Воины Анубиса

Они вышли из трансгрессии резко, почти синхронно, и Хогсмид принял их тем самым привычным, чуть растрёпанным дыханием живого места, в котором всё постоянно находится в движении. Узкая главная улица тянулась между низкими домами с покатыми крышами, покрытыми потемневшей от времени черепицей; на витринах лежал яркий полуденный свет, в котором поблёскивали стеклянные банки, жестяные вывески и старые деревянные рамки, слегка перекошенные от сырости. Из распахнутой двери «Трёх мётел» тянуло тёплым запахом сливочного пива и жареного теста, чуть дальше поскрипывала вывеска «Сладкого королевства», и даже без очередей у прилавка было понятно, что внутри уже кипит жизнь. По мостовой, выложенной неровным камнем, шли студенты: кто-то спешил, кто-то лениво тянулся вдоль витрин. И в этом всём были те самые воспоминания, которые заставляли сердце трепетно сжаться. Гермиона на секунду задержалась, будто давая себе время вдохнуть это место заново, и Малфой, оказавшийся рядом, скользнул по ней коротким взглядом, в котором мелькнуло что-то мягкое — и тут же исчезло. — Если ты сейчас скажешь, что соскучилась, я, пожалуй, отменю всю операцию и насильно поведу тебя пить сливочное пиво, — лениво протянул он, оглядывая улицу. Она хмыкнула, не отводя взгляда от домов. — Не рассчитывай, Малфой, что я лишу нас такого приключения. — Ладно, лишь бы ты не пожалела об этом позже, — он чуть склонил голову. Гермиона немного замялась, пальцы крепче сжали палочку. Малфой уловил это сразу. — Грейнджер… ты ничего не хочешь мне сказать? — Я? — она заметно занервничала и продолжила скороговоркой: — Ничего такого, я просто ужасно не люблю летать. Брови Малфоя чуть поднялись. — Это на самом деле не важно, у нас нет времени на глупости, — сказала она уже тише, вытягивая палочку и делая изящное движение в воздухе. — Экспекто патронум! Серебристое сияние вспыхнуло мгновенно. Прозрачная юркая выдра метнулась в воздухе перед ними, прежде чем повернуть голову к Гермионе. Малфой невольно задержал взгляд, наблюдая за этим с той внимательностью, которую обычно оставлял для вещей действительно значимых: движение было точным, лёгким, без малейшего усилия, и это выглядело так, будто она не создавала заклинание, а просто позволяла ему случиться. — Хагрид, — спокойно сказала она, глядя на патронуса, — мне нужна твоя помощь. Встреть нас у ворот школы. Выдра кивнула почти осмысленно и, расплескавшись светом, устремилась вперёд, растворяясь между домами. Они шли быстро, почти не сбавляя темпа, и Хогсмид постепенно отступал за их спинами, уступая место знакомому силуэту, который вырастал на горизонте — Хогвартс поднимался над холмами, строгий, каменный, с башнями, уходящими в светлое небо, и это зрелище было настолько узнаваемым, что на секунду казалось, будто ничего не изменилось — только они. — Он тебя не тронет. — В который раз повторила Гермиона, когда они возвращались к теме Клювокрыла. — Грейнджер, меня настораживает то, как часто ты это повторяешь, — ухмыльнулся Малфой. — У меня будет жёсткий тест на профпригодность. — Весело продолжал он. — Тут одно из двух: или я реально изменился, или меня съедят. — Не говори ерунды! Там же будет Хагрид! Он не даст Клювокрылу сделать тебе что-то… Да и вообще! Он не станет вредить, — в который раз сказала Гермиона, так, будто убеждала в этом не только Малфоя, но и саму себя. — Не переживай, Грейнджер, если не выйдет, к обеду будем дома. Это «дома» отозвалось где-то внутри приятным теплом. И Гермиона, улыбнувшись, ответила: — Не дождёшься! Мы полетим! За то время, пока они болтали, дорога осталась позади. У ворот школы их уже ждал Рубеус Хагрид. Он заметил их издалека и двинулся навстречу. Как только он увидел Гермиону, его настороженное лицо мгновенно смягчилось. — Гермиона! — он крепко обнял её, почти приподнимая над землёй. — Где ж ты пропала-то? Я уж думал… — Долгая история, Хагрид, — она улыбнулась, отвечая на объятие, и, отстранившись, кивнула в сторону Малфоя. — Это… тоже часть истории. Малфой сейчас аврор. Он приставлен ко мне Министерством для защиты. Так что он со мной. Хагрид посмотрел на Драко с сомнением и осторожностью. Малфой не стал объясняться, лишь коротко кивнул. Хагрид прищурился, ещё раз оценивая Малфоя, а потом тяжело выдохнул. — Ладно, — сказал он наконец. — Раз ты с ней — значит, не просто так. — Нам нужна помощь Клювокрыла, — прямо сказала Гермиона. — Нам нужно, чтобы он перенёс нас в одно место. Хагрид нахмурился. — Тебя то он знает, — пробормотал он, — а вот его… — он снова глянул на Малфоя, — не уверен. Он в последнее время стал… слишком разборчивый. Все они, если честно… — Но, Малфой, запомни: подходить будешь медленно, — сказал он уже деловым тоном. — Поклониться обязательно. Глаза не отводить. И не делай резких движений. Он сам решит, подпускать тебя или нет. — Очаровательно, — пробормотал Малфой. — Похоже, ошибка в поклоне здесь до сих пор чревата потерей конечностей. Гермиона бросила на него короткий взгляд, в котором было больше уверенности, чем слов. — Всё будет нормально. Он на секунду задержался на ней, будто проверяя это утверждение, и, сам того не желая, принял его. Они прошли дальше, к опушке Запретного леса, где мягкий рассеянный солнечный свет пробивался сквозь высокие кроны. Хагрид издал негромкий, низкий звук, растворившийся в глубине леса. Спустя несколько минут из-за деревьев один за другим начали показываться гиппогрифы — не менее семи. Впереди шёл Клювокрыл. Он шагал спокойно и уверенно — орлиная голова, внимательный взгляд, сложенные крылья, отливающие серебром с тёплым золотом, и сильное лошадиное тело, в каждом движении которого чувствовалась скрытая мощь. Гермиона вышла вперёд первой, остановилась на нужном расстоянии и склонилась в плавном поклоне. Клювокрыл замер, изучая её, и через мгновение ответил тем же. Она выпрямилась и осторожно подошла ближе, протягивая руку. — Здравствуй, Клювик, — тихо сказала она. Гиппогриф чуть сощурил глаза, позволяя коснуться себя, и Гермиона ласково провела пальцами вдоль его шеи, будто приветствуя старого друга. — Видишь, — негромко сказала она, не оборачиваясь, — всё просто. Малфой хмыкнул, но шагнул вперёд. Он остановился напротив Клювокрыла, задержал взгляд, не отводя глаз, как его учили, и склонился в поклоне на несколько мучительно долгих секунд. Хагрид напряжённо наблюдал эту картину, готовый в любой момент прийти на выручку. Клювокрыл не двигался, просто внимательно смотрел прямо в серые глаза Малфоя, которые уже были готовы начать слезиться от того, как долго он держал их открытыми, не моргая. Гермиона стояла рядом, спокойная и уверенная. И в какой-то момент Клювокрыл ответил, грациозно наклонив голову в ответном жесте. После этого он сделал шаг вперёд, сокращая между ними расстояние. Малфой выпрямился медленно, почти не веря в то, что всё прошло так… легко. Протянул руку и осторожно коснулся его шеи. Клювокрыл тихо выдохнул и чуть прикрыл глаза, будто принимая это прикосновение, и подался навстречу, позволяя провести рукой ещё раз. — Потрясающе, — искренне выдохнул Драко. — Я же говорила, — широко улыбаясь, отозвалась Гермиона. Клювокрыл пригнулся и стоял спокойно, позволяя сесть себе на спину, и именно в этот момент Гермиона вдруг остановилась. Она словно упёрлась во что-то невидимое. Шаг, который она собиралась сделать, так и остался неоконченным, пальцы, ещё секунду назад уверенно лежавшие в перьях гиппогрифа, сжались. Малфой нахмурился, чуть наклонив голову, внимательно наблюдая за ней. — Ты что, издеваешься? — тихо, но с явным недоумением произнёс он. — Грейнджер, ты же сама это предложила. Скажи мне, что ты сейчас не собираешься передумать. Она не ответила сразу, нервно сглатывая. — Грейнджер, — уже жёстче, — ты серьёзно хотела лететь на гиппогрифе и как-то упустила момент, что на него вообще нужно сесть? Она выдохнула, но так и не сдвинулась с места, глядя куда-то в сторону, будто не решаясь снова посмотреть на Клювокрыла. — Я… — она замялась, и раздражённо провела рукой по лицу. — Это… звучит нелепо… ведь я уже летала на Клювокрыле… — О, я весь во внимании. Она коротко бросила на него взгляд, в котором мелькнуло что-то беспомощное. — Я просто боюсь. — Чего именно? — он не дал ей уйти в сторону. Она молчала ещё секунду, потом всё-таки выдохнула: — Упасть. Малфой задержал на ней взгляд, и в нём впервые за всё время не было ни насмешки, ни привычной резкости — только понимание. Он шагнул ближе и, не спрашивая, взял её за руки. Гермиона чуть вздрогнула от неожиданности, но не отдёрнула их. — Слушай меня, — тихо сказал он, и в голосе появилась уверенность, не допускающая возражений. — Ты сядешь вперёд. Я — за тобой. Мне так будет проще тебя держать. Она нахмурилась, паника всё ещё читалась в её глазах. — Это… — он на секунду замялся, — будет примерно как лететь на метле, я так думаю. Она коротко, почти нервно усмехнулась. — Я на метле тоже боюсь летать. Ты сейчас меня вообще не успокоил. Уголок его губ дёрнулся. — Прекрасно. Значит, мы честны друг с другом. Он чуть сильнее сжал её пальцы, удерживая внимание. — Если ты вдруг решишь упасть, — продолжил он ровно, — я тебя поймаю. Но тебе не придётся это проверять, потому что я буду держать тебя достаточно крепко. — Поняла? Гермиона посмотрела на него дольше, чем собиралась, будто взвешивая его слова. — Да, — выдохнула она. — Конечно. Хагрид, до этого стоявший чуть в стороне, громко прочистил горло. — Не дёргайся, когда садиться будешь, — сказал он, переводя взгляд с одного на другого. — Клювокрыл нервных не любит. Спокойно, уверенно — и всё будет хорошо. Он подошёл ближе, мягко похлопал гиппогрифа по шее. — Хороший ты мой… аккуратнее с ними, слышишь? Клювокрыл тихо фыркнул, будто в ответ. Малфой отпустил руки Гермионы, но почти сразу же переместился ближе, подхватывая её за талию. — Давай, — вполголоса сказал он. Она кивнула, собираясь, и наконец сделала шаг вперёд. С его помощью она забралась на спину гиппогрифа, устраиваясь неуверенно, и в тот же момент он, не давая ей времени снова застыть, легко поднялся следом. Малфой сел позади, сразу же притягивая ближе, фиксируя её корпус между своими руками. — Вот и всё, — тихо произнёс он, чуть наклоняясь к её плечу. — Видишь? Самое сложное уже позади. Хагрид отступил на шаг, оглядывая их с явным беспокойством, но всё же кивнул. — Держись крепче, Гермиона, — добавил он. — И ты тоже, парень… — короткий взгляд на Малфоя. — Не подведи. Малфой чуть усмехнулся, не отпуская её. — Не подведу. Она кивнула, но в её движениях чувствовалось напряжение. — Грейнджер, — спокойно сказал он, чувствуя, как она напряглась, — Назад уже не вариант. Я держу. — Я как-то упустила тот момент, что мы действительно будем… лететь, — выдохнула она, сжимая пальцами перья. Он тихо усмехнулся. — Блестяще. План без финального пункта. Клювокрыл расправил крылья и взмыл вверх мягко: не было рывка — тело даже не успело понять момент отрыва, только плавное, почти незаметное отдаление от земли, будто сама опора под ними растворилась, и мир внезапно стал ниже и дальше. Гермиона вцепилась в перья сильнее, чем собиралась, и Малфой тут же почувствовал это — не только по движению её рук, но и по тому, как напряглось всё её тело, как дыхание стало коротким, прерывистым и слишком громким. Он не стал говорить сразу. Лишь крепче сомкнул руки вокруг неё, притягивая ближе, удерживая, давая ей почувствовать — не словами, а телом — что она не одна. — Клювокрыл, — негромко произнёс он, чуть подавшись вперёд, — держи курс на северо-запад… к озеру, дальше вдоль берега. Гиппогриф ответил едва заметным движением крыльев, и их полёт выровнялся, стал ещё более устойчивым, почти невесомым. Под ними развернулась вода — широкая и тёмная, с редкими бликами солнца, которые рассыпались на тысячи холодных искр. Ветер стал прохладнее, чище, и в этом воздухе не было ничего лишнего — только высота, скорость и странное, захватывающее ощущение свободы, от которого у Малфоя внутри что-то расправлялось. Он не удержался от тихого выдоха, очень похожего на смех. — Грейнджер… — сказал он у самого её уха, и в его голосе мелькнула лёгкая, почти мальчишеская радость. — Ты вообще это видишь? Гермиона не ответила. Ясно. Она плотно зажмурила глаза. Он чуть повернул голову, его щека коснулась её виска, и голос стал мягче: — Посмотри вниз. Не думай. Просто посмотри. Она сделала вдох, всё ещё неровный, и осторожно, почти через силу, открыла глаза и опустила взгляд. Вода тянулась под ними бесконечной гладью, берег изгибался мягкой линией, уходя вдаль, и где-то на горизонте свет ложился на неё так, что она казалась почти зеркальной. Клювокрыл нёс их без усилия, без лишнего движения — мощные крылья ровно поднимались и опускались. — Это… — выдохнула она, и в голосе уже не было той сжатой паники, только удивление, — это совсем не так, как на метле. — Даже близко нет, — тихо усмехнулся он, не отстраняясь. — Метлу ты можешь контролировать, а это… — он чуть сильнее прижал её к себе, — ты просто доверяешь тому, кто знает, что делает. Она сглотнула, и он почувствовал это. Клювокрыл внезапно чуть изменил траекторию, резко уходя в сторону — впереди, почти у самой воды, из ниоткуда поднялась стая птиц, и гиппогриф, не сбавляя скорости, обошёл их плавным, но стремительным движением. Гермиона коротко вскрикнула. И в тот же момент Малфой прижал её к себе ещё сильнее, как будто это было вообще возможно. Руки сомкнулись плотнее, грудь прижалась к её спине, и он наклонился вперёд так близко, что его дыхание скользнуло по её коже. — Тихо, — сказал он почти шёпотом. — Я тебя не отпущу. Ни при каком раскладе. Она замерла. И на секунду всё исчезло — и страх, и высота, и даже мысль о падении, — потому что он был так близко, и это ощущение вытеснило всё остальное. Её пальцы всё ещё сжимали перья, но уже не так судорожно, а дыхание постепенно выровнялось и стало глубже. — Видишь? — тихо добавил он. — Ты ещё жива. Удивительно, правда? Она хмыкнула, почти неосознанно. — Пока что. — Не недооценивай меня, — ответил он, и в голосе снова мелькнула лёгкая насмешка, но руки не ослабли ни на секунду. — Со мной безопасно. Она чуть повернула голову, и его губы оказались у линии её виска. — Я в этом даже не сомневаюсь, — тихо сказала она, и в этих словах было куда больше, чем просто ответ. Полёт продолжался, и страх, который ещё недавно держал её тело в напряжении, постепенно уходил, уступая чему-то другому — странному, лёгкому, почти эйфорическому ощущению, в котором сердце билось уже не от высоты, а от близости, от ветра, от того, как его руки удерживали её так уверенно, будто иначе просто не может быть. Она больше не думала о падении. И если бы всё оборвалось в этот момент, она бы, наверное, не сразу это поняла. Малфой вдохнул запах её волос, уткнувшись в них носом. Тепло её тела под его руками завораживало. То, как она, доверяя ему, постепенно переставала держаться и просто оставалась в его объятиях, как будто это было самым естественным местом для неё. Его пальцы сжались чуть крепче, чем требовалось, почти собственнически, и он поймал себя на мысли, что не хочет отпускать её даже тогда, когда полёт закончится, когда исчезнет эта необходимость держать её так близко. Это было странно тем, насколько правильно ощущалось — и ему хотелось только одного: чтобы у него было право делать это не потому, что так сложились обстоятельства, а потому что он может. Время словно растянулось и потеряло очертания: они летели уже достаточно долго, чтобы вода под ними сменилась тёмными полосами леса и редкими просветами полей, а линия берега растворилась где-то позади. Клювокрыл держал ровный, уверенный ход, и под ними медленно менялся пейзаж — от гладкой зеркальной поверхности к густой зелени, разрезанной узкими тропами и тенями деревьев. Они почти не говорили, но тишина между ними была не пустой, а наполненной — её дыханием, его руками, всё ещё удерживающими её чуть крепче, чем требовалось. И в этой близости минуты текли незаметно, словно само время не хотело вмешиваться. — Грейнджер, — голос Малфоя снова стал собранным, более холодным, возвращаясь к делу, — мы почти на месте. Авроры уже там, — уверенно продолжил он. — Нам нужно зайти максимально тихо. Она кивнула, и он почувствовал это движение. — Готова? — Да. Он отпустил одну руку лишь на мгновение, чтобы вытащить палочку, и сразу же вернул её. — Держись. Он коротко произнёс заклинание — тихо, почти на выдохе, и воздух вокруг них чуть дрогнул, будто сгущаясь, скрывая их очертания, глуша звук крыльев. — Дезиллюминация! — чётко произнёс он, направляя заклинание поочерёдно, на неё, и на себя. Их силуэты тут же растворились в окружающем воздухе. Сейчас. Клювокрыл, не замедляя движения, вошёл в купол настолько легко, как нож входит в подтаявшее масло. Это было почти незаметно — не удар, не сопротивление, а мягкое, вязкое ощущение, словно они прошли сквозь плотный тёплый воздух, который на мгновение обволок их со всех сторон и тут же отпустил. А затем перед ними открылся замок. Он вырос внезапно, как будто был здесь всегда, просто скрытый от взгляда — массивный, тёмный, с острыми башнями и глухими стенами, в которых не было ни света, ни движения. Клювокрыл плавно снизился, бесшумно коснувшись земли. Малфой соскочил первым, сразу же помогая Гермионе спуститься, и в ту же секунду они оба выхватили палочки. Он коротко коснулся шеи гиппогрифа. — Возвращайся, — негромко сказал он. Клювокрыл тихо клацнул клювом, расправил крылья и, не дожидаясь повторения, снова поднялся в воздух, исчезая за границей купола. Малфой повернулся к замку, уже полностью собранный. — Теперь тихо, — сказал он едва слышно. — И быстро.   Он не стал тратить ни секунды на лишние слова: едва они укрылись в тени каменной фигуры с вытянутой шакальей мордой, Малфой отступил на полшага вперёд и сосредоточился на куполе. Палочка в его руке двигалась точно и слаженно — он не «бил» в защиту, он разговаривал с ней на языке, который та обязана была понимать. В воздухе выстраивались тонкие линии, словно выжженные светом, складывались в короткие связки рун. Малфой шептал заклинания негромко, на выдохе, и поверхность купола начала отвечать — сначала лёгкой рябью, затем дрожью, которая расходилась по невидимой сфере, как круги по воде. Гермиона держалась чуть позади. Палочка была наготове, крепко зажата в тонкой руке. Её взгляд скользил по теням, по проёмам, в ожидании возможной атаки. Она видела, как он работает, и это было… впечатляюще: ни одного лишнего жеста, ни одной пустой связки — только точность и холодный расчёт. Купол, поддаваясь, истончался, становясь слабее, будто его уговаривали сдаться. И именно в тот момент, когда дрожь прошла по всей сфере и на мгновение стала почти видимой, за их спинами послышалось движение. Гермиона среагировала мгновенно: шаг, поворот — и она уже закрывала его, принимая на себя возможный вектор атаки, одновременно уводя их глубже за постамент так, чтобы статуя резала обзор с трёх сторон. Малфой не обернулся — только чуть сместился, принимая это прикрытие, и продолжил палочкой плести светящийся узор рунических меток. Купол дал трещину, как если бы в нём появилась пустота. И тогда во двор высыпали фигуры в тёмных плащах: их лица были скрытыми, а движения — быстрыми и согласованными. Несколько секунд они смотрели на купол — на то, как он «ведёт себя», — и в эти же секунды по периметру вспыхнули ответные чары авроров. Тени стали плотнее, и дезиллюминация, наложенная на них, дала слабину. Она не исчезла, но стала различимой для внимательного глаза. — Ещё чуть-чуть, — негромко сказал Малфой себе под нос и резко сменил ритм: палочка прошла дугой, и наконец руны соединились в единый знак. Купол в последний раз дрогнул — и исчез, словно лопнувший пузырь. В ту же секунду Грейнджер с Малфоем заметили — и пространство взорвалось заклинаниями. Драко развернулся, и его чары хлестнули в ответ: короткие, режущие дуги, плотные всплески щитов, ответные контрудары. По двору уже шёл бой — из-за арок выныривали авроры, впереди мелькнула знакомая фигура Тонкс, дальше — сосредоточенное лицо Люпина; и посреди круга, выложенного чёрным камнем с головой Анубиса, стоял Ньют — без палочки, он растерянно смотрел по сторонам, где мелькали вспышки заклинаний. — В сторону! — крикнул кто-то, и луч прошёл слишком близко. Они сражались вдвоём, перехватывая удары и противников друг у друга, двигаясь так слаженно, словно давно знали, где именно каждый окажется в следующую секунду. И это работало — до тех пор, пока с противоположной стороны не пошёл тёмный туман, вязкий, как дым, в котором щиты теряли форму и «скользили». Тёмная магия ломала пространство, искажая защитные чары. — Держись за мной, — бросил Малфой. В этот момент щебень под ногами противника взвился в воздух резким, рваным движением, отозвавшись на чужую волю, и в следующую секунду вытянулся, ломая собственную форму — хребты выгнулись, камни превратились в красных полупрозрачных шакалов с оскаленными мордами. Они яростно рванулись вперёд, раскрывая челюсти, готовые вгрызаться в плоть и рвать её на части. Гермиона шагнула вперёд, закрывая Малфоя собой, и её палочка рассекла воздух коротким, стремительным движением. Камни у её ног взмыли вверх и развернулись в светящихся, белоснежных волков, которые бросились навстречу шакалам, сталкиваясь с ними в воздухе. Короткая вспышка света — и их челюсти сомкнулись, разрывая красные силуэты в клочья, словно те были лишь хрупкой оболочкой. Осколки чужой магии разлетелись по сторонам, будто их никогда и не существовало. — Неплохо, — выдохнул Малфой, почти улыбаясь, и в следующую секунду отбил жгучее проклятие, которое шло ему в плечо. Слева вспыхнуло ещё сильнее — авроры сжимали кольцо, несколько фигур в плащах уже были обездвижены, но остальные отступали, прикрываясь туманом. И именно тогда, когда очередной луч прошёл в сантиметрах от лица Ньюта, рядом с ним возник светящийся образ. Сехерет. Он появился рядом с ним, вытянутый и текучий. Как живая тень, — нечто среднее между змеёй и драконом. Его серебристое свечение скользнуло по воздуху, обвиваясь вокруг Ньюта, как будто закрывая его собой. А глаза — холодные, нечеловеческие — вспыхнули потусторонним светом. На долю секунды всё вокруг будто замерло, а затем — короткий, резкий сдвиг, похожий на щелчок, — и Ньют просто растворился в воздухе вместе с Сехеретом. На том месте осталась лишь холодная пустота. Гермиона и Малфой коротко переглянулись — было понятно: Ньют больше не в плену. Но где же?… — Аппарируй в Мэнор! — резко сказал Драко, сражаясь. — Быстро. Но она поняла мгновенно, что Малфоя целенаправленно выбивали из боя, сжимая вокруг него кольцо. Аппарировать сейчас значило оставить его одного — и это даже не рассматривалось. — Нет, — выдохнула она, отбивая луч, летящий в него. — Я… не могу тебя оставить. — Грейнджер, — в его голосе мелькнула злость, — я сказал. Малфой взмахнул палочкой, и вспышка ударила вперёд, сшибая двоих противников разом, отбрасывая их назад, как пару тряпичных кукол. — Придётся тебе смириться, — отрезала она и перехватила ещё один удар. Он выругался сквозь зубы: — Ты моё персональное проклятие, Грейнджер! — Умолкни, — бросила она, и в этот момент туман сгустился сильнее. Малфой поднял щит — и он «поплыл», теряя форму. Ещё один луч, тёмный, плотный, пробил защиту и ударил его в грудь. Проклятие швырнуло его назад, выбивая из равновесия, Малфой попытался удержаться — и потерял сознание, падая. — Драко! — закричала она срывающимся голосом. Авроры уже были рядом — Тонкс снесла одного из нападающих, Люпин поднял щит, и оставшиеся в плащах отступили. — Исчезаем, — коротко прозвучало откуда-то из тумана, и тёмные фигуры растворились в хлопках аппарации. Бой оборвался так же резко, как начался. Она сорвалась к нему мгновенно, падая на колени так резко, что галька больно врезалась в кожу, но она не почувствовала боли на фоне того ужаса, который накрыл её изнутри. Руки дрогнули, когда она схватила его за плечи, наклоняясь, ловя слабое тепло его кожи, вглядываясь в неподвижное, непривычно пустое лицо. Это было невыносимо неправильно: он должен был уже открыть глаза, скривиться, сказать что-нибудь едкое — но его веки не дрогнули, и от этого тишина вокруг неё стала оглушающей. И в этот момент всё стало неважно. Если бы её сейчас сразило проклятие, то она бы не заметила. Она трясущимися руками выхватила из сумки флакон — тот самый, густой и тёмный — и, не давая себе времени подумать, почти силой влила в его приоткрытые губы. Гермиона сжалась внутри, отчаянно надеясь, что он проглотит зелье и оно подействует. — Давай… Драко, — тихо, почти шёпотом, — давай же… Её пальцы дрожали, скользя по его лицу — по холодной коже, по линии скулы, по виску, где ещё держалось слабое тепло. Она обхватила его лицо ладонями, будто удерживая его здесь. Большим пальцем она провела по его губам, проверяя дыхание, сама забывая дышать, готовая ловить каждое, даже самое слабое движение. Ничего. — Драко… — голос дрогнул, горячие слёзы уже жгли кожу, стекая по губам. Её ладони скользнули ниже, к шее, задержались там на секунду — пульс, хоть какой-нибудь, — и вернулись обратно, снова к лицу, упрямо, будто от этого зависело всё. Но ничего не происходило. Тонкс и Люпин уже были рядом, но остановились, будто налетев на невидимую стену: палочки в руках, дыхание сбито, они взволнованно переглянулись — коротко, тяжело, увидев всё сразу. Они просто остались на месте, не подходя ближе, наблюдая за ними в напряжённой, невыносимой тишине. Она держала его, чувствуя, как всё внутри медленно осыпается, и грудь свело болезненной судорогой. Ещё одно мгновение тянулось невыносимо долго. А потом Драко резко вдохнул. Из неё вырвался рваный выдох, и она на секунду склонилась, уткнувшись лбом в его плечо. Глаза открылись, взгляд мутный, расфокусированный — но живой, и губы тут же дрогнули в знакомой насмешке: — Грейнджер… — выдохнул он хрипло. — Надо было тебе соглашаться на сливочное пиво… Она издала короткий сбившийся смешок — на грани срыва, почти истеричный, — и тут же резко втянула воздух собираясь. — Молчи, — прошептала она, и голос сорвался на последнем звуке. Гермиона стремительно подняла палочку, не теряя ни секунды, и провела ею над ним. С первым же движением из груди Малфоя вырвался тёмный дым — густой, вязкий, сопротивляющийся. Он тянулся за её магией, пока она вычерчивала короткие знаки в воздухе. С каждым её взмахом он резко выдыхал, тело дёргалось, будто из него вытягивали яд. Гермиона не останавливалась, её дыхание сбилось, пот стекал по вискам. Она вытаскивала из него тёмную магию проклятия слой за слоем. Трясущиеся пальцы сжимали палочку до боли, но движения оставались точными. Люпин, наблюдая, едва заметно кивнул — она делала всё правильно. Гермиона довела заклинание до конца и обессиленно опустила руку. — Это всё, что я могу, — тихо сказала она. — Тебе нужно в Мунго. — Нет, — он даже не попытался сесть, но голос уже вернулся к упрямой твёрдости. — Домой. Люпин опустился рядом, и в его лице сразу проступило напряжение — между бровями легла резкая складка, взгляд стал сосредоточенным и тяжёлым. Он перехватил запястье Малфоя, нащупывая пульс, и одновременно повёл палочкой над его грудью, вычерчивая в воздухе рунический узор. Тонкие линии магии на мгновение вспыхнули и тут же схлопнулись. Он замер, вслушиваясь, затем выдохнул, заметно ослабляя хватку. — Ты успела, — сказал он глухо. — Зелье сработало, проклятие снято вовремя… ещё немного — и… — он запнулся, будто не решаясь продолжить, — и было бы хуже. — Сейчас всё чисто, — сказал он уже ровнее, глядя на Малфоя. — Сильное истощение, дружище. Тебе нужно домой, спать и много восстанавливающего зелья. Они с Люпином коротко переглянулись, с явным облегчением. Тонкс шагнула ближе, опускаясь рядом с Малфоем, и легко потрепала его по плечу. — Даже не думай, что ты теперь освобождён, — хмыкнула она, чуть прищурившись. — С понедельника — на работе. Малфой скривился, но в глазах уже мелькнула привычная живая искра. — Я требую прибавку к жалованию, — хрипло, но вполне серьёзно сказал он. Тонкс фыркнула, качнув головой, и в этом звуке наконец прозвучало облегчение: — Поживём — увидим. Люпин повернулся к Гермионе: — Перенеси его в Мэнор. Ему сейчас нужен покой, ничего больше. Гермиона кивнула, но движение вышло запоздалым, будто до неё слова дошли не сразу. Руки всё ещё дрожали, дыхание никак не выравнивалось, и вместе с этим на неё накатывало оглушающее облегчение. Она только что чуть не потеряла его, и одна эта мысль, мелькнувшая в голове несколько минут назад, ударила сильнее любого заклинания, оставляя после себя пустоту, от которой подкашивались ноги. Она сглотнула, собираясь, но понимала: аппарировать его сама она сейчас точно не сможет. — Тинки, — выдохнула она почти на автомате. Домовик появился тут же, с тихим хлопком, взволнованный и настороженный. Заметив Малфоя, он чуть подался вперёд, сжав тонкие пальцы. — Мисс звала Тинки? — спросил он, не отрывая встревоженного взгляда от своего хозяина. — Ты можешь… — она на секунду запнулась, — аппарировать нас прямо в Мэнор? Тинки вскинул голову. — Конечно, мисс. Моя магия не знает границ дома. Гермиона кивнула, даже не пытаясь скрыть облегчение, и протянула руку. Эльф взял её за пальцы, другой рукой коснулся плеча Малфоя, воздух сжался с коротким хлопком — и в следующий миг их уже не было.