Воины Анубиса

Пламя схлопнулось за их спинами с глухим треском. Гермиона шагнула вперёд — и остановилась. Её каблуки утонули в пушистом ворсе бежевого ковра. Живоглот тут же спрыгнул с её плеча на пол, озираясь по сторонам круглыми, как блюдца, глазами. Оглядевшись, она поняла, что перед ней совсем не то помещение, которое она помнит. Рассеянный свет стекал с высоких настенных светильников, ложась на гладкие поверхности, не оставляя теней. Пространство казалось открытым и излишне аккуратным, как будто его попытались вычистить от всего, что здесь когда-то происходило. И это почти удалось. Стены больше не были каменными. Их закрывала матовая отделка мягкого серо-бежевого оттенка с едва заметной текстурой — как шёлк, натянутый на камень. Пол являл собой тёмное дерево, с холодным глянцевым блеском. Поверх лежал ворсистый ковёр, словно в попытке смягчить, заглушить шаги вновь прибывших. Мебель стояла точно расставленная по линейке: глубокие кресла из тёмной кожи, низкие столики с чёрным стеклом, металлические детали, холодно поблёскивающие в свете ламп. Ни книг, ни мелочей, ни случайных предметов — ничего, что говорило бы о том, что здесь кто-то живёт. Только идеально выстроенная картинка, как из журнала «Наш дом». Живоглот, мгновенно освоившись, прыгнул на кресло, где несколькими часами ранее было бесцеремонно прервано свидание Малфоя. Его янтарные глаза посмотрели на хозяина поместья с явным осуждением. Надо отдать должное — тот с достоинством выдержал этот взгляд. Потоптавшись на кресле, кот, недовольно фыркнув, спрыгнул вниз, виляя своим пушистым задом. Гермиона сделала глубокий вдох, осматриваясь. Там, где раньше был стол, теперь стоял низкий безликий кофейный столик. Но Гермиона могла бы поспорить, что за ним никогда никто не пил кофе. Она невольно застыла, глядя на то самое место, где корчилась от боли под палочкой Беллатрисы Лестрейндж. Пальцы сильнее сжали ручку чемодана. По вырезанной на руке надписи прошёл жар, словно кожу на секунду вспороли заново. Холодная испарина выступила на спине. Дыхание стало тяжёлым. Малфой где-то рядом раздражённо выдохнул. — М-да. Он быстро окинул комнату взглядом, отмечая детали без задержки. — Видимо, дизайнер решил, что «пыточная» — это не самый выигрышный стиль интерьера. Он повернул голову. — Хотя, признаю, раньше было… атмосфернее. Гермиона поспешно моргнула, приходя в себя. Проигнорировав его попытку пошутить, она с трудом выдавила: — Тут всё выглядит иначе. У тебя тут очень… — она запнулась, подбирая слово, — мило. — наконец сказала она. — Мило, — медленно повторил Малфой, пробуя это слово на вкус. — Как по мне, это херня полная, а не ремонт. Но хорошо, что кто-то находит это милым. — Ладно, — бросил он, делая шаг к выходу. — Экскурсия окончена. Он обошёл её, почти задевая плечом, и открыл дверь. — Идём, а то оставлю тебя прямо здесь, если тебе так понравилось. Гермиона хмыкнула — и только после этого сдвинулась с места. Коридор встретил их умиротворённой тишиной. Шаги сразу утонули в плотном ковре с золотистым узором, который проявлялся только под определённым углом света. Он тянулся вдоль всего прохода, глуша звук до такой степени, что казалось, что они идут не по камню, а по чему-то мягкому и живому. Живоглот гордо возглавил шествие, будто точно знал, куда надо идти, и просто снисходительно позволял остальным следовать за собой. Несмотря на усталость, тяжело оседавшую в теле, Гермиона всё равно с любопытством оглядывала коридор. Свет здесь был другим. Не ярким, как в гостиной, а тёплым, приглушённым. Настенные светильники с золотыми основаниями отбрасывали мягкое сияние, в котором даже каменные стены выглядели так, словно были покрыты бархатом. Здесь пахло деревом, воском и чем-то пряным — словно этот аромат годами впитывался в стены. Он был едва уловимым, но чистым и устойчивым. По обе стороны коридора тянулись портреты. Тяжёлые рамы — резные, позолоченные, местами потемневшие от времени, но всё ещё сохраняющие блеск — выглядели так, словно пережили не одно поколение Малфоев. Лица на портретах были разные — строгие, холодные, равнодушные. Мужчины в тёмных мантиях и женщины с безупречными причёсками бросали на них цепкие оценивающие взгляды. Некоторые следовали за ними, переходя из картины в картину, и, собравшись ближе, начинали громко перешёптываться: — …это она… та самая Грейнджер… — …не думал, что её вообще пустят сюда… — …грязь остаётся грязью, как ни крути… — …Малфой рядом с ней? Серьёзно? Гермиона заметно напряглась, но даже не повернула головы. — Заткнулись. Все! — рявкнул Малфой. Живоглот от неожиданности подскочил, взметая в воздух клочки рыжей шерсти. Люди на портретах мгновенно затихли, будто сам дом прислушался к его голосу. Некоторые ещё беззвучно открывали рты, но из картин больше не доносилось ни звука. — Что это с ними? — с любопытством спросила Гермиона, делая шаг к ближайшей картине. — Кроме того, что они заносчивые снобы в седьмом поколении... — он чуть повёл плечом. — Они не могут ослушаться прямого приказа хозяина поместья. Неожиданное преимущество кровной магии. Драко шёл впереди, и Гермиона невольно посмотрела на его спину — широкую, прямую и уверенную. В его движениях не было ни напряжения, ни спешки — он держал всё под контролем. И это каким-то образом успокаивало. — Малфой… а Нарцисса не будет против, что я… — начала было Гермиона. Но он перебил её, не дав договорить. — Она здесь не живёт. — он сказал это без эмоций. — После смерти отца Мэнор начал её угнетать. Сейчас она во Франции. Бывает здесь всего несколько недель в году. — Не каждый готов делить дом с собственными воспоминаниями. Его слова утонули в наступившей тишине, в которой слышался только шелест их мантий. Гермиона слегка вздрогнула от последней фразы. Несколько секунд она просто смотрела ему в спину, и не успев подумать спросила: — А как насчёт тебя? Шаги замедлились, будто вопросу понадобилось время, чтобы догнать его. Он повернул голову в сторону и свет очертил его профиль — резкую линию скулы и напряжённую челюсть. — В отличие от матери я слишком упрям, чтобы уступать дом призракам. И не дожидаясь ответа снова пошёл вперёд. Пройдя ещё несколько коридоров, Драко остановился у одной из дверей. — Мы пришли, — сказал он, пропуская её вперёд. Гермиона вошла первой. Малфой заметил, что вид у неё совершенно вымотанной. Он оглядел её внимательнее, отмечая детали: слегка взъерошенные волосы, лёгкие тени под глазами, мягкую линию губ. Усталость делала её… уязвимой. Живоглот тут же проскользнул у её ног и громко мурча запрыгнул на большую кровать. — Кажется, ему тут уже понравилось. — С облегчением выдохнула Гермиона. Комната была небольшой, но разительно отличалась от остального Мэнора – здесь действительно жили. Изумрудные портьеры тяжело спадали от потолка, пропуская сквозь плотную ткань рассеянный свет садовых фонарей. Каменные стены не пытались скрыть — наоборот, оставили как есть, с неровной, живой фактурой. Освещение ложилось на них мягко, делая пространство почти уютным. Кровать с высоким изголовьем, тёмное дерево. У стены стоял шкаф для одежды, дверца которого была приоткрыта. Внутри, на вешалках среди аккуратно развешенных вещей, была и тёмно-зелёная школьная форма для квидича. Почему-то это показалось Гермионе неожиданно личным и она сразу отвела глаза. Стол стоял в идеальном месте, у окна. На нём были сложены неровными стопками книги, так, словно их недавно читали. Рядом были перья для письма. Если бы Гермиона не была такой уставшей, она бы захотела их рассмотреть: фазаньи, белые лебединые, чёрные вороньи и её любимые, серо-коричневые перья ястреба. Во «Флориш и Блотс» она всегда задерживалась у таких витрин дольше, чем собиралась. Тут был стеллаж с книгами на пол-стены. Отсюда невозможно было разглядеть корешки и понять, что за тома стоят на полке. — Моя старая комната. — бросил Малфой. Он опёрся плечом о косяк, оглядывая помещение будто проверяя, всё ли на месте. — Я жил здесь, пока учился в Хогвартсе… — уголок губ едва заметно дёрнулся. — …пока родители не решили, что я достаточно взрослый, чтобы переехать в куда более скучное место. — Грейнджер, это ненадолго, комната совсем маленькая. Завтра Тинки приведёт в порядок что-то более… презентабельное. Это место показалось Гермионе целым живым миром среди холодной роскоши Мэнора. Так что она поспешила ответить. — Мне правда ничего не нужно. — быстро сказала она, — Мне тут всё подходит, комната отличная. И после неловкой паузы добавила: — Конечно, слишком много зелёного, но я постараюсь это как-нибудь пережить. Драко усмехнулся. — У тебя от усталости уже начинаются галлюцинации, Грейнджер. Она приподняла бровь с вызовом сканируя его лицо. — Могу заметить, что ты и сам выглядишь как живой труп. — Вечерний обмен любезностями вместо пожелания спокойной ночи. Прекрасно, Грейнджер. Рад, что это всё ещё ты. О, чуть не забыл тебя кое-кому представить. — Тинки! С лёгким хлопком в воздухе появился эльф. Невысокий, с большими ушами и внимательными светло-голубыми глазами, он выпрямился, увидев Малфоя — но сразу его взгляд перескочил на Гермиону. — Мастер Малфой… — голос его дрогнул от восторга, он поклонился Драко, но глаз от Гермионы не отвёл. — Это… это мисс Грейнджер? — дрожащим от волнения голосом пропищал эльф. Он шагнул ближе, почти благоговейно глядя на неё. — Та самая мисс Грейнджер? Малфой закатил глаза. — Да, та самая. Постарайся не упасть в обморок от счастья, это будет неудобно для всех. Гермиона с удивлением отметила, что эльф был в настоящей одежде. На нём был не лоскут, не старая наволочка, а аккуратная чистая рубашка – ослепительно белая. От этой детали на душе слегка потеплело. — Чем Тинки может помочь? — спросил эльф. — Позаботься о мисс Грейнджер, — сказал Малфой уже спокойнее. — Она гостья. И, судя по всему, вот-вот рухнет. Эльф кивнул с таким серьёзным видом, словно только что получил задание государственной важности. — Для меня честь служить мисс Грейнджер! Аврор устало прикрыл глаза. — Постарайся не перегрузить её своим энтузиазмом. — Разумеется, мастер Малфой! Он повернулся к ней, сияя. — Что я могу для вас сделать? Малфой качнул головой, наблюдая за этим с лёгким раздражением, в котором, впрочем, не было настоящей злости. — Я буду у себя, — добавил он небрежно, направляясь к выходу. — По коридору дальше. — Малфой… Он уже был у двери. — Спасибо… — Она запнулась, не зная, как сказать это правильно. — И за комнату. И… за сегодня. Она рассматривала узоры на ковре сжимая пальцы. — Ты… в общем, вовремя появился. — Не благодари. — Отозвался он, с той самой ленивой насмешкой. — Если бы с тобой что-то случилось, Тонкс выпотрошила бы меня и подвесила за яйца у входа в министерство. У меня были исключительно свои мотивы. Он задержался на ней. Даже уставшая, она упрямо стояла ровно. Затем Малфой молча кивнул и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Эльф тут же оживился: — Мисс Грейнджер желает ванну? Слабо улыбнувшись, она кивнула. — Да… да, это было бы прекрасно. — Сию минуту! Он исчез с тихим хлопком. Гермиона осталась одна, даже не пытаясь осматриваться дальше. Просто медленно прошла вглубь комнаты, ощущая, как усталость окончательно догоняет. Где-то за стеной уже плескалась набирающаяся вода. И впервые за сегодня ей показалось, что можно… остановиться.

***

Утро в Мэноре было странно тихим — той тишиной, которая не давит, а обволакивает, словно дом сам решает не тревожить своих обитателей. Сквозь тяжёлые портьеры пробивался приглушённый свет, окрашивая спальню в глубокие зелёные оттенки. Гермиона проснулась не сразу. Она возвращалась медленно — из глубины, где не было ни мыслей, ни тревог. И только потом пришло ощущение чужого пространства вокруг. Каменные стены, высокие потолки, запах — едва уловимый, но уже знакомый: холодный, как перед дождём, с лёгкой хвойной горечью и оттенком цитруса. Она провела ладонью по лицу, глубоко вдохнула, зарывшись носом в подушку. Глаза она так и не открыла. Светлые простыни обнимали кожу мягко и невесомо, одновременно согревая и оставляя лёгкий холодок. Гермиона села на край кровати, позволяя себе несколько секунд просто быть. Без необходимости куда-то бежать. Удивительно, что в абсолютно чужом ей месте она чувствовала себя настолько хорошо. Но события последних суток с каждой минутой всё тяжелее ложились на плечи.Она глубоко вздохнула и всё-таки решила начать этот день. Ступая босыми ногами по ковру она направилась в ванную. Камень и холодный кафель резко контрастировали с тёплой водой, которая быстро смыла остатки сна. Она быстро высушила и уложила волосы с помощью заклинаний. Локоны рассыпались по спине и плечам, ложась небрежно-идеальными завитками. Девушка удовлетворённо улыбнулась своему отражению. Маскирующие чары на уродливый шрам она накладывала автоматически — каждое утро, без мыслей. За десять лет это стало привычкой. Такой же, как дышать. Когда она вернулась в комнату, уже полностью проснувшаяся, время, кажется, утекло незаметно. Она открыла чемодан и коротким взмахом волшебной палочки переместила одежду в гардероб, перед этим отодвигая вещи предыдущего обитателя. Из глубины показалась изумрудная форма для квидича, Гермиона улыбнулась своим мыслям. Сейчас Малфой в неё уже точно не поместился бы. Она переоделась в домашние джинсовые шорты и белую футболку. Уже мысленно отправляясь в библиотеку Мэнора, которая была широко известна как одна из самых древних и выдающихся. Ей не терпелось увидеть это чудо своими глазами. Гермиона рассчитывала найти хоть какие-то упоминания об Ордене Анубиса, или древних ритуалах... Ей нужна была хоть крупица информации. Это, пожалуй, лучшее место, чтобы искать. Эта мысль воодушевляла. Наспех заколов волосы волшебной палочкой, она закончила разбирать вещи. И обратила внимание на стеллаж. Подойдя ближе, она провела рукой по книгам, вчитываясь в названия. Брови поползли вверх. Это было невероятно… Здесь была целая полка с магловской литературой: Александр Дюма с его «Графом Монте-Кристо», поэзия Уолта Уитмена, сказки Оскара Уайльда, Уильям Шекспир и его «Макбет». Диккенс с его «Оливером Твистом»… Сердце забилось чаще. Её любимые книги, которые она перечитывала бесчисленное количество раз, готовая с упоением цитировать каждую из них. Обнаружить в поместье одной из древнейших волшебных семей хоть какую-то магловскую литературу было удивительно само по себе, а ещё и такие книги… Другая полка. Тонкие пальцы заскользили по корешкам. История Хогвартса, улыбка расплылась на её лице, «Фантастические твари и где они обитают» Ньюта Скамандра, Гайдэн Фэрк «Древние рунические письмена», Грегори Крусс «Магловедение. Общий курс. Введение в мир простецов». Этот Малфой был определённо не тем парнем, которого она запомнила. Когда она задумчиво перевела глаза на часы, стрелка уже приближалась к полудню. И в этот момент её словно ударило. Нюхлер. Лаборатория. Гермиона стремительно развернулась, бегом кинулась к двери. — Вот ведь блядь… Она вылетела из комнаты и почти споткнулась о Живоглота, который недовольно фыркнул, шарахнувшись в сторону. Как она могла забыть?! Если он снова что-то… Она не закончила мысль. В несколько шагов она оказалась у двери в спальню Малфоя и тут же громко постучала. Не получив ответа немедленно, она заколотила ещё громче, со всей силой своего беспокойства о сохранности лаборатории. Наконец за дверью послышалось движение, и она отворилась. — Малфой, нам нужно… — Фраза оборвалась сама собой. Малфой стоял без рубашки, только в пижамных штанах. На одну бесконечно долгую секунду она просто застыла. Свет падал на его крепкое мускулистое тело под углом, подчёркивая линии мышц, резкие, почти хищные очертания плеч и спины. На левой руке — тёмная метка, знакомая до неприятной чёткости. А на правой, в том же месте, была татуировка руны, изображающая треугольный знак, рассечённый рваной тёмной линией, похожей на застывший разряд. Уголок его губ едва заметно дрогнул. Конечно, он понял её заминку. Сложно было не понять, потому что она сейчас на него откровенно пялилась. — Грейнджер, неужели это ты — протянул он, — а я уже начал надеяться, что ты мне приснилась. Она моргнула, возвращаясь в реальность, и резко выпрямилась. — У нас проблема. — Это я уже понял, — он склонил голову набок, вглядываясь в неё — наверняка это очень срочно… — он скользнул по её голым ногам, едва прикрытых шортами, — …раз ты не успела даже толком одеться. Гермиона почувствовала, как предательски теплеет кожа на щеках, но не отвела глаз. — Нюхлер остался в лаборатории. И это долбаная катастрофа, — повышая голос, сказала она. — И я одета! — Обожаю магловскую моду, — тихо сказал Малфой, даже не скрывая своей блядской улыбочки. Он приподнял бровь. — И? — И ты прекрасно знаешь, что это значит. Она сделала шаг вперёд, и теперь между ними оставалось слишком мало пространства. — Он может разнести половину оборудования. Или найти что-то… что ему не следует находить. Или активировать что-то, что мы даже не успели проверить. Малфой не спеша развернулся, будто разговор уже начал его утомлять. — Тогда он уже, вероятно, стал владельцем всего твоего инвентаря, — сухо заметил он. — Малфой. — В этих полуистерических нотках её голоса он услышал чисто грейнджеровскую настойчивость. Его рука потянулась за волшебной палочкой. Короткое движение, невербальное заклинание — и две татуировки бесследно исчезли, как будто их никогда и не было. Гермиона это отметила. Почему Малфой скрывал метку она понимала. Но почему он так же скрывает эту руну, и что она вообще значит… — Я так понимаю, моя спокойная жизнь закончилась вчера вечером. Теперь будет вечный движ и ни капли покоя. — Он устало прикрыл глаза рукой, растирая переносицу, будто смиряясь с неизбежным. Гермиона уже быстро тараторила: — К тому же, я думаю, мне обязательно нужно вернуться в лабораторию, осмотреть всё ещё раз, без спешки. Может, нам удастся ещё что-то обнаружить. Я ведь смогла выявить следы магического ритуала, может, и в лаборатории смогу обнаружить что-то необычное. От этой тирады её дыхание слегка сбилось. Теперь он посмотрел на неё внимательнее. Пышные волосы в слабом пучке, тонкая линия шеи. Эти шорты, блять… открывающие ноги, те самые ноги, которые в эту секунду Малфой мысленно закидывал себе на бёдра… «Стоп», ещё секунда — и всё его «воодушевление» от внешнего вида Грейнджер станет заметно. Отгоняя опасные мысли, он лениво усмехнулся, делая шаг к шкафу. — Ну что ж, — протянул он, беря рубашку, но не торопясь её надевать, — спасение лаборатории от одного особо одарённого клептомана… звучит как достойное начало дня. Она всеми силами старалась сосредоточиться, но Малфой так и стоял с голым торсом. В горле пересохло. — Нам нужно туда немедленно. — Грейнджер, дай мне хотя бы одеться. — Он, не скрываясь, осмотрел её ещё раз и обвёл рукой силуэт с головы до ног. — Ты, я думаю, тоже в этих трусах не пойдёшь… — Ну ты и балбес! Это шорты! — сверкая глазами, проорала она. — В любом случае, тебе тоже нужно переодеться. Встречаемся в холле через пять минут. — Договорились, — буркнула она, всё ещё разозлённая от оскорбления её любимых шорт. Когда она уже была у двери, за спиной прозвучал язвительный голос. — Постарайся в эти пять минут ко мне не врываться. — В тоне слышалась насмешка. — Я могу быть голый. — Я подумаю, — с лёгкой улыбкой бросила она.

***

Они вышли из Мэнора быстрее, чем успели обменяться парой слов. Голод давил физически — резкий, раздражающий, особенно на фоне усталости. Малфой шёл впереди, движения были резкими, казалось любое лишнее слово сейчас только усугубит его настроение. — Ты сейчас кого-нибудь убьёшь, — спокойно заметила Гермиона, ускоряя шаг, чтобы поравняться с ним. Он коротко взглянул на неё. — Если в ближайшие десять минут я не поем — я точно кого-нибудь прикончу. Гермиона уже успела почувствовать себя виноватой, что вытащила его из дома раньше, чем он успел хотя бы выпить кофе. — Тогда у меня есть идея, — задумчиво протянула она. — Моя любимая кофейня. Магловская. Французская выпечка. В трёх кварталах от лаборатории. Он хмыкнул. — Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне бросить потенциально разгромленную лабораторию ради… булочек? — Штруделя, — поправила она. — Вишнёвого. Лучшего, который ты пробовал. Он прищурился. — А как же твой нюхлер? — Его зовут Галеон, — автоматически отозвалась она. — Конечно. Она пожала плечами. — Двадцать минут ничего не изменят. Он остановился, повернувшись к ней вполоборота. — Ты уверена? Она не отвела глаз. — Я уверена, что ты сейчас настолько злой, что если не поешь… — она приблизилась, понизив голос, — то, скорее всего, сожрёшь меня. Уголок его губ дёрнулся, когда он внимательно посмотрел на неё. — Грейнджер, — тихо произнёс он. В голове крутилась приблизительно тысяча грязных шуток. И он добавил с дьявольским прищуром — не провоцируй. — Извращенец, — вспыхнув, бросила она. Малфой только усмехнулся и пошёл дальше. За воротами Мэнора они остановились. Палочки оказались в руках одновременно. — Магловская кофейня, значит. — Да. — Тогда мы точно не пойдём туда в этом. — он кивнул на их длинные мантии. — Естественно. — Она уже поднимала палочку. Заклинания легли синхронно. Мантии растворились, уступая место более привычной для маглов одежде. На Малфое теперь был тёмный плащ — строгий, идеально сидящий по фигуре, с чёткой линией кроя, которая только подчёркивала ширину плеч. Гермиона же трансфигурировала свою мантию в бежевый тренч, который облегал талию и свободно расходился к низу, добавляя её движениям непринуждённую элегантность. Всё выглядело настолько естественно, что на секунду граница между мирами стёрлась. Он придирчиво оглядел её с головы до ног. — Терпимо, — бросил он. — Терпимо? — Она наклонила голову. — Ладно. Твой вид тоже. Почти можно показывать тебя людям. — Аппарируем, — сказал Малфой. — Следуй за мной. Я знаю, куда идти. Она потянулась к его руке. Но он лишь коротко усмехнулся — и вместо этого притянул её за талию, вплотную, так, что между ними не осталось и сантиметра. Она выдохнула от неожиданной близости. Уже ставший привычным запах обжёг ноздри. Пространство сжалось, и они исчезли. Короткий провал — и они приземлились в узкой подворотне, где пахло кофе, камнем и городом. Малфой отпустил её не сразу. Только через несколько секунд сделал резкий шаг назад. — Показывай, Грейнджер. Удиви меня, — сказал он. Вывеска над дверью гласила: «French Bakery & Café». Кофейня встретила их светом, льющимся из больших панорамных окон. Он ложился на светлое дерево столиков, на тонкие ножки стульев с плетёными сиденьями, на баночки с сахаром и маленькие стеклянные вазы с живыми цветами. Где-то звякала посуда, и всё вокруг выглядело продуманным до мелочей — лёгким, аккуратным, невозможно уютным. В воздухе стоял густой запах — кофе и тёплой, маслянистой выпечки, сладковатый, обволакивающий, с той самой сливочной нотой, от которой на секунду становилось хорошо, почти физически. Здесь хотелось остаться. Гермиона заметно оживилась. Она быстро подошла к стойке, уверенно, по-хозяйски: — Два капучино с карамельным сиропом. И два вишнёвых штруделя. Девушка приняла заказ, не скрывая интереса к Малфою. Он же в это время спокойно осматривался. Сканируя помещение — отмечая детали, входы, людей. — Ты здесь часто бываешь? — спросил он, подходя ближе. — Когда могу, — отозвалась она. — Это особенное место. Такого кофе нет больше нигде. А вместе с вишнёвым штруделем… — Я уже понял, Грейнджер. Ты голодна. Она уже тянулась за кошельком, когда он опередил её. Бумажные купюры легли на стойку. — Я, конечно, та ещё свинья, но обычно не даю девушкам за себя платить, — с ухмылкой сказал он. Гермиона удивлённо заморгала. — Ты серьёзно? Он даже не взглянул на неё. — Что? — У тебя есть магловские деньги? Он сказал тихо, чтобы было слышно только ей: — Я аврор. Часто работаю под прикрытием. В том числе среди маглов. — Я много о тебе не знаю. — Это правда, — усмехнулся Малфой, подходя к небольшому столику у окна. Пока несли заказ, Гермиона начала нервно постукивать ногой под столом, плохо справляясь с желанием сорваться и бежать в лабораторию. — Стоп, — сказал Малфой, резко положив руку ей на колено, в удерживающем жесте. От неожиданности она выпрямилась. — Ты сама сказала, что двадцать минут ничего не изменят. Прекрати выстукивать, это начинает раздражать. — Он замер на долю секунды и, опомнившись, мгновенно отдёрнул руку. Кофе поставили на стол, и они замолчали — только фарфор тихо звякнул о дерево. — Грейнджер, раз нам выпал такой редкий шанс спокойно поговорить, мы никуда не бежим, и тебя никто не пытается убить, мне натерпится послушать твои предположения — зачем им Ньют? Очевидно, по тому, что произошло с моими людьми, у них уже есть Сехерет. Она выдохнула, коротко, сдерживая раздражение. — Ничего это не очевидно. Мы этого не знаем. Это может быть эффект ритуала. Или… — она замялась, — или ритуала и Сехерета. В чём я пока сомневаюсь. Но это разные вещи. Экспертиза врачей из Мунго может помочь прояснить, была ли в крови твоих людей слюна сехерета. — Мне отправят патронуса, как только им что-то будет известно. Он расслабленно откинулся на спинку стула, но сосредоточенные глаза выдавали его настрой. — С удовольствием выслушаю твои предположения, зачем им мог понадобиться Ньют? Немного помолчав, она уверенно заговорила: — Чтобы договориться с ним. Он нахмурился. — Они не могли сделать этого сами? Она устало усмехнулась. — Ты не понимаешь… Ньют… он не просто учёный, — её голос стал мягче. — Да, знания важны. Но дело не только в этом. Она на секунду замялась, собираясь с мыслью. — Он в каждом существе видит что-то… своё. Особенное. Он не просто изучает их — он их чувствует. Он относится к ним иначе… Её огромные распахнутые глаза светились изнутри, когда она говорила про Скамандра. — Он твой друг? — неожиданно для себя спросил Малфой и тут же об этом пожалел. Вопрос дела не касался. Гермиона печально улыбнулась своим мыслям, разглядывая блестящую поверхность стола. — Ньют — это не просто мой друг. Это моя семья. — просто сказала она. И деловито продолжила: — Он может договориться с кем угодно. Магические существа — это не просто животные. Они невероятно тонко чувствуют магию, мысли, знают намерения. Именно поэтому… они доверяют ему. Малфой смотрел на неё молча. — В фолианте было ясно сказано, — продолжила она тише, — Сехерета нельзя удержать силой. Вообще никак. Её пальцы сжались вокруг чашки. — Он остаётся только если сам этого хочет. — Значит... им нужен Ньют, чтобы Сехерет захотел остаться? Она кивнула. — Думаю, да… Он откинулся чуть назад. — А Империус? Она сжала губы. — Я не знаю, насколько Ньют может ему сопротивляться. — И я не знаю, сработает ли это вообще, если он будет под Империусом. Захочет ли Сехерет… остаться с ним. Она выдохнула, уже без прежней уверенности. — Слишком много неизвестных. Он склонил голову, всё ещё глядя на неё. Слова напряжённо повисли в воздухе. Она всё ещё держала чашку, но даже не притронулась к напитку. — Прекрасно, — сухо сказал он. — Значит, у нас похищенный специалист, потенциально нестабильное существо, магический орден, ведОмые люди и ни малейшего понимания, что делать с этим дальше. — Ты забыл про шкодливого нюхлера в лаборатории, — уже живее добавила она. — И если он снова что-нибудь утащит, это будет уже на твоей совести. Он наконец вспомнил, про еду. Чашки и выпечка, всё это время стояли нетронутыми. — Мы вообще собираемся есть? — с оттенком раздражения сказал он. — К нашим проблемам только голодных обмороков не хватало. Гермиона с энтузиазмом выпрямилась, немного повеселев. — Приготовься попробовать лучший кофе во всём Лондоне. После этого она поднесла чашку к губам, сделала глоток, и её движения на секунду замедлились — плечи расслабились, голова чуть отклонилась назад, позволив себе это короткое удовольствие. Тихий стон сорвался сам собой. — Боже… — выдохнула она. Малфой замер на долю секунды. Этот звук заставил член в штанах предательски дёрнуться. Его взгляд медленно поднялся к её лицу. Немного пенки осталось на верхней губе. Он смотрел на неё дольше, чем было уместно, как долбаный идиот. — У тебя… — он сделал короткую паузу, — пенка на губах, — он сказал это как можно равнодушнее, чтобы по его тону невозможно было понять, как сильно он хочет слизать её языком. Вот блядь… Это же мать его, Грейнджер. Что с ним вообще происходит? Она кивнула, смущённо улыбнувшись, явно думая о чём-то своём, и провела пальцем по губе, стирая пенку. Малфой сглотнул. Так ещё хуже. Он всё-таки потянулся к чашке, чтобы немного отвлечься, и сделал глоток. Бровь едва заметно поднялась. — Грейнджер… — он посмотрел на неё поверх чашки. — Это не кофе с сиропом. Это сироп, слегка разбавленный кофе. Она возмущённо фыркнула. — Ты драматизируешь. — Нет. Это факт. Он всё равно сделал ещё глоток, будто назло, затем взялся за штрудель. Тесто хрустнуло, начинка оказалась тёплой, яркой — кисло-сладкой с насыщенным вишнёвым вкусом и лёгкой терпкостью. Он прожевал, коротко кивнул самому себе. — Ладно. Это можно есть. — Не ври мне! Я знаю, что ты в диком восторге, — весело сказала Гермиона. Остальное они доели уже быстрее — молча, лишь изредка перекидываясь короткими репликами, без прежней тяжести. Когда тарелки опустели, он первым отодвинул стул. — Пора. Она кивнула, уже поднимаясь. И вот они оказались в подворотне, в той, куда аппарировали двадцатью минутами ранее. — Теперь за Галеоном! — оживлённо сказала Гермиона, явно торопясь зайти в самый тёмный угол, чтобы оттуда незаметно аппарировать. — Да стой ты! — сказал Малфой, потянув её за руку, разворачивая лицом к себе. Её длинные волосы больно хлестнули его по лицу. — Ты правда думаешь, что пойдёшь в лабораторию в таком виде? — с нотками раздражения в голосе поинтересовался Малфой. Гермиона глянула вниз, на своё пальто, явно не понимая, о чём речь. — Ты бредишь? Если ты настолько плох, может, тебе тоже нужно в Мунго… Он достал свою палочку. —… Малфой… что ты?.. — Тише, Грейнджер, это будет весело, — с едва заметной улыбкой сказал он, направив палочку ей в лицо. Гермиона не успела ничего сказать. Магия коснулась её сразу, она почувствовала мягкое давление. По коже прошла лёгкая щекочущая волна, и в следующее мгновенье что-то начало… меняться. Лёгкое покалывание в губах — они налились теплом, стали мягче, полнее. Волосы тяжело распадались по плечам — цвет уходил, вымывался, пока не стал холодным, почти белым. Она резко вдохнула. Ткань на теле дрогнула следом — тренч растворился, перетекая в другое. Лёгкое движение — и вместо него на ней оказалось яркое, вызывающее красное платье, подчёркивающее каждую линию тела, а поверх него — чёрный приталенный плащ. Малфой наблюдал за этим с немалой долей удовлетворения. В глазах плясали бесенята. Происходящее, по-видимому, его искренне забавляло. Гермиона повернулась к ближайшей витрине — и замерла. На неё смотрела незнакомка. Блондинистые волосы, голубые глаза, ярко-красные пухлые губы. Ткань обтягивала фигуру, подчёркивая талию, обрисовывая каждый изгиб и делая силуэт слишком вызывающим. — Ты серьёзно?.. — выдохнула она, почти задыхаясь от возмущения. — Это обязательно? Он опустил палочку. — Это часть маскировки. За лабораторией могут следить. Они будут ждать скучную Грейнджер, а увидят… — Разукрашенную проститутку! — с раздражением закончила она. Гермиона взбешённо обернулась к нему, готовая настучать по белобрысой макушке: — Ты хотел меня скрыть, Малфой. Почему тогда я выгляжу как… — она обвела себя рукой, так и не договорив. Уголок его губ дёрнулся. — Потому что, — улыбаясь, сказал он, — если хочешь что-то спрятать, то нужно поставить это в центр. На самое видное место. Там никто не ищет. Он бесстыдно осмотрел её ещё раз. Не торопясь. Оценивающе. И только потом, словно вспомнив, небрежно крутанул палочку в пальцах, направляя её уже на себя. Черты его лица поплыли незаметно, смягчаясь, меняя пропорции — скулы стали менее резкими, линия челюсти чуть иной. Цвет глаз потемнел, холодная серость ушла в глубокий тёмный оттенок. Волосы потускнели, потеряв свой свет, становясь чёрными. Лёгкая щетина проступила на лице, делая его не просто старше… делая его совершенно другим. Он провёл рукой по подбородку, проверяя результат. Теперь перед ней стоял мужчина — очень привлекательный, уверенный, но совершенно неузнаваемый. И всё же… это был он. Хищно улыбнувшись, предвкушая новое дело, он заключил: — Ну вот. Теперь мы готовы. Он перехватил её за пояс пальто и резко притянул к себе. В следующую секунду их поглотил хлопок аппарации.