Воины Анубиса

Узкий проулок за зданием был зажат между двумя стенами и пах сыростью, металлом и чем-то приторно-гниющим — мусорные контейнеры стояли вплотную, выстроившись вдоль кирпича, словно молчаливые свидетели всего, что здесь происходило. Гул города доходил сюда приглушённо, как сквозь толщу воды — шаги, сигналы машин, отрывки разговоров, — и именно это делало место идеальным: никто не задерживается, никто не смотрит дважды. Малфой стоял вполоборота к выходу из проулка, лениво скользя по потоку людей на улице. — Подыграй мне, — сказал он негромко, и в голосе звучала та самая лукавая усмешка, которую она уже начинала узнавать. Он протянул ей руку. На секунду — едва заметную — Гермиона замерла, глядя на его ладонь, а потом вложила свою, и он притянул её ближе, так естественно, будто они делали это десятки раз. — Кратко и по делу, — продолжил он, уже почти у её виска, не выпуская улицу из поля зрения. — Ты идёшь уверенно. Не смотри по сторонам, как будто ищешь что-то — ты не ищешь. Ты уже знаешь, куда идёшь. Все будут смотреть на тебя. — И это хорошо, — добавил он. — Потому что тогда никто не будет смотреть на меня. Гермиона нахмурила лоб, сосредоточенно запоминая его инструкции, с той серьёзностью, с которой конспектировала лекции. Он сжал её пальцы, от чего по коже прошёлся короткий разряд. — Ты — отвлечение. В первую очередь — от самой себя, — сказал Малфой, не отрываясь от неё — И уже серьёзнее добавил: — Держись так, будто ты здесь главная, они это почувствуют. Гермиона тихо выдохнула. — Я всё поняла. Она собралась, отбрасывая лишние мысли. Плечи расправились. Взгляд стал прямым и уверенным. Она даже улыбнулась — коротко, почти небрежно, словно весь этот мир давно принадлежал ей по праву. Яркая блондинка, случайно попавшая в центр внимания. Она шагнула вперёд, увлекая его за собой, гордо вскинув голову. Малфой на мгновение остановился на её профиле. Он усмехнулся про себя, но не сказал ни слова. Они вышли из проулка прямо в поток людей, и город поглотил их. Это был магловский район делового Лондона — шумный, быстрый, вечно куда-то спешащий. Стеклянный фасад здания отражал небо и бесконечное движение — люди с кофе в руках, кто-то спешил, кто-то разговаривал по телефону, кто-то смеялся, не замечая ничего вокруг. Двери распахивались автоматически, пропуская внутрь очередную волну. В такой толпе люди обычно смешиваются, не задерживаясь друг на друге. Но не в этот раз. Гермиона плавно двигалась в самом центре толпы, которая обтекала её с двух сторон, как косяки мелких рыбёшек обходят белую акулу. Она шла впереди, и взгляды цеплялись за неё один за другим: восхищённые, оценивающие, осуждающие, вожделенные — но неизменно поверхностные. Именно так, как он и рассчитывал. Малфой двигался рядом, почти лениво, но взгляд скользил по пространству, отмечая каждую деталь: камеры, отражения в стекле, точки входа и выхода, людей, которые задерживались чуть дольше. Он искал в толпе тех, кого приставили следить за лабораторией. Не установить наблюдение было бы идиотизмом. А на идиотов они похожи не были. Он оглядывал лица без видимого интереса. При этом его рука в кармане крепко сжимала волшебную палочку. Он легко погружался в мысли проходящих мимо людей: лёгкое касание к сознанию, без риска быть обнаруженным. Обрывки чужих мыслей вспыхивали и гасли: …какая девушка… …может попробовать взять номер… нет… не мой уровень… …обернулась бы… …слишком уверенная…кто это вообще… …эта точно не отсюда… …вот это ноги! Так и раздвинул бы… …эту бы я оттрахал… …какая сладкая задница!.. Малфой едва заметно сжал челюсть. Мысли были плоскими и однотипными. И повторялись у каждого второго, вперемешку с бытовой ерундой, вроде пожеланий сдохнуть своему начальнику. Помимо обрывков мыслей он невольно уловил несколько чужих визуальных фантазий с участием яркой блондинки, которая шагала рядом, — и на короткий миг его накрыло непреодолимое желание проблеваться. Мм-да! Его план сработал. На неё определённо отвлеклись. Гермиона шла всё так же плавно, не сбившись ни на шаг, будто её это вовсе не касалось. Он в очередной раз внимательно посмотрел на неё, и вынужден был согласиться — задница у неё и правда до невозможности хороша. Кроме этой примитивной реакции на её внешность, ничего подозрительного Малфой не обнаружил — толпа вела себя до смешного предсказуемо. Мужчины мыслили, как тупые приматы. Большинство женщин съедала холодная, плохо скрытая зависть. Были и такие, чьи мысли искрились восхищением и уважительным признанием её красоты. Без преувеличения, Грейнджер теперь занимала мысли восьмидесяти процентов всей толпы. Он отпустил очередное сознание так же легко, как коснулся его мгновение назад, и, не сбавляя шага, вошёл в шумное офисное здание, направляясь к лифтам. Внутри было светло и шумно. Глянцевый пол, стойка ресепшена, люди в деловых костюмах — запах кофе и парфюма смешивался с чем-то стерильно-офисным. Всё здесь было до предела магловским — и это почему-то даже забавляло, словно он не на долго оказался совершенно в другом мире. Гермиона не замедлилась ни на шаг — она играла свою роль безупречно, как если бы это было её естественным состоянием. Она нажала кнопку лифта, повернувшись в профиль, будто проверяя отражение в зеркальной панели, и на долю секунды встретилась с собой взглядом. Задумчиво застыла, глядя на чужое лицо в своём отражении. Оно было почти как её — те же линии, те же пропорции, и всё же что-то неуловимо смещённое, изменённое на доли. Малфой ничего кардинально не менял — только едва заметные правки, которые по отдельности терялись, но вместе складывались в совершенно чужой образ. В этом лице невозможно было узнать Гермиону. Это была почти ювелирная работа. — Это… если честно, — она тихо выдохнула, почти не двигая губами, — потрясающий уровень волшебства. Малфой даже не повернул головы. — Не отвлекайся. Я и так знаю, что чертовски хорош, — в уголке губ мелькнула тень улыбки. Дверь лифта открылась. Они вошли внутрь вместе с ещё парой людей — мужчина в сером костюме, запыхавшаяся женщина со стопкой папок для бумаг. Ничем не примечательные люди, погружённые в свои хлопоты. Но Малфой на всякий случай прочёл и их, убедившись, что они не угроза. Двери лифта закрылись с тихим «динь», мягко отрезая их от шума снаружи. Люди уже нажали кнопки своих этажей. Среди панели нужной им кнопки не было — по крайней мере, для магловского взгляда. Но стоило Гермионе коснуться её, как поверхность откликнулась, и под пальцами появился тонкий контур скрытой кнопки, которую она сразу же нажала. В лифте сразу что-то изменилось. Звуки стали приглушёнными, свет — мягче, а пространство — плотнее. Маглы, стоящие рядом, никак не отреагировали. Просто каждый из них поочерёдно вышел на своём этаже. Они остались вдвоём. Лифт мягко тронулся вниз. Гермиона немного выждала, будто убеждаясь, что никто не вернётся, и только потом повернулась к нему. — Ну? — тихо спросила она. — Что-нибудь заметил? Малфой ответил не сразу, бросив на неё короткий пристальный взгляд. — Ничего необычного, — лениво отозвался он. — Если не считать того, что половина толпы мысленно тебя оттрахала. Гермиона в ошеломлённо замерла. — Что ещё за бред? Откуда ты можешь это знать? — с возмущением спросила она. У неё на лице отразился шок, смешанный с пониманием. — Ты использовал легилименцию? — Догадалась. Умница, — с издёвкой отозвался Малфой. — Десять очков Гриффиндору. — Закрой пасть, — огрызнулась Гермиона. Но любопытство всё равно брало верх над гордостью и здравым смыслом, и под мерный звук спускающегося лифта она продолжала: — Легилименция в таких условиях невозможна. Вот так? В толпе? Так это просто не работает. Необходим долгий зрительный контакт. Я много читала об этом, — в её голосе явно слышалось негодование, будто у неё выбили из рук единственный инструмент, на который она привыкла полагаться. — Никто не может просто выдёргивать мысли из чужих голов! — Я природный легилимент, Грейнджер. Мне не нужен зрительный контакт. Такое бывает. Редко. Этому не учат, — он сказал это так, будто сам не считал это преимуществом. Она выдохнула, явно сдерживая своё раздражение. Сказать Гермионе Грейнджер, что чему-то нельзя научиться по книгам, — это как подразнить красной тряпкой разъярённого быка. — Невозможно. Я тебе не верю. Признайся, Малфой, ты просто хочешь меня выбесить! — Осторожно, Грейнджер, — тихо сказал он, не глядя на неё. — Меня очень легко спровоцировать. И в следующее мгновение она почувствовала стремительное вторжение в разум. Перед глазами пронеслись недавние воспоминания. …рывок аппарации; его рука на её талии — жёстко удерживающая; ощущение его тела рядом. Короткая предательская мысль, что эта близость ей совсем не мешает. Он ненадолго задержался в этом ощущении и только потом отпустил, выйдя из её сознания практически мгновенно — без давления и попыток углубиться. Гермиона даже не успела закрыться окклюменцией — только с шумом втянула воздух, будто выныривая из глубины. — Вот это да… — выдохнула она, подняв на Малфоя округлившиеся глаза. В ней сразу же вспыхнул тот самый живой интерес, который появляется только тогда, когда перед ней стоит неожиданно сложная задача. — Ты сейчас просто зашёл и вышел, пробуждая недавние воспоминания, без зрительного контакта… — она качала головой, всё ещё не до конца веря. — Удивительно. После недолгой паузы Малфой отозвался: — Должен сказать, что ты тоже держалась за меня куда крепче, чем было нужно. — Иди на хер. — Улыбнувшись, сказала она. С лёгким толчком лифт останавливается на нижнем этаже. Они были на месте. Двери открылись в тишину узкого коридора, освещённого холодным искусственным светом. Малфой вышел первым, держа наготове палочку, крепко зажатую в правой руке. Он двигался медленно, внимательно осматриваясь, выхватывая взглядом тени, углы, детали — всё, что могло выдать чужое присутствие. Гермиона медленно двигалась следом, на ходу вытаскивая свою палочку. Она держалась чуть позади, невольно подстраиваясь под его темп. — Чисто… — тихо бросил он. Пройдя вглубь коридора, они остановились у широкой деревянной двери той самой лаборатории. Гермиона рванулась вперёд, спеша скорее войти, но Малфой мгновенно перехватил её за запястье, притянув обратно. Она почти врезалась в него, не успев остановиться. — Мэрлин, Грейнджер, — раздражённо сказал он. — Подожди ещё немного. Его пальцы крепко сжались, и он отпустил её только спустя миг. Сосредоточившись, он провёл кончиком волшебной палочки по дверному косяку. Взгляд потемнел, глаза сузились. Он неторопливо вёл палочкой вдоль двери. Гермиона не до конца поняла, что именно он проверяет — заклинания были невербальными. Она улавливала лишь слабое напряжение в воздухе. Она пританцовывала на месте, не в силах скрыть своё нетерпение. Лёгкая вспышка скользнула по древесине, не выявив ни скрытых чар, ни следов вмешательства. И только после этого он открыл перед ней двери в приглашающем жесте: — Прошу, — отступив, он пропустил её вперёд, неосознанно задерживая взгляд на филейной части её фигуры. Она влетела в кабинет, как ошпаренная. Малфой, посмеиваясь, зашёл следом. Внутри, как и предполагала Гермиона, был жуткий хаос. Слишком сильный контраст с тишиной снаружи. Воздух резко ожил. Клетки — распахнуты. Пергаменты — разбросаны. Что-то скрипнуло сверху, и маленькие синие фигурки корнуэльских эльфов стремительно пронеслись над их головами, визжа и хохоча. — Пикси… — выдохнула Гермиона. И сразу действовала. Она постучала волшебной палочкой по клетке: — А ну быстро назад! И невидимый магический поток буквально затянул всех до одного пикси внутрь. Замок защёлкнулся. После этого Гермиона, касаясь клетки, произнесла: — Оглохни! В кабинете наконец-то стало относительно тихо. И тут из-под стола выскочил нюхлер, словно выстрелив из укрытия. Маленький, пушистый зверёк с клювом, как у утконоса. Он метнулся к ней, и Гермиона, не задумываясь, опустилась на корточки, подхватывая его на руки, будто боялась, что он исчезнет. Его тёмные глазки-бусинки блеснули, когда он принялся вынюхивать что-то ценное. — Ты мой хороший… — почти шёпотом заворковала Гермиона. Он пискнул, уткнувшись в её маленькую ладонь. Она же прижимала его к лицу, зарываясь носом в тёмную шерсть. Малфой молча наблюдал за этой картиной. И сам не заметил, как его взгляд едва заметно смягчился. Такое щемяще-милое поведение Грейнджер совершенно не вязалось с той вульгарно-сексуальной внешностью, которую он для неё наколдовал. Слишком разные. Голос девушки прервал его размышления. Гермиона в момент бойко выпрямилась, тепло с её лица исчезло так же быстро, как появилось. Она твёрдо скомандовала: — За дело! Я посмотрю ещё раз все существующие тут записи. Может, в первый раз я что-то упустила. И есть ещё пара заклинаний, которые могут выявить следы ритуала, если он тут проводился… — и уже более мрачно добавила: — надеюсь, что нет… Она боялась за Ньюта, который мог быть подвержен такому же опустошению, как и авроры Малфоя. Логически она понимала, что, скорее всего, он нужен им цельным, но беспокойство всё равно закрадывалось в душу, пуская холодные щупальца гнетущей тревоги. Нюхлер удобно устроился на её плече и принялся дёргать за цепочку с кулоном. Гермиона не обратила на это никакого внимания — видимо, подобное поведение было тут в порядке вещей. Без лишних слов они принялись осматривать оба помещения заново. Иногда они оказывались слишком близко — почти сталкивались в узком пространстве, и каждый раз отступали на полшага быстрее, чем это было необходимо. Гермиона ещё раз сосредоточенно пересматривала все свои записи, все папки и заметки Ньюта, вчитываясь в каждое слово. Малфой же без конца накладывал различные обнаруживающие чары, пока окончательно не выбился из сил, исчерпав весь запас знакомых ему заклинаний. Как и в первый раз, он обнаружил слабый след остаточной магии в лаборатории… но в этом не было ничего нового. Гермиона снова и снова чертила в воздухе замысловатые руны, которые помогли проявить метку на теле Корвина. Безрезультатно. Они растворялись в воздухе светящейся дымкой, не проявив ничего. Пусто. После трёх часов бессмысленных поисков, доведя себя до состояния, близкого к магическому истощению, они были готовы признать поражение. — По-моему, Грейнджер, нам пора уходить. — Он провёл рукой по лицу, устало выдыхая. — Мы проверили уже всё, что только можно было. Ещё немного, и я снова буду готов убить кого-то от голода. Пора заканчивать, пока я не начал есть мебель. — Он сказал это почти серьёзно. Разочарованно вздохнув, Гермиона вынуждена была согласиться. — Да, наверное, ты прав… нам пора уходить. Здесь ничего нет. Она задумчиво провела рукой по шее и встрепенулась, не обнаружив на ней цепочки с кулоном. — Вот ведь ворюга! — прищурилась она, глядя на Галеона, который по-прежнему сидел на её плече. Она ловко схватила нюхлера. Малфой ошеломлённо наблюдал, когда она перевернула его вверх тормашками, настойчиво тряхнув: — Прости, друг, но, кажется, ты взял мою вещь. На стол плотным потоком посыпались: монеты, скрепки, какие-то блестящие безделушки, цепочка с кулоном и вдруг небольшой металлический знак с гравировкой. Гермиона подняла предмет. Их с Малфоем взгляды пересеклись ещё до того, как она успела что-то сказать. Амулет был тяжёлый и очень холодный. Символ был ей не знаком. Она подняла глаза на Малфоя. — Это не моё. — Она кивнула на Галеона. — Он украл. Нюхлер довольно пискнул. — Нам нужно понять, что это за знак, — тихо сказала она. — Мне нужна библиотека Мэнора. И, чуть прищурившись: — Если ты, конечно, меня туда пустишь. Малфой медленно выдохнул. — Пущу. — Он слегка склонил голову, не отводя от неё взгляда. — Хотя, если честно, у меня нет иллюзий, что я могу тебя остановить. Предмет уже оказался у него в руках. — Необычно холодный, — сказал он, перебирая его длинными пальцами. После детального осмотра и ещё пары десятков заклинаний Малфой заключил, что он чист. У них была всего одна зацепка — знак. Когда они уже собрались уходить, Гермиона сунула руку в карман, достала маленькую расшитую бисерную сумочку и открыла её. — Давай, внутрь, — строго сказала она Галлеону. — И сидеть тихо. Нюхлер нырнул без колебаний. И тотчас изнутри раздался жуткий грохот. Гермиона скривилась. — …похоже, он уронил пару полок, — разочарованно сказала она. Малфой хохотнул коротко, почти устало. Он уже собирался что-то сказать, когда вдруг нахмурился — улыбка сползла. Взгляд задержался на её лице. — Нам нужно поторапливаться, — произнёс он тише. — Чары нестабильны. Он сделал шаг ближе, внимательно вглядываясь. — Слишком много магии в этом месте. Они начинают сбоить. Почти незаметно линия её челюсти дрогнула, всего на миг. И сразу вернулась обратно. — Твои чары ещё стабильны, — сказала Гермиона, всматриваясь в его изменённое лицо. — Это ненадолго. — Тогда идём, — спокойно сказала она. Но теперь в голосе была напряжённость.

***

Они вышли из здания, держась рядом. Сумерки уже легли на улицы, мягко размывая очертания домов. Фонари зажигались один за другим. Людей уже было слишком мало, чтобы затеряться по-настоящему. По сравнению со стремительным потоком, который они застали в обед, сейчас из здания выходили жалкие несколько человек, в числе которых были они. Малфой уже отругал себя за глупость. Нельзя было оставлять Грейнджер в таком виде. На входе это было отличной идеей, но сейчас уже нет. Любая слежка их обнаружит в два счёта. Он заметно напрягся, в любой момент ожидая удара или драки. Он сжимал палочку в кармане, удерживая её наготове. Дерево под пальцами потеплело, отвечая его готовности вступить в бой. Сконцентрировавшись, он старательно погружался в мысли всех, до кого мог дотянуться. И тут Малфой услышал, как обрывки чужих мыслей задели сознание, они были ещё не до конца оформленные, но настойчивые. …возможно, они были там… лаборатория… слишком долго… стоит проверить… Он не повернул головы. Не замедлил шаг. Но знал, что человек, чьи мысли он услышал, неотступно следует за ними. Его рука легла на её талию, медленно притягивая ближе. Гермиона не успела среагировать, как он, обняв её за плечи, уткнулся носом в макушку, почувствовав мягкий сливочно-кофейный запах, который почему-то сбил его с мысли. Со стороны это выглядело как неспешный поцелуй. На самом же деле он, почти не шевеля губами, прошептал ей в волосы: — За нами следят. Не оборачивайся, доверься мне. Гермиона ничего не сказала, только прижалась ближе к нему, подстраиваясь под его шаги, готовая следовать за ним. Он уже чувствовал, что их преследователь не отстаёт. Держит дистанцию. Сомневается, но не отступает. И в этот момент Малфой заметил и другое. Линия её скулы едва заметно поплыла. Чёткий контур лица дрогнул, как отражение в воде. Чары окончательно сдавались. Вот блядство… как не вовремя! Теперь ему срочно нужно её увести, спрятать. Аппарировать посреди улицы он, конечно же, не мог. Хотя желание защитить Грейнджер было каким-то сумасшедшим. Не успев толком это обдумать, Малфой настойчивым контролирующим движением увлёк её в тёмный проём между зданиями. Гермиона почувствовала, как кирпичная стена холодом ударила в спину. Он прижал её, закрывая от улицы собой. Ладони легли по обе стороны её лица — будто случайно, просто удерживая. На самом же деле — пряча от преследователя. Малфой стремительно сократил расстояние между их телами, не оставив и миллиметра. Он думал лишь о том, как сильно проебался, что их обнаружили. О том, что нужно срочно увести её. От маскировочных чар остались только светлые волосы. Губы, нос, овал лица… теперь это полностью была Грейнджер. Он наклонился ближе и увидел, что глаза тоже начали меняться — холодный цвет растворялся, уступая тёплой растопленной карамели, в обрамлении тёмных ресниц. Он смотрел на них дольше, чем того требовала ситуация. И только потом поцеловал её. Поцелуй был резким — почти грубым, без предупреждения. Жёсткий и уверенный. Сначала — просто губы. Малфой надеялся, что Гермиона не станет его отталкивать и вопить — это было бы пиздец как не вовремя. Но Грейнджер не шелохнулась и не попыталась отстраниться. С улицы донеслись обрывки мыслей: …хм… кажется просто пара… ну и место выбрали… вроде бы ничего особенного… Он понял, что острой опасности больше нет, и внутреннее напряжение немного спало. Но они должны были продолжать играть свою роль хоть какое-то время, чтобы это выглядело… правдоподобно… Кажется, Грейнджер это тоже понимала. — Закинь мою ногу на бедро, — прошептала она ему в губы, оторвавшись от них буквально на миг. Она поняла, что он делает, и не отступила, а наоборот — подыграла. Одна рука скользнула в густые волосы, другая обхватила ногу, закидывая себе на бедро и вжимаясь в её тело. В этот момент он замедлился и углубил поцелуй. Её дыхание сбилось почти сразу — так, будто кто-то выбил воздух из груди. Пальцы сжались у него на плечах, ногти впились в ткань, а тело само подалось ближе, предательски откликаясь. Малфой понял, что прямо сейчас слетит с катушек, как только почувствовал, как она ответила на поцелуй, приоткрывая губы для его языка. Уже через секунду он был у неё во рту. Их языки встречались и расставались. Грейнджер отзывчиво отвечала на каждое движение. На вкус она была как крепкий кофе, с едва уловимой сладостью. Всё должно было выглядеть реалистично. Так вот, это было ДОХУЯ реалистично. Поцелуй был страстный и настойчивый. Он твёрдым языком изучал её рот, властно прикусывая губы, почти болезненно, на грани наслаждения. Это было настолько возбуждающе, что Гермиона не удержалась и застонала. И этот звук словно сорвал с него остатки сдержанности. Малфой ещё сильнее сжал пальцы на её бедре, притянув ещё ближе, вжимая свою эрекцию в её промежность, скользнув по ней вверх. Внизу живота тянуло. А между ног стало так влажно, что она едва не заскулила от желания потереться о него в ответ. Вкус Малфоя оказался даже лучше, чем запах. Он являл собой смесь всего, что ей когда-либо нравилось: свежий ветер, первый снег, чистые страницы, потрескивающие угли… как если бы из этих запахов сделали эссенцию и мягко влили ей в рот, заставив почувствовать их на языке. Мозг с логикой вышли на хер, им на замену пришла нестерпимая физическая потребность чувствовать этот вкус снова. Вот же пиздец! Это Драко, мать его, Малфой! Что вообще здесь происходит?! Но эти внутренние возражения тонули в крышесносном желании его близости. Малфой чувствовал, что вот-вот и он окончательно потеряет контроль, его возбуждение приближалось к своей критичной точке. В этот момент он снова услышал обрывки чужих мыслей. …просто двое решили потрахаться… ну и хер с ними… Шаги едва слышно удалились, и они поняли — спектакль окончен… — Он ушёл, — выдохнул Малфой, когда их губы разомкнулись. Их лбы соприкасались, тяжёлое дыхание всё ещё не выровнялось. Они смотрели друг другу в глаза — пристально, будто проверяя, не показалось ли всё это. Гермиона моргнула, будто возвращаясь в реальность, и только тогда выдохнула пристально вглядываясь в его лицо: — Ты снова стал прежним… Чары рассеялись… — она запнулась и уже тише добавила: — Он на это повёлся? В уголке губ Малфоя медленно скользнула ухмылка, чуть ленивее, чем обычно, будто он сам еще не до конца вернулся в нормальное состояние. — Повёлся как миленький. Я был очень убедителен. — Даже слишком. Без языка это выглядело бы точно так же. Его взгляд неосознанно опустился на её губы, и тут же вернулся обратно. — Грейнджер, твои стоны тоже добавили правдоподобности. Гермиона сузила глаза, стараясь изобразить возмущение. На самом же деле она была совершенно сбита с толку, не понимая, почему её тело так на него реагировало… Малфой продолжил: — В темноте этого чУдного закутка наших изменений никто не заметил. — Он шагнул ближе – и, не отрывая от неё глаз, перехватил прядь у виска, медленно вытягивая её вперёд, позволяя свету упасть на волосы. И она увидела, что они уже были ее родного, каштанового цвета. — Маски спали, — негромко произнёс он, глядя ей в глаза. Гермиона непонимающе посмотрела на него, окончательно запутавшись. Очевидно он говорил не только о маскирующих чарах. Но в следующую секунду, он изменился – будто отрезал всё лишнее и вернулся к делу. — Он не ушёл далеко, — коротко бросил Малфой, уже другим голосом. — Я аппарирую тебя в Мэнор и вернусь, — сказал он, протягивая ей руку. — Нет. — резко сказала Гермиона, отступив на шаг. — Грейнджер… — Ты его потеряешь, — жёстко перебила она. — У нас впервые не улика, а человек, — деловито сказала она, по-видимому всё уже решив. Гермиона уже достала палочку, трансфигурировав своё платье и плащ в облегающие чёрные штаны и водолазку. А туфли на каблуке превратила в удобные лодочки. Малфой неотрывно наблюдал за этим, в его взгляде читался живой, почти одобрительный интерес. — Ты могла бы аппарировать к воротам Мэнора сама, и пойти в дом. А потом ждать меня там как хорошая девочка. — игривая ухмылка уже снова расплывалась на его лице. — Нет. Я пойду с тобой. У них Ньют. Меня это тоже касается. — она говорила уверенно, полностью игнорируя подтекст. — К тому же хлопок аппарации и вовсе может нас выдать. Малфой закрыл глаза всего на мгновение, чувствуя, как раздражение сталкивается с холодной логикой, потому что он прекрасно понимал, что она права, как бы ему ни хотелось сейчас отстранить её от всего этого. — За это я тебя когда-нибудь придушу, — тихо сказал он, уже поднимая палочку, которая тут же коснулась её макушки, и произнёс: — Дезиллюминация! От головы по всему телу расползалось что-то мокрое и холодное, как будто Малфой вылил на неё сырое яйцо, которое теперь стекало по каждому участку кожи. Гермиона посмотрела на свое тело, и увидела, что оно практически полностью слилось с пространством вокруг. Контуры поплыли, растворяясь в сумерках. То же самое он проделал и с собой. И практически сразу добавил, едва заметным движением: — Мффлиато! Воздух вокруг них дрогнул, звук шагов и дыхания словно утонул, и теперь их присутствие было почти невозможно уловить. — Держись вплотную. Не отходи, — коротко добавил он и шагнул в ночь. Они вышли в улицу почти одновременно, и теперь Малфой вёл, не оборачиваясь и не замедляясь, будто просто продолжал идти своей дорогой, но внутри его внимание было натянуто до предела, цепляясь за обрывки чужих мыслей, за малейшие следы того сознания, которое он задел несколькими минутами ранее, и не оборачиваясь, он всё равно чувствовал её рядом, улавливая её движение телом. И он нашёл его. Поток был слабым, рваным, наполненным сомнением и осторожностью, и Малфой на секунду напрягся сильнее, будто зацепился за нить, которую нельзя было упустить. …слишком тихо… но были…надо проверить… Малфой лишь едва заметно изменил направление, не сбивая шага и не выдавая реакции - будто выбирая более тёмную сторону улицы, и Гермиона двигалась рядом, почти невидимая, полностью полагаясь на его темп. Человек впереди неожиданно свернул в узкий проём между зданиями, и Малфой замедлился, оценивая пространство прежде чем шагнуть следом. Тени здесь были гуще, плотнее, и почти сразу стало ясно, что там кто-то есть. Он почувствовал это раньше, чем увидел – кожей, напряжением в воздухе, тем самым внутренним ощущением, которое редко ошибалось. Двое мужчин стояли в глубине переулка, не двигаясь, словно чего-то ждали. Опять обрывки мыслей. …опоздал… …не один… Его пальцы сжались на палочке. Малфой втянул воздух и, подавшись вперёд, разглядел их — фигуры в тени, размытые, будто сами черты лица отказывались удерживаться, словно магия стирала их каждый раз, когда взгляд пытался зацепиться, оставляя их неузнанными. Перед ними были определённо не случайные люди. Они говорили о чем-то очень тихо. Малфой наложил заклинание усиления слуха, но понял, что разговор идёт на неизвестном ему языке. Он со злостью скрипнул зубами. Оставалось полагаться только на легилименцию. Один из них шагнул вперёд, и ткань рубашки на груди разошлась, цепочка качнулась, и в полутьме вспыхнул знакомый знак — Малфой узнал его мгновенно. Тот самый, который нюхлер стянул в лаборатории. И в тот же момент его сознание зацепило ещё один обрывок мысли: …Скамандр всё там же… он в этом доме… там фон сильнее… …Сехерет начал реагировать… Сердце глухо ударило. Ньют. — Не двигайся, — едва слышно сказал Малфой, — не отрывая взгляд от цели. Но внезапно, один из них остановился, словно почувствовал чужое присутствие, и пространство вокруг дёрнулось. …здесь кто-то есть… — Вот блядь! Он среагировал мгновенно. — Протего! Щит вспыхнул резко, почти болезненно, принимая на себя первый удар — тяжёлый, вязкий, почти липкий по ощущениям, словно магия была насыщена чем-то чужим и опасным. — Назад, — коротко бросил он, утягивая Грейнджер за спину. Заклинания посыпались сразу, без пауз, и переулок вспыхнул всполохами света. — Экспеллиармус! Луч сорвался с его палочки, но противник ушёл в сторону слишком быстро, и в ответ почти мгновенно ударило другое заклинание: — Сектумсемпра! Малфой рванулся вбок, уходя от удара, и заклинание рассекло камень за его плечом, оставляя глубокую, шипящую борозду. Он двигался быстро, почти на пределе, дыхание сбивалось, но руки оставались точными. — Протего Максима! Щит вспыхнул шире, плотнее, сдерживая следующий поток магии, и Малфой шагнул вперёд, переходя в атаку. Его движения были быстрыми, точными, выверенными до автоматизма, в них не было ни лишнего жеста, ни лишней эмоции — только холодный расчёт. Гермиона двигалась рядом, её заклинание сорвалось вовремя, сбивая удар, который был предназначен ему. Их противники действовали слаженно, и это только подтверждало очевидное – это были люди ордена. Один из них опустил руку, бросая что-то на землю. Малфой понял слишком поздно — артефакт. Вспышка разорвала темноту. Свет ударил в глаза, пространство сжалось, и воздух схлопнулся с резким рывком, после которого они исчезли. Малфой рванулся вперёд, почти успел – но пальцы схватили лишь пустоту. Он застыл на месте, тяжело дыша, ощущая, как адреналин всё ещё гудит в крови. Переулок уже был пуст. — Чёртовы ублюдки… Он быстро обернулся. — Ты цела? Гермиона уже выходила из-под действия чар, контуры её тела возвращались, дыхание было сбитым, но взгляд уже собранный. — Что ты слышал? О чём они думали? — тихо спросила она. — Старые дома, — глухо ответил он. — Места концентрации тёмной магии. Особняки пожирателей. Ньют жив. Они держат его в подобном месте. Сехерет начал реагировать. — Уходим. — скомандовал он. Их пальцы сомкнулись, и пространство рвануло, вытаскивая их из переулка. Их выбросило у ворот Мэнора, в холодный воздух, в тишину, где уже не было ни следов магии, ни чужого присутствия. Они стояли напротив друг друга, тяжело дыша, остро ощущая всё произошедшее. — У нас есть зацепка, — тихо сказал Малфой. Гермиона медленно кивнула, и в её голосе уже звучала твёрдость: — Да. Нам придётся проверить их все… все старые дома, все места, где остался след тёмной магии. Малфой не отвёл взгляда. — Найдём, — произнёс он, но в голове уже выстроилась пугающе точная картина: Всё это время им нужна была Гермиона.