Воины Анубиса

Она подняла на Кормака спокойный взгляд — такой безупречно собранный, будто внутри у неё только что не рассыпалось что-то важное и хрупкое. Самообладание не дало ни единой трещины. — Конечно, с удовольствием, — Гермиона одарила его той самой лучезарной улыбкой, от которой мужчины обычно теряли голову, хотя сама ощущала, как она натягивается на лице почти болезненно, словно всё происходящее было спектаклем, который ей приходилось доигрывать до конца. Кормак Маклагген буквально просиял. Высокий, широкоплечий, с короткими русыми волосами и слишком самоуверенной улыбкой, Кормак был из тех мужчин, от которых подавляющее большинство ведьм приходило в восторг. Уверенный. Шумный. Самодовольный ровно настолько, чтобы самому считать это харизмой. И двигался он так, будто заранее привык занимать собой слишком много пространства — размашистые жесты, привычка говорить громче остальных и непоколебимое ощущение собственной неотразимости. Всё это, впрочем, совершенно не отменяло того факта, что он был полным придурком. Гермиона вспомнила об этом уже примерно через минуту их танца. Оркестр играл что-то медленное и мелодичное. Мягкая музыка текла под высоким куполом зала вместе с золотым светом свечей, отражающимся в бокалах, драгоценностях и мраморе. Пары плавно кружились вокруг них, подолы платьев скользили по полу, смешиваясь в цветные волны, а он уверенно вёл её через зал, положив ладонь на талию чуть ниже, чем было нужно. И с каждым новым поворотом притягивал её всё ближе, будто право на это у него уже было. Эта удушающая близость давила Гермиону как каток. Она чувствовала тяжесть его руки даже сквозь ткань платья. Её почти физически передёрнуло от внезапно всплывшего воспоминания о том свидании с Маклаггеном год назад. Это была просто случайная встреча в Министерстве, после которой он предложил выпить кофе. И согласиться на это было ошибкой. Кормак вёл себя как похотливый неандерталец. Тяжело было не понять его недвусмысленные взгляды, всё время возвращающиеся к её губам, в то время как он проводил языком по своим собственным. От одного этого воспоминания Гермиону замутило. Даже сейчас ей казалось, что она снова чувствует на себе это липкое, медленное внимание, скользящее по её рту и шее. И всё это — в сочетании с самодовольным голосом, прозрачными намёками и полным непониманием того, насколько он на самом деле жалок. Тогда она едва досидела до конца встречи и, сославшись на плохое самочувствие, буквально сбежала из кафе, а после поклялась себе никогда не соглашаться ни на что подобное. И вот теперь снова танцевала с ним посреди Малфой-Мэнора. Потрясающе. — Ты сегодня просто невероятная, Грейнджер, — довольно протянул он, чуть сильнее притягивая её к себе, когда они сделали очередной поворот. — Я, честно говоря, всегда знал, что ты горячая штучка, но сегодня… Гермиона кивнула и мило улыбнулась, ненавидя себя в этот момент. Но желание насолить Малфою было настолько сильным, что побеждало рвотный рефлекс, который Кормак в ней вызывал. Она даже издала какой-то неопределённый вежливый звук, изображающий заинтересованность, всё так же старательно избегая смотреть в сторону Драко. Она запретила себе искать его взгляд среди танцующих пар. Не позволяла себе думать, стоит ли рядом с ним Элэйн… а может, он уже кружит её в танце, прижимая к себе так же крепко, как её сейчас Кормак… От этой мысли захотелось выть. Так, стоп! Сегодня её вечер. И она отказывалась позволить себе выглядеть слабой. И никакой Малфой не имел права всё испортить. Поэтому Гермиона продолжала танцевать. И только шире улыбалась своему тошнотворному партнёру, судя по реакции которого, его это очень обнадёживало. Блядь. Она шла за Кормаком по залу, терпела чужую ладонь на своей талии и делала вид, будто ей действительно интересно всё то бессмысленное дерьмо, которое он нашёптывал ей прямо в ухо с таким видом, словно уже считал этот вечер своим личным триумфом. Хотя на самом деле больше всего ей хотелось отстраниться. Где-то у противоположного конца зала Пэнси, лениво наблюдавшая за происходящим, едва заметно усмехнулась себе под нос. Гермиона держалась безупречно. А Драко был в абсолютном и тотальном бешенстве. Он стоял возле одной из колонн. Свет свечей скользил по его лицу резкими золотыми бликами, но напряжение в линии челюсти всё равно невозможно было скрыть. Он сжимал кулаки до побелевших костяшек и смотрел, как Маклагген бесстыдно тискает Грейнджер прямо в танце. Его рука была чуть ниже талии, не критично низко, но Драко подумал, что, если эта ладонь опустится ещё хоть на миллиметр, он будет готов проклясть его прямо здесь. Внутри медленно закипало что-то очень тёмное. А рядом всё так же стояла Элэйн. Мерлин, она серьёзно никуда не делась? И с чего, она блядь, решила, что между ними когда-то было что-то серьёзное? Ну да. Один раз отсосала ему в конце их свидания, на которое он пошёл исключительно потому, что тогда ему было плевать, с кем спать. Они не общались уже больше двух месяцев. У них даже не было секса. Но, очевидно, Элэйн сегодня хотела это исправить. Чёрт бы её побрал. И откуда вообще взялось это внезапное: «Драко, ты обещал мне танец»? Его уже начинало трясти от раздражения. — В следующий раз, Элэйн, — максимально ровно произнёс он, даже не глядя в её сторону. Нарцисса поняла всё мгновенно. — Элэйн, дорогая, — мягко произнесла она с идеальной светской улыбкой, беря девушку под локоть. — Ты ведь ещё не видела фамильный перстень Абраксаса? Пойдём, я тебе покажу. Элэйн немного растерялась, но вмешательство Нарциссы дало ей возможность принять отказ, не потеряв лицо, и она тут же им воспользовалась, позволяя себя увести, всё ещё рассеянно улыбаясь. Нарцисса же, проходя мимо сына, даже не посмотрела на него. Это было, конечно, хреново, но не самая большая проблема на данный момент. Теперь рядом остались только Блейз, Тео и Пэнси. И первой молчание нарушила Паркинсон: — Ну ты, конечно, сказочный долбоёб, — протянула она, скользя взглядом по танцующим. Она крутила ножку бокала между пальцами, и в глазах у неё откровенно плясало раздражение. — Стоял как истукан, вместо того чтобы подойти ближе к Грейнджер. Драко резко посмотрел на неё. — Да, спасибо, Пэнс, я и сам понимаю, что знатно проебался. Он повернулся к Забини: — Что значит «все разбились по парам»? Это кто тебя вообще просил открывать рот? Блейз невозмутимо пожал плечами. — Ну а что? Зато теперь ты хотя бы понял, насколько сильно Грейнджер в тебе заинтересована. — Забини, я сейчас тебе голову откручу. — О, да ладно тебе, — лениво протянул Тео, отпивая шампанское и притягивая Пэнси ближе. — Это даже было интересно. Но Драко уже почти не слушал. Потому что в этот момент уже смотрел на Маклаггена, проникая в его сознание. Драко не успел скрыть, как его перекосило от отвращения. Меньше чем за минуту он уловил десятки мыслей-образов, и ему непреодолимо захотелось убивать. В голове Маклаггена не было ни одной нормальной мысли. Вот Гермиона прижата к стене, обхватывает Кормака ногами и стонет. Вот сидит у него на коленях и, тяжело дыша, опускается на член. Вот запрокидывает голову, задыхаясь у его шеи. За всеми этими образами стояла тупая, жирная и стопроцентная уверенность, что сегодня у них точно будет секс и она ему не откажет. Чужие мысли были настолько яркими и грязными, что Драко на секунду по-настоящему захотел свернуть уроду шею прямо посреди этого чёртового зала. А Гермиона, мать её, улыбается ему так легко, будто ей действительно хорошо, и танцует с ним уже второй танец подряд. И на все прижимания даже не думает его оттолкнуть. Она даже не понимает, рядом с кем находится. Вот идиотка, блядь! Драко резко вынырнул из его головы и сжал челюсть так сильно, что заболели зубы. Стало физически мерзко. Внутри всё буквально скрутило от отвращения. Потому что он слишком хорошо знал, кто такой Кормак Маклагген. Именно Малфой когда-то посадил его по делу о подпольном распространении модифицированных зелий желаний. Тогда всё замяли связи его дяди, и срок сократили до смешных нескольких дней в Азкабане. Но Драко, с холодной брезгливостью, успел покопаться у него в голове во время допросов. И видел всё. Каждую женщину, которую Маклагген пытался «подтолкнуть» снадобьями. Каждую грязную фантазию. Каждую постыдную мысль. Абсолютно беспринципный ублюдок. И сейчас этот человек лапал Гермиону прямо посреди зала. А она даже не смотрела в сторону Драко, будто его вообще здесь не было. Словно ей действительно нравилось находиться в его руках. От этого внутри закипало ещё яростнее. — Забини, — сквозь зубы произнёс Драко, смотря на вальсирующие пары. — Уведи этого уёбана от Грейнджер. Мне не терпится сказать ей пару слов. Блейз медленно расплылся в довольной улыбке. — Ну наконец-то человеческая просьба. — Блейз, — рявкнул Драко. — Да иду я, иду. Не смотри так, будто собираешься совершить убийство прямо у фуршетного стола. Пэнси довольно усмехнулась в свой бокал. К моменту, когда музыка закончилась, Гермиона уже мечтала только об одном — дожить до конца этого вечера. Кормак исчез буквально на секунду и тут же принёс ей шампанское. — Держи, — протягивая бокал, сказал он. — Спасибо. — И всё-таки речь у тебя была потрясающая, — важно произнёс он, придвигаясь ближе. — Особенно вот эта часть… про существ. Очень правильная тема. Я вообще всегда говорил, что Министерству надо что-то делать с этим хаосом. Гермиона моргнула. — Хаосом? — Ну да. Контроль усилить. Ограничения какие-нибудь. Особенно для агрессивных видов. Господи. Он вообще слушал её речь? Или просто всё это время смотрел ей в декольте? — А ещё ты очень сексуально злилась, когда говорила про кентавров, — доверительно добавил Кормак. Гермиону чуть не передёрнуло. И в момент, когда она уже была готова бежать без оглядки от этого идиота, рядом словно из воздуха возник Блейз. — Кормак! Дружище! Маклагген нахмурился. — Э-э… мы знакомы? — Конечно знакомы! Учились-то вместе, ёмаё! Там небольшой сабантуйчик бывших выпускников, наливают отменный виски… Блейз с абсолютно серьёзным видом обнял его за плечи и уже почти потащил прочь. — Подожди, я вообще-то разговариваю… — Это серьёзный вопрос жизни и смерти, поверь мне. Буквально несколько минут. — Я скоро вернусь, — сказал Кормак Гермионе. И прежде чем та успела хоть что-то понять, Забини уже уводил совершенно ошарашенного Маклаггена куда-то в сторону выхода из зала. Она нахмурилась. Что вообще сейчас произошло? — Какого чёрта… — непонимающе прищурилась Гермиона. — Как ты могла из всех мужчин на этом балу выбрать самого конченого чмошника? Ты хоть понимаешь, кого к себе подпустила? Гермиона обернулась так быстро, что локоны скользнули по открытому плечу. Драко стоял почти вплотную. Настолько близко, что Гермиона почувствовала знакомый запах дождя и хвои. Таким злым Гермиона его ещё не видела. Свет свечей скользил по его лицу, делая серые глаза почти ледяными, а в напряжённой линии плеч чувствовалось что-то опасное. — В каком смысле? — холодно переспросила она. — Тебе вообще какая разница, с кем я буду? — Потому что это Маклагген. — И что? — она вопросительно выгнула бровь. — Он хотя бы пригласил меня на танец, Малфой. Драко усмехнулся коротко и зло. — Прости. В следующий раз, когда ты решишь меня разозлить, выбери кого-нибудь, кого мне не захочется утопить в ближайшем фонтане. — Для человека, у которого уже есть пара на вечер, ты проявляешь излишнюю обеспокоенность моими делами, — холодно бросила Гермиона. — У тебя, Малфой, как оказалось, есть отношения, вот и дерзай. Где ты там свою девушку потерял? Что-то резко дёрнулось в его лице. — Один незаконченный минет не может считаться отношениями, — отрезал Драко. Он почти выплюнул эти слова. Гермиона резко замерла, как от удара. А потом её выражение лица изменилось так внезапно, что Драко почти физически почувствовал, насколько всё стало хуже. От одной только мысли о блондинке, стоящей перед ним на коленях между его ног, Гермиону просто затрясло от гнева и какой-то унизительной ревности. Она хотела оказаться на её месте! Хотела, чтобы это место принадлежало ей! — Это была абсолютно лишняя для меня информация, Малфой, — голос яростно дрогнул. — А теперь съебись, пожалуйста, — беря себя в руки, отрезала она. Но Драко явно, не собирался останавливаться. — Выбери кого угодно. Хоть половину этого чёртового зала. Но только не Маклаггена. Я знаю, что он за человек! Он тебя не… — Не достоин?! Ты сейчас серьёзно? — с болезненной улыбкой спросила она, теряя остатки самообладания. — Это не тебе решать, кто меня достоин, а кто нет! С каждым словом она заводилась всё сильнее. А желание выбесить Малфоя превратилось в навязчивую идею. — Он хочет тебя трахнуть. Этот еблан мысленно уже разложил тебя на каждой горизонтальной поверхности этого дома. Гермиона коротко рассмеялась — резко, почти зло. — Какая неожиданность. — Она театрально округлила глаза. — Какой ужас! — Она в притворном охе удивления прикрыла рот рукой. — Грейнджер, прекрати паясничать! Ты не понимаешь… — Нет, это ты, Малфой, кажется, чего-то не понял, — жёстко сказала она. — Какая тебе вообще разница, с кем я сплю? — Потому что он смотрит на тебя так, будто ты уже принадлежишь ему, — резко бросил Драко. Последние слова прозвучали жёстче, чем он собирался. Его грудь тяжело поднялась на вдохе, а взгляд намертво застрял на её лице — слишком близко и внимательно, словно он уже и сам перестал замечать, насколько сократил между ними расстояние. Гермиона почувствовала, как внутри что-то опасно дрогнуло. Она медленно шагнула ближе, так что теперь почти чувствовала его дыхание кожей. И тихо, глядя прямо ему в глаза, спросила: — А кто тебе сказал, что я этого не хочу? На секунду в зале будто стало оглушительно тихо. Драко замер, в гневе раздувая ноздри. С этими её словами что-то в нём сорвалось. Взгляд потемнел настолько резко, что у Гермионы по спине пробежал холод с примесью страха. Он смотрел на неё так, будто ещё мгновение — и окончательно забудет, что вокруг вообще есть люди. Его челюсть дёрнулась. Пальцы едва заметно сжались. Драко стоило чудовищных усилий не схватить её прямо сейчас. Не притянуть к себе. Ему яростно захотелось задрать ей юбку и отшлёпать прямо при всех. Заставить забрать эти слова обратно. Потому что от одной только мысли, что она могла всерьёз хотеть Маклаггена, в груди медленно скапливалось раздражение, от которого начинало сводить зубы. Он резко двинулся ближе. — Не провоцируй меня, Грейнджер, — тихо произнёс он. И этот голос прозвучал опаснее любого крика. Она продолжала наблюдать за тем, как он закипает, и поняла, что ещё никогда не видела Малфоя таким… опасным. И хуже всего было то, что эта неконтролируемая злость Драко отозвалась в её теле такой вспышкой возбуждения, что у Гермионы сбилось дыхание. Она понимала, что играет с огнём, но отступать не собиралась. Поэтому она только сильнее вскинула подбородок, упрямо выдерживая его взгляд. — Я сама буду решать, с кем мне спать, Малфой, — чётко произнесла она. Голос прозвучал почти ровно. — И спать ли вообще. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — зло, тяжело, с такой яростью, будто оба едва держались, чтобы не подраться прямо посреди этого чёртового зала. А потом Гермиона, не отрывая от него взгляда, медленно допила шампанское до последней капли, чуть качнула в воздухе уже пустым бокалом и почти насмешливо произнесла: — Прекрасного вечера. И Драко понял, что его только что очень красиво послали нахуй. Он чувствовал, что какая-то часть него сейчас действительно хотела впечатать её в ближайшую стену — резко и грубо. До синяков. Прижать, и стереть с лица эту убийственную насмешку вместе со всеми разговорами о Маклаггене. Но оставшаяся, ещё способная соображать часть сознания понимала, что, если он останется рядом ещё хотя бы на минуту, то сорвётся прямо здесь. Малфой развернулся и уже успел сделать пару шагов, как за спиной вдруг раздался её испуганный голос. — Драко… Он мгновенно обернулся — всё ещё злой настолько, что внутри буквально звенело от напряжения. Какого чёрта ещё? Гермиона стояла посреди золотого света свечей, всё ещё сжимая бокал в пальцах, но теперь выглядела совершенно иначе. Глаза были широко распахнуты. Дыхание сбилось. Лихорадочный румянец быстро растекался по её щекам, шее, ключицам. Пальцы дрожали так сильно, что бокал едва не вылетел у неё из рук. И Драко хватило буквально секунды, чтобы понять — что-то не так. — Помоги мне, пожалуйста… — тихо выдохнула она, глядя на него почти потерянно. — Со мной… что-то происходит… А потом он почувствовал запах. Сладковатый и терпкий. Драко резко вырвал бокал из её пальцев — так грубо и быстро, что Гермиона от неожиданности пошатнулась. Поднёс к лицу, вдохнул ещё раз и в ту же секунду ощутил, как внутри всё резко проваливается в ледяную ярость. — Сука… Зелье похоти. На скулах у него дёрнулось. Конечно. Конечно, блядь. Потому что этот конченый ублюдок действительно решил её накачать. Потому что Драко, мать его, оказался прав. Потому что Грейнджер опять полезла куда не надо, уверенная, что с ней ничего не случится. Ярость рванула внутри с такой силой, что на секунду потемнело в глазах. — Ты вообще понимаешь, что только что выпила?! — прорычал он ей прямо в лицо. Гермиона дёрнулась от его тона, растерянно моргнув, и этого оказалось достаточно, чтобы остатки его самообладания окончательно треснули. — Блядь. Он резко схватил её за талию, грубо притянув к себе, и, не обращая внимания ни на взгляды вокруг, ни на музыку, ни на людей, быстрым шагом потащил её прочь из зала. — Малфой… — Молчи, Грейнджер. Просто, блядь, молчи. Драко втащил её в коридор, с грохотом захлопывая двери бального зала так, будто хотел отрезать от них весь остальной мир вместе с музыкой, светом свечей и чужими взглядами. Малфой-Мэнор ночью был огромным лабиринтом из полутёмных коридоров, высоких арок и длинных галерей, где золотистый свет настенных бра скользил по тёмному мрамору и старому дереву. Обычно Драко любил эту тишину. Любил прохладу камня, запах старых книг, приглушённый треск магических светильников. Но сейчас всё это раздражало. Потому что до его лаборатории было слишком, блядь, далеко. Он чувствовал, как Гермиона дрожит рядом с ним, почти повиснув на его руке, и с каждой секундой становилось всё очевиднее — зелье уже начинало действовать в полную силу. Это плохо. — Быстрее… — тихо выдохнула Гермиона, тяжело дыша, будто ей не хватало воздуха. Её пальцы судорожно сжимали ткань его рубашки, а щёки пылали таким лихорадочным румянцем, что Драко это начинало по-настоящему пугать. Он слишком хорошо знал, как работает подобная дрянь. Сначала сильный жар, потом полная потеря контроля, после которой остаётся только одно непреодолимое желание. И, судя по тому, как Гермиона сейчас прижималась к нему всем телом, это желание уже стремительно вытесняло всё остальное. — Не разговаривай, — резко бросил он, ускоряя шаг. Она вскинула на него мутный взгляд. Драко выругался вслух. Ебать! Потому что она была уже совсем другой: расширенные зрачки, сбившееся дыхание, приоткрытые губы. И глаза, в которых плескался именно тот взгляд — голодный, горячий, болезненно-изнывающий. Он почувствовал, как она вжалась ещё ближе, её грудь скользнула по его боку, и Гермиона тихо, почти жалобно выдохнула ему в шею: — Драко… мне так жарко… Мерлин! Малфой влетел в очередной коридор так стремительно, что полы его мантии хлестнули по стене, стараясь сосредоточиться только на том, как быстрее добраться до лаборатории. Он изо всех сил пытался не думать о её пальцах, цепляющихся за рубашку. О том, как она дрожит от каждого случайного прикосновения. Как её запах смешивается с его собственным и бьёт по нервам сильнее огневиски. — Малфой… — её голос стал хриплым. — Что со мной происходит?.. — Зелье похоти, Грейнджер. — Он даже не посмотрел на неё. — И если ты сейчас не перестанешь ко мне липнуть, я клянусь, что… Он осёкся, потому что Гермиона внезапно прижала его к ближайшей стене прямо на ходу. Драко шумно выдохнул от неожиданности, ударившись спиной о холодный камень, а она уже зарылась пальцами в его платиновые волосы и жадно прижалась губами к его шее, провела языком вверх к мочке уха и втянула её в рот, тихо застонав. Она вжалась бёдрами в его пах и медленно заскользила выше, заставив Драко резко запрокинуть голову к каменной стене. Жар ударил по его телу так стремительно, что в глазах потемнело. Воздух с шумом вырвался сквозь зубы. Член мгновенно дёрнулся под тканью брюк. — Грейнджер… твою мать… Она его вообще не слушала. Она осыпала его шею влажными поцелуями — быстро, рвано и беспорядочно, словно не могла насытиться. Её дыхание обжигало кожу, а ладони скользили по его груди, расстёгивая мантию. И внезапно правая рука взяла его широкую горячую ладонь и направила к вырезу платья, скользя по оголённому бедру прямо к её промежности. Драко хотел вырвать руку, но она держала её удивительно крепко. И уже через секунду его пальцы были прижаты к тонкой кружевной ткани её трусиков. Малфой глухо зарычал. Гермиона вдавила его руку так, словно хотела поласкать себя его пальцами, и протяжно, жалобно застонала, отчего Драко чуть не сорвался ко всем чертям. Потому что он хотел её безумно. До боли. До животного желания наконец перестать себя останавливать. Хотел сорвать с неё это чёртово платье и смотреть, как она теряет голову от его прикосновений. Сейчас это желание становилось почти невыносимым. Драко уже был на грани. Он сделал глубокий вдох, и к нему пришла спасительная мысль. Вот он, дебил! Она не хочет его! Всему виной Маклагген, чтоб он сдох. Это всё зелье. Не она. Не по-настоящему. Он оторвался от неё почти через силу. — Гермиона. — Он с заметным усилием перехватил её запястья и оттащил от себя. — Ты не в адеквате. Она тяжело дышала, глядя на него совершенно пьяным взглядом. — Мне всё равно… И снова потянулась к нему, почти отчаянно пытаясь вернуть его руку обратно между своих ног. Драко стиснул зубы, не давая ей приблизиться. — А мне нет. Он почти волоком потащил её дальше, потому что ещё немного — и уже сам вжал бы её в ближайшую стену. Но Гермиона теперь вообще перестала себя контролировать. Она льнула к его груди прямо на ходу, скулила и тёрлась об него всем телом, будто инстинктивно пытаясь облегчить это безумное, пульсирующее напряжение внутри. И чем ближе был Драко, тем хуже ей становилось. Потому что это был он. Его запах, его голос, его руки, его невероятно сильное тело, прижатое к ней. Каждое движение отзывалось внизу живота тяжёлым, тянущим жаром. Хотелось ещё ближе. Сильнее. До потери дыхания… — Драко… — Она снова вцепилась в него пальцами. — Я не могу… — Я вижу. — Нет, ты не понимаешь… Она резко остановилась посреди тёмного коридора и посмотрела на него. Такая хрупкая, красивая и такая обезоруживающе уязвимая, что у Драко внутри всё невольно сжалось. Платье держалось на её коже так, будто ещё одно движение — и оно окончательно соскользнёт вниз, обнажив грудь, соски которой резко проступали через ткань. — Я хочу тебя так сильно, что мне больно, — сказала она почти со слезами в голосе, в отчаянии хватаясь за его руку. И Драко замер, будто эти слова ударили его под дых, потому что он до безумия хотел услышать это от неё уже очень давно. — Помоги мне, Драко… У Малфоя внутри что-то болезненно дёрнулось, словно она сейчас вручала ему что-то хрупкое и разрушительное одновременно. Голос Гермионы срывался. Ей действительно было физически невыносимо стоять рядом с ним и не иметь возможности прикоснуться ещё ближе. Блядь. Он закрыл глаза на секунду. И этого хватило, чтобы Гермиона снова вжалась в него всем телом. Каждое её прикосновение било по нервам так сильно, что у него уже начинали дрожать пальцы. Она простонала ему в губы жарким дыханием: — Умоляю… Драко шумно втянул воздух. — Не надо. — Почему? — отчаянно спросила она с нотками истерики в голосе. — Ты же тоже хочешь меня… Он резко схватил её за плечи. — Потому что это не ты сейчас говоришь, — выдохнул он почти зло, и его пальцы сжались сильнее. — И если я забуду об этом хотя бы на секунду, мы оба пожалеем. Но она не могла перестать трогать его. Ладони касались его груди, плеч, шеи, и уходили снова вниз, словно ей физически необходимо было чувствовать его кожу каждое мгновение. Не прерывая своих хаотичных ласк, она тихо и хрипло рассмеялась. — Нет. Это как раз я. Просто без тормозов. Мерлин. Они наконец добрались до его комнат, и Драко буквально втолкнул её внутрь. Гермиона тут же снова вцепилась в его мантию. — Грейнджер… Она стащила её с его плеч почти с раздражённым нетерпением и отшвырнула куда-то в сторону. Он ощутил под своими руками прохладную гладкую ткань, когда она снова прильнула к нему всем телом. Запах её волос ударил с удвоенной силой. Её близость выбивала из него остатки самообладания. Горячая. Дрожащая под его руками. Совершенно потерявшая контроль. И вся — отчаянно тянущаяся к нему. Его буквально выворачивало от желания бросить её на кровать и сделать то, о чём она так просила. И то, о чём она даже не догадывалась. И чем сильнее она к нему тянулась, тем тяжелее ему становилось не сорваться. Драко, собрав все усилия воли, резко отстранился и быстрым шагом направился к лаборатории. Открыв шкаф с противоядиями, он торопливо осмотрелся. Нужно было взять себя в руки. Немедленно. Перед глазами стояла целая полка аккуратно расставленных подписанных пузырьков, которые сейчас казались совершенно одинаковыми. Антидот. Где, блядь, этот антидот?! Его пальцы быстро перебирали флаконы, пока Гермиона за его спиной уже тихо скулила от нетерпения. — Малфой… Он не ответил. Понимал, что, если сейчас повернётся, то слетит с катушек ко всем чертям. Она подошла сзади и медленно провела ладонями по его груди. Дыхание сбилось ещё сильнее. А потом Гермиона, юрко поднырнув под его руку, возникла перед ним и, обвив своими тонкими руками его шею, наконец добралась до губ. И всё. Мир на секунду просто перестал существовать. Воздух застрял в лёгких в ту же секунду, как её язык коснулся его. Он, послав к ебеням осторожность, целовал её так жадно, будто сорвался с цепи, на которой держал себя с самого первого дня. Поцелуй вышел глубоким и голодным. Она целовала его так, будто в самом деле сходила с ума, и он отвечал с той же долей сумасшествия. Он запустил руку в её волосы, не отрываясь от губ. Их языки встречались и расставались, врезаясь друг в друга размашистыми движениями. Это был не просто поцелуй — они будто хотели вытрахать рты друг друга своими же языками. Мерлин, какой же она была сладкой и такой горячей. Он вдыхал её близость, пахнущую ароматом кофе, карамели и чего-то совершенно особенного. Невыносимая, дерзкая и абсолютно удивительная ведьма. Гермиона задыхалась и стонала, напряжённые соски болезненно вжимались в его грудь, скользя по ней. Слои ткани между ними раздражали. Её пальцы принялись расстёгивать рубашку Малфоя. Он целовал её в ответ несколько бесконечно прекрасных минут, а потом резко отстранился, тяжело дыша, и наконец выхватил нужный пузырёк. Мгновение он приводил сбившееся дыхание в норму, крепко держа Гермиону в одной руке. — Грейнджер, сосредоточься. Мне нужно, чтобы ты это выпила. Она смотрела на него мутным взглядом, цепляясь за рубашку. А потом тихо, совершенно бесстыдно выдохнула, облизывая губы: — Я сделаю всё, что ты скажешь, Драко… И Малфой на секунду просто закрыл глаза. Потому что эта её фраза своей развратностью просто начисто вынесла ему мозги. — Твою мать… Он поднёс пузырёк к её губам, но Гермиона вместо этого снова потянулась к нему, тёрлась губами о его челюсть, облизывала шею, сбивчиво целуя куда придётся. Он сжал челюсти сильнее, прижав Гермиону к стене, удерживая её лицо рукой, чтобы заставить сосредоточиться. — Пей. Гермиона послушно приоткрыла рот, не сводя с него голодного взгляда, и медленно глотала зелье. Драко смотрел на движение её горла и чувствовал, как вся кровь от головы окончательно отливает куда-то в область ширинки. Пока она пила, её пальцы всё равно цеплялись за него, будто тело отказывалось прекращать искать контакт. Какое-то время Гермиона всё ещё пыталась его раздеть, но через минуту внезапно остановилась, уставившись невидящим взглядом в пол. И он наконец заметил, как её дыхание начинает выравниваться. Как постепенно уходит туман из глаз. Как жар медленно сходит с её лица. Вместе с проясняющимся взглядом Гермионы схлынул и тот безумный ураган, в котором Драко сам едва не погиб несколько минут назад. И на освободившееся место почти мгновенно вернулась настоящая тяжёлая злость. Он внимательно смотрел за тем, как Гермиона приходит в норму. И как только это произошло, сразу заговорил. — Ты вообще понимаешь, чем это могло закончиться? — резко спросил он. Гермиона моргнула. — Драко… — Нет, серьёзно, Грейнджер. Ты хоть сейчас поняла, кто такой Маклагген?! Она раздражённо выдохнула. — А что насчёт твоей блондинки? — Мерлин… ты вообще о чём? Какая нахрен разница, что за блондинка?! — Тогда какая тебе разница, что я делаю с Маклаггеном? Драко сжал руки в кулаки. — Потому что ты, блядь, была не в себе! Если бы я тебя не увёл оттуда, ты понимаешь, что было бы?! Стоило ему представить, чем всё могло закончиться, как внутри снова всё начинало закипать. Она открыла было рот, чтобы начать спорить, но его слова сыпались одно за другим. — Ты бы позволила ему делать с тобой всё, что угодно! Ты этого, что ли, хотела? Ты вообще соображаешь, насколько была невменяемой?! Его до сих пор мутило от одной мысли о том, что он мог не успеть. Гермиона вдруг резко замолчала. И посмотрела на него очень внимательно. — Драко… — Что? — Что вообще между нами происходит? Он застыл. — В смысле? — Мы ссоримся так, будто мы пара. Я не понимаю, кто мы друг другу… — Она шагнула ближе. — Что у тебя ко мне? Драко резко отвернулся. Сжал челюсть и провёл рукой по волосам. — Какая, к чёрту, разница, что у меня к тебе, Грейнджер? Драко вскинул на неё взгляд. В его глазах было столько злости и боли одновременно, что она на секунду перестала дышать. И в этот момент Гермиона впервые увидела, насколько сильно его на самом деле ломает. Пальцы были так сильно сжаты в кулаки, что побелели костяшки. Малфой словно из последних сил удерживал внутри что-то огромное, тёмное и давно разрывающее его внутренности. — Это не тот вопрос, на который стоит искать ответ. — Он медленно покачал головой, будто сам над собой. — Давай зададим правильные вопросы. — Скажи-ка мне, Грейнджер… — Уголок его рта дёрнулся в короткой, почти безумной усмешке. — Неужели умнейшая ведьма своего поколения, «золотая девочка», захочет быть с бывшим Пожирателем смерти? Она молчала. Он продолжал говорить. Его уже было не остановить. — Неужели ты хочешь быть с человеком, который во время Битвы за Хогвартс съебался как последний трус? С человеком, который впустил Пожирателей смерти в школу и чуть не убил Альбуса Дамблдора? Он буквально хлестал себя как плетью каждым произнесённым словом. — С человеком, который стоял за стеной и слушал, как в его собственном доме тебя пытают, и ничего не сделал?! Последние слова сорвались у него почти хрипом, словно даже спустя годы он всё ещё слышал её крики. — Ты правда хочешь быть с ним?! Драко стоял напротив неё с таким лицом, словно сам только что вспорол себе грудную клетку и вытащил наружу всё самое гнилое, самое постыдное, что прятал годами. И хуже всего было то, что он действительно ждал ответа. Ждал — и, кажется, заранее был уверен, что не выдержит его. Гермиона долго смотрела на него. И у неё внутри что-то мучительно сжалось. Потому что Драко давно вынес себе приговор — и просто не понимал, почему Гермиона отказывается с ним соглашаться. В лаборатории повисла пауза, нарушаемая только его громким дыханием, которое сбилось от этих слов. Гермиона, прямо вскинув голову, чётко сказала: — Нет. Не хочу. — Это прозвучало резко и безапелляционно. Он сам загнал её в этот ответ. И всё равно эти слова вошли под рёбра, как нож. Но Гермиона уже шагнула ближе. — Потому что его больше нет,— отчеканила она. Драко даже не моргнул. Но что-то в его лице дрогнуло. А Гермиона продолжала: — Но я хочу быть с тем, кто уже трижды спасал мне жизнь. Её голос надломился. — С тем, кто научил меня смеяться над своими страхами. Драко замер. А Гермиона продолжала смотреть ему прямо в глаза, будто больше не собиралась отступать ни на шаг. — С единственным человеком на свете, который позволяет мне быть слабой. Она судорожно втянула воздух. — С тем, кто приносит мне самые красивые цветы. Она больше не отводила взгляда. — Я хочу того, кто вытирал мои слёзы и видел мой шрам. Драко отвёл взгляд так быстро, будто обжёгся, словно именно эта фраза оказалась для него невыносимее остальных. На скулах заходили желваки. Будто он физически не мог выдержать, когда она говорила о нём что-то хорошее. Она сделала глубокий вдох и продолжила уже резче и злее: — Я хочу быть с тем идиотом, который каждый раз морщится от одного запаха моего отвратительного карамельного кофе… Уголок её рта дёрнулся в нервной улыбке. — …но всё равно приносит его мне каждое утро. — Кто цитирует мои любимые книги, даже не замечая этого. Драко замер. Гермиона резко провела ладонями по лицу, будто её саму уже начинало трясти от этого разговора, она сердилась и распалялась с каждым словом. — Того мальчишки, которого ты так люто ненавидишь, больше нет, Драко! — сказала она, переходя почти на крик. Эти слова вырвались у неё с болезненным отчаянием. — Но, очевидно, пока ты с этим бардаком в своей голове не разберёшься, мне действительно придётся быть с кем-то другим. Она рявкнула последнюю фразу, будто ставя точку в их разговоре. И развернулась к двери, кипя от ярости, с чётким намерением разнести половину своей комнаты, начиная с тех цветов, которые упрямо не хотели вянуть. Но уйти он ей не дал. В два шага оказавшись рядом. Драко дёрнул её обратно так резко, что Гермиона буквально впечаталась в него всем телом. А потом сорвался. Он впился в её губы так яростно, будто пытался одновременно наказать её за каждое сказанное слово и удержать рядом, не дать уйти, не дать снова произнести это страшное «кто-то другой». В этом поцелуе не было ни нежности, ни осторожности. Только месяцы сорванного контроля, бессонных ночей и чувств, которые он так долго пытался в себе задушить. Гермиона ответила ему с той же яростью. Она не поддалась, не растаяла. Она была настолько рассержена, что не знала, чего ей хочется больше: ударить или отдаться ему. Она укусила его за губу так сильно, что Драко глухо выдохнул ей в рот, а потом сильно толкнула его в грудь. — Пошёл к чёрту, Малфой! У него дёрнулась челюсть. Эти слова ударили сильнее, чем её ладони несколькими секундами раньше. Но остановиться он уже не мог. Не после всего, что она сказала. Драко снова дёрнул её к себе и поцеловал ещё жёстче. Его язык грубо и властно хозяйничал у неё во рту. Малфой крепко держал её за затылок, не давая отстраниться, с каждой секундой всё больше углубляя поцелуй. Гермиона ударила его ладонью по плечу, потом ещё раз, но это уже больше походило на отчаянную попытку удержаться на поверхности, чем на настоящее сопротивление. Он подхватил её под бёдра одним резким движением. Гермиона вскрикнула от неожиданности и тут же начала бить ногами, тяжело дыша ему прямо в губы. — Ненавижу тебя! — Врёшь, — жёстко сказал он. У неё перехватило дыхание. Малфой ответил слишком уверенно. Он видел её насквозь. Он нёс её через лабораторию, целуя так жадно, будто дорвался до воздуха после долгого удушья. Лаборатория была залита приглушённым янтарным светом. Высокие шкафы, забитые книгами и флаконами, тёмное дерево, холодный блеск стекла, тонкий запах зелий и трав. Посредине стоял широкий массивный стол, заваленный коробками, свитками и какими-то пузырьками. Драко даже не посмотрел на то, что там лежит. Одним движением руки он смахнул всё со стола. Раздался оглушительный звон битого стекла. Пузырьки посыпались на каменный пол, какие-то флаконы разлетелись вдребезги. По плитке растеклись серебристые, янтарные и перламутровые жидкости, но ни один из них даже не вздрогнул. Потому что в этот момент весь их мир сузился до дыхания друг друга. Он усадил её на край стола, сразу оказавшись между её разведённых ног. Гермиона вцепилась в его рубашку, снова целуя так, будто это уже не поцелуй вовсе, а столкновение двух пожаров. Жадно. Рвано. Зло. Её пальцы путались в его волосах, его широкие ладони скользили по её талии, бёдрам, спине, будто он не мог решить, где именно хочет держать её сильнее всего. Драко оторвался от её губ всего на секунду. Их лбы соприкоснулись. Дыхание смешалось. — Никого другого у тебя не будет, — хрипло выдохнул он. От этих слов у неё внутри всё рухнуло, а по телу прошла совершенно ненормальная волна жара. Потому что всем своим существом она хотела именно этого. Его пальцы ещё сильнее сжались на её талии, будто одним этим прикосновением он пытался удержать её рядом, словно молча предупреждал весь мир, что больше к ней никто не прикоснётся. И тут же снова поцеловал. Гермиона резко укусила его за нижнюю губу и заставила отстраниться, толкнув в грудь. — А что, если я этого не хочу? Тяжело дыша, спросила она с вызовом, глядя в глаза цвета холодного металла. В его взгляде что-то опасно потемнело, настолько голодное и откровенное, что по её спине пробежал холодок. — Тогда я трахну тебя так сильно, что ты не сможешь от меня убежать. На секунду ей показалось, что в лаборатории стало нечем дышать. От этих слов по телу прошла дрожь возбуждения, оседая болезненной тяжестью внизу живота. Сердце ухнуло и унеслось вскачь, сбиваясь с привычного ритма. И именно это напугало её больше всего. То, как предательски тело откликнулось на эту грубость. Как между ног у неё мгновенно стало ещё горячее, а трусики окончательно пропитались влагой. Она понимала, что балансирует на краю пропасти, но злость ещё кипела в её крови, как раскалённая сталь. Внутри наравне с возбуждением бились другие желания: укусить его, сделать больно, не сдаться ему так… Не так просто. Она отстранилась, упираясь руками в стол за своей спиной, и с насмешливой полуулыбкой на губах сказала, глядя ему в глаза: — Да ну?.. Кажется, она мгновенно осознала, что перегнула палку. Из уст Малфоя вырвался звук, похожий на животный рык. Он схватил её за горло, резко притягивая к себе. Её дыхание сорвалось. От этого движения по позвоночнику прошла почти болезненная вспышка возбуждения. В его хватке не было настоящей жестокости — только контроль, от которого у неё подкашивались ноги. Малфой погрузился в её рот своим языком и принялся напористо и яростно вылизывать её, больно прикусывая губы. От каждого его укуса жар волнами разносился по всему телу. Его руки стремительно оказались под подолом её платья. Пальцы подцепили изумрудное кружево её трусиков, с какой-то нечеловеческой силой дёрнули его вниз. И с оглушительным треском, который разнёсся эхом на всю лабораторию, бельё разорвалось, тонким лоскутом падая на пол. — Тебе конец, Грейнджер, — выдохнул он ей в ухо, опаляя кожу горячим дыханием. Такого возбуждения она не испытывала никогда. Она даже не была уверена, что зелье похоти окончательно покинуло её кровь, ведь то, что ощущала сейчас, казалось намного сильнее и реальнее. Не прерывая голодного поцелуя, в котором столкнулись их рты, её руки потянулись к пряжке его ремня и принялись расстёгивать его, в попытке уничтожить единственную преграду между ними. В этот момент рука Малфоя опустилась к её сочащимся складкам, смазка на которых была такой обильной, что стекала на внутреннюю часть бёдер, заставляя их блестеть в тусклом свете. Он провёл своими длинными пальцами снизу вверх, от её входа до клитора, обильно смазывая его её же соками. Она замерла на секунду, издавая хриплый стон. Как давно она фантазировала о том, чтобы его пальцы оказались в самом центре её удовольствия. Но фантазии никогда не были такими яркими и, блядь, крышесносными. Малфой шумно выдохнул ей в волосы, неторопливо, почти лениво водя своими пальцами, чувственно массируя набухшую плоть, скользя по её ноющему клитору. Она дурела от этой невозможной пытки. Бёдра дёрнулись навстречу его руке в немом требовании большего. Она хотела, чтобы он погрузил свои пальцы вовнутрь, хотела почувствовать его в себе так сильно, что едва не захныкала. Но Малфою было мало этого, и он заговорил: — Какая же ты мокрая в моих руках, Грейнджер, — с легкой ухмылкой сказал он. Казалось, её мнимое сопротивление от души его забавляет. — Просто растекаешься от желания. Каждое его слово болезненной пульсацией отдавалось внизу живота, стекая липкой смазкой прямо на пальцы Малфоя. Чтобы приглушить стон, рвущийся из её горла на последнем слове, она больно закусила губу. И в следующую секунду он погрузил в неё сразу два пальца, другой рукой удерживая бёдра, не давая отодвинуться. Будто он знал, что она задолжала ему стон, так и не сорвавшийся с её губ. Его холодные глаза внимательно наблюдали за её реакцией, пока он трахал её своей рукой. — Господи!.. — она оставила его брюки, совершенно обезумев от этих ощущений. Гермиона прильнула к его шее, и Драко чувствовал её рваные судорожные выдохи. Она не понимала, что он делает своими пальцами, но ощущение было таким, словно он растирал её изнутри. Всё тянуло, растягивалось, жгло и перекатывалось. Не в силах удерживать вертикальное положение, она опустилась спиной на гладкую поверхность стола, которая приятно холодила оголённые участки кожи. От одного вида Малфоя, нависающего над ней, стоящего между её разведённых ног, от понимания, что его восхитительные пальцы сейчас трахают и растягивают её… жар внизу живота был готов разорваться оргазмом. Но в тот момент, когда она подумала, что вот-вот кончит, Малфой с влажным звуком резко вытащил из неё свои пальцы, отчего она недовольно зашипела. — Кажется, Грейнджер, на тебе по-прежнему слишком много одежды. И с этими словами он стремительно достал волшебную палочку. Гермиона на секунду непонимающе замерла. Он коснулся самым её кончиком шёлка между её грудями и сделал резкое, хлёсткое движение вниз по ткани. Сначала она не поняла, что произошло. Но в следующую секунду платье разошлось ровной линией вдоль её тела, будто ткань сама раскрылась ему. Теперь она лежала полностью голая перед Драко на тёмном столе его лаборатории, умирая от желания почувствовать его внутри себя. Он ошарашенно замер на несколько секунд и шумно втянул воздух, когда увидел её полностью обнажённое тело, так беззастенчиво открытое перед ним. Его жёсткий взгляд прожигал каждый сантиметр открытой кожи. Какая же она идеальная. Высокая полная грудь, торчащие напряжённые соски, от одного взгляда на которые рот наполнялся слюной. Её узкая талия и впалый живот, разведённые стройные ноги... и то, что между ними… Мерлин! Драко впервые в жизни просто онемел от восторга. В висках набатом билось одно-единственное желание: сделать эту ведьму своей. Немедленно. Прервав его созерцание, Гермиона резко села, возобновляя поцелуй, и трясущимися руками в нетерпении расстегнула его брюки. Малфой завис над ней, упираясь руками в стол по обе стороны от её бёдер. Он сдерживал себя, наблюдая за тем, как дрожат её руки, краснеют щёки и сбивается дыхание. Наконец-то, блядь, Гермиона справилась и, запуская руку в боксёры, достала его член, замирая от шока. Господи… Он был такой огромный, что она сдавленно охнула. Ледяная волна возбуждения, смешанная со страхом, прокатилась по всему телу. Теперь его угроза выглядела более чем обоснованной. Во рту пересохло. Тогда она взяла его в руку и, как будто в тумане, провела ладонью от головки до основания, вырывая из груди Драко рваный выдох. В себя её привёл Малфой, ладонь которого сомкнулась на её шее, а губы скользнули вдоль щеки, прижимаясь к виску. Он заметил её рассеянный взгляд, и самодовольно усмехнулся. — Что, Грейнджер, теперь уже не такая смелая? Гермиона шумно сглотнула. Что сделало его ухмылку ещё шире. Его рука сжала волосы на затылке, властно притягивая её ещё ближе. И он горячо выдохнул ей в губы: — Я хочу, чтобы ты запомнила, что ты моя. И в его голосе не было ни капли игры. Только уверенность человека, знающего цену своим словам. У неё задрожали колени. От этих слов внутри всё сжалось так сильно, что стало почти больно. Сердце Гермионы уже готово было выскочить из груди, когда Малфой приставил свою головку к её влажному входу. Он провёл своим членом вверх по её щели, скользнув чувствительной головкой по напряженному клитору, заставляя Грейнджер заскулить. Он держал себя из последних сил, чтобы не ворваться в неё одним толчком. Остатки злости ещё кипели в его крови, но последнее, чего он хотел, — это сделать Грейнджер больно. Его ладонь скользнула по её бедру почти успокаивающе. Как будто он пытался удержать самого себя. Гермиона, ещё шире развела ноги, и потянула его на себя. Малфой толкнулся в неё, погружая только головку, и она издала стон, похожий на вскрик. Чувство растяжения было космическим. Желая полностью отдаться этим ощущениям, она откинулась на стол, выгибая спину. Малфой тем временем проникал каждым толчком всё глубже, выбивая из неё остатки сопротивления. Пока наконец не погрузился полностью. Блядь! Она была такой мокрой, узкой и горячей, что Малфой окончательно слетел с катушек, с жадностью вбиваясь в её идеальное тело. Он сжимал руками её бёдра и при каждом толчке подталкивал их навстречу себе. Её грудь сотрясалась от каждого его удара. Она в кровь кусала губы и совершенно развратно стонала. Её спина выгибалась, а бёдра двигались ему навстречу. Локоны разметались по тёмной поверхности стола, а щёки горели ярким румянцем. Ей было так охуительно хорошо. Чувство небывалой наполненности, казалось, вот-вот разорвёт её изнутри. Когда она подумала, что лучше уже быть не может, Малфой начал ласкать своим большим пальцем её клитор. Её стоны стали ещё громче, и оргазм начал собираться внизу живота, готовый в любой момент взорваться, лишая её чувств. И когда она была уже в шаге от того, чтобы кончить, он резко изменил темп, едва касаясь её. Она разочарованно выдохнула. Малфой лукаво усмехнулся. Его пальцы всё ещё медленно скользили по её клитору — дразняще, ровно настолько, чтобы сводить её с ума и не давать разрядки. — Если ты хочешь кончить, красавица, ты должна быть послушной. Гермиона всхлипнула. Её бёдра дёрнулись навстречу его руке почти бессознательно, но Малфой тут же сильнее сжал ладонь на её талии, удерживая на месте. — Да… — прошептала она. Слова застревали в пересохшем горле. Ей казалось, что она уже вообще не способна думать ни о чём, кроме него. Уголок его губ дёрнулся. — Умница. — Его голос стал ниже. Хриплее. — А теперь ты скажешь, кому принадлежишь. У Гермионы дрогнуло дыхание. Что-то внутри болезненно сжалось от самого звучания этих слов. — Тебе… — едва слышно выдохнула она. Малфой резко толкнулся глубже, вырывая из её груди сдавленный стон. — Громче, — жёстко потребовал он. Гермиона зажмурилась. — Тебе… — Ещё. От этого голоса по её телу прошла дрожь. Властного. Голодного. Почти одержимого. — Тебе… Тебе… Я принадлежу тебе! — почти всхлипывая, простонала она, уже не выдерживая этой сладкой пытки. Малфой удовлетворённо замычал. Так, будто услышал именно то, чего ждал всё это время. Темп его ударов ускорился, пальцы обрушились на её клитор, стимулируя его скользкими влажными интенсивными движениями. Это было слишком… Слишком много его внутри, снаружи, в воздухе, наполненном запахом дождя, хвои, терпкого цитруса. Она просто потерялась в своих ощущениях. Она уже не понимала, где заканчивается её тело и начинается его. Остался только он. Его голос. Его руки. Его движения внутри неё. Он взял её полностью, всю, без остатка. Его рука собственнически скользила по её телу, то смыкаясь на талии, то возвращаясь к груди, сминая её, поочерёдно играя с сосками, подкручивая их между пальцами. Всё это чувственное безумие сконцентрировалось где-то глубоко внизу живота, взрываясь мощнейшим оргазмом, от которого её буквально выгнуло в его руках. Стенки её влагалища бешено сокращались вокруг его толстого члена, снова и снова сжимая его так сильно, что у Драко потемнело перед глазами. Из его груди вырвался низкий, хриплый рык. Он смотрел, как она рассыпается прямо у него в руках. Как дрожит её тело. Как сбивается дыхание. Как она теряется в ощущениях, уже не пытаясь сдерживать стоны. И его накрыло почти болезненным чувством собственничества. Это он сделал с ней. Он довёл её до этого состояния. Заставил потерять контроль. Заставил забыть обо всём, кроме него. Когда Гермиона перестала судорожно сжиматься вокруг него, Драко почти бережно поднял её со стола, одной рукой удерживая под шею. Она тут же обвила его руками, будто инстинктивно боялась отпустить. Ноги сомкнулись за его спиной. Пальцы дрожащими движениями зарылись в светлые волосы. Её глаза всё ещё были затуманены удовольствием, когда он снова прижался к её губам — медленным, влажным, почти голодным поцелуем, не прекращая глубоких толчков. Она буквально захлёбывалась его запахом, упиваясь наслаждением от всего, что являет собой Драко Малфой. И её настигло почти болезненное, беспомощное осознание. Она его любит. По-настоящему. Так, как никого и никогда. От этого хотелось плакать и смеяться одновременно. Чувства захлёстывали её с такой силой, что, если бы не его большие руки, которые так крепко держали её, она бы развалилась на части. Драко обнимал Грейнджер, жадно вылизывая её рот, продолжал двигаться в ней, неуклонно приближаясь к собственной разрядке. И, оторвавшись от её губ, он уткнулся ей в волосы, вдыхая запах кофе и сладкой тягучей карамели, который был настолько сильным, что голова начала кружиться. В груди болезненно дёрнуло, и захотелось остаться в этом моменте. — Самая лучшая… Моя девочка. Гермиона дрогнула в его руках. Эти слова прокатились по телу горячей волной куда сильнее любых прикосновений. — Только твоя… — выдохнула она, ещё ближе прижимаясь к нему, будто между ними и вовсе не должно было остаться воздуха. Эти два слова добили его окончательно. Драко глухо застонал ей в шею, будто внутри него что-то болезненно оборвалось. Его руки сжались на её бёдрах почти до боли, удерживая её так жадно, словно он боялся, что даже сейчас она может исчезнуть. Он сделал ещё один резкий толчок. Потом ещё. Глубокий. Тяжёлый. Такой, от которого Гермиона вскрикнула. Она чувствовала, как его начинает буквально трясти рядом с ней. Как напряжены мышцы его живота. Как рвано он дышит ей в кожу. — Блядь… Грейнджер… Её имя сорвалось с его губ почти мучительно. И в следующую секунду Драко окончательно потерял контроль. Он прижал её к себе так крепко, будто хотел вдавить в собственное тело, и с хриплым стоном кончил, содрогаясь от разрядки всем телом. Гермиона задохнулась от ощущений. От того, насколько горячим он был внутри неё. От того, как сильно его трясло. От того, как он продолжал двигаться в ней короткими рваными толчками, будто не мог остановиться даже сейчас. Его лоб уткнулся ей в плечо. Дыхание стало тяжёлым и сбитым. И в этот момент он выглядел настолько живым, настоящим и уязвимым, что у неё болезненно сжалось сердце. Она медленно провела пальцами по его волосам, чувствуя, как под ладонями всё ещё подрагивает его тело. А потом... мир вокруг вдруг стал непривычно тихим... И именно тогда они поняли — что-то было не так. В воздухе стоял невероятно стойкий и плотный аромат. Гермиона чувствовала… он был повсюду… запах книжных страниц, пустых коридоров Мэнора, дождя, цитруса и хвои, нотки роз и жасмина… запах его тела. Аромат концентрировался и собирался на её языке, ощущаясь на нём как вкус его поцелуя… Что это? Драко не сводил с неё внимательного взгляда. Он знал, что разбилось… Коробка принесённая им в кабинет больше месяца назад. Конфискованная из клуба Блейза. Он уже и забыл про неё. Сейчас же перламутровая жидкость разливалась по мраморному полу, источая этот аромат… самый приятный в его жизни. — Драко… — неуверенно позвала Грейнджер. — Что за зелье разбилось? — спросила она, кажется, уже зная ответ. — Амортенция, — твёрдо сказал он, не отрываясь от неё. Увидев её растерянный взгляд… он понял. Конечно понял. Даже если бы не был легилиментом… это было слишком очевидно. Он на секунду отстранился и накинул ей на плечи свою рубашку, в которой она тут же утонула. Такая хрупкая и беззащитная, сейчас она казалась растерянной маленькой девочкой. — Грейнджер… — сказал он, беря её лицо в свои руки, заставляя снова посмотреть на него. Глубокий вдох. Он, собираясь с мыслями, на несколько секунд закрыл глаза. — Ты была не права… Я вовсе не ненавижу запах твоего карамельного кофе. Теперь это главная нота моей амортенции. Он обречённо и тяжело вздохнул. — Кажется, я падаю. Последние слова прозвучали почти неслышно. Будто он признался не ей — самому себе. Гермиона замерла. На секунду ей показалось, что весь воздух в комнате стал слишком плотным. Даже сердце ударилось как-то иначе. Она смотрела на него так долго, будто пыталась запомнить этот момент целиком. Его лицо. Его взгляд. Таким уязвимым Драко Малфой никогда ещё не был рядом с ней. В карих глазах едва заметно заблестели слёзы. Её нежные руки очень бережно провели по его лицу — осторожно, почти неверяще. Они очерчивали скулы, прикасаясь мягкими подушечками пальцев к губам, словно она проверяла, настоящий ли он. Её выдох был похож на всхлип. — Если ты падаешь… — её голос предательски дрогнул, — то я уже давно лечу вниз. — Она закрыла глаза, уткнувшись лбом в его подбородок, пока по её щекам медленно стекали две тёплые солёные дорожки. У него перехватило дыхание, настолько резко, что грудь болезненно сжалась. Он закрыл глаза, прижимаясь губами к её лбу так бережно, будто боялся разрушить этот момент даже дыханием. В его груди разлилось доселе неведомое тёплое чувство абсолютного принятия. Его любили, ему доверяли, его сочли достойным таких чувств. Он хотел окутать её собой в этой уязвимости. Защитить. Убедиться, что ей ничего не угрожает. Что с ней никогда не случится ничего плохого... Он хотел быть её домом. Местом, где ей больше никогда не будет страшно. Человеком, к которому она придёт в любой момент своей жизни — и останется. Подарить ей всё самое лучшее, что есть в этом мире,. Оградить от всего плохого, что есть в нём. От этой мысли внутри что-то надломилось окончательно. Тихо. Без возможности остаться прежним. — Я сделаю всё, чтобы ты не упала… — тихо произнёс он. — Со мной не разобьёшься. Она подняла на него взгляд, в котором было столько обезоруживающего доверия, что это выбило из него остатки защиты. — Я это знаю, Драко, — тихо сказала она. — Тогда… вместе. У Гермионы дрогнули губы. Это простое слово ударило куда-то глубоко под рёбра. — Вместе. — Повторила Гермиона, словно пробуя это слово на вкус. У Драко перехватило дыхание, словно из лёгких выбили воздух. — Да… Вместе. — Медленно кивнула она, и её лицо озарила самая прекрасная улыбка, которую Драко только доводилось видеть. Он смотрел на неё так, будто не мог поверить в то, что она действительно это сказала, и совершенно счастливо рассмеялся, притягивая её к себе. Он целовал её медленно, бережно, почти невесомо, и Гермиона чувствовала, как под её ладонью всё ещё быстро бьётся его сердце. Такое же испуганное, как и её собственное. Вдвоём падать было совсем не страшно. Её пальцы медленно скользнули вниз по его руке, переплетаясь с его пальцами в знакомом жесте. Так естественно, будто их руки всегда должны были лежать именно так — ладонь к ладони, кожа к коже. И именно в этот момент Драко резко замер. Гермиона почувствовала как напряглось его тело. Как оборвался вдох. — Драко?.. Он не ответил. Его взгляд был прикован к его татуировке. Чёрный треугольник, рассечённый молнией, вдруг дрогнул под кожей едва заметным серебристым светом. Гермиона нахмурилась. — Что… — Она не договорила. Потому что в следующую секунду произошло невозможное. Чернила на его предплечье медленно пришли в движение. Словно никогда не были просто рисунком. Тонкие чёрные линии потянулись вниз по его коже, скользнули по переплетённым пальцам и мягко коснулись её руки. Гермиона резко вдохнула, почувствовав тепло. Будто магия проникала под кожу прямо в кровь. Драко судорожно сглотнул, не сводя взгляда с её руки. А чёрные линии тем временем медленно складывались на её предплечье в точно такой же знак. Когда последняя линия замкнулась, символ вспыхнул мягким серебряным светом и тут же погас, оставаясь на её коже. В комнате повисла абсолютная тишина. Гермиона потрясённо смотрела на собственную руку, чувствуя, как сердце начинает биться где-то в горле. — Драко… — шёпотом произнесла она. — Что это?.. Он выглядел не менее ошеломлённым, чем она. Впервые за всё время Гермиона видела в глазах Малфоя настоящий, ничем не скрытый шок. Он медленно перевёл взгляд с её руки на её лицо. Сглотнул. — Я… не думал, что такое вообще возможно. — Что это значит?.. — её голос дрогнул. — Драко, что происходит? Несколько секунд он просто смотрел на неё. Так, будто прямо сейчас внутри него складывались части головоломки, которые он боялся собрать воедино. А потом очень медленно поднял руку и коснулся костяшками пальцев её щеки. — Грейнджер, теперь ты точно моя. — хрипло выдохнул он. Где-то глубоко внутри магия отозвалась мягким тёплым импульсом, словно подтверждая его слова. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, всё ещё пытаясь осознать произошедшее. А Драко вдруг улыбнулся. Так, будто сам до конца не верил. Их пальцы переплелись крепче, а лбы снова соприкоснулись. И в этот момент всё наконец встало на свои места, складываясь в единственно правильный и окончательно верный вариант.