Воины Анубиса

Дождь барабанил по окнам старого маггловского джаз-клуба так громко, что почти заглушал музыку. Полумрак прятал лица посетителей, густой сигаретный дым стелился под потолком, а за дальними столиками люди смеялись, пили виски и совершенно не замечали двоих мужчин, сидящих в глубине зала. На них вообще никто не смотрел. Чары отвлечения внимания работали безупречно. Один из мужчин медленно крутил в пальцах стакан с крепким алкоголем. На его шёлковом галстуке поблёскивала изящная серебряная булавка — круг с профилем шакала в центре. Он закурил. — Я до сих пор не могу поверить, что девчонка вообще сумела войти в крепость, — тихо произнёс он, глядя куда-то мимо сцены. — Ты хоть понимаешь, сколько лет защита замка считалась неприступной? Напротив него сидел мужчина помоложе, с резкими чертами лица и нервной манерой постукивать пальцами по столу. — Грейнджер никогда не была идиоткой. — Я заметил, — сухо отрезал старший. — Именно поэтому она до сих пор жива, а половина наших людей под стражей. — Подозреваю, что именно она додумалась как проникнуть на территорию замка. У этих из аврората точно мозгов бы не хватило. Обойти древние защитные чары магией существа, которое замок не воспринимал как угрозу. Он сделал медленный глоток виски. — А потом ещё помогла Малфою разрушить купол. При упоминании фамилии в его взгляде мелькнула злость. — И этого мало? — продолжил он тише. — Мор почти убил его проклятием. Мы были уверены, что Малфой не переживёт ночь. Но нет. Грейнджер и тут не дала ему сдохнуть. Мужчина напротив помрачнел. Штаб был потерян, замок недоступен. Пересечение магических линий более не могло быть использовано. Теперь Ордену приходилось прятаться по таким вот маггловским подвалам, используя их как прикрытие. И скитаться по ночным клубам, как каким-то уличным фанатикам, вместо того чтобы проводить ритуалы в сердце собственной крепости. Это было унизительно. — Сехерет больше не откликается, — глухо произнёс младший. — Без центра линий мы почти ослепли. — Скамандер — единственный, кто сумел удержать с ним контакт. Без него Сехерет для нас снова стал тенью между мирами. Старший медленно перевёл на него взгляд. Нервно выдыхая дым куда-то в сторону. — Поэтому нам и нужна Грейнджер. Сколько можно об этом? Она давно должна была быть у нас. За сценой саксофон протянул длинную тягучую ноту. — Скамандер привязан к ней, — продолжил мужчина. — Всё, что нам нужно — заставить его прийти. — А если он не придёт? Если ему совершенно безразлична эта девка? — резко отозвался другой, будто вопрос давно крутился у него на языке. Старший очень нехорошо усмехнулся. — Маловероятно. Но в таком случае я всё равно с удовольствием поквитаюсь с этой сукой. Младший вскинул глаза. Впервые за разговор в голосе собеседника прозвучала ничем не прикрытая ярость. — Из-за неё мы потеряли крепость. Из-за неё лишились ритуального центра. Из-за неё половина наших людей сейчас прячется по норам, как крысы. — А Малфой превратил последствия катастрофы в охоту. Он резко поставил бокал на стол. — Малфой суёт нос везде. Проверяет каждую зацепку. Перетряхивает старые поместья, лезет людям в головы. Он распознал всех шпионов, которых мы посылали. Поднимает архивы. Давит людей. Младший нахмурился. — Почти всех шпионов, — тихо произнёс он. Старший медленно поднял на него взгляд. Несколько секунд между ними висела тишина. — Ты уверен в своём человеке? — Да. На этот раз я использовал старый добрый империус с обливиейтом. Воздействовать на его сознание трудно, он сопротивляется. Чистка воспоминаний помогает, он просто забывает, что делал, и Малфой не может ничего прочесть из его сознания. Ритуал был бы надёжнее, но это не вариант, Малфой вычислил бы его в два счёта. Старший продолжал рассуждать вслух. — С Малфоем слишком много проблем. Убирать его нельзя. Но и вербовать рано. Он чуть подался вперёд. Тонкие пальцы медленно постучали по столу. — Кроме того… когда мы заберём девчонку, Малфой сделает многое, чтобы её вернуть. Заставить его искать Скамандра в обмен на её жизнь тоже не самая глупая идея. — Почему ты думаешь, что ему есть какое-то дело…? — Думаю, Малфой уже не просто её охраняет. Младший сосредоточенно нахмурился. — Ты уверен? — Пока нет. Это предположение. — Выясним. Но если она окажется никому не нужна, тем лучше. Тогда можно будет перестать церемониться. — Всё уже готово, — наконец произнёс младший. — Наш человек подтвердил. Сыграем красиво, как по нотам. Старший задумчиво прикрыл глаза. А потом лениво улыбнулся. — Значит, наконец-то всё закончится. — Мы близко подошли. — Ближе, чем когда-либо. Он поднял взгляд на дождь за окном. — И когда Грейнджер окажется у нас… Скамандер придёт за ней. В его голосе не осталось ни капли сомнения. Только холодная уверенность человека, который уже мысленно видел финал. — А если вместе с ним придёт Сехерет… — тихо добавил он, — мы больше не будем просить власть. Мы просто возьмём её.

***

Гермиона просыпалась медленно, ещё не открывая глаз, лениво скользя сознанием где-то между сном и явью. Первым она почувствовала запах. Тёплый и глубокий аромат дождя и хвои с лёгкой цитрусовой горчинкой. Он успел стать таким привычным и родным. Она чуть сильнее зарылась лицом в подушку, в прохладные чёрные простыни, позволяя себе несколько секунд просто лежать в этом ощущении, впитывая его кожей, дыханием, памятью собственного тела. И только потом к знакомому аромату примешалось что-то ещё. Свежий кофе. И розы. Много роз. Гермиона медленно открыла глаза. Спальня Мэнора была залита солнечным светом. Утро давно перевалило за привычный для неё час пробуждения — золотистые лучи уже лежали на тёмном паркете, скользили по тяжёлым шторам, по серебряным деталям мебели, по смятым простыням, под которыми всё ещё горело её расслабленное после ночи тело. Она моргнула, окончательно просыпаясь. И сразу увидела Драко, который стоял к ней спиной у высокого окна, слегка опираясь плечом о раму. Уже полностью одетый: белая рубашка, тёмные брюки, закатанные до локтей рукава. В пальцах медленно тлела сигарета, а вокруг него струился утренний свет, превращая светлые волосы в расплавленное серебро. На мгновение у Гермионы перехватило дыхание. Господи, к нему нельзя привыкнуть. Она понимала, что с каждым днём он действовал на неё только сильнее. Будто её тело уже научилось узнавать его раньше сознания. И тут она увидела на прикроватной тумбочке огромный букет белых роз на длинных ножках. Настолько свежих, будто их срезали всего несколько минут назад. А рядом — тот самый карамельный кофе в бумажном стаканчике. Она тут же приподнялась, натягивая простыню на голое тело. — Драко… — хрипло пробормотала она. — Ты ещё здесь?.. Уже так поздно… Ты меня не разбудил... Малфой тут же обернулся, слегка улыбнувшись. — Я решил, что после вчерашнего утреннего забега тебе стоит восстановиться, — невозмутимо произнёс он, подходя ближе. — К тому же ночью я тоже не особенно давал тебе спать. Гермиона почувствовала, как щёки заливает мягкий румянец от воспоминаний о прошлой ночи. Потому что Драко был пугающе и невозможно хорош. Настолько, что рядом с ним всё, что было раньше, казалось какой-то злой насмешкой, будто до последнего времени она даже не знала, что такое секс, не знала, что он может быть… таким. От этого её сердце забилось чаще. Разумеется, он это почувствовал и с коварным прищуром улыбнулся, продолжая: — К тому же сегодня я не иду в Аврорат, потому что мне нужно проверить теорию одной очень назойливой ведьмы. Он подошёл к столу и спокойно затушил сигарету. — Сегодня мы занимаемся тем, что пытаемся вернуть Ньюта, как ты и хотела. — Это здорово. — широко улыбнулась Гермиона. В груди стало неожиданно тепло. Она перевела взгляд на цветы. Белые розы были невероятными. Огромные, на длинных стеблях, с тяжёлыми кремово-белыми лепестками, источавшими густой свежий аромат. Гермиона осторожно потянулась к букету, поднесла одну розу к лицу и прикрыла глаза, глубоко вдыхая запах. Драко смотрел на неё так внимательно, что сам не заметил, как уже несколько секунд не может отвести взгляд. — Они потрясающие… — тихо выдохнула она. — Спасибо. Драко присел на край кровати. Только сейчас Гермиона заметила, что его предплечья всё ещё были открыты. Никаких маскирующих чар. Череп на левой руке, обвитый змеем с угрожающе раскрытой пастью, чернел на светлой коже, а на другой руке — треугольник, рассечённый рваной молнией. Две такие разные отметины, два пути одного человека. Он поднял руку и осторожно коснулся её щеки костяшками пальцев. От этой простой ласки у неё внутри всё дрогнуло. Гермиона тут же прильнула к его ладони — совершенно инстинктивно, — а потом мягко коснулась губами треугольника на его коже. Драко замер. Серые глаза внимательно остановились на ней. — За что это? — Знаешь… мне кажется, я так и не сказала тебе самого важного. Драко вопросительно приподнял бровь. — М-м? Она чуть сильнее прижалась щекой к его ладони. — То, что ты сделал тогда… Этот ритуал. Тебе ведь было всего девятнадцать. И вместо того, чтобы жалеть себя после войны, ты добровольно пошёл на что-то, что могло тебя убить или сломать, просто потому, что хотел стать сильнее и использовать это против таких людей, как Орден. Он тихо усмехнулся. — Звучит почти благородно. — Потому что это и было благородно, — мягко ответила Гермиона. — И знаешь… меня это совсем не удивило. Это очень похоже на тебя, Драко. Ты всё время делаешь вид, что тебе плевать, а потом совершаешь вещи, которые требуют настоящего мужества. Она снова коснулась пальцами его татуировки. — Я просто хотела сказать… это достойно восхищения. Я думаю, это многое говорит о тебе. Что-то едва заметно дрогнуло в его взгляде. Несколько секунд он молчал, а потом очень медленно улыбнулся, глядя на неё совершенно по-особенному. Гермиона снова посмотрела на цветы. И вдруг нахмурилась. — Подожди. Она осторожно провела пальцами по стеблю одной из роз, потом второй, третьей. — У них нет шипов? Драко внимательно следил за её движениями. — Нет. — Он чуть улыбнулся уголком губ. Малфой потянулся к букету, вытаскивая один цветок, и задумчиво покрутил его в пальцах. Роза казалась ещё более нежной в его широкой ладони. Он приблизился к ней и неторопливо провёл лепестками по её щеке. Гермиона тихо втянула воздух. Мерлин. Ощущение оказалось неожиданно острым. Лепестки были прохладными, почти шёлковыми, а запах — густым и пьянящим. — Драко… — едва слышно выдохнула она. — Тш-ш. Закрой глаза. Гермиона послушалась, и рука Драко заставила её опрокинуться назад, бережно укладывая обратно на подушки, аккуратно убирая волосы, открывая шею. Её тело по-прежнему было завёрнуто в тёмную простыню. — В старых французских теплицах когда-то выращивали особый сорт белых роз для помолвок аристократов, — негромко произнёс он. Драко медленно провёл белой розой по её ключице, и Гермиона едва слышно втянула воздух. Лепестки были прохладными, почти невесомыми, но тело отзывалось на них так остро, будто он касался её своими губами. — Считалось, что, если мужчина действительно дорожит женщиной, он не имеет права дарить ей цветы, способные причинить боль даже случайно. Роза скользнула ниже — к яремной впадине — и задержалась там на секунду. Он наблюдал за ней жадно и сосредоточенно, будто каждая её дрожь, каждый сбившийся вдох были для него чем-то бесконечно важным. Он любовался тем, как дрожат её ресницы и приоткрываются губы. Драко тихо продолжал: — Поэтому шипы срезали вручную. Очень тщательно. Чтобы на стебле не осталось ни одного острого края. Роза медленно скользнула по линии тонкой шеи, по чувствительной коже под ухом. И от каждого невесомого прикосновения по коже Гермионы медленно расходились мурашки, оседая где-то внизу живота густым, тягучим теплом. Тонкий сладкий аромат свежих роз смешивался с запахом кофе, дождя и его кожи. От этого у неё начинала кружиться голова. Драко другой рукой осторожно приоткрыл простыню, разворачивая её неторопливо, мучительно бережно, словно очень хрупкий и долгожданный подарок, спрятанный под слоями ткани. Гермиона невольно закусила губу, не открывая глаз. Белоснежные лепестки легко, почти невесомо коснулись чувствительной вершины груди. Гермиона резко выдохнула. Её тело мгновенно отозвалось. Соски болезненно напряглись от одного только прохладного касания лепестков, а внутри всё сладко сжалось, требуя большего. Аромат роз кружил голову. Она всё сильнее сжимала пальцами простыню, пытаясь выдержать эту медленную ласку. Роза скользнула ниже — по впалому животу в область пупка и задержалась там на несколько мгновений, а потом Драко тихо произнёс: — У Малфоев когда-то была старая традиция. Гермиона чуть приоткрыла глаза. Он говорил негромко, почти лениво, но в этом голосе было что-то настолько глубокое и интимное, что по позвоночнику пробегала дрожь. — В помолвочных букетах никогда не оставляли шипы. Считалось, что мужчина, который действительно любит женщину, обязан убрать всё, что может причинить ей боль. Роза скользнула по её плечу. Гермиона тихо выдохнула. — Эти розы дарили только один раз, — тихо произнёс он, продолжая вести цветком вниз вдоль её живота. — Только одной женщине. Гермиона почувствовала, как сердце пропустило удар. Роза скользнула по округлости груди, едва задевая чувствительную кожу, и с её губ сорвался тихий дрожащий вдох. Драко прикрыл глаза на секунду, будто это звучание било по нему не меньше, чем по ней самой. — Это старая традиция, — хрипло усмехнулся он. — До смешного пафосная, если честно. Но в его голосе не было ни капли насмешки. Лепестки двинулись вниз — по животу, мучительно нежно, пока он другой рукой осторожно разворачивал одеяло всё ниже, будто действительно раскрывал что-то драгоценное, предназначенное только ему одному. Гермиона уже дрожала от каждого прикосновения, от самого его голоса, от того, как внимательно он следил за её реакциями, и Драко, кажется, окончательно терял остатки самообладания вместе с ней. Её накрывало не только желание. Было что-то почти невыносимо интимное в том, как он касался её, — будто Драко не соблазнял её сейчас, а медленно признавался в чувствах каждым движением рук. — Мне раньше казалось, что это просто красивая семейная сказка, — прошептал он, проводя розой по внутренней стороне её бедра и чувствуя, как она едва заметно подаётся навстречу этому движению. — А потом появилась ты. И в этих словах было столько тихой, обезоруживающей правды, что Гермионе стало трудно дышать. Потому что она вдруг поняла: для него всё это с самого начала было только о ней. Гермиона медленно открыла губы, пытаясь вдохнуть, но воздух будто застрял где-то в груди, когда он провёл розой от внутренней стороны бедра прямо по разгорячённой промежности. Она была так возбуждена, что ей стоило немалых усилий не двигаться. Его низкий голос и слова, которые он говорил… Она удерживала себя из последних сил, потому что ей уже хотелось не этих осторожных прикосновений — хотелось самого Драко целиком, его рук, его рта, его тяжёлого горячего тела. Несколько секунд он просто смотрел на неё — растрёпанную, раскрасневшуюся, с закрытыми глазами и дрожащим дыханием — так, будто сам не понимал, как вообще выдерживает это. А потом наклонился, прижимаясь губами к её шее. — Грейнджер, ты сводишь меня с ума, — хрипло прошептал он ей в кожу. — Потому что ты… невозможная, таких, как ты, просто не бывает. Его пальцы нежно скользнули по её щеке. — И я бы никогда не смог подарить эти розы кому-то, кроме тебя. И в этот момент у неё внутри что-то болезненно и сладко дрогнуло. И тут она не выдержала, открыв влажные от слёз глаза, и прижалась к его губам. Нежность и желание смешались во что-то совершенно неразделимое. Ей хотелось одновременно целовать его бесконечно медленно и прижиматься к нему так близко, словно между ними вообще не должно было оставаться воздуха. Они целовались нежно и глубоко, словно и правда были недостающими частями друг друга, и только когда их тела соприкасались, эта целостность была восстановлена. Он прижал её к себе — полностью обнажённую, доверчиво льнущую к нему, такую хрупкую и уязвимую, что у Драко внутри что-то трепетно сжалось. Она чувствовала, как обнажённая грудь касается ткани его рубашки, только усиливая её желание почти болезненным трением. Постепенно поцелуи стали более жадными и настойчивыми. Господи… целоваться с ним было невозможно. То, как двигался его язык — медленно, глубоко, жадно, — неотвратимо сводило Гермиону с ума. Его руки гладили её спину, притягивая ещё ближе к себе. Она окончательно освободилась от одеяла, перебравшись на его колени, скрестив ноги за его спиной. Теперь её промежность упиралась прямо в ширинку его брюк, которая тут же стала мокрой, пропитавшись её влагой. То обстоятельство, что он полностью одет в тот момент, когда она обнажена, подхлёстывало её возбуждение ещё сильнее. Малфой шумно выдохнул ей в губы, и Гермиона с опьяняющим удовольствием осознала, что этот всегда собранный, опасный мужчина рядом с ней теряет контроль так же сильно, как и она сама. Не прерывая поцелуя, она начала тереться о его эрегированный член через ткань брюк, вырывая из груди Малфоя хриплый выдох, в то время как сама стонала ему в рот. — Ты сумасшедшая, красавица… — Хочу тебя, — со стоном выдохнула она, прикусывая его губы. Он шумно втянул воздух. Её голос и это откровенное «хочу тебя» ощущалось как удар под рёбра. — Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной?... — В его глазах мелькнуло что-то голодное. Она потянулась к его ремню, и быстро расстегнула его вместе с ширинкой, полностью освобождая его великолепный член, который он тут же направил ко входу в её влагалище. Малфой удерживал её бёдра, мягко и постепенно насаживая на себя, пока она не опустилась на него полностью, издав протяжный стон. Она двигалась на нём медленно, растворяясь в этом ощущении наполненности и близости, от которого внутри становилось почти невыносимо хорошо. Каждый раз, когда он входил глубже, Гермионе казалось, что её буквально прошивает этим мужчиной насквозь — его запахом, голосом, тяжёлыми руками на её теле, этим невозможным ощущением принадлежности друг другу. Она покусывала его шею, с наслаждением слизывая терпкий запах его кожи, который здесь был особенно сильным и неистово её возбуждал. Руки Малфоя были на её ягодицах, поддерживая и контролируя каждое скольжение. Её клитор тёрся о его лобок, с каждым движением приближая её разрядку, спина выгибалась, в то время как влага стекала на него, пропитывая расстёгнутые штаны. Она жадно двигала своими бёдрами, извиваясь в руках Драко, который сходил с ума от происходящего. Самым прекрасным было то, что он не пытался это скрывать. Гермиона чувствовала его восхищение почти физически — в том, как жадно он смотрел на неё, как сбивалось его дыхание, как крепче становились руки на её теле. Они скользили по её влажной от пота спине, и он жадно слизывал сладко-солёные капельки влаги на её шее, упиваясь её волшебным вкусом на своём языке. Ладонь Драко легла на её шею — властно, но бережно, заставляя заглянуть ему в глаза. — Смотри на меня, — хрипло сказал он. Он нежно держал её лицо в своей ладони и провёл большим пальцем по губам. Она, закрыв глаза, поцеловала его палец и зажала его между зубами, со стоном проведя по нему языком. — Обожаю… — выдохнул Малфой, тут же запуская свой язык в её приоткрытый рот. Он удерживал её шею, с каждым движением углубляя поцелуй. И от этой смеси контроля и почти болезненной нежности у неё внутри всё плавилось. Гермиона чувствовала, как оргазм накапливается внизу живота, и каждое движение её бёдер вместе с языком Малфоя, который вылизывал её с какой-то животной страстью, неумолимо толкали её к краю. Когда возбуждение достигло какой-то нечеловеческой точки, она поняла, что задыхается от ощущений. Она уже не знала, где заканчиваются её стоны и начинается его дыхание. Всё смешалось в одно огромное, ослепляющее чувство близости, от которого хотелось одновременно плакать и смеяться. Малфой приподнял её бёдра, фиксируя их своими руками, и начал вбиваться в неё снизу грубыми резкими толчками, — он брал её с такой жадностью, словно окончательно терял контроль над собой. Господи… это было именно то, чего она хотела. Оторвавшись от её губ, он прошептал: — Кончи для меня, красавица. И это стало последней каплей. Казалось, внутри неё вспыхнуло что-то ослепительное, слишком большое для человеческого тела. Волны удовольствия прокатывались по всему её существу, заставляя тело неистово дрожать, сжимаясь судорожными спазмами. Что-то в его лице окончательно дрогнуло, когда он увидел её оргазм. Будто смотреть, как она кончает с ним, было для Драко отдельной формой безумия. Как только её тело перестало дрожать, Малфой понял, что долго не выдержит. Не разрывая этой близости, он уложил её на простыни, нависая сверху. И тут же начал двигаться быстрее и жёстче, словно окончательно признаваясь в своей одержимости. Его накрыло резко и глубоко, так, будто всё это напряжение — желание, нежность и страсть наконец — разорвалось внутри. Гермиона почувствовала, как его тело дрогнуло над ней, и он прижал её к себе, так, будто в этот момент ему было жизненно необходимо чувствовать, что она рядом. Драко медленно опустился ниже, прижимаясь лбом к её плечу. Несколько секунд они просто лежали, переплетённые друг с другом, всё ещё пытаясь отдышаться. Солнечный свет мягко растекался по чёрным простыням, по его светлым волосам, по её обнажённой коже. Где-то за окнами шумели фонтаны Мэнора и пели ранние птицы. Драко медленно провёл ладонью по её бедру, будто всё ещё не мог перестать к ней прикасаться. А потом тихо усмехнулся ей в шею: — Вот же блядство… — хрипло выдохнул он. — Ты превращаешь меня в очень зависимого человека. Губы Гермионы дрогнули в улыбке. Она крепче прижалась к нему, чувствуя, как под её ладонью медленно успокаивается его сердце.

***

Гермиона вышла из ванной и на несколько секунд просто замерла посреди своей комнаты, позволяя тишине сомкнуться вокруг неё после всего, что произошло этим утром. Кожа всё ещё помнила его прикосновения. Словно Драко каким-то невозможным образом всё ещё оставался на ней: в запахе дождя, который всё ещё чудился в воздухе, в лёгкой ломоте внизу живота, в жаре, что вспыхивал под кожей каждый раз, когда память подбрасывала ей обрывки последних часов. Гермиона медленно выдохнула и провела рукой по уже сухим волосам. На туалетном столике лежала та самая роза, которой он касался её кожи. Она остановилась, а потом смущённо улыбнулась самой себе. Это было настолько нелепо романтично, что впору было закатывать глаза. Платье она выбрала почти машинально — лёгкое, льняное, молочно-белое, с тонкими бретелями и свободно ниспадающей юбкой, доходившей до щиколоток. Оно было удивительно простым, невинным на вид, но своей простотой подчёркивало её тёплую кожу, стройную фигуру, тонкие ключицы и россыпь каштановых кудрей, струящихся по плечам. Она уже собиралась уходить, когда снова заметила розу. Не успев даже толком подумать, она потянулась к ней, и уже через минуту белый цветок оказался вплетён в её волосы над ухом. И именно в этот момент за спиной негромко открылась дверь. Гермиона подняла глаза и увидела в зеркале, как Драко остановился в дверном проёме. Он ничего не сказал сразу, просто внимательно оглядел её — от босых ступней до белой розы в волосах — и у Гермионы совершенно неприлично потеплело внутри от того, насколько откровенным был его взгляд. — Даже не вздумай это снимать, — наконец негромко произнёс он. Гермиона улыбнулась, заправляя за ухо локон. — Доброе утро и тебе тоже. Уголок его губ дрогнул. — Я серьёзно, Грейнджер. Это преступно красиво. А доброго утра мы, кажется, друг другу уже пожелали, — самодовольно усмехнулся он. Она тихо рассмеялась, качнув головой. — Ты с утра подозрительно романтичный. — Просто у меня хорошее настроение, — невозмутимо ответил Малфой, заходя внутрь комнаты и, обняв её сзади, доверительно прошептал, уткнувшись губами ей в волосы: — Эту ночь я провёл с такой знойной красоткой… — мечтательно протянул он. — Ты просто не представляешь. — Да что ты? — Гермиона подняла брови в притворном удивлении, переплетая пальцы с его руками на своей талии. — Мерлин, Грейнджер, ты бы видела, какая у неё шикарная задница… — Господи, да заткнись ты уже, — со смехом сказала Гермиона, разворачиваясь и легонько чмокая его в губы. — Кстати, Тинки сегодня же получит задание перенести в мою спальню все твои вещи. Было бы здорово, если бы ты не убегала от меня каждый раз, когда тебе надо переодеться. Если ты конечно не против такого соседа, как я. — Ооо, так у нас всё серьёзно? — Ага, — легко ответил он. — Боюсь, теперь ты застряла здесь окончательно. Она закатила глаза, но улыбку спрятать уже не смогла. А потом её внимание само собой вернулось к его предплечью — треугольник всё ещё не был скрыт чарами. Драко сразу понял, куда она смотрит, и чуть тише добавил: — Нам нужно сказать маме. Гермиона кивнула почти сразу. — Конечно. Она имеет право знать. — Особенно учитывая, что после бала мы просто исчезли, — с мнимым раскаяньем заметил Малфой. — Это, кстати, было довольно невежливо с нашей стороны. — Но мы были слегка заняты, — улыбнулась Гермиона. Он коротко усмехнулся. — Ах да. Кажется, что-то такое припоминаю. — В любом случае я оделась к завтраку. Как я понимаю, мы приглашены? — Разумеется. — Он театрально вздохнул. — Тинки уже передал, что моя мать “будет счастлива видеть нас обоих”. Что в переводе с нарциссовского означает: “если вы не спуститесь через пять минут, Тинки начнёт выламывать двери”. После нового приступа смеха они взялись за руки и отправились навстречу неизбежному. Коридоры Мэнора уже были залиты мягким утренним светом, где-то внизу слышался звон посуды и приглушённое ворчание Тинки, а старые портреты провожали их любопытными взглядами с таким видом, словно за эти дни слухи успели обогнать даже их самих. Когда они вошли в столовую, Нарцисса как раз что-то спокойно говорила домовику, расставлявшему серебряные приборы на длинном столе. Живоглот лениво растянулся возле окна, всем своим видом изображая хозяина поместья, и, едва Гермиона вошла, тут же приоткрыл один глаз и коротко мяукнул, словно крайне неодобрительно оценивая тот факт, что она ночевала не в своей комнате. Нюхлер, наполовину свесившись со стула, с преступной сосредоточенностью тащил к себе серебряную ложку, пока Тинки трагическим шёпотом умолял его “не позорить приличный дом”. — Доброе утро, — мягко произнесла Нарцисса, поднимая глаза. И замолчала. Её взгляд сначала остановился на белой розе в волосах Гермионы. Потом — на открытом предплечье. И наконец — на лице Драко. И Гермиона буквально увидела тот момент, как всё сложилось в её голове. Улыбка Нарциссы стала такой тёплой и одновременно счастливой, что у Гермионы неожиданно стало легко на душе. — Вы так быстро ушли с бала, что я даже не успела… — начала она, и замолчала на полуслове. Потому что теперь уже смотрела на них совершенно иначе. На глазах Нарциссы почти мгновенно выступили слёзы. Она тихо выдохнула что-то совсем неслышное, а потом подошла к Драко первой и с чувством обняла его — так крепко, что тот даже растерялся на секунду. — Ну наконец-то, — прошептала она ему в плечо с дрожащей улыбкой. — Я так и знала, что когда-нибудь это всё-таки случится. Драко тихо простонал, легонько поглаживая её по спине: — Мама, пожалуйста, не начинай. — Но уголки его губ всё-таки дрогнули. А потом Нарцисса очень крепко обняла Гермиону, с такой неподдельной радостью, что она на секунду просто прикрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом тепле. От Нарциссы пахло чем-то медово-цветочным. — Я так счастлива за вас, — произнесла она почти шёпотом. — Вы даже не представляете насколько. Тинки в этот момент шумно всхлипнул возле чайника, вытирая влажные глаза белоснежным передником. — Тинки знал, что хозяин Драко смотрит на мисс Грейнджер как полный идиот! — растроганно заявил эльф, промакивая глаза салфеткой. Нюхлер немедленно воспользовался моментом и стащил ложку. — О, ради Мерлина… — устало пробормотал Драко, потирая переносицу. Живоглот, не открывая глаз, лениво махнул хвостом, будто происходящее его совершенно не удивляло. Следующие полчаса прошли в тёплой, домашней атмосфере. Нарцисса старательно делала вид, что увлечена завтраком, но улыбка всё равно возвращалась на её лицо снова и снова. И, кажется, она не упускала ни одного момента между ними: того, как Драко смотрел на Гермиону, словно боялся, что она исчезнет, и того, как она улыбалась ему в ответ — так счастливо, будто чувства внутри неё уже не помещались. — Вообще-то мы скоро уходим, — заметил Драко, лениво размешивая кофе. — Нам сегодня нужно срочно спасти одного человека. Нарцисса заинтересованно приподняла бровь. — Вот как? Гермиона переглянулась с Драко. — Если всё получится… думаю, сегодня мы вас кое с кем познакомим. Нарцисса медленно улыбнулась в ответ и решила, что сейчас лучше не задавать лишних вопросов. А потом неожиданно спокойно сказала: — Знаете… кажется, в этом году у меня совершенно нет настроения возвращаться во Францию. Драко удивлённо посмотрел на неё, на что Нарцисса лишь спокойно пожала плечами. — Сейчас мне действительно хочется побыть дома. Драко на секунду замер, будто эти слова значили для него гораздо больше, чем он собирался показать. Его губы тронула улыбка, которую он сразу же спрятал в чашке кофе. И в этот момент Гермиона поняла, что, кажется, никогда раньше не видела Драко настолько счастливым. И почему-то именно после этих слов Мэнор окончательно перестал казаться Гермионе просто красивым старым поместьем. Теперь здесь было место и для неё. Когда завтрак закончился, Драко поднялся первым и протянул Гермионе руку. — Десять минут на сборы, Грейнджер. Она вложила ладонь в его пальцы, тут же поднимаясь со стула. — Скорее. Пора возвращать Ньюта, — с азартом подхватила она. Малфой коротко усмехнулся, наклонившись к её уху: — Именно. Пока моя мать окончательно не решила поженить нас прямо сегодня.

***

Как и было запланировано, уже через десять минут они быстро шагали к воротам Мэнора. Собирались они так слаженно, будто делали это вместе уже много лет. Гермиона успела переодеться в тёмные узкие брюки, мягкий графитовый свитер и высокие ботинки. Белая роза исчезла — и всё же Драко почему-то продолжал видеть её у неё в волосах, будто образ Гермионы в утреннем платье намертво въелся ему под кожу. Сам он был в тёмной водолазке и лёгком чёрном плаще, под которым привычно скрывалась кобура для палочки и несколько флаконов с зельями. Чёрная ткань подчёркивала широкие плечи и напряжённую линию шеи. Впрочем, большая часть их запасов всё равно каким-то образом оказалась у Гермионы. Разумеется. Бисерная сумочка болталась у неё на плече с совершенно невинным видом, будто внутри не лежала половина библиотеки Мэнора, четыре свитка с ритуалами, зелья, запасные перья, свечи, сменная одежда и, вероятно, ещё пара комнат на всякий случай. Драко бросил на сумку очередной подозрительный взгляд, а потом демонстративно попытался приподнять её двумя пальцами, будто ожидал, что та наконец нарушит законы физики и рухнет ему на ногу. — Я всё ещё считаю, что это противоестественно. — Что именно? — То, что ты запихнула туда количество вещей, достаточное для открытия маленького филиала Хогвартса, а она всё ещё весит меньше моей мантии. Гермиона тут же довольно вскинула брови. — Пространственное расширение. — Нет, Грейнджер. Пространственное расширение — это чемодан Скамандра. А это уже какое-то личное оскорбление законов магии. Она тихо фыркнула. — Просто признай, что впечатлён. — Со дня нашей встречи, я только этим и занимаюсь. Гермиона рассмеялась, и этот звук легко разлетелся по прохладному утреннему воздуху, пока Драко, сам того не замечая, замедлил шаг, глядя на россыпь янтарных искр в её волосах. Они быстро спустились по каменной дорожке к главным воротам. Мэнор казалось провожал их — окна светились мягким золотом, отражая солнечные лучи, где-то в глубине сада шумел фонтан, а над влажной травой ещё держалась тонкая утренняя дымка. И Гермиона вдруг поймала себя на странной мысли, что впервые уезжает отсюда не как гость. Драко на ходу привычно проверял карманы: палочка, нож, антидоты, заживляющее, ещё зелья. Движения были быстрыми и настолько отточенными, что Гермиона в который раз поймала себя на мысли: Малфой действительно стал пугающе хорошим аврором. Гермиона наблюдала за этим с лёгкой улыбкой. — Ты понимаешь, что половину того, что ты взял, невозможно использовать одновременно? — А ты понимаешь, что половину того, что ты взяла, невозможно прочитать за одну человеческую жизнь? — Это не одно и то же. — Конечно нет. Моя паранойя хотя бы практична. Она закатила глаза. Он внимательно посмотрел на неё. — Между прочим, платье тебе тоже очень шло. Нужно было оставить его. — Это было бы слегка странно — проводить ритуал призыва в льняном платье. — Не знаю, — лениво протянул Малфой. — Я бы с удовольствием посмотрел. И от того, каким вдруг стал его взгляд, у Гермионы предательски сбилось дыхание. — Господи, ты невозможен. — Знаю, а ещё чертовски обаятелен, ты не станешь это отрицать — он игриво приподнял одну бровь. Дойдя до ворот, Драко остановился и протянул ей руку. — Готова? Как только Гермиона вложила пальцы в его широкую ладонь, Драко резко потянул её на себя. Она почти потеряла равновесие, но он тут же удержал её за талию, прижимая к себе, и Гермиона отчётливо почувствовала под пальцами напряжённые мышцы его груди даже через ткань водолазки. Во его взгляде мелькнуло что-то откровенно довольное. — Вперёд, красавица, — тихо произнёс он, большим пальцем поглаживая её кисть. — У нас сегодня по расписанию спасение одного магозоолога и нарушение пары министерских инструкций. — Ты готова? Гермиона запрокинула в голову и улыбаясь выдохнула ему в губы. — Всегда. Тогда Драко покрепче перехватил Грейнджер и пространство рвануло навстречу, сворачиваясь вокруг них тугой воронкой аппарации, утягивая за собой. В следующую секунду они уже стояли перед старым замком, который грозно возвышался перед ними громадой тёмных каменных башен. Но стоило им поднять глаза на замок, как всё ощущение лёгкости исчезло мгновенно. Даже воздух здесь казался тяжелее. Гермиона физически почувствовала, как сильно напрягся Малфой. Потому что первое, что уловил Драко, — тяжёлый, искажённый тёмной магией фон. Это было странно.  Воздух вокруг древних ворот буквально дрожал от количества наложенных чар. Гермиона крепче сжала пальцы на своей палочке. Замок выглядел почти мёртвым. Высокие башни терялись в сером небе, часть окон была выбита, а тёмный плющ почти полностью оплёл каменные стены. Но хуже всего было ощущение того, словно само пространство сопротивлялось их присутствию. Драко медленно шагнул вперёд, машинально отводя Гермиону рукой за свою спину. Серебристая вспышка, вырвавшись из его палочки тут же пробежала по воздуху перед ними, очерчивая мощный волшебный контур. Малфой тихо выругался. — Что? — сразу спросила Гермиона. Драко медленно провёл ладонью по воздуху, чувствуя магические слои, и нахмурился ещё сильнее. — Министерские щиты почти разрушены. Гермиона резко подняла голову. — Что? — Их пытались вскрыть. Причём долго и методично. — Его лоб прорезала глубокая морщина. Гермиона почти сразу оказалась рядом с ним, тоже вглядываясь в дрожащие линии магии. Теперь она тоже увидела. Знакомые серебристые нити защитных чар Аврората были буквально прогрызены в нескольких местах тёмной магией. Не разрушены полностью, но искалечены. — Похоже, наш горячо любимый Орден времени зря не терял. Они неделями пытались продавить оборону. Гермиона почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. Драко медленно обвёл взглядом замок, который теперь казался зловеще пустым и тихим. — Они не смогли войти внутрь, — тихо произнесла Гермиона спустя несколько секунд. Малфой кивнул. — Но сделали ещё лучше. Он поднял палочку, и воздух перед воротами вдруг вспыхнул густой чёрной вязью древних символов. Гермиона тихо выдохнула. — Мерлин… — Они запечатали замок снаружи. Теперь уже она выругалась, потому что поняла. Это было не просто защитное заклинание, это была ловушка. Орден понял, что им не удастся забрать замок себе — поэтому они сделали так, чтобы туда больше не смог попасть вообще никто. Несколько секунд они молчали, рассматривая чёрные руны, медленно пульсирующие в воздухе. А потом Малфой вдруг коротко усмехнулся: — Ну что ж. Гермиона покосилась на него. — Что? Он лениво размял пальцы, глядя на защиту с каким-то почти нехорошим интересом. Серые глаза опасно потемнели, а на губах появилась та самая улыбка, что делала его похожим на хищника, почуявшего кровь. — Похоже, Грейнджер, нас всё-таки решили немного развлечь. Драко шагнул ближе к защитному контуру, медленно ведя палочкой вдоль дрожащих в воздухе рун. И почти сразу воздух перед ним вспорол резкий чёрный всплеск. Гермиона дёрнулась: — Драко, осторожно! Но Малфой уже успел отшатнуться сам. Тёмная магия ударила в камень возле его ноги и с сухим треском прожгла в плитах длинную дымящуюся борозду. Несколько секунд они оба молча смотрели на почерневший след. — Очень гостеприимно, — спокойно заметил он. Гермиона подошла ближе, напряжённо всматриваясь в дрожащие руны, которые медленно пульсировали в воздухе густым чернильным светом. Теперь она видела это отчётливо, защита не просто перекрывала вход, она реагировала на магию, на прикосновение, на совершенно любое вмешательство. Гермиона читала о таком, в книгах по тёмной магии, которые были в личной библиотеке Драко — это поле подпитывалась силой того, кто пытался его взломать. — Это паразитический контур, — тихо произнесла Гермиона, чувствуя, как внутри неприятно холодеет. — Чем сильнее мы пытаемся его сломать, тем сильнее он становится. Малфой коротко прикрыл глаза. — Я только собирался сказать это вслух. Она осторожно провела ладонью над одной из рун, не касаясь её. Символы тут же дёрнулись навстречу её руке как что-то живое. Гермиона резко отшатнулась. — Фу. Господи… — Да, мне тоже не нравится, когда древняя тёмная магия пытается меня понюхать. Она коротко хмыкнула, но напряжение не исчезло, потому что теперь они оба понимали: Орден Анубиса не просто закрыл замок. Они оставили здесь ловушку именно на случай чужого вмешательства. Любой маг, попытавшийся пробить защиту грубой силой, просто скормил бы контуру собственную магию, делая его ещё прочнее. Драко медленно присел возле старых каменных плит. Его длинные пальцы скользнули над трещинами. И Гермиона почти сразу поняла, что именно он заметил: чёрная вязь рун уходила не только в ворота, она расползалась дальше — под землю, по фундаменту, оплетая весь замок целиком. — Они связали контур со зданием, — тихо произнесла Гермиона. — Неужели… — Именно. Малфой поднялся на ноги и снова посмотрел на руны тем самым взглядом, который у него появлялся всякий раз, когда задача становилась по-настоящему опасной. И почему-то именно в такие моменты он выглядел особенно уверенным, спокойным и совершенно сумасшедшим. Словно опасность не пугала его, а разжигала в нём азартный интерес. — Тогда ломать контур бессмысленно, — произнёс он сосредоточенно сузив глаза. — Мы только усилим его. Гермиона нахмурилась. — Значит, нужно искать точку привязки. — Нет. Она подняла голову. — А что тогда? На губах Малфоя медленно появилась нехорошая улыбка. — Нам нужно сделать так, чтобы контур сам нас пропустил. Несколько секунд Гермиона просто смотрела на него, а потом резко выдохнула: — Драко, это очень древняя и тёмная магия. Такие вещи не “обманываются”. — Вообще-то очень даже обманываются. Особенно если создававшие их люди были фанатиками с комплексом превосходства. — Это сейчас не имеет никакого значения. — Ещё как имеет, — лениво возразил он. — Потому что такие контуры всегда настроены на одиночное вторжение. Гермиона замерла. А потом до неё начал медленно доходить смысл его слов. — Ты хочешь перегрузить систему распознавания. — в шоке спросила она. — Именно. Теперь он уже говорил серьёзно, без привычной насмешки. — Контур отслеживает источник магии, — продолжил Драко, медленно обходя руны по кругу. — Для него вторжение — это один магический поток. Одна сигнатура. Одна цель. Гермиона начала понимать. — Но если два потока пойдут одновременно… — Идеально синхронно, — тихо закончил Малфой, — защита не сможет определить, что именно пытается остановить. Она нервно провела ладонью по волосам. — Это теория. — Да. — Очень опасная теория. — Ты снова права, красавица. Гермиона раздражённо посмотрела на него, иногда его спокойствие было просто невыносимым. А потом Драко вдруг шагнул ближе, Гермиона почувствовала дурманящий запах дождя и хвои прежде, чем он тихо произнёс: — Но у нас есть одна проблема, Грейнджер. — Какая? Серые глаза внимательно остановились на ней. — Для такого уровня синхронизации магия должна работать как единый поток. И вот теперь у неё внутри всё сжалось. Потому что она уже понимала, к чему он ведёт. Они оба чувствовали это последние дни. После связи их собственная магия изменилась. Заклинания рядом друг с другом становились сильнее, будто их силы почему-то начали резонировать между собой. Магия чувствовалась как непрерывный поток под кожей, усиливающийся вовремя их взаимодействий. Но они ещё ни разу не проверяли, насколько далеко это зашло. — Это безумие, — тихо выдохнула Гермиона. — Скорее крайне безответственный научный эксперимент. — Малфой, ты сейчас вообще не помогаешь. — Ладно. Очень опасный научный эксперимент. Несмотря на ситуацию, она всё-таки нервно рассмеялась. Он протянул ей руку, на этот раз без шуток. — Доверься мне. Несколько секунд Гермиона просто смотрела на его ладонь, а потом вложила в неё свои пальцы. И в ту же секунду метка на её предплечье впервые вспыхнула жаром, словно под кожей натянулась раскалённая серебряная нить. Она тихо вскрикнула от удивления. Драко тоже это почувствовал, его дыхание на секунду дрогнуло. Он крепче сжал её пальцы и медленно поднял палочку. — На счёт три. Гермиона глубоко вдохнула, поднимая свою. Воздух вокруг них уже начинал дрожать от магии. Чёрные руны нервно вспыхивали, будто чувствуя угрозу. — Раз… По коже Гермионы пробежал жар. Она чувствовала магию Драко рядом со своей почти физически. Холодную. Мощную. Стремительную. — Два… И в этот момент их силы вдруг начали подстраиваться друг под друга сами. Мерлин. Это было невозможно. Но это именно то, что происходило. Их магия действительно текла иначе, будто две разные реки внезапно нашли общее русло, переплетаясь в один стремительный, почти неуправляемый поток. — Три. Палочки взметнулись: — Диссимуляцио Флуксус! — Крикнули они одновременно. Две вспышки ударили в контур синхронно. Не разрушая его, а словно вклиниваясь внутрь самой структуры чар. Руны вспыхнули так ярко, что Гермиона на секунду ослепла. Замок буквально содрогнулся. Воздух вокруг взорвался магическим напряжением. Контур начал лихорадочно перестраиваться, пытаясь определить источник вторжения. Но вместо одного магического потока столкнулся сразу с двумя — настолько идеально синхронизированными, что защита на несколько секунд просто перестала понимать, где заканчивается одна магия и начинается другая. Вязь рун пошла трещинами света, словно само поле на несколько секунд потеряло способность удерживать форму, а затем защита с тяжёлым гулом начала медленно расходиться перед ними, открывая проход внутрь. Несколько секунд они просто стояли, тяжело дыша, всё ещё не разжимая пальцев, глядя на медленно открывающийся проход. А потом Драко тихо усмехнулся: — Ну что ж. Похоже, это всё-таки сработало. И, судя по тому, каким взглядом Малфой смотрел на происходящее, это нравилось ему куда больше, чем должно было. Осторожно переступив через медленно затухающие линии контура, они вошли внутрь замка, и Гермиона почти сразу почувствовала, как изменилась сама магия вокруг. Снаружи это место казалось мрачным, внутри же оно всё ещё было живым. Воздух пах старым камнем, воском, пылью и чем-то пряным — будто аромат благовоний до сих пор въелся в стены после десятков ритуалов. Высокие арки внутреннего двора оставались почти нетронутыми временем, факелы в металлических креплениях давно погасли, но всё ещё стояли на своих местах, а чёрные мраморные колонны были настолько чистыми, словно здесь совсем недавно ходили люди. Потому что так и было. Не так давно Орден Анубиса ещё находился здесь — это ощущалось. Замок не был разрушен или заброшен — он выглядел скорее внезапно оставленным. Тихим и пустым. Люди просто исчезли отсюда в один день, оставив после себя только след магии. Они медленно прошли через широкую арку внутреннего двора. Именно туда Гермиона посмотрела первой. Большой круг был выложен из белого камня прямо посреди двора, идеально ровный и пугающе чёткий на фоне песчаного камня вокруг. Внутри круга вырисовывался тёмный профиль шакала с вытянутой мордой, его центром был глаз. Даже отсюда Гермиона чувствовала, как под камнем дрожит живая магия. Она медленно выдохнула: — Вот оно. Драко проследил за её взглядом. — Центр ритуального контура? Она кивнула, уже доставая из сумочки свитки. — Скорее всего, это и есть то самое место, которое я нашла на карте. Малфой медленно оглядел двор. На каменных плитах ещё виднелись едва заметные следы воска, возле одной из колонн лежала забытая металлическая чаша для ритуалов, а в воздухе всё ещё ощущался слабый след чужой магии. — Очень уютно, — сухо заметил он. — Всегда мечтал провести утро в штабе древнего культа фанатиков. — Не драматизируй. — Грейнджер, здесь буквально голова шакала смотрит на нас из пола. — Это стилизация Анубиса. — Спасибо. Теперь мне стало значительно спокойнее. Несмотря на напряжение, Гермиона всё-таки тихо выдохнула и шагнула внутрь круга. Стоило ей оказаться в центре, как она почувствовала, что магия здесь ощущалась иначе. Она медленно опустилась на колени прямо в глазу шакала, развернула один из свитков и подняла палочку. Светлые линии круга мягко отражались на её коже, кудри падали вдоль щёк, а тонкие пальцы, державшие палочку, почти не дрожали. Драко остался чуть позади, внимательно наблюдая за ней. Несколько секунд Гермиона сосредоточенно читала древние символы, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. А потом тихо произнесла первое заклинание. Тонкая серебристая линия сорвалась с её палочки и скользнула по кругу, потом ещё одна, и ещё. Руны на камне начали медленно светиться, а воздух дрогнул. На мгновение Гермионе даже показалось, что пространство откликнулось. Но затем всё внезапно стихло. Свет медленно погас. Ничего не произошло. Она нахмурилась и попробовала снова. На этот раз сильнее. Магия вспыхнула ярче, по камню пробежали серебристые трещины света, ветер резко ударил по двору, поднимая полы плаща Малфоя и волосы Гермионы… И снова ничего. Тишина. Только слабое эхо их дыхания под высокими сводами. Гермиона медленно опустила палочку. — Нет… — тихо выдохнула она. — Нет, это должно работать. Драко видел, как резко изменилось её лицо. В последние сутки Гермиона так воодушевилась уверенностью, что сможет вернуть Ньюта. И сейчас эта надежда трещала по швам. Она быстро пробежалась взглядом по свитку. — Я всё делаю правильно. — Я знаю. — Тогда почему ничего не происходит? Последние слова прозвучали тише, чем она хотела. Гермиона вдруг поняла, что начинает паниковать. Драко медленно подошёл ближе и опустился рядом с ней на корточки. — Грейнджер. Она резко провела рукой по волосам, расстроенно глядя на Драко. — Может, связь уже исчезла. Может, он слишком далеко. Может, этот ритуал вообще… — Грейнджер. На этот раз мягче. Она наконец подняла на него глаза. И весь привычный сарказм исчез с лица Малфоя. — Ты сейчас пытаешься призвать не магическое существо, — спокойно произнёс он. — И не артефакт. Ты пытаешься найти человека, который тебе дорог. Его голос был удивительно спокойным. Этим самым голосом, он говорил с ней в моменты её особенной уязвимости. Гермиона замерла. Драко наклонился чуть ближе. — Помнишь, как ты почувствовала его в комнате? Она медленно кивнула. Конечно, она помнила то странное ощущение присутствия, тепла, прикосновения к руке. Будто Ньют просто был рядом. — Тогда ты не использовала ритуалы, — продолжил Драко тихо. — Ты просто тянулась к нему. Несколько секунд Гермиона молчала. А потом почти шёпотом спросила: — И что ты предлагаешь? Уголок его губ едва заметно дрогнул. — Для начала перестать пытаться мыслить, как ходячая библиотека. Она возмущённо выдохнула: — Это сейчас был ужасный момент для шутки. — Да, но ты перестала паниковать. И, к собственному удивлению, Гермиона поняла, что он прав. Драко протянул ей руку. — Давай вместе. Она нахмурилась. — В книгах нигде не сказано, что такие ритуалы вообще можно проводить вдвоём. — В книгах много чего не сказано, — лениво заметил Малфой. — Например, что наша магия способна сводить с ума защитные контуры. Гермиона нервно хохотнула. А потом всё-таки переплела их руки. И почти сразу почувствовала такую же вспышку тепла под кожей. Предплечье снова пронзило, как электрическим током. У Драко всё было так же. Она увидела, как на секунду дрогнула линия его челюсти, а затем он медленно переплёл их пальцы крепче, будто это движение уже стало для него совершенно естественным. — Вот так, — тихо произнёс он. — А теперь просто подумай о Ньюте. Вспомни что-нибудь хорошее. Гермиона закрыла глаза. Шум ветра стал тише. Она чувствовала тепло руки Драко, и магию под камнем. Воспоминания начали приходить сами. Старые книги в Хогвартсе. Запах пергамента и трав в их кабинете. Тёплые морщинки у глаз, когда он улыбался. Его бесконечные рассказы о существах, звучавшие так, будто каждое из них было для него маленьким чудом. И то чувство спокойствия — будто рядом с Ньютом Скамандром мир всегда становился чуть тише и добрее. Гермиона резко вдохнула. Потому что теперь она действительно чувствовала его. Где-то очень далеко. Словно тонкая нить натянулась сквозь пространство. Драко рядом медленно поднял палочку. — Давай вместе, Грейнджер. — Кондуко Анимам, — тихо произнесли они в один голос. И в следующее мгновение центр круга вспыхнул ослепительным золотым светом. Воздух разорвался. Пространство перед ними буквально треснуло тонкой сияющей линией, которая начала стремительно расширяться, превращаясь в дрожащий золотой разлом. Магия ударила по двору с такой силой, что свечи в старых настенных креплениях вспыхнули сами по себе. Гермиона почувствовала, как Драко мгновенно напрягся рядом, машинально подаваясь чуть вперёд, закрывая её собой даже сейчас. А потом из света шагнул Ньют. Живой и невредимый. В слегка помятом тёмном пальто, с растрёпанными волосами и совершенно ошеломлённым лицом. Гермиона даже не поняла, когда успела сорваться с места. Она врезалась в него так резко, что он едва удержался на ногах, машинально прижимая её к себе крепче. — Ньют… Её голос предательски дрогнул. Скамандер шумно выдохнул и тут же обнял её в ответ — крепко, почти отчаянно, прижимая к себе так, словно сам до конца не верил, что это действительно происходит. — О, моя девочка… — тихо выдохнул он. — Мерлин, Гермиона… — И вот тогда она всё-таки рассмеялась сквозь выступившие слёзы. Драко, всё ещё стоявший возле круга, невольно отвёл взгляд в сторону, будто давая им эти несколько секунд. Воздух за Ньютом вдруг пошёл рябью, как вода, в которой что-то огромное медленно меняло форму. Сехерет появился почти бесшумно. Огромное существо плавно выскользнуло из золотого разлома. И внутренний двор замка будто стал меньше от одного его присутствия. Длинное гибкое тело переливалось тёмным серебром и золотом, словно сотканное одновременно из лунного света и теней, а воздух вокруг него едва заметно искажался, будто сама реальность до конца не понимала, как этому существу удаётся находиться сразу в нескольких мирах. Гермиона медленно подняла голову. Сехерет спокойно посмотрел прямо на неё своими невозможными светящимися глазами. А потом перевёл взгляд на Драко. Несколько секунд во дворе стояла абсолютная тишина. — Ну конечно, — тихо пробормотал Малфой. — Разумеется, гигантский межпространственный кошмар тоже идёт в комплекте. — Вообще-то он довольно дружелюбный, — машинально возразил Ньют. — Вы сейчас говорите ровно как человек, который уже перестал замечать очевидное. Ньют вдруг тихо рассмеялся. А Гермиона поняла, как сильно ей не хватало этого звука. Сехерет тем временем медленно приблизился к Скамандру и слегка ткнулся мордой ему в плечо. — Да, я тоже рад тебя видеть, — тепло пробормотал Ньют, касаясь его шеи. А потом существо начало медленно растворяться прямо в воздухе, будто таяло в пространстве. Гермиона поражённо выдохнула: — Он уходит? Ньют проследил взглядом за исчезающими золотыми бликами. — Нет, — спокойно ответил он. — Просто возвращается обратно. — Ты уверен? Ньют мягко улыбнулся. — Он дал мне понять, что услышит, когда я его позову. Драко медленно приподнял бровь. — Признаться честно, это совершенно не успокаивает. Ньют перевёл взгляд между ними двумя. На то, как естественно Гермиона стояла рядом с Малфоем. Как их пальцы переплетались будто никто из них этого даже не замечал. На то, как Драко машинально сместился чуть ближе к ней, едва пространство вокруг снова дрогнуло. И что-то в выражении лица Ньюта вдруг стало удивительно мягким. — Хм, — только и произнёс он тихо. Гермиона подозрительно прищурилась: — Даже не начинайте. — Я вообще ничего не сказал. — Но собирались. — Возможно, — невинно согласился Ньют. Малфой рядом тихо усмехнулся, выглядя при этом подозрительно довольным собой. Ньют тихо рассмеялся снова, а потом вдруг посмотрел на Гермиону с такой отеческой нежностью, что у неё снова болезненно сжалось сердце. Но уже через секунду выражение его лица стало серьёзнее. — Я не могу вернуться домой, да? Драко мгновенно перестал улыбаться. — Нет, — спокойно, но совершенно категорично произнёс он. — Сейчас вы — самая желанная цель Воинов Анубиса. Ньют устало выдохнул. — Я так и думал. — Поэтому это даже не обсуждается, — продолжил Малфой. — Вы отправитесь в Мэнор. Ньют вопросительно приподнял бровь. — В Мэнор? — Да. Это мой дом. Там магия самого поместья и моя паранойя. Поверьте, последнее обычно самое эффективное. Гермиона с улыбкой закатила глаза. — К сожалению, это правда. А через несколько секунд Драко уже протянул руку сначала ей, потом Ньюту. — Идёмте. Пока этот замок не решил снова попытаться нас убить. И в следующее мгновение пространство вокруг них снова свернулось тугой воронкой аппарации. Они возвращались домой.