Воины Анубиса

Гермиона проснулась рано, что-то упрямо не давало ей спать — навязчивые мысли, которые снова и снова возвращали её в стены библиотеки, и далеко не к пыльным фолиантам. Она раздражённо откинула одеяло. Это становилось уже до смешного абсурдным. Ну сколько можно?! Осознав, что ночь для неё закончилась, Гермиона натянула спортивный костюм, наскоро зашнуровала кроссовки и выбежала в прохладу только занимающегося дня. Солнце ещё не встало — рассвет только начал размывать темноту. Она бежала вдоль аллей, которые с каждым днём всё гуще покрывались цветами. В Мэнор пришла весна. Запах цветения мягко наполнял утренний воздух. Звук её шагов глухо отдавался в тишине просыпающегося дня. Дыхание стало тяжёлым, горячим, она чувствовала каждую мышцу своих ног — и этого вдруг стало мало. Она побежала быстрее. Желание загнать себя до бесчувственного состояния становилось острее с каждой минутой. Это было то, что она могла контролировать — своё тело. Одна эта мысль приносила почти физическое облегчение. Темп увеличивался, дыхание сбивалось, лёгкие жадно хватали воздух. К месту, где держали Ньюта, так и не удалось добраться. Авроры, невыразимцы, артефакторы… работали все. Но они не сдвинулись ни на шаг. Это подхлестнуло её — она ускорилась ещё сильнее. Не может быть, чтобы не существовало способа… Он есть, она это чувствовала. Решение лежало на поверхности, в ожидании, когда его найдут. Пот проступал на шее и спине, скользил вниз тёплой дорожкой, собираясь между грудей. Она бежала и бежала, наказывая себя, злясь на собственное бессилие. И на то, что «самая блестящая ведьма своего поколения» ведёт себя как безмозглая школьница. Мерлин… как же ей хотелось быть подальше отсюда… и ближе к нему одновременно. Она гнала себя вперёд, пока ноги не начали подкашиваться. Тогда она резко остановилась, тяжело дыша, и упёрлась руками в колени, сгибаясь пополам. Мысль пришла внезапно. Как будто всё это время была рядом. Гиппогрифы Гермиона резко выпрямилась, словно её ударило током. — Конечно! Господи... это может сработать! — Она провела рукой по лицу, возбуждённо откинув назад высокий хвост, и, не дожидаясь, пока дыхание выровняется, сорвалась с места, уносясь обратно в поместье. Ей нужно было найти Малфоя.

***

Он встал с кровати раньше обычного — лежать дальше не имело смысла: сна не было ни в одном глазу, тело уже неприятно ныло от пустого бодрствования. Он снял рубашку с плечиков и, на ходу натягивая рукава, подошёл к окну. Сад Мэнора весной преображался. Тонкие деревца были усыпаны бело-розовыми цветами, вокруг которых роились пчёлы, в воздухе витали ароматы трав и сладкого нектара. Малфой какое-то время просто смотрел на сад, лениво опираясь плечом о раму. Чашка кофе в его руке была горячей — он машинально сделал глоток и почти сразу поморщился… вкус и запах оказались слишком знакомыми. Он стоял у окна, когда краем взгляда зацепил движение внизу — и почти сразу понял, кто это, ещё до того, как позволил себе посмотреть прямо. Конечно. — Грейнджер, — пробормотал он себе под нос и тут же раздражённо выдохнул. В этом… — он прищурился, — блядском топике и лосинах. Лучше бы к окну вообще не подходил. Какого хера она бегает в такое время, когда все нормальные люди должны спать?! Себя Драко к нормальным уже не причислял. С тех самых пор, как обнаружил у себя раздвоение личности. Теперь в нём жило два Малфоя. Первый хотел вытрахать из Грейнджер всю душу и объявить её своей — настолько ярко, что от одной мысли в теле неприятно тянуло. Второй — с упорством идиота — напоминал, кто он такой и почему ему вообще нельзя к ней приближаться. И этот второй бесил Драко до предела. Он сделал глоток — медленно, не отрывая взгляда, — и только через секунду осознал, что пялится. — О, ради Мерлина, — он резко отвернулся, стиснув челюсть. — Надо собраться. Он уставился в противоположную стену, словно там можно было найти спасение от собственных мыслей. Не нашёл. Вот же идиот. Драко тихо фыркнул. — Блестяще, Малфой. Просто блестяще. Он вспомнил этот почти случившийся поцелуй. И себя, который отшатнулся, как четырнадцатилетний придурок. Закрыл глаза на секунду и покачал головой. Он не шарахался так даже тогда, когда во время Святочного бала Макгонагалл застукала его в тёмном коридоре с рукой в трусиках Пэнси — и это, чёрт возьми, было куда менее унизительно, чем то, как он повёл себя вчера. Но тогда у него хотя бы не было иллюзий. А сейчас?.. Он видел это по Грейнджер — по тому, как она смотрела, как замирала рядом, как не отводила взгляд… чувствовал это почти физически — она бы ответила. И именно это делало ситуацию настолько опасной, что хотелось либо довести её до конца, либо бежать в противоположную сторону без оглядки. Но она не из тех, кого можно просто трахнуть и разойтись, как он вполне успешно делал с девушками, сколько себя помнил. С ней он бы так не смог. Она другая. Малфой понимал, что должен поступить правильно в первую очередь для неё. Не лишать возможности встретить кого-то действительно достойного. Не портить ей жизнь отношениями с бывшим Пожирателем смерти. И всё это звучало разумно… ровно до тех пор, пока он не представлял её с кем-то другим. Тогда на него накатывала такая ярость, что хотелось разодрать себе череп, чтобы выгнать это видение. Он скривился, допивая свой кофе, и громко поставил чашку на поднос. — Прекрасно, — пробормотал он. — Просто великолепно. Влип по всем фронтам. И, как всегда, единственным логичным решением было… Игнорировать её. Заниматься работой, делом Скамандра, не появляться сутками в Мэноре. Минимум контакта — максимум дистанции. Он уже почти убедил себя в его разумности, когда дверь резко распахнулась. План продержался ровно до этого момента. И в комнату влетела Гермиона. Вся запыхавшаяся, разгорячённая, с выбившимися из хвоста прядями, в чёртовой маггловской одежде, которая, блядь, ничего не скрывала, а только облегала так сильно, будто её вовсе не было. Он замер на долю секунды — взгляд сам собой скользнул ниже, прежде чем он успел это остановить. А потом демонстративно закатил глаза, запоздало возвращая себе контроль. — Грейнджер, — протянул он сухо, — у тебя есть принципиальная позиция ходить по дому почти голой, или это исключительно для моего утреннего настроения? Она даже не замедлилась. — Заткнись, Малфой. Он усмехнулся, но усмешка вышла чуть более натянутой, чем ему хотелось бы. — Очаровательно. И тебе доброе утро. Она остановилась перед ним, тяжело дыша, с приоткрытыми губами, будто ещё не успела вернуться в нормальный ритм, и провела рукой по лицу, стирая пот — и это, чёрт возьми, было лишним. — У меня есть идея, как пройти под купол. Она может сработать. Малфой выпрямился. Он посерьёзнел, лицо стало жёстче. — Повтори. Она вдохнула глубже, собираясь. — Гиппогрифы. Тишина на секунду. Малфой медленно приподнял бровь, не сводя с неё глаз. — Я надеюсь, сейчас последует объяснение, потому что просто слово «гиппогрифы» пока не звучит как план. — Их магия, — Гермиона заговорила быстрее, уже увлекаясь, — она другая. Не такая, как у волшебников. Защитные барьеры строятся под человеческую магию. Мы с Хагридом изучали это — гиппогрифы могут проходить через некоторые виды защит, не разрушая их напрямую… но и не подчиняясь им. Фестралы не подойдут, — добавила она, предупреждая его вопрос. Он молча слушал, взгляд становился всё внимательнее. — То есть, — медленно сказал он, — ты предполагаешь, что мы можем попасть внутрь… не ломая щит снаружи. — Да. Ты сломаешь его изнутри. Он хмыкнул. — И, конечно же, ты хочешь, чтобы я взял тебя с собой. Она посмотрела на него так, будто это было очевиднее, чем факт существования гравитации. — Разумеется. — Прекрасно. И где, по-твоему, мы возьмём гиппогрифов? В ближайшем зоопарке? — Не говори ерунды! У Хагрида, — отрезала она. — В Запретном лесу. Там сейчас несколько. Малфой медленно кивнул. — И ты, разумеется, планируешь, что мы полетим на них. — Нет, — спокойно сказала она. — Я планирую, что мы полетим на одном. Драко прищурился. — Уже звучит лучше. Обожаю, когда план становится ещё более безумным. — Клювокрыл, — продолжила она, не реагируя на сарказм. — Он единственный, кто ещё подпускает людей. Остальные утратили веру в наш вид во время войны. Драко задумался. — О да. Мой старый друг. Полагаю, он меня просто обожает. — Гиппогрифы очень чуткие существа. Они считывают гораздо больше, чем человек хочет показать. Поэтому я не знаю, как он на тебя отреагирует. Меня он подпускает. Он наклонил голову. — И ты уверена, что он с радостью согласится прокатить нас в логово, вероятно защищённое древним артефактом? — В любом случае, выбора у нас нет, — возбуждённо сказала она. Он сжал губы. — Я не в восторге от идеи, что ты пойдёшь в обитель древнего ордена, который на тебя охотится. — Ты тоже не сможешь попасть туда без меня, — парировала она. — Я специалист по волшебным существам. Мы нужны друг другу. Он на секунду замер, внимательно глядя на неё. — Поэтому либо вдвоём, либо никак, — выдохнула Гермиона. — Полетим, Грейнджер, только если ты уверена, что Клювокрыл не выклюет мне глаза, — пробормотал Драко. — Видимо, тебе придётся рискнуть, — скрестив руки на груди, заключила она. — Стоп, — подняв ладонь, сказал Малфой. — Я не договаривался тащить тебя туда без условий. Он сделал шаг ближе, взгляд стал жёстче. — Если ты идёшь со мной, ты держишься меня. Постоянно. И ты делаешь всё, что я говорю. Без обсуждений. Он чуть наклонил голову. — Скажу бежать — бежишь. Скажу аппарировать — аппарируешь. Сразу. Он не отводил глаз. — Ты поняла? — серьёзнее, чем прежде, спросил Малфой. Она выдержала его взгляд. — Обещаю, — на выдохе сказала она со сбившимся дыханием. — Хорошо, Грейнджер, сделаем так: отправимся вдвоём. По периметру нас будет ждать команда авроров. И если вдруг нам удастся проникнуть внутрь и я сломаю щит, то они сразу же двинутся следом. Она собиралась ответить, но в этот момент в воздухе раздался тихий шелест. Крылатая записка влетела в комнату и уверенно направилась прямо к нему. Драко поймал её на лету, тут же развернул и пробежал по ней взглядом. — Мило, — протянул он. — Мать приглашает нас на завтрак. Грейнджер уже собиралась что-то сказать, но он поднял палец. — Нет. Даже не начинай. Она нахмурилась. — У нас не так много времени… — Грейнджер, это моя мать. Ты её не знаешь, — спокойно перебил он. — И поверь, игнорировать её — худшая стратегия из возможных. Он бросил на неё короткий взгляд. — Я почти уверен, что в твоей комнате сейчас порхает такая же записка. — Поэтому, — добавил он сухо, — я настоятельно рекомендую тебе… одеться. Он окинул её выразительным взглядом. — Хотя бы минимально. Она закатила глаза. — Малфой, иди на хрен, — с притворным раздражением сказала она. На самом деле она ощутила облегчение от спасительной возможности действовать. И почти невидимая улыбка появилась на его губах. — Позавтракаем. А потом будем спасать мир, ломать щиты, летать на гиппогрифах и принимать сомнительные решения. Он сделал шаг к ней. — В таком порядке. Иначе моя мать не угомонится. Он достал волшебную палочку. — Я отправлю патронуса Тонкс, она соберёт людей, — и добавил после короткой паузы: — И да… Хорошая идея, Грейнджер, — сказал он, с коротким одобрительным кивком. — Она может и не сработать, но нам точно стоит попытаться, — ответила Гермиона, резко разворачиваясь к двери. Её длинный хвост хлестнул его по плечу, он машинально сжал челюсть. Взгляд скользнул вслед за Грейнджер и задержался на её заднице. Он провёл ладонью по лицу, но отвернуться так и не смог, пока она не скрылась в дверном проёме.

***

Гермиона почти влетела в свою комнату, захлопнув за собой дверь плечом, и только тогда остановилась — на секунду, чтобы перевести дыхание. Сердце всё ещё колотилось после бега, в висках пульсировало, кожа горела и оставалась влажной. В воздухе тихо зашуршало. Она подняла голову. Крылатая записка плавно кружила над письменным столом, будто терпеливо дожидалась её возвращения. — Да ну… — выдохнула Гермиона, перехватывая её на лету, слегка подпрыгнув. Почерк был безупречным. Приглашение на завтрак. Вежливое, но не допускающее отказа. Гермиона усмехнулась, покачав головой, и уже через мгновение направилась в ванную. Горячая вода помогла мгновенно: напряжение в мышцах отпускало, дыхание выравнивалось, мысли становились чётче. Но стоило ей вспомнить разговор с Малфоем — его взгляд, его голос, его «ты делаешь всё, что я говорю», — как низ живота сводило от сладкого напряжения, и рука сама тянулась к складкам между ног. Она погрузилась пальцами в тёплую скользкую влагу и застонала, прижавшись спиной к стене, запрокинув голову. — Господи… это помешательство, — прошептала она с закрытыми глазами. Она хотела его настолько сильно, что переставала себя контролировать. Так, будто тело больше не ей подчинялось — будто теперь оно принадлежало ему. Одна эта мысль толкала к разрядке. Она резко остановилась, словно обожглась, и выругала себя. — Прекрасно, — пробормотала она себе под нос, резко выключая воду. — Просто прекрасно. Она вытерлась быстрее обычного и открыла шкаф, задержав взгляд на своей одежде. — Ладно, Малфой, — тихо усмехнулась она, вытаскивая жёлтый сарафан. — Один раз. Ткань была лёгкой, почти невесомой, мягко ложилась по фигуре, подчёркивая талию и свободно расходясь книзу. Сарафан был достаточно скромным, чтобы не вызывать вопросов, и в то же время… слишком хорошо сидел, чтобы он его не заметил. Она быстро собрала волосы, оставив несколько выбившихся прядей у лица, и, бросив на себя последний взгляд в зеркало, вышла. По пути к столовой шаги сами собой становились медленнее — из-за странного, едва уловимого напряжения. Она уже знала: что он будет там. И он будет смотреть. Гермиона остановилась у двери всего на мгновение. Живоглот, чувствуя смятение хозяйки, мурлыча, потёрся ей об ноги. Она наклонилась, чтобы почесать за ушком, как кот тут же развалился на спине, подставляя живот. Она не могла ему отказать и терпеливо почёсывала волосатое брюшко. Как вдруг дверь столовой открылась, и Малфой вышел, чуть было не столкнувшись с ней. Он посмотрел на неё сверху вниз: лицо Гермионы с вытаращенными глазами находилось как раз на уровне его паха. Она сглотнула, быстро вскакивая на ноги, почти ударившись плечом о его грудь, и тут же отступила на полшага. — Грейнджер, — устало сказал Малфой, потирая переносицу, — ты — сущее наказание. Растерянная и смущённая, Гермиона не нашла ничего лучше, чем спросить: — А ты куда вообще шёл? — За тобой. Завтрак готов, — отчеканил он, возвращаясь в столовую. Живоглот с гордо поднятым хвостом последовал за ним, громко мурлыча, ни разу не оглянувшись. — Предатель, — тихо прошипела Гермиона и поплелась следом. Столовая встретила её мягким светом, разливающимся по длинному столу, накрытому без излишней помпезности, но с безупречным вкусом. Белая скатерть, тонкий фарфор, серебро, которое ловило утренние блики. В центре — композиция из свежих цветов: белые и кремовые пионы, чуть распустившиеся, с едва заметным ароматом, который не перебивал запах свежего кофе. Во главе стола уже сидела Нарцисса Малфой — прямая, безупречная, в светлом платье, которое подчёркивало её хрупкость и холодную элегантность. Рядом, чуть в стороне, занял своё место Драко. Он посмотрел на неё внимательнее и на долю секунды замер. Её жёлтое платье делало силуэт похожим на песочные часы, лёгкая юбка расходилась книзу, обрисовывая талию и свободно двигаясь при каждом шаге, будто продолжая каждое её движение. — Доброе утро, — произнесла она, подходя ближе. — Мисс Грейнджер, — мягко отозвалась Нарцисса, указывая на место, — присаживайтесь. Гермиона чуть улыбнулась. — Гермиона, если вы не против, — спокойно поправила она, садясь. В глазах Нарциссы мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Разумеется, — кивнула она. Гермиона села, поправляя юбку, и потянулась к чашке. Драко молча следил за тем, как она наливает себе кофе. — Впечатляет, — негромко сказал он. — Ты сегодня… соблюдаешь рекомендации. Она даже не взглянула на него. — Я решила дать тебе шанс не отвлекаться. Он хмыкнул, опуская взгляд в чашку. — Я решил им не воспользоваться. Нарцисса взяла нож, аккуратно намазывая джем на тост. — Я рада, что утро у вас началось… продуктивно. Гермиона чуть улыбнулась, делая глоток кофе. — Сегодня без карамели, как исключение ввиду особых обстоятельств. Хоть вспомнишь, какой на вкус нормальный кофе, — ухмыльнулся Малфой. — Сегодня обойдусь обычным. Но с тобой перебора со сладким не бывает. Малфой хмыкнул себе под нос. Нарцисса не вмешивалась, лишь спокойно следила за ними. И тут Гермиона заметила цветы в центре стола. — Какие же они красивые, — она не могла оторваться от композиции. Драко поднял глаза — не на цветы, а на неё. Задержался чуть дольше, чем нужно. И только потом перевёл глаза на букет. Гермиона смотрела так, будто вокруг больше ничего не существовало — почти заворожённо. Нарцисса чуть склонила голову. — Из нашего сада, — мягко произнесла она. — Тинки за ним присматривает. — Раньше он выглядел лучше, — продолжила она, — но я собираюсь это исправить. В ближайшие недели приведу всё в порядок. Гермиона подняла глаза. — У вас есть теплица? — Есть, — кивнула Нарцисса. — И несколько участков, которые я хочу восстановить. Думаю, вам будет интересно. Драко небрежно откинулся чуть назад, продолжая следить за Гермионой. — Будет, — спокойно ответил он за неё. — Она любит всё, что требует спасения. Гермиона коротко посмотрела на него. — Я не пытаюсь спасти всё подряд, только то, у чего уже есть сила расти дальше. Драко едва заметно сжал челюсть и отвёл взгляд. — Ваш сад обязательно восстановится, — сказала она, повернувшись к Нарциссе. — Видно, что о нём уже есть кому заботиться. Нарцисса позволила себе едва заметную улыбку, не упуская ни одного взгляда между ними. — В таком случае, — мягко заметила Нарцисса, — я буду рада показать его вам. Гермиона кивнула. — Я с удовольствием посмотрю. Драко уставился в чашку, но уголок его губ чуть дрогнул. — Я надеюсь, вы позволите мне добавить к вашему утру ещё одну тему, — Нарцисса слегка наклонила голову. Драко чуть приподнял бровь. — Это звучит угрожающе. — Всего лишь организационно, — отозвалась она. — Как я вчера уже говорила, в Мэноре через несколько дней состоится ежегодный весенний бал. Гермиона подняла взгляд. — Благотворительный, — уточнила Нарцисса. — В этом году — в поддержку магических существ, пострадавших после войны. Мы сотрудничаем с несколькими фондами… и, к сожалению, у нас осталось не так много времени на подготовку. — Это правда очень важно. Нарцисса ответила утвердительным кивком, продолжая: — Я прибыла позже, чем планировала, поэтому всё приходится организовывать в довольно сжатые сроки. Я была бы рада видеть вас в числе почётных гостей. Если, разумеется, вы согласитесь. Гермиона замерла на короткий миг, затем кивнула. — Я… да, конечно. Спасибо за приглашение. — Тем более что бал пройдёт здесь, в Мэноре, — добавила Нарцисса. — Вам не придётся выходить из поместья, это, я так полагаю, обязательное условие безопасности. — Да, совершенно верно. — Это прибавит мне хлопот, — негромко вставил Драко. — Отменить бы эту затею до следующего года или не пускать туда Грейнджер. Я на этом настаиваю. — Дорогой, ты же понимаешь, что это невозможно, — спокойно произнесла Нарцисса. — В таком случае тебе придётся смириться с тем, что к твоему празднику присоседится группа авроров и будет проверять всех на входе, — он раздражённо сжал руку в кулак. — Грейнджер тут не просто так, ей угрожает реальная опасность, и моя задача — сделать так, чтобы с ней ничего не случилось. Поэтому, если ты настаиваешь на том, чтобы она была там, будут условия, — жёстче добавил он. — Не думаю, что твоим гостям это понравится. — Я уверена в том, что мои гости это переживут. А что до твоих коллег — это замечательная идея позвать их на праздник. Нимфадора и Римус и так были в списке приглашённых. — Я рад, что ты воспринимаешь это с таким энтузиазмом, — холодно произнёс Драко. — И ты ведь тоже будешь там, дорогой. Она едва заметно посмотрела на него. — В сложившихся обстоятельствах, очевидно, выбор у меня небольшой, — пожал он плечами. — Вот и славно, — с очаровательной улыбкой сказала Нарцисса, отпивая кофе. — Буду очень рада твоему участию. Гермиона не удержалась от лёгкой улыбки. — Гермиона, — мягко продолжила она, — вы упомянули магических существ. Скажите, насколько сильно, по вашему мнению, изменилась их реакция на волшебников после войны? Она замерла, словно собираясь с мыслями, а потом ответила — сначала спокойно, но с каждой фразой всё более увлекаясь: — Сильнее, чем принято думать, — сказала она. — Для большинства это была не «чужая война». Их использовали, подчиняли, заставляли выбирать стороны… или просто вытесняли с территорий. Она поставила чашку, даже не заметив этого. — Гиппогрифы, например. Они и раньше не были склонны к доверию, но после войны… многие из них стали куда более замкнутыми. Они слишком хорошо чувствуют намерения, чтобы забыть, как с ними обращались. — Потерять их доверие легко. Вернуть — очень сложно. Она чуть наклонилась вперёд. Драко не отрывал от Грейнджер взгляда, ловя каждое слово. Щёки тронул лёгкий румянец, и она даже не заметила, как начала говорить быстрее. — Кентавры, — добавила она, — они всегда держались обособленно, но вмешательство волшебников… попытки контролировать их территорию — это только усилило разрыв. Сейчас они ещё менее склонны к диалогу. Нарцисса слушала Гермиону с явным интересом, то и дело переводя внимание на Драко, который, кажется, не замечал ничего, кроме неё. — Ваши знания в этой области бесценны. Я хотела бы попросить вас выступить с небольшой речью на балу. Это было бы очень важно — актуализировать эти темы среди волшебного сообщества. — Это могло бы дать реальный шанс что-то изменить. Почту за честь быть частью этого. — Вы уже изменили очень многое, Гермиона. Я ознакомилась с вашим законопроектом о правах домовых эльфов. Он получил нашу поддержку. В Мэноре все эльфы получают жалование и считаются свободными, хотя, признаюсь, поначалу многие были… против. — Это потрясающе, — искренне сказала Гермиона. — Я считаю очень важным, чтобы волшебные существа перестали жить в положении угнетаемых. И да, я заметила, что Тинки не в восторге от того, что у него есть выходные. — Совершенно верно, они учатся жить по-новому, как и мы все, — с лёгкой улыбкой сказала Нарцисса. К тому моменту Драко уже закончил завтрак. Он отодвинул тарелку и резко поднялся. — Благодарю за завтрак, было чудесно. Гермиона поднялась следом почти сразу, сама не заметив, насколько быстро это сделала. Нарцисса отметила это движение — лёгким поворотом головы и едва заметной улыбкой. — Да, спасибо большое, Нарцисса. Если я смогу чем-то помочь в организации, то дайте мне знать, буду рада помочь. — Не волнуйтесь, дорогая, ваше присутствие — это уже большое участие. Не смею вас задерживать, — сказала она спокойно, беря чашку. — Хорошего вам дня. Гермиона кивнула и, стремительно развернувшись, последовала за Драко, который уже направился к выходу. Нарцисса проводила их взглядом, задержавшись чуть дольше на спине сына, сделала глоток кофе и позволила себе едва заметную улыбку.

***

Гермиона собралась в рекордные десять минут не потому, что спешила — потому что не позволяла себе медлить ни секунды. Она надела удобные чёрные брюки и заправила в них синюю рубашку с закатанными до локтей рукавами. Поверх всего этого — чёрный дорожный плащ. Волосы заплела в колосок, туго, почти до лёгкого натяжения кожи у висков — чтобы ни одна прядь не отвлекала в полёте. Небольшая сумочка была собрана. Все возможные зелья, которые не раз выручали её во время охоты за крестражами, — тут было всё необходимое. Сердце билось быстрее обычного — не от страха, а от того напряжённого предвкушения, в котором тело уже готово действовать раньше, чем разум успевает всё просчитать. Она подошла к двери Малфоя и задержалась, прежде чем постучать, и тут же услышала голос: — Входи, Грейнджер, — сказал Малфой. Он явно знал, что она стоит там уже несколько секунд. Драко стоял посередине комнаты, облачённый, как и она, в чёрный плащ. Он был собран уже давно — и ждал только её. — Готова? — Конечно. — Ещё секунда. Иди за мной. Он направился к тёмной двери, которую она раньше даже не замечала. Она закрылась за ними глухо, отрезая остальной дом. Внутри была его лаборатория. В воздухе стоял плотный, чуть горьковатый запах волшебных снадобий. Она медленно оглядела помещение — это был кабинет зельеварения, доведённый до предела. Посередине стоял широкий стол, на котором были котлы разного размера, колбы, ложки для помешивания зелий разной длины, на краю — небрежно брошенная ткань с тёмными пятнами и коробка со стеклянными пузырьками. Здесь не было ни одной случайной вещи, ни одного лишнего движения — даже беспорядок выглядел контролируемым. Вдоль стен — полки с ингредиентами, ровные ряды флаконов, записи, в которых не было ни одной лишней линии, — и она вдруг с удивительной ясностью поняла: всё здесь было таким же, как он сам. Выверенным, сдержанным, до болезненного педантичным — но при этом живым, работающим и настоящим. Малфой не стал ничего объяснять. Был максимально собран и сосредоточен. Он быстро провёл взглядом по полке и выбрал несколько пузырьков. — Вот это, — он протянул ей первый флакон, — восстанавливающее. Быстро поднимает силы. Не геройствуй с ним — работает резко. Она взяла и кивнула. Его пальцы на секунду коснулись её руки. — Знаю. Не обращая внимания на её слова, он доставал пузырьки один за другим, поочерёдно вкладывая их ей в руки: остановись он сейчас, пришлось бы признать, что переживает. — Это кровоостанавливающее, это заживляющее, медленное, но надёжное. Противоядие. Общее. Не идеальное, но если станет плохо — не будешь разбираться в деталях. Ещё пара флаконов оказалась у неё в руке. — Малфой... Но он, казалось, не слышал. — Это бадьян… — Драко! — его имя прозвучало резче, чем она рассчитывала. Его движения едва заметно сбились. Тогда он наконец поднял на неё глаза. — У меня это есть. Каждое из твоих зелий. Малфой усмехнулся, глядя на неё: — Грейнджер, я знаю, что ты умница, — сказал он чуть тише, чем всё остальное, будто это не входило в план, — но мне будет спокойнее, если ты возьмёшь именно эти. И лукаво сверкнул глазами, когда увидел, что она на мгновение потеряла привычную собранность. — И ещё, — он достал последний пузырёк — жидкость в нём была густая и плотная, непрозрачная. Он вложил пузырёк ей в ладонь чуть сильнее, чем требовалось, словно фиксируя решение. Гермиона нахмурилась, разглядывая флакон. — У меня такого нет… что это? — Стабилизатор от тёмных проклятий, — спокойно ответил Малфой. — Помогает изгнать из тела тёмную магию. Не даёт ей распространяться, даёт время. Она на мгновение задержала взгляд на флаконе, разглядывая его на свету, а потом всё-таки убрала в сумку. — Я не встречалась с зельем подобного действия… — Это я придумал сам. Полезно для моей работы, — бросил он, убирая всё лишнее обратно на полку так стремительно, как будто не хотел, чтобы она задавала лишние вопросы. Отвернувшись, он закинул пару зелий во внутренние карманы плаща — быстрым, отработанным жестом. — Всегда, когда есть шанс, что что-то пойдёт не так. Она тихо усмехнулась, глядя на него внимательнее, чем раньше. Малфой с громким звуком захлопнул шкаф, будто ставя точку. — Всё? Гермиона кивнула, защёлкивая сумку. — Всё. Короткий взгляд — проверяющий и цепкий — скользнул по ней. Он явно собирался сказать что-то ещё — и почти позволил себе это, но передумал. — Тогда идём, Грейнджер.