Воины Анубиса

С негромким хлопком они появились перед коваными двустворчатыми воротами Малфой-Мэнора. Солнце стояло ещё высоко, заливая дорожки и камень поместья золотистым дневным светом. После тяжёлого воздуха тёмного замка всё здесь ощущалось почти ослепительно живым. Гермиона всё ещё не сводила глаз с Ньюта, словно боялась, что он снова исчезнет. Дорога от ворот до Мэнора прошла быстро, потому что разговор шёл удивительно легко. Ньют рассказывал о пребывании в совершенно невообразимом мире Сехерета как о занятной экскурсии в какой-то исторический музей. Скамандер выглядел таким спокойным, словно он не провёл больше месяца в плену, а возвращался после слегка утомительного научного симпозиума. — И всё же, — задумчиво говорил Ньют, пока они поднимались по дорожке к поместью, — должен признать, похищение было организовано довольно неплохо. Малфой бросил на него косой взгляд: — Рад, что вам понравился сервис. — О, нет, — возразил Скамандер. — Сервис был ужасный. Еда посредственная, подвал без окон. Но вот система охраны… Он уважительно качнул головой. — Очень изобретательно. Гермиона тихо хохотнула. Малфой устало закатил глаза: — Грейнджер, твой наставник меня пугает. Похоже, вам там было не так уж скверно. Можно было не спешить вас вызволять. — О нет. Я рад, что вы не стали затягивать с этим. Из внутреннего кармана его тёмного пальто показалась тонкая веточка. Пикетт осторожно выглянул наружу, цепляясь маленькими лапками за край ткани, осмотрелся с таким видом, будто оценивал безопасность нового пространства, и снова юркнул обратно. В этот момент из ближайших кустов буквально вылетел Галеон. Нюхлер нёсся к Ньюту с такой скоростью, будто собирался снести его с ног. Маленькое чёрное тело взлетело вверх, карабкаясь по пальто, по рукаву, по плечу, пока наконец не добралось до шеи Скамандера, где тут же принялось возбуждённо пищать и тыкаться носом ему в щёку. — Да-да, я тоже рад тебя видеть, — с тёплой улыбкой сказал Ньют, бережно придерживая его ладонью. Галеон возмущённо запищал. — Полагаю, это была жалоба, — заметил Малфой. — Скорее выговор, — поправил Ньют. — Он считает, что я слишком долго отсутствовал. Нюхлер тем временем уже проверял карманы Ньюта, явно убеждаясь, что его человек не растерял ничего ценного по дороге. Когда они вошли в холл, Живоглот, с царским видом развалившийся у лестницы, медленно поднял голову и смерил Ньюта тяжёлым взглядом. Как-то неопределённо муркнул, махнув хвостом. И, полностью удовлетворённый увиденным, поднялся и направился прямиком к Малфою, привычно потеревшись о его ногу. — Тут ничего не изменилось, — пробормотала Гермиона. — Мы с ним дружим, — лениво отозвался Драко, машинально почесав Живоглота между ушами. Ньют наблюдал за этим с явным интересом. — Любопытно, — негромко заметил он. Гермиона спрятала улыбку. Мэнор встречал их привычной тишиной, золотистым полумраком и особенным ощущением безопасности, которым было пронизано все пространство вокруг. Высокие окна ловили солнечные лучи, тёплый свет ложился на тёмное дерево, на серебро рам, на глянцевую поверхность пола. И Малфой шёл впереди, неспешно ведя их за собой с той естественной уверенностью человека, которому здесь принадлежало всё — от тишины старого поместья до самого воздуха в его коридорах. Гермиона невольно засмотрелась на его широкую спину, на чёрный плащ, скользящий по тёмному мрамору, и у неё внутри снова сладко потянуло от мысли, что этот мужчина теперь принадлежал ей. — Мама, скорее всего, в малой гостиной, — спокойно сказал Малфой. — И я очень рассчитываю, что никто из вас не начнёт рассказывать ей подробности нашего дня. Когда они вошли в гостиную, Нарцисса действительно читала. Она сидела в кресле у окна, слегка повернувшись к свету, её тонкие пальцы держали раскрытую книгу. Светлая шёлковая блуза подчёркивала хрупкость фигуры, серебристо-белые волосы были идеально уложены, а вся её поза — безупречно ровная, почти величественная — выглядела так, словно хаос мира существовал где-то очень далеко от неё. Она подняла глаза и на секунду замерла. Скамандер выглядел уставшим — помятое пальто, расстёгнутый ворот рубашки, растрёпанные выцветшие волосы. Но даже сейчас в нём оставалось достоинство человека, которому не нужно никого впечатлять. — Мама, познакомься, — произнёс Драко. — Это Ньют Скамандер. — Нарцисса Малфой. Она медленно поднялась. — Некоторое время Ньют поживёт у нас, — ровно продолжил он. — Сейчас это самый безопасный вариант. Нарцисса перевела взгляд на Гермиону, и в уголках её губ дрогнула лёгкая улыбка. — Вижу, у тебя входит в привычку приводить в Мэнор интересных людей. И Гермиона сразу уловила эту странную паузу, когда они посмотрели друг на друга. Малфой понял всё мгновенно и удивлённо моргнул. Нет. Не может быть. И, судя по тому, как дёрнулся уголок рта Грейнджер, она прекрасно поняла выражение его лица. О Мерлин, подумал Драко. Только этого не хватало. Нарцисса снова стала безупречно невозмутимой. — Мистер Скамандер, должна признаться, я давно хотела познакомиться с вами лично. Ваши исследования производят… впечатление. Ньют чуть улыбнулся: — Надеюсь, хорошее. — Более чем, — ответила Нарцисса. — В вашем возрасте большинство волшебников начинают избегать приключений, а не искать их. В уголках губ Ньюта мелькнула улыбка. — Боюсь, это уже профессиональная деформация. — Разумеется, вы останетесь здесь столько, сколько потребуется, — продолжила Нарцисса уже серьёзнее. — Для нас честь принимать вас в этом доме. Ньют чуть качнул головой: — Вы очень добры, миссис Малфой, но я не хотел бы… — На правах хозяйки дома я всё же настаиваю: после пережитого вам необходимы отдых и нормальный обед. — спокойно перебила она. — Тинки! Эльф появился с негромким хлопком. — Восточное крыло. Подготовь гостевую спальню рядом с зимней галереей. И, пожалуйста, накрой обед в малой столовой. — Да, хозяйка! — тут же пискнул домовик, исчезая. И вдруг Нарцисса чуть нахмурилась. — Драко, — она перевела взгляд на сына. — Надеюсь, вы с Гермионой не забыли, что сегодня день рождения Тедди? Вдруг стало тихо. Малфой медленно моргнул. Гермиона — тоже. — Вот блядь! — с чувством выругался Малфой. — Драко! — возмущенно произнесла Нарцисса. — Что? Это честная реакция. Мерлин… Тонкс приглашала нас с Грейнджер ещё несколько месяцев назад. — Да? — Гермиона резко повернулась к нему. — А ты мне даже не сказал! — Я забыл! Они переглянулись с одинаковым выражением ужаса. Ньют тихо хмыкнул: — Какая удивительно гармоничная пара. Нарцисса смотрела на них со скрытым весельем, которое появлялось у неё крайне редко. — Дора прислала патронуса, — сообщила она. — Вас ждут к пяти. Гермиона резко посмотрела на часы. — Сколько?! — Час и сорок минут, — любезно подсказал Малфой. — Нам конец. — Прекрати панику, Грейнджер. Это куча времени. Он говорил насмешливо, но всё это время большим пальцем поглаживал её запястье. — Ты буквально забыл про день рождения ребёнка! — Паника началась своевременно, я считаю. Мы всё успеваем. Она издала нервный смешок. Нарцисса двинулась к выходу. — Идите собираться. Мистера Скамандера я беру на себя. — Это совершенно не обязательно, — начал Ньют. — Обязательно, — спокойно отрезала она. — И, боюсь, я не оставлю вам выбора. Малфой несколько секунд молча смотрел то на мать, то на Ньюта. А затем очень устало прикрыл глаза. И только потом посмотрел на Гермиону. Нет-нет-нет. Но та уже уткнулась лбом ему в плечо, беззвучно смеясь. — Хорошо, красавица, — сказал он. — Через полтора часа в библиотеке. Пока ты собираешься, я раздобуду подарок. — Постарайся не опоздать, — всё ещё улыбаясь, сказала она. — И, Грейнджер, пожалуйста, оставь дома свою адскую сумку. Мы идём на детский день рождения, а не отправляемся в трёхлетнюю экспедицию. — Иди к чёрту, Малфой! — Вообще-то, если что-то пойдёт не по плану, я предпочёл бы оказаться рядом с этой сумкой. — серьёзно кивнул Ньют. Гермиона расхохоталась в голос. А Драко посмотрел на них обоих и впервые всерьёз задумался, не поторопились ли они с возвращением Скамандера.

***

Библиотека Малфой-Мэнора тонула в мягком вечернем свете. За высокими окнами солнце медленно склонялось к закату, окрашивая тёмное дерево стеллажей в густое золото и медь. Где-то в глубине комнаты плавно тикали старинные часы, и вся атмосфера была настолько уютной и спокойной, что после безумия сегодняшнего утра казалась почти нереальной. Драко ждал её возле длинного стола, небрежно прислонившись бедром к его краю. На нём были чёрные брюки и белая рубашка. Рукава, как обычно, закатаны до локтей. В пальцах он держал несколько перевязанных бордовой лентой книг, и со стороны всё выглядело настолько по-малфоевски сдержанно и элегантно, что Гермионе захотелось закатить глаза ещё до того, как он её заметил. А потом Драко поднял голову и замер. Гермиона едва заметно улыбнулась, прекрасно понимая причину. Алый сарафан мягко облегал её фигуру, подчёркивая талию и плавные линии бёдер, тонкие бретели открывали плечи и ключицы, привлекая внимание к идеальной груди. А белый горошек делал весь образ весёлым, летним и живым. Кудри свободно рассыпались по спине и плечам. Вместе с ней в библиотеку ворвался и тот запах сливочно-карамельного кофе. Мерлин, она что, в нём купается? Малфой смотрел так, будто у него на несколько секунд просто отказала способность думать. О Господи, ей нравилось, как он раздевал её одним только взглядом. Гермиона медленно подошла ближе. — Ну? — невинно поинтересовалась она, не в силах скрывать улыбку. — Ты так смотришь, будто впервые меня увидел. Драко выдохнул, обречённо прикрывая глаза. Он подошёл вплотную, нависая так близко, что Гермионе пришлось запрокинуть голову. А потом без слов сомкнул ладони на её талии, лбом уткнувшись в её лоб, большими пальцами вдавливая рёбра так жёстко и сильно, как будто, если отпустит, то потеряет точку опоры. Он выглядел опасно спокойным — как человек, который держится из последних сил. Даже через ткань сарафана его ладони обжигали, а взгляд заставил Гермиону нервно сглотнуть: он смотрел так, будто сейчас или убьёт, или трахнет её. Мурашки уже разбегались по коже, собираясь горячей тяжестью где-то внизу живота. Малфой провёл ладонью от точки между грудями выше, к горлу, скользя по нежной коже. От этого неторопливого прикосновения её дыхание дрогнуло, и она сама запрокинула голову назад, позволяя ему касаться себя так, как ему хочется. Широкая рука сомкнулась на её шее в собственническом жесте, от чего у Гермионы на секунду потемнело в глазах. Он наклонился к её щеке, выдыхая ей в кожу низким шёпотом. — Красавица, это просто жестоко. — Ты сейчас сам делаешь со мной что-то совершенно нечестное, — полустоном сказала она, потянувшись к его губам, сразу скользнув в его рот своим языком. Поцелуй вышел почти злым, голодным и слишком долгожданным для каких-то нескольких часов разлуки. Уже было не важно, где они находятся и куда им нужно идти. Она уже хотела обхватить его ногами, затащив за ближайший стеллаж. Руки Малфоя уже подхватили ткань платья, нетерпеливо задирая её вверх, пока не оказались на её бёдрах. У него вырвался низкий приглушённый звук, когда он сильнее вжал её в себя, лаская руками обнажённую кожу ягодиц. — Твою мать, Грейнджер… Что за несуществующее бельё? — спросил он, отрываясь от её губ. — Если ты сейчас не заткнёшься, я тебя ударю, — огрызнулась Гермиона, возмущённая прерванным поцелуем, и тут же поцеловала его опять — жадно, нетерпеливо, почти кусая. Рука Драко отодвигала кружевную ткань её трусиков, а трясущиеся пальцы Гермионы пытались расстегнуть упрямый ремень. И тут тишину библиотеки внезапно прорезал громкий звук, который заставил их подскочить. Он исходил от серебристой, светящейся грациозной пантеры. Патронус Блейза. — Малфой. Завтра мы с Тео у тебя. Обсудим сходку в клубе и пропустим по стаканчику. Завтра в семь. Целую, деточка. И мерзкое животное растаяло в воздухе вместе с приближающимся сексом. — Вот идиот, — всё ещё сбитым дыханием выругался Драко, уткнувшись ей в шею. Слегка ошеломлённая Гермиона старалась успокоить бешено колотящееся сердце и призвать на помощь логику. — Мы опаздываем… Нам нужно идти… — звучало так, будто она сама в это не верила. Потому что единственное, что сейчас ей было нужно, — это член Драко внутри себя. — Да… Надо. У нас осталось пять минут. — Он поднял на неё взгляд. — Поверь, этого недостаточно для того, что я хочу с тобой сделать. Его слова отдались почти болезненной пульсацией внизу живота. И она разочарованно застонала. Но тут же отодвинулась от него, быстро поправляя платье и волосы. — Я вообще-то пришла обсуждать подарок, — сказала всё ещё взъерошенная Гермиона, поправляя пышные кудри. — А ты ужасно отвлекаешься. — И всё ещё считаю, что проблема здесь не во мне, — буркнул Малфой, поправляя штаны. Она лишь качнула головой, пряча улыбку. — Ладно. Так что мы дарим Тедди? Драко наконец поднял вязку с книгами чуть выше. — То, что я ему давно обещал. Гермиона посмотрела на стопку. — Книги? — Очень хорошие книги. Она прищурилась. — Малфой… Ты даришь десятилетнему ребёнку пособия по уходу за метлой? — Там ещё "История квиддича". Гермиона уставилась на него несколько секунд, а потом с абсолютно искренним потрясением произнесла: — Боже... Ты ещё более скучный, чем я. — Во-первых, это клевета. Во-вторых, ему понравится. — Конечно, понравится, он ребёнок и любит тебя. Но это всё ещё очень скучный подарок. Драко медленно прищурился: — И что же великая мисс Грейнджер предлагает взамен? Уголки её губ тут же лукаво дрогнули. О нет. Грейнджер что-то задумала. — Тинки! — тут же позвала она. С громким хлопком домовик появился прямо посреди библиотеки. — Мисс Гермиона звала Тинки? — Скажи, а в доме есть конфеты? Домовик выглядел почти оскорблённым вопросом. — В Мэноре всегда есть конфеты! — Отлично. Нам нужны все. Домовик исчез. А через секунду снова появился — с огромным серебряным подносом, доверху заваленным шоколадом, карамелью, леденцами и какими-то подозрительно яркими магическими сладостями. Поднос был настолько огромным, что самого эльфа за ним почти не было видно. — Ого, — пробормотал Драко. Гермиона довольно улыбнулась: — Да, вот эти подойдут. Малфой перевёл взгляд со сладостей на неё. — Мы дарим Тедди конфеты? — Нет, — невинно произнесла Гермиона. — Мы сделаем кое-что повеселее. — Тинки, я могу это забрать? — спросила Гермиона, указывая на голубое кухонное полотенце, которое торчало из кармана его белоснежного передника. Эльф едва не задохнулся от эмоций. — Конечно, мисс Гермиона! Тинки может принести ещё полотенец! — Это совсем не обязательно. Мне хватит одного. И прежде чем Малфой успел что-либо спросить, она уже схватила кусок плотной ткани. Драко наблюдал за ней с нарастающим подозрением. Гермиона сосредоточенно подняла палочку. И ткань полотенца вспыхнула золотистым светом. Гермиона выглядела удивительно сосредоточенной и серьёзной. Она рисовала в воздухе знаки своей палочкой, выводя изящными движениями вереницу светящихся рун. Вдруг ткань начала меняться. Лоскут будто зажил своей жизнью. Появился длинный хвост, размашистые крылья, когтистые лапы и хищная вытянутая морда. Через несколько секунд перед ними уже парил крупный тканевый дракон с серебристыми глазами и длинным телом. Подозрительно знакомым телом. Драко медленно моргнул. — Грейнджер. Она невинно подняла взгляд. — Да? — Это мой патронус. — Что? Нет. Не преувеличивай. — Грейнджер. Она уже едва сдерживала смех. Тем временем конфеты сами начали взлетать с подноса и исчезать внутри дракона. Драко смотрел на происходящее с выражением глубочайшего предательства. — Подожди… Это пиньята?! — Именно. — Ты серьёзно сделала пиньяту в виде моего дракона? — Твоего дракона? — её взгляд совершенно бессовестно скользнул вниз по его телу. — О нееет, я бы не посмела… Скорее твоего патронуса. Драко за эти несколько секунд успел трижды поменяться в лице. — Ах ты зараза! Дети что будут весь вечер избивать палками существо, подозрительно похожее на моего Патронуса? Гермиона уже откровенно хохотала. — По-моему, это невероятно смешно. Теперь понимаешь, почему я считаю этот подарок лучше твоих книг? Малфой медленно подошёл ближе, глядя на неё с опасно сощуренными глазами. — Хорошо, Грейнджер. От его тихого голоса у неё моментально потяжелело дыхание. — Я тебе за это отомщу. И сказано это было настолько спокойно и многообещающе, что Гермиона тут же почувствовала, как сердце предательски ускорилось. О да. Вот этот взгляд она уже прекрасно знала. — Ты меня пугаешь, — честно призналась она. — Правильно. А потом он всё-таки усмехнулся, подхватывая книги одной рукой, а пиньяту — другой. Тканевый дракон мрачно покачнулся в воздухе. — Не могу поверить, что сейчас понесу это через весь дом. — Ты буквально выглядишь как очень недовольный отец дракона. — Замолчи. Гермиона снова рассмеялась, а потом подошла ближе, легко касаясь губами его щеки. После этого Малфой уже не выглядел таким уж недовольным. Через несколько минут они вместе шагнули к камину: Драко — высокий, мрачный и явно переосмысливающий свои жизненные выборы, и парящий рядом тканевый дракон с серебристыми глазами, раздутым от конфет брюхом и совершенно идиотски счастливым выражением морды. Гермиона едва не согнулась от смеха, а Драко обречённо прикрыл глаза. И в следующее мгновение зелёное пламя каминной сети поглотило их целиком.

***

После нескольких минут вращения, золы, чужих голосов и бесконечных каминных вспышек их наконец буквально вытолкнуло в просторную гостиную коттеджа Люпина и Тонкс. И Гермиона почти сразу улыбнулась. Потому что дом был именно таким, каким и должно было быть их жилище. Тёплым, живым и немного шумным. Через широкие распахнутые окна и двери внутрь тянуло запахом летней травы, выпечки и чего-то сладкого, а за стеклом виднелся огромный двор — зелёная лужайка, несколько старых деревьев, длинный деревянный стол под гирляндами фонариков и десятки ярких воздушных шаров: золотых, красных, синих и жёлтых. Всюду мелькали дети. Кто-то бегал, кто-то визжал, кто-то уже рыдал. А кто-то целенаправленно пытался украсть сладости со стола. Дом был большим, светлым и удивительно уютным — с деревянными балками под потолком, мягкими креслами, разбросанными игрушками и ощущением того самого семейного тепла, которое невозможно было подделать магией. — ОНИ ПРИШЛИ! Тедди вылетел из коридора с такой скоростью, будто его катапультировали. Его волосы сегодня были ярко-красными, с золотыми переливами на концах, а глаза от возбуждения вспыхивали тёплым янтарём. Веснушки то проступали ярче, то почти исчезали. — ДРАКО! И прежде чем Малфой успел хоть что-то сказать, ребёнок уже буквально повис на нём. Драко машинально подхватил его одной рукой, легко поднимая вверх, будто вообще ничего не весил. И выражение его лица изменилось, став почти мальчишеским. — Ты стал тяжелее, — невозмутимо заметил Малфой. — Это потому, что я расту! — Подозреваю, ты делаешь это мне назло. — Гермиона, я рад, что ты пришла. Родители говорят, у тебя какой-то арест? — спросил Тед всё ещё вися на Малфое. Гермиона улыбнулась. — Да, что-то в этом роде. Но мой надзиратель сегодня добрый. Тедди захохотал так громко, что несколько детей тут же обернулись в их сторону. Гермиона невольно замерла на секунду, глядя на них. Удивительно. Малфой с ребёнком на руках был зрелищем будто из какой-то другой реальности. Особенно когда Тедди совершенно естественно обнимал его за шею, будто делал это всю жизнь. — Ты обещал полетать со мной! — немедленно заявил Тед. — На метле! — У тебя полный дом гостей, — спокойно заметил Драко, опуская его на землю. — И минимум пятеро из них уже пытаются убить друг друга водяными шарами. — Он кивнул в сторону лужайки. — Но потом? И вот тут что-то в лице Малфоя едва заметно смягчилось. — Потом обязательно, — тихо пообещал он. — Не сегодня, но я заберу тебя в Мэнор на неделе. И мы нормально полетаем. Тедди просиял так ярко, что золото мгновенно разлилось по его волосам. — Это точно?! — Чтоб я сдох! И почему-то Гермиона вдруг очень ясно поняла: он никогда не нарушал обещаний, данных этому ребёнку. — Это что, пиньята?! Вау! Спасибо! — Тед тут же подпрыгнул за парящим драконом. — Сейчас же попрошу папу повесить её на дерево. — Тут ещё, между прочим, есть книги, — сдержанно сказал Малфой. — История квиддича? — возбуждённо переспросил Тедди. — Ага, как договаривались. — Классно. Но это потом. — Он взял свёрток с книгами и быстро положил на каминную полку, убегая во двор под крики детворы, которая уже готова была насмерть забить этого дракона. — Грейнджер, только ничего не говори, — буркнул Малфой. К ним тут же подошли Тонкс с Люпином. — ГЕРМИОНА! Нежно-розовые волосы метаморфини сегодня были уложены мягкими волнами, на ней было приталенное тёмно-синее платье, а сама она выглядела одновременно красивой, уставшей и совершенно счастливой. Тонкс крепко её обняла. — Годрик Всемогущий! Как я рада, что ты пришла. И почти сразу чуть отстранилась, внимательно вглядываясь ей в лицо. Словно пытаясь понять, насколько Гермиона действительно в порядке. — Всё хорошо. Тонкс прищурилась так, будто не поверила ни единому слову. Но потом всё-таки выдохнула: — Ладно. Потом поговорим. За её спиной показался Римус. Тёмно-синяя рубашка, чёрные брюки, лёгкая седина на висках и всё тот же спокойный, внимательный взгляд. Он тепло обнял Гермиону и следом пожал руку Драко, тут же заговорив о работе. От его проницательного взгляда не укрылось то, как близко они стоят друг от друга. И как Гермиона почти машинально касается пальцами запястья Малфоя, пока разговаривает. Люпин ничего не сказал, внимательно слушая и активно кивая. Только едва заметно приподнял бровь и слегка улыбнулся Малфою, когда его позвал Тед. Разумеется, Гарри и Джинни тоже были здесь. Поттер был расслаблен ровно до того момента, пока не увидел Гермиону и Малфоя вместе. Тогда выражение его лица изменилось, и он заметно напрягся, когда его взгляд скользнул к их переплетённым рукам. — Я даже не хочу знать, — медленно произнёс Гарри, пожимая руку Драко и кивая Гермионе. — Правильное решение, Поттер, — лениво отозвался Малфой. Джинни же отреагировала совершенно иначе. Она просто подлетела к Гермионе, крепко её обняла и тут же отстранилась, широко улыбаясь: — Ты выглядишь потрясающе. И это было правдой. Красный сарафан Гермионы производил на присутствующих примерно одинаковый эффект: люди будто зависали, смотря чуть дольше. Даже Дин с Симусом синхронно забыли, о чём вообще разговаривали. На что Малфой немедленно сощурился. — Твою мать, Финниган, хотя бы пытайся контролировать свои мысли! — Я даже ещё ничего не успел подумать! Симус расхохотался. А Гермиона только тяжело вздохнула. Джинни выглядела всё такой же красивой — яркой, живой, с огненными волосами и быстрым взглядом, — но теперь в ней появилась та особенная усталость молодых матерей, которую невозможно было скрыть. Пока они разговаривали, один из детей где-то за её спиной уже пытался залезть на стол. — Мерлин, — пробормотала Джинни. — Иногда мне кажется, что я вообще больше не человек, а просто очень уставший диспетчер катастроф. Гермиона рассмеялась. — Всё настолько плохо? — Сегодня Джеймс попытался скормить жабе носок. Так что да. Они обе захохотали. А потом Джинни вдруг наклонилась ближе и тихо пробормотала: — Ладно. Мне срочно нужны подробности. Гермиона мгновенно поняла, о чём речь. — О нет. — О да. Где-то совсем рядом дети визжали так, будто происходила полноценная магическая война. Пиньята уже героически переживала, кажется, четвёртое коллективное нападение, и сейчас Тедди с диким восторгом носился вокруг неё вместе с остальными детьми, размахивая палкой с таким азартом, словно лично шёл убивать тёмного лорда. — Боже, они его реально ненавидят, — пробормотала Гермиона, наблюдая, как очередной ребёнок с боевым криком бросается на тканевого дракона. Джинни фыркнула в бумажный стаканчик. — Нет, они его обожают. Это разные вещи. Они сидели чуть в стороне от остальной компании — на старой деревянной лавке под большим деревом. Над головой шелестели листья, тёплый вечерний ветер приносил запах травы, сладостей и барбекю, а вокруг всё гудело голосами, смехом и детским хаосом. Все взрослые давно разбились на небольшие группы. Гарри стоял где-то ближе к дому вместе с Римусом. Дин с Симусом что-то оживлённо рассказывали Малфою, периодически начиная ржать так громко, что даже отсюда было слышно. И Гермиона то и дело автоматически находила Драко взглядом, не в силах ничего с собой поделать. И Малфой, кажется, делал ровно то же самое. Даже разговаривая с парнями, он всё равно периодически искал её глазами. Будто ему всё время нужно было убеждаться, что она всё ещё здесь. И каждый раз, когда находил, его лицо едва заметно менялось. Джинни проследила за её взглядом. И медленно округлила глаза. — Нет, подожди. Нет. Я всё ещё отказываюсь это принимать. Это совершенно невозможно. Гермиона тихо рассмеялась. — Что именно? — То, что ты встречаешься с Драко Малфоем. — Джинни откинулась на спинку лавки, всё ещё держа в руках яркий детский стаканчик. — Я просто пытаюсь понять, в какой момент вселенная решила окончательно сойти с ума. От неё по-прежнему пахло чем-то цветочным и свежим, как раньше — только теперь к этому запаху примешивалась лёгкая усталость человека, который воспитывает троих детей и спит, видимо, исключительно по праздникам. Но Джинни всё равно оставалась Джинни — шумной, живой, смешливой и невозможно тёплой. — Он же был конченым засранцем, — доверительно сообщила она, отпивая из стаканчика. Гермиона хмыкнула. — Это долгая история. — О, у нас есть время. — Она бросила взгляд на детей, которые с воплями снова кидались на дракона. — Судя по всему, эта тварь ещё долго продержится. Гермиона невольно улыбнулась. — А потом оказалось, что он вообще-то удивительно хороший человек. Джинни уставилась на неё так, будто Гермиона только что сообщила, что добровольно вступила в культ. — Так. Подожди. Я знала, что Малфой давно извинился, исправился и всё такое. Знала, что он уже много лет работает с Гарри. И да, я слышала, что он действительно классный аврор… ну, то есть профессионал. — Она прищурилась. — Но я думала, он просто красивый мерзавец. Гермиона тихо рассмеялась, опуская взгляд. — Да, я тоже вначале так думала. Джинни замолчала и внимательно посмотрела на неё. А потом вдруг улыбнулась — медленно и очень тепло. — Ты счастливая, вообще-то. — Гермиона удивлённо моргнула. — Я тебя такой сто лет не видела. Ты просто сияешь. Гермиона невольно подняла взгляд. Малфой в этот момент стоял чуть в стороне, слушая очередную историю Финнигана, и смеялся — негромко, почти лениво. А Тедди опять что-то возбуждённо ему рассказывал, дёргая за рукав. И у Гермионы вдруг совершенно неожиданно сжалось сердце. И, задумавшись, она поняла, что Джинни была абсолютно права. Она действительно, кажется, никогда в жизни не чувствовала себя счастливее. Подруга снова посмотрела на детей. — Я, конечно, ужасно скучаю по тебе, — вдруг призналась она. — И хотела бы чаще видеться. Но материнство вносит свои коррективы, — сказала она с горьким смешком. И лениво покрутила стаканчик в руках. — Иногда мне кажется, что я вообще себе не принадлежу. Всё время кто-то орёт, кого-то нужно кормить, укладывать, спасать, разнимать… — Она фыркнула. — Но ничего. Это этап. Мы его переживём. И весёлая классная Джинни снова вернётся в строй. — Ты и сейчас классная. — Да, но раньше я хотя бы мыла голову не по расписанию. Гермиона расхохоталась. Джинни сделала ещё один глоток и вдруг резко повернулась к ней: — Но теперь, подруга, мне нужны грязные подробности. Гермиона поперхнулась воздухом. — Какие ещё подробности?! — Не прикидывайся. — Джинни ткнула её локтем в бок. — Он выглядит как греческий бог. Это все мы и так знаем. Но теперь я хочу понять, так ли он хорош. Гермиона закрыла лицо ладонями. — Джинни… дай мне сначала отхлебнуть того, что ты пьёшь. А то градус нашего настроения пока не совпадает. Она одним взмахом палочки наколдовала точно такой же стаканчик, протягивая его подруге. Гермиона машинально сделала глоток. И тут же закашлялась. — Господи, Джинни! Это же огневиски! — Разумеется. Ты думала, я бы пережила троих детей на одном лимонаде? — Она махнула рукой в сторону лужайки. — Возвращаясь к Малфою, серьёзно, обнадёжь меня хоть чем-нибудь. Скажи, что у него маленький член, — весело подначила она. — Господи… — Гермиона закрыла лицо ладонью, тихо застонав от ужаса. — Я не могу поверить, что мы вообще это обсуждаем. — Ну? — Джинни прищурилась. — Только не говори мне, что у него и там всё нормально. Гермиона несколько секунд молча смотрела в свой стаканчик так, будто всерьёз обдумывала, стоит ли ей продолжать эту дружбу. И лишь потом многозначительно приподняла брови, пристально глядя на подругу. Джинни ошарашенно на неё уставилась. А потом медленно откинулась на спинку лавки. — О НЕТ. Гермиона закрыла глаза. — Там не просто всё нормально. Там, блядь, идеально! Джинни подавилась огневиски так сильно, что чуть не облила себя. — Да пошёл ты нахрен, Малфой! — крикнула она куда-то в сторону сада. Драко поднял голову и прищурился. И явно понял, что речь идёт о нём. — Мне уже страшно, — донеслось от него через весь двор. — ПРАВИЛЬНО! — заорала Джинни в ответ. Гермиона уже почти плакала от смеха. — Ладно, — выдохнула Джинни, снова поворачиваясь к ней. — Хорошо. Допустим. Он красивый. Нормальный. У него идеальный член. — Причём абсолютно! — добавила Гермиона. — Боже, я ненавижу вас обоих, — простонала Джинни, запрокидывая голову назад. — Но должен же быть хоть какой-то недостаток! Может, он скорострел? Или плохо трахается? — Ладно, ты всё равно не отстанешь, — пробормотала Гермиона, уткнувшись лицом в стаканчик. — Так вот… трахается он ещё лучше, чем выглядит. За одну неделю у меня было больше оргазмов, чем за весь последний год. Джинни уставилась на неё в абсолютном шоке. А потом молча подняла свою выпивку, так нелепо замаскированную в цветастый пластик. — За это определённо надо выпить. Гермиона снова рассмеялась, качая головой. А подруга уже смотрела на неё с абсолютно искренним восхищением. — То есть ты сейчас сидишь и говоришь мне, что Малфой — лучший секс в твоей жизни? Гермиона сделала ещё один глоток и сказала, чокаясь с ней: — Это самый сумасшедший и крышесносный секс в моей жизни. Она сказала это тихо, уже без смеха. И Джинни вдруг посмотрела на неё внимательнее. Потому что дело явно было уже давно не только в физике. Джинни схватилась за сердце. — ВОТ СУКА. Гермиона расхохоталась. — Всё. Теперь твоя очередь, — заявила она. — После такого уровня откровенности я требую подробностей про вас с Гарри. Джинни тут же сникла. Совсем чуть-чуть, но Гермиона заметила. Она пожала плечом и отвела взгляд в сторону сада, где Гарри как раз что-то обсуждал с Тонкс. — В последнее время секс у нас бывает примерно между «кто заберёт Джеймса с тренировки» и «Мерлин, мы забыли купить молоко». Гермиона тихо улыбнулась. — Всё настолько плохо? — Не плохо. Просто… жизнь. Джинни выдохнула. — У Гарри сейчас столько работы, что иногда мне кажется, будто у него отношения не со мной, а с Авроратом. Вечные командировки, отчёты, допросы... плюс дети. Она сказала это легко, почти шутливо. Но Гермиона всё равно уловила усталость под этой интонацией. Джинни снова отпила из стаканчика. — Так что да. Я с огромным удовольствием послушаю каждую грязную подробность твоего романа с Малфоем. Гермиона закатила глаза. — Ты невозможная. Джинни тихонько захихикала, уже заметно охмелев. — Так, кто-нибудь видел свечи для торта?! — вдруг донёсся голос Тонкс со стороны дома. — Римус клянётся, что оставил их на кухне, но я уже ничего не понимаю в этом дурдоме! — Я сейчас принесу! — тут же отозвалась Гермиона, поднимаясь с лавки. Джинни фыркнула. — Если найдёшь там мои последние нервные клетки — тоже захвати. — Сколько, напомни, у тебя детей? Уверенна, что уже поздно их искать. Гермиона рассмеялась и стряхнула невидимую травинку с сарафана. Она направилась к дому, улыбаясь после разговора с Джинни. Огневиски ещё весело плескался в крови. — Гермиона. Это был Гарри. Она обернулась. Он стоял чуть в стороне от остальных — серьёзный и сосредоточенный. — У тебя есть минутка? — Да, конечно. Пойдём, заодно найдём свечи. Гарри рассеянно кивнул и двинулся вслед за ней. Малфой заметил их почти сразу. Он как раз стоял рядом с Римусом, слушая вполуха какую-то историю, когда увидел Поттера, и едва заметно насторожился. Он проводил взглядом Гермиону, уходящую вместе с ним, и на несколько секунд перестал замечать всё вокруг. Что-то в выражении лица Гарри ему не понравилось. А потом всё-таки отвёл взгляд, снова возвращаясь к шумному веселью, крикам детей и лёгкой беседе. Гермиона зашла с другом на кухню, подальше от шума праздника и задорно махнула палочкой. — Ацио, свечи! И небольшая вытянутая коробочка с разноцветными свечами выпрыгнула с кухонного шкафа, приземлившись прямо в руки Гермионе. Она весело поймала их, ещё не замечая напряжения, повисшего в воздухе. С улицы всё ещё доносились детский смех, музыка, голос Тонкс, но здесь, возле длинной деревянной столешницы и подвешенных медных кастрюль, вдруг стало слишком тихо. Будто они внезапно вышли из праздника в какое-то совсем другое пространство. Она положила коробку на стойку и только тогда внимательно посмотрела на Гарри. Вид у него был слишком уставшим. Он стоял, опёршись о спинку стула, нервно поправляя воротник белой рубашки. Его волосы были ещё более растрёпанными, чем обычно; он выглядел человеком, который слишком давно нормально не спал. Под зелёными глазами залегли тени. Круглые стёкла очков отражали последние искорки заката. Несколько секунд Гарри просто молчал, а потом, внимательно посмотрев на неё, спросил: — Я так понимаю… ты теперь с Малфоем? Гермиона слегка нахмурилась. — Ну да, Гарри. Правильно понимаешь. Он провёл ладонью по волосам, будто подбирая слова. — Гермиона… ты же умная ведьма. Как ты вообще могла на него повестись? Она даже не сразу поняла, что услышала. Несколько секунд просто смотрела на него в абсолютном недоумении. — Прости… что? — Ну блин, — раздражённо выдохнул Гарри. — Это же Малфой. И вот теперь внутри у неё начало медленно закипать что-то очень нехорошее. — А это, по-твоему, должно что-то объяснять? — Гермиона… — Нет, подожди, я серьёзно. Что именно ты сейчас имеешь в виду? — Она скрестила руки на груди. — Вы с ним работаете бок о бок уже много лет. Ты сам постоянно говорил, что он отличный аврор. В чём проблема? Гарри нахмурился. — Я не про работу. — Тогда про что? — Я просто… — он раздражённо выдохнул. — Слушай, я не думаю, что он снова свяжется с тёмными магами или что-то такое. Я вообще не о бывшем Пожирателе смерти сейчас. — Тогда о чём?! Гарри посмотрел на неё так, будто говорил что-то совершенно очевидное. — О том, что это Малфой. Это всё тот же человек, который заколдовал твои зубы, который отпускал гадкие шуточки в адрес семьи Уизли, который всю школу обзывал тебя. Заметив округлившиеся глаза Гермионы, он с новыми силами продолжал: — Да в конце концов, даже без нашего прошлого… Это Драко Малфой — все знают, что он совершенно бесстыдно трахает всё, что движется. Гермиону будто на секунду окатили чем-то грязным. У неё даже дыхание сбилось от отвращения, словно внутри что-то резко оборвалось. Потому что это было не просто грубо. Это было мерзко. Особенно сейчас. Особенно от Гарри. — Я просто переживаю за тебя, — продолжил он, даже не замечая, как меняется её лицо. — Я знаю, что для тебя всё это серьёзно. Но для него — вряд ли. И я очень надеюсь, что ты не веришь в то, что он вдруг… — Стоп. Голос Гермионы прозвучал настолько холодно, что Гарри осёкся на полуслове. Она смотрела на него так, будто видела впервые. — Я не хочу больше слышать ни слова. — Гермиона… — Нет. Теперь ты послушаешь меня. — Она шагнула ближе. — Тебе, помнится, было абсолютно всё равно, с кем я сплю, с кем засыпаю или что я годами вообще засыпаю одна. Ты этим не интересовался ни разу. Гарри нахмурился сильнее. — Это не одно и то же. — Нет? А что изменилось теперь? Стоило мне по-настоящему… Она почти сказала это… Но осеклась в последний момент. И всё равно Гарри мгновенно изменился в лице. Потому что понял. Будто у него из-под ног резко выбили почву. Гермиона резко отвернулась, будто злилась на саму себя за эту оговорку. — И стоило мне наконец-то стать счастливой, как ты тут же решил прийти и объяснить, с кем мне можно быть, а с кем нет? — Я просто пытаюсь тебя защитить! С улицы снова донёсся взрыв детского смеха. Где-то во дворе Тонкс громко ругалась на кого-то из детей. И от этого контраста становилось только хуже. — Нет, Гарри. Ты пытаешься контролировать то, что тебя вообще не касается. Он шагнул к ней ближе. — Гермиона, ну ты же не можешь всерьёз… — Могу. — Это Малфой! — Да что с тобой не так?! — она уже почти сорвалась. — Ты вообще себя слышишь? — Я слышу человека, который пытается уберечь свою подругу от огромной ошибки! — От ошибки?! — Гермиона нервно рассмеялась. — Ты сейчас серьёзно? Гарри сжал челюсть. — Послушай. Изначально тебя передали под его защиту только потому, что меня не было. Я был в командировке. Но теперь я здесь. Гермиона замерла. — Давай просто всё переиграем, — продолжил Гарри уже спокойнее, будто предлагал что-то разумное. — Ты перейдёшь под мою защиту. Я сам буду за тебя отвечать. Стало тихо. А потом Гермиона произнесла: — Поттер! Он даже вздрогнул от её тона. — Если ты сейчас не закроешь рот, я тебя так заколдую, что ты отсюда на четвереньках выползешь. И теперь она действительно была в ярости — её буквально трясло. Гарри смотрел на неё с упрямым раздражением. — Гермиона, я просто… — Нет. Ты сейчас просто переходишь все границы. — Она шагнула ближе. — И я тебе клянусь: если ты ещё раз позволишь себе так говорить о человеке, которого ты вообще не знаешь, я забуду, что мы с тобой дружим почти всю жизнь. Гарри ошеломлённо замолчал. А потом тихо произнёс: — Ты реально в него влюбилась. Она отвела взгляд. Гарри шумно выдохнул. — Вот дерьмо. — Да пошёл ты. — Гермиона… — Нет. Разговор окончен. Она резко отвернулась к раковине, упираясь ладонями в столешницу и пытаясь успокоить дыхание. Через несколько секунд она услышала, как он тяжело выдохнул, а потом просто ушёл, аккуратно прикрыв дверь. Какого хера это сейчас было? Это был не просто спор. Будто их дружба впервые за много лет дала трещину. Это было настолько… не похоже на Гарри. Словно его что-то выворачивало изнутри, будто он специально пытался сделать ей больно. Гермиона закрыла глаза, делая глубокие вдохи. Она чувствовала, как слёзы от обиды и непонимания вот-вот навернутся ей на глаза. А потом за её спиной раздались лёгкие шаги. Разумеется. Она даже оборачиваться не стала. — Расстроилась. — Это был не вопрос. Голос Малфоя прозвучал тихо и неожиданно мягко. Гермиона выдохнула. — Всё слышал? Он очень осторожно обнял её сзади, скрестив руки на талии. И прижался своей щекой к её виску. — Поттер, когда нервничает, — это просто одна большая дыра в окклюменции. Читать его сейчас было примерно так же сложно, как вывеску над входом в «Дырявый котёл». Несмотря на злость, Гермиона всё-таки нервно фыркнула и повернулась к нему лицом. И почти сразу увидела в нём то, что он пытался скрыть. Вот оно — старое знакомое выражение ожидания удара. Он даже улыбнулся слишком быстро. Будто заранее пытался превратить всё в шутку, пока не стало больнее. — Ну вот видишь, — тихо усмехнулся он. — Я же говорил. Сколько ещё тебе придётся выслушать из-за меня подобное? Гермиона несколько секунд просто смотрела на него. А потом резко схватила за рубашку, притянула к себе и поцеловала. Сильно и отчаянно. Так, что Малфой даже слегка растерялся. А потом она потянулась к его уху и совершенно серьёзно прошептала: — Да пошли они все нахуй. Она сказала это с такой яростью, будто действительно готова была сейчас воевать со всем миром сразу. Драко медленно моргнул. А потом посмотрел на неё так, будто увидел что-то новое. И, кажется, это впечатлило его куда сильнее, чем поцелуй. — Ого, красавица, — почти восхищённо протянул он. — А ты умеешь грубо разговаривать. Она раздражённо ткнула его пальцем в грудь. — Мне вообще плевать, что кто думает. Малфой всё ещё смотрел на неё с каким-то откровенно довольным изумлением. — Нет, серьёзно, повтори ещё раз. — Малфой. — Ну пожалуйста. Она всё-таки рассмеялась. А потом тихо покачала головой: — Он ведёт себя очень странно. Это вообще на него не похоже. — Я знаю, — спокойно произнёс он. Она нахмурилась: — Думаешь, дело в работе? — Думаю, Поттер последние недели выглядит так, будто спит часа по три и пытается одновременно спасти мир, Министерство и собственную психику. Судя по каше в его голове, он на взводе почти круглосуточно. Сделай ему скидку. Он правда заботится о тебе. Гермиона тихо выдохнула. Да, наверное, но это всё равно не оправдывает сказанного… — Через пару дней он уже сам поймёт, что вёл себя как идиот, — пробормотала она. — Безусловно, — невозмутимо согласился Драко. — Но я всё равно намерен наслаждаться тем фактом, что ты сейчас фактически послала Поттера ради меня. Она снова закатила глаза. Малфой мягко улыбнулся, убирая кудрявую прядь ей за ухо, а потом коротко поцеловал сначала в лоб, потом в уголок губ и мягким шёпотом спросил: — Хочешь, я заберу тебя домой? Гермиона медленно улыбнулась. В её груди разлилось тёплое и приятное чувство, как какао с зефирками, которое мама делала в детстве. Домой… Это слово из его уст словно ласкало её душу изнутри. — Нет-нет… — улыбаясь, запротестовала Гермиона. — Ещё даже не резали торт. Она вдруг замерла. — Ой… свечи. И именно в этот момент со двора раздался громкий голос Тонкс: — ЕСЛИ КТО-ТО НЕ ПРИНЕСЁТ СВЕЧИ В БЛИЖАЙШИЕ ДЕСЯТЬ СЕКУНД, ТЕДДИ САМ ПОДОЖЖЁТ ТОРТ! — Мы идём! — крикнула Гермиона. А потом они всё-таки рассмеялись оба. Будто только сейчас окончательно вынырнули из этого тяжёлого разговора. И вместе пошли обратно к празднику.

***

Тонкс появилась из дома с огромным парящим синим тортом, который вызвал такой восторженный визг детей, будто она леветировала не десерт, а живую хвосторогу. — ТОРТ! — заорал кто-то с лужайки. — Я ВИДЕЛ ШОКОЛАД! — НЕ ТРОГАЙ ЕГО РАНЬШЕ ВРЕМЕНИ! — тут же перекричала Тонкс, ловко уворачиваясь от двух детей, пронёсшихся мимо неё. Торт был огромным — в несколько ярусов, украшенный золотистым кремом, маленькими съедобными звёздами и миниатюрными шоколадными снитчами, которые плавно кружили над глазурью. Лужайка к этому моменту уже выглядела так, будто по ней прокатился ураган из сахара. Остатки пиньяты трагично болтались на ветке дерева, а конфеты были буквально повсюду. Дети то и дело находили их в траве с таким азартом, точно раскапывали сокровища. У одного мальчика язык уже стал ярко-синим, а у кучерявой девчонки внезапно выросли длинные пушистые кроличьи уши. Тедди, судя по всему, минуту назад съел что-то особенно экспериментальное, потому что теперь из его ушей периодически вырывались тонкие струйки зелёного пара. — МАМ! Я ДЫМЛЮСЬ! — восторженно сообщил он. — Это потому что ты сожрал сразу пять шипучих комет, — невозмутимо ответил Римус, отпивая что-то из стакана. — Можно ещё? — Нет. — А если очень хочется? — Тогда тоже нет. Гермиона рассмеялась, стоя рядом с Малфоем возле длинного деревянного стола. Вечерний ветер шевелил её кудри, гирлянды мягко мерцали над головами, дети носились по лужайке. Торт под чутким руководством хозяйки величественно приземлился среди тарелок. — Так! Свечи! — Уже здесь, — тут же отозвалась Гермиона, поднимая коробочку. Тонкс довольно ухмыльнулась и взмахнула палочкой. И десяток разноцветных свечей сами взмыли в воздух. Дети тут же восторженно ахнули. Тонкие огоньки закружились над тортом маленьким светящимся вихрем, а потом одна за другой идеально опустились в глазурь. — ВАУ! — ЕЩЁ РАЗ! — Нет, второй раз я это не выдам, — заявила Тонкс. Кто-то уже запел «С днём рождения тебя», остальные подхватили почти сразу — громко, фальшиво и абсолютно невпопад. Тедди стоял перед тортом с таким видом, будто его прямо сейчас короновали. Малфой рядом с Гермионой тихо фыркнул: — У него выражение лица как у человека, который выиграл миллион. Тонкс и Римус стояли чуть в стороне, глядя на сына с той особенной смесью нежности, усталости и тихого родительского ужаса, которая появляется только тогда, когда ребёнок оказывается одновременно самым любимым существом в мире и главным источником хаоса. И, судя по всему, Тедди сегодня превзошёл сам себя. Утром он случайно заставил всех садовых гномов петь оперным голосом. А ближе к вечеру у Дина внезапно начали расти ярко-розовые перья прямо из носа после того, как именинник слишком сильно рассмеялся рядом с ним. Причём сам Тедди в тот момент был настолько счастлив и горд собой, что Тонкс даже не смогла нормально его отругать. И сейчас Римус смотрел на сына так спокойно и тепло, будто не существовало в мире ничего прекраснее этого маленького ходячего бедствия. Когда Тедди наконец задул свечи под оглушительный вопль всех присутствующих, Драко машинально положил ладонь на талию Гермионы и притянул чуть ближе к себе. Совершенно естественно, а Гермиона вдруг поймала себя на том, что тоже автоматически прижимается к нему плечом. — Так! — хлопнула в ладоши Тонкс. — Теперь быстро режем торт, пока дети не начали убивать друг друга за сахарные фигурки! — Я помогу, — сразу сказала Гермиона. — О, нет-нет, тебе не обязательно… — Мне правда не сложно. Иди лучше проведи время с сыном, у вас вообще-то день рождения. Тонкс посмотрела на неё с искренней благодарностью. — Я тебя обожаю. Гермиона рассмеялась и лёгким движением своей палочки левитировала огромный торт в сторону кухни. — Я помогу, — спокойно бросил Малфой, одним глотком допивая янтарный огневиски. И стремительно двинулся следом. — Ну наконец-то, — негромко пробормотал Римус, глядя им вслед. Тонкс фыркнула: — Тише. Спугнёшь.

***

На кухне было тепло и пахло ванилью. Широкий стол уже был заставлен цветастыми детскими тарелками — красными, жёлтыми, с какими-то двигающимися нарисованными драконами и квиддичными мётлами. Гермиона стояла возле стола и сосредоточенно двигала палочкой, направляя куски торта, которые плавно опускались на тарелки один за другим. Шоколадные, клубничные и карамельные — каждый был разного вкуса. Съедобные снитчи покачивались в воздухе, готовые в любой момент влететь в рот тому, кто вздумает начать есть. — Ты сейчас отвлекаешь, а не помогаешь, — пробормотала Гермиона, даже не оборачиваясь. Потому что Малфой уже оказался у неё за спиной и привычным движением обнял за талию — естественно и легко. Его губы коснулись её шеи — медленно, почти невесомо, и по коже сразу пробежала мелкая предательская дрожь. Он оставлял лёгкие поцелуи один за другим, спускаясь к открытому плечу. У Гермионы тут же сбилось дыхание. — Неправда, — выдохнул он ей в кожу. — Я морально поддерживаю. — Малфой… Она едва не уронила кусок торта мимо тарелки, когда он коснулся губами мочки уха. И в тот же момент она почувствовала, как он прижимается к её бёдрам. Господи… Последний кусок торта аккуратно опустился на тарелку, и она всё-таки повернулась к нему, не сумев скрыть улыбку. Драко смотрел на неё так, будто весь остальной мир перестал существовать. Его ладонь коснулась её щеки, и он осторожно наклонился, накрывая её губы своими. Гермиона невольно подалась к нему ближе, закрывая глаза. С каждой секундой он притягивал её всё ближе, словно не мог насытиться. Драко медленно играл с её губами — поочерёдно лаская и втягивая каждую из них. От его запаха, близости и того, что он делал своим языком, у Гермионы начинала кружиться голова и сладко тянуло низ живота. Теперь она сама притягивала его ближе, зарывшись пальцами в прохладную ткань его рубашки. Тело мгновенно отзывалось настойчивой пульсацией между ног. На улице кто-то громко вскрикнул, и они мгновенно отстранились друг от друга, словно разом вспомнили, что находятся не одни. Гермиона распахнула глаза и невольно рассмеялась. Драко смотрел на неё с той самой улыбкой, от которой у неё неизменно теплело где-то под рёбрами. Сам он всё ещё дышал чуть чаще обычного, но лицо у него уже снова стало до невозможности спокойным. — Так на чём мы остановились? — тихо спросил он. Не дожидаясь ответа, он поднял палочку. В следующее мгновение десятки тарелок с тортом одновременно взмыли в воздух. Со двора тут же донеслись вопли, смех и возмущённые крики. — Выпендрёжник, — пробормотала Гермиона. — И это не новость для тебя. Тарелки стройной процессией поплыли обратно на лужайку. Там Тонкс уже разливала лимонад — кувшин сам летал между стаканами, наполняя их холодным цитрусовым напитком. Дети снова орали. Кто-то опять дымился. Симус с Дином спорили о квиддиче. Римус обсуждал с Гарри какие-то аврорские отчёты. Джинни с лёгкой улыбкой покосилась на Малфоя, пока её муж сосредоточенно рассказывал что-то Люпину. Гермиона старалась не смотреть в его сторону, и Гарри делал вид, что ничего не произошло. Они оба тщательно избегали смотреть друг на друга. — Если отдел снова сократит финансирование, мы вообще останемся без половины группы, — устало говорил он. — Мы и так работаем за троих, — фыркнул Дин. — За четверых, — поправил Симус. — За пятерых, если учитывать Поттера и его комплекс спасителя. — Я всё слышу, Малфой, — донеслось со стороны Гарри. — Это было сказано специально достаточно громко. Все рассмеялись. Гермиона села рядом с Драко на длинную деревянную скамью. Джинни поймала взгляд Гермионы через стол и едва заметно усмехнулась в свой стакан, будто прекрасно понимала, почему Малфой выглядит настолько самодовольным. — Расскажи-ка мне, красавица, — шёпотом начал Драко, обдавая горячим дыханием её щёку, — почему Джинерва смотрела на мои брюки так, будто из них сейчас выскочит белый кролик? — Ам… — протянула удивлённая Гермиона. — Наверное, это последствия нашего разговора. Не обращай внимания, — попробовала отмахнуться она. — Сложно игнорировать вереницу ярких образов, которые прямо сейчас оживают в её голове, щедро сдобренные огневиски. — Господи, Драко, ты же джентльмен. Не лезь девушке в голову! Он лукаво улыбнулся. — Признаюсь, мне было слишком любопытно, что ты ей сказала. Гермиона мгновенно покраснела до корней волос. — Ты не посмеешь… — Самый охренительный и крышесносный… вау… А вот моя любимая часть — там, где ты упоминаешь оргазмы. В глазах Малфоя плескалось такое самодовольное выражение, что Гермиона буквально задохнулась от стыда и возмущения. И она зло прошипела: — Нужно было догадаться, что ты это всё узнаешь! Совести же ни капли нет! — Зато есть другие достоинства. — Он сделал многозначительную паузу и весело сверкнул глазами. — Например, идеальный член. — Иди к чёрту! Она резко притянула к себе тарелку с тортом и раздражённо наколола его вилкой, тут же отправив в рот. Шоколад оказался потрясающим и таял ванильной сладостью на языке. Но она даже не успела проглотить его, как почувствовала странную прохладу между бёдер. Гермиона резко замерла. Потом медленно повернула голову к своему спутнику. Тот сидел рядом с абсолютно невинным выражением лица. Только палочка в его пальцах выдавала магическое вмешательство. Гермиона потрясённо уставилась на него. — Малфой, — прошипела она ему на ухо. — Ты вообще офигел?! Это детский праздник! Он даже не повернул головы. — О, я прекрасно знаю, что это детский праздник, Грейнджер. Так я и праздную. — Он лукаво сверкнул глазами, даже не пытаясь скрыть удовольствия. Его ладонь спокойно скользнула в карман брюк. И Гермиона с ужасом поняла, что там лежит её бельё. — Ты больной извращенец. — Возможно. Он неторопливо отпил виски. — Но вообще-то это месть. — За что?! Малфой медленно повернулся к ней. — Ты сама первая начала, когда создала ту чудовищную пиньяту. Я предупреждал, что отомщу. Его глаза опасно блеснули. — И, должен признать, получаю огромное удовольствие от процесса. Гермиона резко отвернулась, пытаясь сделать вид, что слушает разговор Тонкс. Но единственное, о чём она сейчас могла думать, — что сидит без трусиков посреди детского дня рождения. И Драко прекрасно это знал. Его ладонь как ни в чём не бывало легла ей на колено под длинной юбкой, а потом скользнула выше, в небольшом дразнящем движении. От этого по телу сразу прошла короткая горячая дрожь. Гермиона попыталась отпихнуть его руку, но он только сильнее сжал её на коленке. Малфой даже не посмотрел на неё. Только в уголках его губ мелькнула плохо скрываемая усмешка. Он ясно чувствовал её возбуждение по их связи и искренне веселился. — Вот кретин! Ненавижу тебя! — Врёшь, красавица… — Итак, — спокойно говорил в этот момент Римус, — если министерство ещё раз пришлёт мне отчёт, написанный этим идиотом Блетчли, я уволюсь. — О, нет, не увольняйся, — серьёзно сказал Симус. — Нам нужен хотя бы один адекватный человек в Аврорате. — Поздно, — фыркнул Драко, продолжая медленно гладить внутреннюю сторону её бедра. — Там таких давно не осталось. Гермиона чуть не подавилась тортом. И Драко, кажется, был этим абсолютно доволен и определённо наслаждался её состоянием. И это ощущалось так же отчётливо, как прикосновение его ладони под её юбкой. Каждый раз, когда его рука неспешно скользила выше, у Гермионы сводило низ живота, и внутри всё плавилось от совершенно возмутительного осознания собственного возбуждения. И хуже всего было то, что Драко выглядел так, будто происходящее забавляло его куда больше, чем должно было. Он сидел рядом с ней с таким видом, словно разговор об отчётах действительно был для него сейчас важнее всего. Не торопясь отпивал огневиски, иногда комментировал что-то, поддерживая общую беседу. А его пальцы тем временем продолжали неторопливо дразнить её прикосновениями, будто специально проверяя, сколько ещё она выдержит. Гермиона уже даже не пыталась делать вид, что внимательно слушает обсуждение аврорских отчётов или чего бы там ни было. Потому что каждый раз, когда Малфой едва заметно поглаживал её колено большим пальцем или дразняще проводил рукой чуть выше, у неё внутри всё моментально сжималось. Драко лишь лениво закинул руку на спинку её скамьи, будто вообще не замечал, насколько сильно это выбивает её из равновесия. Где-то рядом дети снова начали орать из-за конфет. Тедди дымился уже почти непрерывно. Тонкс пыталась отобрать у кого-то коробку шипучих драже. А Гермиона сидела посреди этого хаоса и чувствовала, как у неё горят щёки от одного только прикосновения его ладони. Это было невозможно, неправильно и совершенно аморально. Но это был он. И именно поэтому ей так сильно это нравилось.

***

Праздник постепенно затихал. Небо окончательно потемнело, над лужайкой вспыхнули десятки маленьких волшебных фонариков, плавно парящих в воздухе среди ветвей деревьев. Гирлянды мерцали золотистым светом. Дети уже начали уставать. Кто-то дремал прямо на руках у родителей. Кто-то всё ещё доедал конфеты. Кто-то лениво лежал на траве, рассматривая звёзды. Вечер становился тихим и уютным. Гермиона едва заметно поёжилась от прохладного ночного воздуха. И почти сразу почувствовала, как по телу разливается мягкое тепло. Она удивлённо подняла взгляд. Малфой даже не смотрел на неё в этот момент — продолжал слушать Симуса, что-то обсуждавшего с Гарри, — но палочка в его пальцах едва заметно шевельнулась. Согревающие чары. Он заметил раньше, чем она сама успела подумать о том, что замёрзла. И от этого внутри у неё стало ещё теплее. Гермиона тихо улыбнулась и чуть ближе придвинулась к нему плечом. Позже они начали прощаться. Тонкс крепко обняла Гермиону и пообещала в следующий раз устроить ещё более катастрофический праздник. Римус пожал Малфою руку. Тедди, уже сонный, но всё ещё невероятно счастливый, повис у Драко на шее. — Ты обещал полетать со мной. — И я всё ещё намерен это сделать, — серьёзно ответил Малфой. — Следующее воскресенье. Заберу тебя утром. Тедди просиял. — Круто! Когда они наконец вошли в камин и зелёное пламя снова закрутилось вокруг них, Гермиона всё ещё улыбалась. А через несколько секунд они уже вышли в тишину библиотеки Мэнора. После шумного праздника здесь казалось нереально спокойно. За высокими окнами давно стояла глубокая ночь. В саду серебрился лунный свет. Свечи мягко горели между книжных стеллажей, отбрасывая золотистые блики на тёмное дерево. Гермиона повернулась к Малфою, уже прекрасно понимая, чего хочет. И судя по тому, как он на неё смотрел, это было очевидно. — Кажется, у меня к тебе серьёзный разговор, — сказала Гермиона, запуская руку между пуговицами его рубашки, касаясь голой кожи. Но Драко вдруг осторожно перехватил её ладонь. — А у меня для тебя есть сюрприз. Она прищурилась. — Не тот ли сюрприз, ради которого ты заставил моё бельё исчезнуть? Малфой тихо усмехнулся. — Нет. Этот сюрприз совершенно другого рода. Закрой глаза, красавица.