Воины Анубиса

Она вернулась в библиотеку ближе к вечеру — уже после пробежки по дорожкам Мэнора и прохладного душа, с беспокойством, которое неприятно тянуло где-то под рёбрами. Малфой так и не появился. И почему-то это раздражало её сильнее, чем следовало. Гермиона упрямо сказала себе, что ей всё равно. Что он вообще-то аврор, у него работа, расследование, трое сумасшедших фанатиков ордена под ментальными блоками и исчезнувший Ньют, и он не обязан сидеть в Мэноре и развлекать её разговорами. Но, проходя вглубь библиотеки и снова увидев свой букет посреди комнаты, она всё равно невольно улыбнулась. Солнечный свет уже стал мягче — золотой вечер медленно стекал по высоким окнам, по полированному дереву стеллажей, по белым лепесткам орхидей. Гермиона подошла ближе и внезапно, даже для себя самой, подняла палочку, легко взмахнув ею. — Вингардиум Левиоса! Ваза плавно поднялась в воздух. Огромная композиция медленно поплыла за ней через коридоры Мэнора, словно зачарованное белое облако. — Нет уж, — тихо пробормотала Гермиона себе под нос. — Ты теперь живёшь у меня. В комнате она поставила букет возле окна и несколько секунд просто стояла, глядя на него с бессовестно счастливой улыбкой, которую никто сейчас не видел. Потом забралась в кресло с ногами, устроив книгу по древним рунам у себя на коленях. Уже второй день Гермиона пыталась найти знак с предплечья Малфоя. Странную тёмную руну, которую успела заметить лишь мельком. Но пока ничего не находила. Это одновременно раздражало Гермиону и невероятно увлекало. Она знала огромное количество древних символов, рунических систем и магических письменностей, поэтому сам факт того, что какая-то руна оказалась ей незнакома, теперь воспринимался почти как личный вызов. Она листала страницы, делала пометки на полях, периодически хмурилась, сравнивая символы, но ничего даже близко похожего пока не находила. Когда настенные часы пробили шесть, Гермиона только устало потёрла переносицу, собираясь перевернуть очередную страницу. И в этот момент камин вспыхнул ярко-зелёным пламенем. Гермиона вскинула голову. Из огня на ковёр шагнула миниатюрная стройная ведьма на просто невозможных каблуках. Чёрная юбка-карандаш идеально облегала фигуру. Майка на тонких бретелях открывала плечи. Тонкий ремень подчёркивал талию. Казалось, она вообще состояла из острых углов, тонких линий и абсолютной уверенности в себе. Идеально прямое чёрное каре блестело в свете камина, а ярко-красные губы изогнулись в лёгкой дерзкой усмешке. Ведьма склонила голову набок, окинула Гермиону внимательным взглядом и лениво произнесла: — Привет, Грейнджер. Гермиона уставилась на неё несколько секунд. — Пэнси?.. Паркинсон? — Ну, слава Мерлину, память тебе война не отшибла, — фыркнула та, выходя из камина. — Нарцисса сказала, что тебе нужна помощь с подготовкой к балу, и отправила меня. А ты тут каким боком вообще? Гермиона даже не сразу нашлась с ответом. — Я… живу тут временно. Аврорат решил, что после нападения мне лучше побыть под защитой. Пэнси выгнула изящную бровь. — Мгм. Понимаю. «Временное убежище». Она окинула взглядом комнату. — Если меня когда-нибудь попытаются убить, я тоже хочу восстанавливаться где-нибудь здесь. Гермиона спокойно выдержала её взгляд. — Поверь, после попытки убийства интерьер начинает интересовать значительно меньше. На несколько секунд Пэнси замолчала, а потом медленно усмехнулась — уже совсем иначе, без прежней колкости, будто Гермиона только что приятно её удивила. — О-о. А вот это уже звучит как женщина, с которой мне будет интересно работать. Она тут же поставила на кресло большую кожаную папку и спокойно продолжила: — Вообще-то у меня собственная коллекция одежды и белья. Мы с Нарциссой давно работаем вместе. Я шью для неё практически всё. И она сказала, что тебя срочно нужно спасать. — Что ж, поздравляю с успешной карьерой, — довольно сухо произнесла она. — Вообще-то я говорила Нарциссе, что у меня уже есть платье, — сказала Гермиона, начиная подозревать, что ближайшие несколько часов станут для неё серьёзным испытанием. — О, Мерлин, — Пэнси театрально закатила глаза. — Так, давай сразу договоримся. В школе многие были идиотами. Ну ладно, в основном мы. Но давай не будем тащить всё это дерьмо в нашу взрослую жизнь, хорошо? Гермиона машинально скрестила руки на груди крепче, всё ещё не до конца понимая, чего именно ожидать от этой встречи. Пэнси вдруг усмехнулась: — Давай с чистого листа. И попроще. А то у тебя сейчас лицо такое, будто ты морально готовишься отбиваться от меня учебником по трансфигурации. Гермиона всё-таки тихо рассмеялась, качнув головой. Пэнси вела себя удивительно легко и непринуждённо. А после последних дней, наполненных тревогой, тёмной магией и больничным запахом зелий, эта лёгкость действовала почти как лекарство. — Хорошо. Тогда просто Гермиона. — Замётано. Тогда я Пэнси. — Мне подходит. Она взмахнула палочкой, и книги, разбросанные по кровати, креслу и подоконнику, тут же аккуратно сложились в ровные стопки, освобождая место в комнате. — Ну тогда давай начинать. Пэнси проследила взглядом за аккуратно сложившимися книгами и, кажется, окончательно одобрила Гермиону. — Ничего себе, — протянула она, внимательно осматривая её с ног до головы. — А ты после школы совершила просто чудовищный апгрейд. Гермиона ошарашенно моргнула. — Что? — Нет, серьёзно. Я ожидала увидеть копну спутанных волос, мешки под глазами и нервный срыв в человеческом обличье. А тут… Игнорируя вообще все возможные правила приличия, Пэнси подошла почти вплотную. — Это настоящие кудри? И прежде чем Гермиона успела отшатнуться, Пэнси уже бесцеремонно дёрнула один локон, намотав его на палец. — Ой. Реально настоящие. Гермиона уставилась на неё почти ошарашенно. — Это вообще-то нарушение личного пространства. — Ну прости, не удержалась. Гермиона фыркнула. — Это заклинание. Там нужен определённый взмах. Она подняла палочку и показала движение рукой, изящно провернув кисть в воздухе. Пэнси немедленно повторила. — О, этому мне определённо надо научиться. А потом вдруг сложила руки на груди, внимательно глядя на Гермиону. — Знаешь, мне всегда казалось, что умная женщина не может позволить себе быть некрасивой. Пэнси произнесла это удивительно спокойно, будто говорила о чём-то совершенно очевидном. — И ты, судя по всему, очень умная. Гермиона невольно улыбнулась уголком губ, внимательно оглядывая Пэнси, будто сошедшую со страниц дорогого ведьминского журнала. — В таком случае ты тоже интеллектом явно не обделена. Пэнси тихо рассмеялась. — О, Грейнджер… вот теперь мы точно подружимся. — Определённо. Так и есть. — Отлично. Теперь к делу. На балу ты будешь одним из главных лиц вечера, а значит, нам нужно сделать так, чтобы от тебя невозможно было оторвать взгляд. — Пэнси… я не уверена в том, что стоит об этом беспокоиться… — Нет-нет-нет. Даже не начинай, — не дав ей договорить, перебила Пэнси. — У тебя может быть какое угодно платье, Гермиона, но у тебя нет моего платья. И прежде чем Гермиона успела что-то ответить, Пэнси резко взмахнула палочкой. Комнату буквально взорвало эскизами. Листы взлетели в воздух, рассыпались по кровати, закружились над ковром, зависли у камина. Платья. Ткани. Вырезы. Корсеты. Шёлк. Бархат. Кружево. Эскизы были повсюду. Один из листов плавно ткнулся Пэнси в плечо, и та раздражённо отмахнулась от него рукой, даже не оборачиваясь. — Выбирай, — довольно сказала она. Следующий взмах палочки — и в воздух взмыл золотой сантиметр. Лента зажила собственной жизнью. Гермиона вскрикнула, когда тот обвился вокруг её талии. — Пэнси! — Стой спокойно! Сантиметр скользнул выше, измеряя плечи, талию, бёдра. И когда он неожиданно щекотно дёрнулся возле колена, Гермиона всё-таки расхохоталась. Пэнси тоже рассмеялась. — Мерлин, Грейнджер, да не дёргайся ты так, я же тебя не проклинаю. Пэнси усмехнулась, но всё-таки вернулась к эскизам. — Так. Цвет. Она подняла взгляд. — Есть предпочтения? Гермиона задумалась буквально на секунду. А потом тихо сказала: — Изумрудно-зелёный. Пэнси медленно прищурилась, разглядывая её уже совершенно профессиональным взглядом. — О-о-о. Да. С цветом твоих волос и глаз — это будет убийственно красиво. Гермиона мельком посмотрела на орхидеи. И добавила: — Да, мне говорили, что мне идёт. Пэнси ничего не сказала, но лукавая улыбка родилась в уголке её губ. — Так, хорошо, с цветом определились, — она ловко перехватила несколько эскизов прямо в воздухе. — Теперь фасон. Есть что-то, чего тебе хотелось бы? Гермиона уже сидела прямо на ковре среди хаоса из листов, тканей и бесконечных набросков. Эскизы были повсюду. Они лежали на кровати, кружились в воздухе, сползали с кресел, зависали над камином. Некоторые Пэнси удерживала магией, и они медленно вращались прямо посреди комнаты, как живые. Гермиона торопливо перебирала один за другим бесконечные платья. Закрытые. С открытой спиной. С разрезами. С корсетами. С длинными рукавами. Но всё это было не тем. И вдруг её взгляд зацепился за один из листов. И она на мгновение замерла. На эскизе было платье с открытыми плечами, мягко облегающее фигуру, с длинной струящейся юбкой и глубоким вырезом, который выглядел одновременно элегантно и почти неприлично сексуально. Гермиона смотрела на него несколько секунд как заворожённая. А потом тихо сказала: — Это. Только в изумрудно-зелёном. Пэнси тут же плавно опустилась рядом на ковёр. Выхватила лист из воздуха, прищурилась — и тут же довольно улыбнулась. Затем медленно, оценивающе скользнула взглядом по её лицу и фигуре. — Да, этот фасон просто идеально сядет по тебе. Это будет вообще супер-секс, Грейнджер. — Пэнси! — Что? Я говорю правду. Она снова посмотрела на эскиз. — Но копией это не будет. Я переделаю его полностью под тебя. Это будет твоё платье. Твой силуэт, твои линии, твоя посадка. Она подняла взгляд. — Я поняла, чего ты хочешь. И почему-то рядом с этой невозможной женщиной Гермионе действительно становилось спокойнее. Так, будто Пэнси действительно всё держала под контролем. — Отлично, — довольно сказала та, откладывая эскиз в отдельную папку. — С платьем закончили. Осталось нижнее бельё. Гермиона поперхнулась воздухом. — Что? Пэнси посмотрела на неё так, будто услышала какую-то чудовищную глупость. — Ты же не думала, что я позволю тебе надеть под платье Паркинсон какие-то случайные трусы? — Пэнси! — Нет, Гермиона, даже не спорь. Нижнее бельё под такое платье — это не просто бельё. Это произведение искусства. Она театрально взмахнула палочкой. Из второй папки в воздух тут же вылетели новые образцы. Их стало ещё больше. Кружево. Шёлк. Тонкие бретели. Полупрозрачные вставки. Гермиона, сама того не замечая, задержала взгляд на одном особенно тонком комплекте — почти невесомом тёмно-зелёном кружеве с чёрной каймой. Пэнси проследила за её взглядом. И победно улыбнулась. — Ага. Я всё поняла. Она тут же выдернула нужный эскиз из воздуха. — Именно это я и хотела тебе предложить. Других вариантов тут вообще нет. Она подняла лист выше. — И, конечно, изумрудный. Гермиона почувствовала, как тепло предательски растекается по щекам. Пэнси тем временем уже складывала эскизы обратно в папку. — Всё. С этим разобрались. Теперь туфли. — Боже, как я ненавижу каблуки… — Забудь. Пэнси даже не дала ей договорить. — Я их заколдую так, что они будут ощущаться как твои вторые ноги. Ты спокойно оттанцуешь в них весь вечер и даже не вспомнишь. Она указала эскизом на платье. — Потому что это платье без каблуков носить просто незаконно. Гермиона рассмеялась. — Ладно. Доверюсь тебе. — Правильное решение. Пэнси довольно кивнула. — Всё пришлют тебе утром накануне бала. И не переживай. Она окинула Гермиону взглядом с головы до ног. — Ты будешь такой горячей, что от тебя никто не сможет отвести глаза. А потом как бы между прочим добавила: — Кстати, я тоже буду среди гостей. Так что смогу лично оценить результат своей работы. — Теперь я начинаю нервничать ещё сильнее. — И правильно. Пэнси снова смерила её взглядом. — Так. Причёска. — А что с ней? Пэнси вдруг очень серьёзно посмотрела на её волосы. — Я влюблена в твои кудри. Гермиона моргнула. — Что? — Я серьёзно. Я бы вообще ничего не меняла. Просто заставила бы каждую кудряшку сиять. Они идеальны в своём беспорядке. — деловито сказала она. Потом усмехнулась. — Чем больше твоего фирменного хаоса на голове — тем лучше. Гермиона улыбалась почти без остановки. Щёки уже начинали болеть от смеха — ощущение казалось почти нереальным. — Спасибо… наверное? — Это был комплимент, Грейнджер. Пэнси закатила глаза. — Ой, извини. Гермиона. — Так-то лучше. Они посмотрели друг на друга — и одновременно рассмеялись. И в этот момент Гермиона вдруг с удивлением поняла, что ей действительно легко. Без напряжения. Без необходимости быть собранной. Без тревоги, которая последние дни сидела внутри постоянным холодным комком. Она подняла палочку. На тумбочке тут же появилась бутылка шампанского, два бокала и небольшая тарелка с тёмным шоколадом. Пэнси одобрительно усмехнулась. — Вот это я понимаю уровень гостеприимства. Шампанское само поднялось в воздух и плавно разлилось по бокалам. Гермиона взяла один из них. — Мне определённо надо расслабиться. Последние несколько дней были… стрессовыми. Пэнси грациозно опустилась в кресло, закинув ногу на ногу. — Да, я знаю, — спокойно сказала она, делая глоток. — Тео рассказал, что Малфой влетел в какую-то передрягу. Гермиона резко подняла голову. — Тео? — Теодор Нотт. Он мой муж. Гермиона уставилась на неё. — Что?! Пэнси рассмеялась. — Да, принимаю поздравления. — Нотт?! — О, поверь, у меня была примерно такая же реакция. Пэнси усмехнулась и устроилась в кресле удобнее. — Мы будем на балу вместе. И да, я в курсе, что последние несколько дней Малфой провалялся без сознания. Она внимательно посмотрела на Гермиону поверх бокала, сверкнув глазами. Гермиона тут же отвела взгляд. — Между нами ничего нет. Пэнси медленно улыбнулась и неторопливо отпила шампанское, а потом выразительно перевела взгляд на огромный белый букет у окна. — Ну да, конечно. Гермиона проследила за её взглядом и тут же закатила глаза. — Даже не начинай. — Я просто хочу заметить, — невинно протянула Пэнси, покачивая бокал в пальцах, — что мужчины, с которыми у женщины «ничего нет», обычно не дарят букеты размером с гиппогрифа. Гермиона фыркнула, чувствуя, как предательски теплеют щёки. — Это вообще-то был жест благодарности. Пэнси хмыкнула. — Мгм. Очень дорогой, очень личный и очень «благодарный» жест. — Пэнси! Ты всё не так… — Молчу-молчу. — Она подняла руки в притворной капитуляции. — Но вот подожди, пока он увидит тебя в этом платье. Она многозначительно приподняла брови. — Но вообще я надеюсь, что после бала мы ещё как-нибудь пересечёмся. Это может быть весело. И почему-то от этих слов внутри стало тепло. — Я была бы рада, — с широкой улыбкой сказала Гермиона. Допивая шампанское, они уже сидели босиком прямо на полу среди эскизов и вспоминали школу. Пэнси рассказывала, как на шестом курсе Блейз каким-то образом умудрился пронести в гостиную Слизерина три ящика огневиски. Гермиона уже хохотала, слушая историю о том, как Малфой пытался изображать из себя ответственного старосту, одновременно пряча совершенно пьяного Гойла от Снейпа. — Ты не понимаешь, — сквозь смех выдавила Пэнси, вытирая выступившие слёзы уголком пальца. — Снейп стоял прямо перед ним, а Гойл в этот момент пытался петь гимн Хогвартса из-под стола. Гермиона согнулась пополам от смеха, уткнувшись лбом в колени. А потом Пэнси рассказывала уже про Тео. Про то, как на седьмом курсе он впервые решил приготовить ей завтрак. — Он каким-то образом умудрился спалить половину кухни Ноттов, — с абсолютно счастливой улыбкой рассказывала она, крутя в пальцах бокал. — И знаешь, что этот идиот сказал мне после? Гермиона всё ещё смеялась: — Что? Пэнси фыркнула: — «Ну зато теперь у нас есть повод заказать завтрак в постель». Гермиона застонала от смеха. — Это ужасно. — Это было потрясающе. Пэнси улыбнулась уже мягче. — Кажется, именно тогда я и поняла, что выйду за него замуж. Она тихо усмехнулась, делая маленький глоток шампанского. — Кстати, Малфой был шафером на нашей свадьбе. Гермиона удивлённо подняла брови. — Серьёзно? — О да. И, между прочим, выглядел так, будто лично переживал этот брак сильнее нас с Тео. И почему-то слушать её было удивительно тепло. Без напряжения. Без неловкости. Просто две женщины, сидящие посреди хаоса из эскизов, шампанского и чужих воспоминаний, которые внезапно ощущались очень живыми и настоящими. И Гермиона вдруг поймала себя на том, что уже давно не смеялась так легко и свободно. Шампанское приятно шумело в голове. Комната была залита мягким вечерним светом. В воздухе пахло чем-то нежным и весенним. А сама Гермиона впервые за несколько дней чувствовала не тревогу. А что-то очень похожее на счастье.