Воины Анубиса

Коридоры Министерства тянулись бесконечно одинаковыми, и каждый шаг отдавался в голове глухим раздражением, которое за последние полчаса только усилилось, становясь почти физическим. Тонкс уверенно шагала рядом, направляясь в допросную, где их уже ждала виновница всей этой суеты — Гермиона Грейнджер. Дверь допросной открылась с коротким щелчком. Внутри было почти пусто — стол, три стула, холодный свет под потолком, от которого помещение казалось ещё теснее, чем было на самом деле. Гермиона уже сидела на своём месте, скрестив руки на груди, напряжённая, как натянутая струна, и подняла глаза сразу, как только они вошли. Пальцы правой руки нервно постукивали по предплечью левой — единственный признак того, что внешнее спокойствие давалось ей не так легко, как хотелось показать. — Да твою ж мать! — зло сказала Грейнджер, как только увидела его в дверях. — Из всех авроров британского Министерства мне достался Малфой?! Серьёзно? Малфой даже не удивился — только чуть приподнял бровь, как будто именно этого и ждал. Он лениво прикрыл за собой дверь и остался стоять, не торопясь занимать место за столом, словно давал ей возможность высказать всё, что она думает о нём, заранее. Гермиона невольно скользнула по нему глазами. Белая рубашка с закатанными до локтей рукавами открывала сильные предплечья. Свет сверху ложился резкими полосами, подчёркивая точёные скулы. Кобура под палочку, накинутая на плечи, придавала всему его виду нарочито небрежную уверенность. И она совершенно не помнила, чтобы Малфой когда-нибудь был настолько крупным. В холодном стальном взгляде читалась насмешка. — И тебе здравствуй, Грейнджер! И, позволю заметить, что я сам безмерно счастлив... — Довольно! — рявкнула Тонкс, раздражённо сдвинув брови. — Гермиона, послушай, — терпеливо начала она, — это не обычное дело. Именно поэтому здесь Малфой. — Почему не Гарри? — резко, почти сразу, будто этот вопрос давно вертелся у неё на языке. Тонкс коротко выдохнула, на секунду закрыв глаза, словно считала до трёх. — Гарри нет в стране. Из всех, кто на месте, Малфой — лучший. Это не предмет спора, — резко сказала она, когда Гермиона уже открыла рот, чтобы возразить. — Я понимаю, что между вами есть неприятная история. Но я надеюсь, что вы уже достаточно зрелые, чтобы работать вместе и не поубивать друг друга. Гермиона выдохнула, не сразу, но всё же кивнула. Она посмотрела в сторону, явно проглатывая ещё несколько фраз, которые очень хотела произнести вслух. Очевидно, слова Тонкс не были лишены здравого смысла и убедили её хотя бы попробовать начать рассказывать. — Время дорого. Начинай. Малфой бросил папку на стол и устроился напротив. Он откинулся на спинку стула и вытянул длинные ноги под столом, будто пришёл не на допрос, а на скучное совещание. С ленивой уверенностью, которая сразу давала понять — он никуда не торопится, в отличие от неё. Когда она перестала огрызаться, он наконец позволил себе её рассмотреть. Грейнджер выглядела совсем не так, как в школе. Её каштановые волосы по-прежнему были объёмными, но уже не торчали во все стороны, а спадали на плечи и спину аккуратными завитками. Тонкие руки лежали на столе, крепко сцепленные в замок. Тёмно-зелёное платье выглядело простым, но подчёркивало каждый изгиб её изящной фигуры. Почему-то его раздражало, что она оказалась гораздо красивее, чем он помнил. Малфой мысленно поморщился. Наверное, сказывается прерванное свидание и катастрофический недотрах последнего месяца. С каких это пор Грейнджер кажется ему привлекательной? И только после этого позволил себе едва заметную усмешку. — Серьёзно, Грейнджер? — голос прозвучал спокойно, почти лениво. — Слизеринский зелёный? — Спокойно, Малфой. В ваш факультетский клуб я записываться не собираюсь. Карие глаза смотрели внимательно и время от времени метали молнии в его сторону. Она отвела волосы за спину быстрым движением, и тяжёлая волна каштановых локонов рассыпалась по плечам, вспыхнув тёплыми бликами под холодным светом допросной. Бровь Малфоя едва заметно дёрнулась вверх. — Начнём с того, — произнёс он спокойно, — что ты считаешь, будто это не просто исчезновение. А ты уверена, что Ньют не ушёл в самовольный отпуск и не вернётся к концу недели со свежим загаром? — С таким аналитическим умом тебе нужно работать в бюро прогнозов, — ядовито заметила она. Прежде чем Малфой успел придумать ответную остроту, она продолжила: — Я уверена, что Ньют был в шаге от прорыва в своём исследовании, он был сосредоточен и одержим результатом. И нет, Ньют не из тех, кто срывается в самовольный отпуск. Он слишком стар, чтобы исчезать на неделю ради развлечения — последняя реплика была сопровождена уничтожительным взглядом. — К тому же я уверена, что его похитили именно из-за нашей работы. — Так почему не похитили разом и тебя? — Меня не было на месте. Я была в командировке… и, судя по всему, именно это меня и спасло. — Мы подходим к самому интересному. Над чем же вы работали, Грейнджер? Он склонил голову. — И давай без лишних кругов. Ты уже была в лаборатории. Что пропало? Гермиона на мгновение замерла. — Практически всё, что касалось нашего последнего исследования, — сказала она тише. — Записи, схемы, образцы… всё, что имело хоть какое-то отношение к теме, над которой мы работали. Малфой кивнул. Гермиона помедлила. Её ладони сжались, взгляд на мгновение ушёл в сторону, прежде чем она снова подняла его. — Эта информация… — начала она тише, — не подлежит разглашению. Это прямое распоряжение министра магии. Тонкс устало потёрла переносицу. — Гермиона... Но Малфой приподнял руку, останавливая её, не сводя глаз с Грейнджер. В уголке губ мелькнула тень усмешки. — Я уверен, министр будет в восторге, если мы найдём Скамандра живым. — Продолжай, — спокойно добавил он, вытаскивая сигарету. Кончик палочки вспыхнул коротким огнём, и он прикурил, не спеша, будто у них впереди была вечность. На это он тут же словил недовольный взгляд Грейнджер — резкий, почти ощутимый. Малфой лишь лениво втянул дым, задержал его на мгновение — и так же медленно выдохнул вверх, продолжая наблюдать за её реакцией. Дым потянулся тонкой струёй к потолку, растворяясь в полумраке, пока их глаза продолжали буравить друг друга, будто уступить значило проиграть. Грейнджер недовольно фыркнула, отводя глаза. Она колебалась, но слишком многое уже было поставлено на карту. Выдохнув, как перед прыжком, она начала отвечать на вопрос. — Мы вышли на одно существо, — сказала она наконец. — Практически не описанное. Недооценённое… и, если мы правы, крайне опасное. Его называют Сехерет. — И что в нём такого особенного? — сухо спросила Тонкс. Гермиона чуть подалась вперёд, Малфой подумал, что даже слышал щелчок, с которым включался режим «заучки». Таким тоном в школе она обычно наизусть цитировала учебники. — Оно не вполне материально, — сказала она, тщательно подбирая формулировки, — и не проявляется в обычных условиях. Но оставляет след. Его слюна обладает множеством целебных свойств, вместе с этим при длительном использовании она меняет человека. Делает его… Малфой скептически приподнял бровь. Сигарета замерла между длинных пальцев. — Каким? — Достаточно сказать, что человеческий разум перестаёт быть цельным, — ответила она. — Его становится невозможно прочитать, но легко управлять. Если это существо найдут те, кто сможет его задержать и использовать, то последствия могут быть очень серьёзными. Тонкс быстро глянула на Малфоя; тот никак не отреагировал, только сильнее сжал челюсть и сделал новую затяжку. — Дальше. — Нил сделал несколько выводов. Он считал, что это существо может появляться в местах, где слишком часто использовалась тёмная магия, где сама ткань мира ослаблена. И я получила этому подтверждение в библиотеке. — Ну разумеется. Где же ещё, — не удержавшись, добавил Малфой. Гермиона наградила его убийственным взглядом, давая понять, что ещё слово — и она откусит ему голову. — Это была Александрийская библиотека… та её часть, о которой не пишут и куда не пускают без отдельного разрешения, которое было до чёртиков сложно получить. Там был фолиант, — добавила она. — Древний. Без имени. Без автора. — Он не просто описывал это существо, — сказала она медленнее. — Он объяснял, как с ним работать. — Там были точные схемы: как извлекать слюну, как её обрабатывать, в каких дозах использовать… и к чему это приводит. Она ненадолго замолчала. — И это были не догадки… это уже когда-то делали. Никто не сказал ни слова. Даже воздух в комнате будто стал плотнее. Малфой сделал новую затяжку, изучая её лицо. — Где сейчас эта книга? Или фолиант — что там это было? Гермиона качнула головой. — Его больше нет, — как-то виновато сказала Грейнджер, как школьница, испортившая библиотечную книгу. — Он сгорел у меня в руках сразу после того, как я закончила читать, — без вспышки и внешнего воздействия. Малфой выдохнул дым вверх. — Заклятие самоуничтожения. — Или защита, — нахмурившись, поправила она. — Или условие передачи. Я не знаю. Она выпрямилась как натянутая струна, будто этим движением окончательно принимая последствия сказанного. — Но это уже не имеет значения. — Это ещё почему? — Потому что я всё хорошо запомнила. Каждое слово. Я — единственный человек, у которого осталась эта информация. Малфой провёл языком по внутренней стороне щеки, как будто раскладывая её слова по полкам, и только после этого выдохнул через нос. — Прекрасно. Это делает тебя отличной целью. — Слово прозвучало сухо, без тени одобрения. — Но и это ещё не всё. В этом фолианте были упоминания, — она замялась, — о неком ордене. Этого Ньют точно знать никак не мог. Тонкс резко выпрямилась: — Каком ещё ордене? — В записях говорилось, что они используют древние магические ритуалы, чтобы лишать людей воли… сдвигать сознание. Делать их… — она нахмурилась, — неполными. — Как это? Объясни. — Это значит, что человек лишается целостности своего рассудка, теряет убеждения, воспоминания… становится частично пустым. Его невозможно читать, лигилименция с такими тоже не работает. Малфой с Тонкс многозначительно переглянулись. Свидетели. Показания. Пустые ответы. Всё вставало на свои места с пугающей точностью. — Как этот Орден может быть связан с этим вашим Сихаретом? — СЕХЕРЕТОМ, — зашипела Гермиона, возмущённо раздувая ноздри. Словно молясь о терпении, она прикрыла глаза, глубоко вдохнула и продолжила: — В том фолианте говорится, что орден совмещал ритуалы со слюной Сехерета. Такое воздействие полностью лишает человека возможности чувствовать что-либо, включая физическую боль. Остаётся только оболочка. Идеальное оружие. Тонкс напряглась. Малфой не двинулся. — То есть кто-то прямо сейчас собирает целую армию людей, лишённых себя, которой можно управлять? Она отвела глаза: — Я не уверена, что это правда, — быстро добавила Гермиона, будто сама не до конца верила в то, что говорит. — Это звучит как легенда. Но если кто-то и мог выйти на это существо… то это они. — Кто «они»? — тихо спросил Малфой. — Он уже знал, что ответ ему не понравится. — В фолианте их орден зовётся — Воины Анубиса. Слова повисли в воздухе. Он больше не курил. Просто держал сигарету, глядя куда-то мимо неё. Шестерёнки наконец начали складываться в механизм. Тонкс задумчиво сузила глаза, глядя на Малфоя. — Эта информация сейчас как нельзя кстати. Он лишь качнул головой — мысль уже ушла дальше. Весь прошлый месяц вскрывались особняки — не случайные, дома пожирателей смерти. Места, пропитанные тёмной магией. Идеальные точки, где, если верить словам Грейнджер, ткань мира истончена. Он искал взломщиков. Но это оказалась целая система. Он задержался на ней — внимательнее, чем прежде. Потому что впервые за весь разговор она перестала выглядеть просто проблемой Министерства и превратилась в человека, который действительно может знать ответы. — Это всё? — спросил он Грейнджер. — Больше нечем поделиться со следствием? Возможно, в этом фолианте были ещё какие-то уточнения. — Я уже сказала, что знаю. У меня есть несколько предположений, но они слишком сырые, чтобы тратить на них ваше время. Гермиона выдержала его взгляд, не моргнув, хотя пальцы на столе сжались. Малфой едва заметно оживился. Впервые за долгое время хоть что-то начинало складываться. Возможность разобраться наконец в этом деле волновала и будоражила. Хотелось поскорее приступить к анализу уже имеющихся данных с учётом полученной информации. Но оставалось уладить один маленький нюанс. — Грейнджер, — как будто только вспомнив о ней, сказал Малфой. — Твои сведения очень важны, именно поэтому Аврорат заинтересован в том, чтобы твои мозги не вывернули наизнанку. Буквально. — Я тоже в этом крайне заинтересована. — Отлично. Значит, круглосуточное наблюдение пары моих подчинённых тебя не смутит. Гермиона коротко выдохнула, откидываясь на спинку стула, обречённо принимая неизбежное. — Выбор у меня, по всей видимости, небольшой. — Заклинания защиты на её жилище ты должен поставить лично. Я на этом настаиваю, — вмешалась Тонкс. — Мне неинтересно, кому ты поручишь её охранять, но ты отвечаешь за неё головой. Ты меня понял, Малфой? Её зелёные глаза на мгновение вспыхнули огненно-красным, угрожающе блеснув. — Разумеется, — без энтузиазма ответил он. Он оттолкнулся от стола и неторопливо выпрямился. — Тогда на этом всё, — добавил он, будто подводя черту не под разговором, а под её прежней жизнью. Гермиона сдвинула брови. — Надеюсь, ты не собираешься запечатать меня в квартире, Малфой. Он посмотрел на неё — спокойно, и уголок его губ дёрнулся в усмешке. — Если понадобится, я могу тебя даже привязать, — ответил он. — Но начнём с более мягких методов, — слишком спокойно сказал он. Она уставилась на него так, словно пыталась понять, это была угроза или крайне неудачная попытка пошутить. Тонкс тихо фыркнула, явно пытаясь не улыбнуться. — Я оформлю наблюдение, — сказала она. — Один из наших будет с тобой постоянно. — Два, — поправил Малфой, уже направляясь к двери. — Один — чтобы смотреть. Второй — чтобы не дать первому отвлечься. — Ты параноик, — заметила Тонкс. Он остановился у двери, задержавшись, и наконец обернулся. И снова посмотрел на неё. — Сегодня вечером, Грейнджер, — он уже взялся за ручку двери, но почему-то всё ещё стоял на месте. — Я приду. Посмотрим, что можно сделать с твоей безопасностью. В тот момент, когда Малфой окончательно взял происходящее под свой контроль, ей стало немного легче дышать. И она тут же решила, что это просто совпадение. — Постарайся не опоздать, — холодно ответила она. Уголок его губ дёрнулся. — Я не имею привычки опаздывать. Особенно туда, где всё может пойти не так. А с тобой сейчас всё именно так. — Тогда постарайся не ухудшить ситуацию своим присутствием, — процедила она, едва скрывая раздражение. Тонкс закатила глаза. — О боги, вы серьёзно? Никто ей не ответил. Малфой открыл дверь. — До вечера, — бросил он и вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком. Гермиона прикрыла глаза, только сейчас позволяя себе немного ослабить напряжение в плечах. Теперь это было не просто расследование. Это была игра. И она уже стояла не за доской — а на ней.