да.
— Зачем?
— Потому что я хочу знать, что ты думаешь.
Минхо встал. Подошёл к Джисону так близко, что они почти касались друг друга.
— Я думаю, — сказал он, — что ты идиот. Идиот, который не видит очевидного.
— Что очевидного?
— Того, что завтра он сойдет с корабля, а ты останешься. И будешь потом неделю вздыхать по его улыбке. А он даже не вспомнит твоего имени.
— Ты ревнуешь? — Джисон прищурился, пытаясь разглядеть в лице Минхо хоть что-то, кроме привычной колючести.
— Я? — Минхо усмехнулся - холодно, с лёгкой издевкой. — Ревновать к пассажиру, который через два дня уплывёт в закат? Нет. Мне просто жаль тебя. Ты ведёшься на первого, кто сказал «красавчик».
— А на кого мне вестись? — Джисон почувствовал, как в груди поднимается злость - от несправедливости, от того, что Минхо снова прячется за насмешками. — На тебя, который называет меня «идиотом» и «безнадёжным»?
Минхо скрестил руки на груди.
— Я называю тебя идиотом, когда ты делаешь глупости. А Хёнджин называет тебя красавчиком, когда ты просто стоишь. Чувствуешь разницу?
— Не очень.
— Тогда подумай. — Минхо сделал шаг назад, разрывая опасную близость. — И не ходи на это свидание. Не потому что я ревную. А потому что он не стоит твоего времени.
— А кто стоит? — спросил Джисон, глядя ему прямо в глаза.
Минхо задержал взгляд на его лице - на секунду дольше, чем следовало. Потом развернулся и направился к двери.
— Иди спать, Джисон, — бросил он уже на пороге. — У нас завтра ранняя вахта.
Дверь за ним закрылась. А Джисон остался стоять, чувствуя, как внутри всё кипит от невысказанных слов и неотвеченных вопросов.
