Воины Анубиса

Он переплёл их пальцы и повёл её куда-то в дальнюю часть библиотеки. Гермиона нахмурилась, по-прежнему не открывая глаз. Библиотека вообще была настолько огромной, что иногда напоминала ей отдельный мир — бесконечный лабиринт из свечей, старого дерева, запаха бумаги и уходящих вверх книжных стеллажей. Они шли и шли, пока Малфой не остановил её, перехватывая за талию. — Уже можно. Гермиона открыла глаза, постепенно привыкая к полумраку. Эту часть помещения она почти не знала. Но сейчас здесь явно что-то изменилось. Теперь в дальнем углу между полками появился проход, которого раньше не было. Она последовала за Драко, который вёл её прямо туда. И, войдя внутрь, застыла. Это была маленькая комната, собранная из книжных стеллажей. Стены — книги до самого потолка. Мягкий золотистый свет свечей. Высокое арочное окно с широким подоконником, выходящее в ночной сад Мэнора. Луна серебрила дорожки, цветочные клумбы, тёмную гладь фонтана. И всё это выглядело так спокойно и уютно, что её мир на мгновение застыл. А потом она увидела кресла. Свои кресла. Те самые из её квартиры. С теми же мягкими подушками. Рядом стоял маленький кофейный столик. Тут были даже её растения, каскадом спадающие с верхних полок. Она обернулась к нему. — Ты был в моей квартире? — Несколько раз, — спокойно признался Малфой. Гермиона ошеломлённо огляделась. — Ты… всё это принёс сюда ради меня? Он выглядел почти смущённым. Что само по себе было странно. — Твой дом, Грейнджер, сразу напомнил мне уютный читальный зал. — Он пожал плечом. — И я подумал… что тебе может не хватать такого места здесь. Гермиона прикрыла рот рукой. Потому что это было уже слишком… внимательно, заботливо и… лично. У неё неожиданно защипало глаза. — Ты правда сделал это для меня?... Гермиона снова обвела комнату взглядом, будто пыталась убедиться, что ей это не кажется. Слишком много деталей, мелочей, которые невозможно было захватить случайно. Он замечал вещи, на которые никто другой даже не обратил бы внимания. На маленьком столике даже стояла её любимая кружка — большая рыжая лисица с пушистым хвостом вместо ручки. Совершенно нелепая вещь, которую Гермиона когда-то купила на магловской ярмарке просто потому, что та заставила её улыбнуться. Среди всей посуды на кухне Малфой почему-то выбрал именно её. От этого у Гермионы внутри что-то перевернулось. Драко, кажется, окончательно растерялся от масштаба её реакции. — Я вообще-то не построил тебе Тадж-Махал, — пробормотал он. — Не смотри так, будто я совершил что-то невероятное. Но она уже почти не слышала его, потому что теперь заметила книги. Некоторые из них Гермиона уже видела раньше — тогда, в первое утро, в его старой спальне. Именно они заставили её взглянуть на Малфоя по-новому. Но сейчас перед ней возвышались несколько огромных стеллажей, с полными собраниями сочинений Диккенса, Дюма, Шекспира, Льюиса, Уайльда, Теккерея, Байрона, Уитмена, Ремарка, Экзюпери и десятков других авторов. И только теперь она поняла, что книги в его спальне были лишь крошечной частью того мира, который он хранил внутри себя. Она остановилась на знакомом корешке. Гермиона медленно подошла ближе и осторожно взяла книгу в руки. — «Маленький принц»… Тут было сразу несколько изданий. И одно из них… Она поражённо вскинула голову, посмотрев на дату печати. — Это что… — Первое издание на английском языке. Я видел, как часто ты его перечитываешь, — тихо сказал Малфой. — И решил, что тебе будет приятно. Гермиона вернула взгляд к книге, пытаясь справиться с подступившими слезами. Насколько же внимательно он всё это время за ней наблюдал. Теперь казалось, что она видит его впервые. И только сейчас поняла, что ни разу не спросила об этом. Ни разу не задумалась, почему чистокровный волшебник знает магловскую литературу настолько хорошо. Почему цитирует её. Почему вообще читает. Она помедлила, прежде чем тихо спросить: — Подожди… Откуда ты всё это знаешь? Малфой слегка опёрся плечом о книжный стеллаж. И впервые за весь вечер его улыбка стала совсем другой. — Это целая история, — негромко произнёс он. — Мне хотелось бы тебе рассказать. Он осёкся. — После смерти отца мать очень тяжело это переживала. Азкабан… война… всё, что происходило в этом доме… Он ненадолго отвёл взгляд куда-то в сторону окна. — Это окончательно её сломало. Тишина затянулась, нарушаемая только потрескиванием свечей. Гермиона невольно сжала пальцы на корешке книги. Глядя сейчас на него, ей стало понятно, сколько всего этот человек пережил на самом деле. — Целитель разума в Мунго посоветовал ей читать что-нибудь, никак не связанное с магией. Миры, в которых нет ни войны, ни Волан-де-Морта, ни чистокровных семей. Она слушала, не перебивая. — И я начал скупать магловскую литературу. Сначала просто всё подряд. Потом даже познакомился с одним профессором литературы из Стэнфорда. Маглом, разумеется. Она удивлённо моргнула. Почему-то образ Драко Малфоя, сидящего напротив профессора литературы, казался ей настолько абсурдным, что уголки её губ сами дрогнули в улыбке. — Серьёзно? — М-м. Очень увлечённый старик. Два часа рассказывал мне, почему Дюма нельзя читать без Гюго. А я тем временем под столом составлял список книг с помощью палочки. Гермиона всё-таки тихо рассмеялась. А он продолжил: — После смерти отца у мамы были панические атаки и затяжная депрессия. Несмотря на то, что Люциус был спорной личностью… она любила его очень сильно. — Это были первые месяцы после того, как я принял печать. — Малфой едва заметно усмехнулся. — Знаешь, когда тебе двадцать и ты вдруг начинаешь чувствовать чужие эмоции так, будто они твои собственные, это довольно... неприятный опыт. Он нахмурился, уставившись куда-то в пол. — Иногда я просто не мог находиться с ней в одной комнате. Потому что и без того слишком остро чувствовал всё, что она переживала. Каждую паническую атаку. Каждый приступ отчаяния. Гермиона вдохнула глубже. Она жалела Нарциссу, и даже не задумалась о том, что Драко рядом с ней был вынужден переживать ту же боль снова и снова. Он продолжал: — Оставить её одну я не мог, и искал хоть какой-нибудь способ помочь. Когда матери становилось совсем плохо, я читал ей вслух. Он говорил спокойно, но Гермиона вдруг заметила, как его руки сжались в кулаки. — И это помогло. Сначала были сказки, как для маленького ребёнка. Это её успокаивало. Потом и она начала читать мне вслух. Так мы и передавали друг другу книги, читая по главе. Гермиона ловила каждое слово, невольно разглядывая его профиль, светлые волосы, падающие на лоб, и ту странную мягкость в голосе, которую не слышал никто, кроме самых близких. — Так мы осилили Клайва Льюиса с его «Нарнией», плакали над Ремарком с «Тремя товарищами»... и, честно говоря, ещё очень многое. Побывали в тысяче мест, не выходя из Мэнора. — Она поправилась и научилась жить по-новому. А дальше я и сам не заметил, как читал уже для себя. Он кивнул в сторону книжных полок. — И постепенно, с каждой новой книгой я начал понимать, насколько огромен магловский мир. Насколько он… живой. Без магии. Без быстрых решений. Без возможности просто взмахнуть палочкой и всё исправить. Его голос стал совсем тихим. — Нас учили смотреть на маглов как на людей второго сорта. Но чем больше я читал, тем сильнее понимал, насколько это чудовищно глупо. У Гермионы болезненно защемило где-то под рёбрами. И в этот момент она вдруг с пугающей ясностью поняла, что любит его так сильно, что это уже почти больно. А Малфой тем временем всё ещё стоял рядом со стеллажом — высокий, светловолосый, с расстёгнутым воротом рубашки и совершенно спокойным лицом. Будто правда не понимал, что только что сделал с её сердцем. И тут она заметила ещё одну книгу. Небольшой потрёпанный томик в тёмно-изумрудном тканевом переплёте стоял чуть в стороне от остальных. Корешок был потёрт настолько, будто её открывали десятки, если не сотни раз. Между страницами виднелось сразу несколько тонких закладок. Гермиона подошла ближе. Провела пальцами по плотной ткани. И только потом прочитала имя на корешке. — Адриан Морэн… «Поздний цикл. После войны». Она нахмурилась, это имя ничего ей не говорило. Ни среди магловских авторов, ни среди волшебников. Гермиона осторожно вытащила томик с полки и обернулась к Малфою. — Что это? Он посмотрел на книгу так, словно совершенно не ожидал увидеть её именно сегодня. — Поэзия. — Я никогда не слышала об этом авторе. — Неудивительно, — сказал Драко. — Он не особенно известен. Но это то, что я люблю перечитывать. Гермиона снова опустила взгляд на книгу. Это было видно. Такие тома сразу можно узнать. Они выглядят неопрятно-уютными и родными. — Можно? — шёпотом спросила она. Малфой усмехнулся. — Грейнджер… все эти книги находятся здесь для тебя. Эти слова снова заставили её улыбнуться. Гермиона осторожно открыла томик на одной из закладок, а потом подошла к широкому подоконнику и присела на него рядом с горящим светильником. Лунный свет мягко серебрил её кожу. — Расскажи мне про него, — тихо попросила она, поднимая взгляд. — Кто такой Адриан Морэн? Малфой некоторое время молчал. Потом неторопливо подошёл ближе и остановился возле окна. — Морэн был наследником древнейшего волшебного рода. Жил во времена Грин-де-Вальда и являлся одним из самых преданных его сторонников. Полностью разделял все идеи о превосходстве волшебников. Гермиона слушала его так внимательно, будто боялась упустить хоть слово. — Но потом начались массовые убийства маглов. И в какой-то момент Морэн… отступил. Думаю, отчасти потому, что влюбился. — Он едва заметно усмехнулся. — В девушку… маглорождённую, если быть точным. — И что было дальше? — Он отказался от взглядов Грин-де-Вальда. Полностью. Остаток жизни посвятил попыткам хоть как-то искупить всё, частью чего когда-то был. Гермиона приподняла разворот. — Можно я прочту? — Почему ты вообще спрашиваешь? Она едва заметно улыбнулась, а потом начала. — Я с детства знал лишь истину одну — О власти крови, древнем превосходстве. Но, пережив волшебную войну, Узнал я цену этому уродству... С первых же строк в груди стало тяжело. Она сглотнула. — И я решил им душу не сломать. Запрятал страхи, слабость и сомненья. Заставил голос совести молчать, За маской той трясясь от отвращения... На этих словах Гермиона невольно глянула на Малфоя. Он был невозмутим, но она чувствовала бурю, которая поднималась у него внутри. — Я видел пытки, кровь и чью-то смерть. Их было столько — я не замечал могил. Я хоронил себя из раза в раз, Когда чужую жизнь не сохранил... Её голос стал звучать медленнее. Она больше не читала стих. Она будто слушала его исповедь, заключённую в эти строки. И внезапно ей стало страшно от того, сколько боли он носил внутри. — Я был пустым и сломленным внутри И слышал твои крики сквозь года... Я не достоин был твоей любви Из-за того, что не помог тебе тогда... Она опустила книгу, не находя слов. И посмотрела на человека, которого с детства учили быть чудовищем. На мальчика, выросшего среди страха, жестокости и войны. На мужчину, который до сих пор продолжал нести на себе вину за то, что не сумел спасти всех. — О, Драко… — почти шёпотом произнесла она. — Ты до сих пор считаешь, что тогда не сделал достаточно. Это не было вопросом. Он ненадолго прикрыл глаза. А потом едва заметно усмехнулся — слишком устало для настоящей улыбки. — А разве сделал? Она лишь качнула головой. — Ты был ребёнком. Его взгляд снова зацепился за темноту за окном. — Драко… — тише произнесла она. — В этом доме были взрослые волшебники. Пожиратели смерти. Беллатриса. Волан-де-Морт. — А ты стоял посреди всего этого ужаса и всё равно пытался не дать им победить окончательно. — На этих словах его челюсть едва заметно напряглась. — Ты не выдал нас с Гарри. Не стал таким, как они. Тишина между ними стала почти осязаемой. Гермиона смотрела на него так открыто, что Драко стало тяжело выдерживать её откровенность. — Ты всё время судишь себя так, будто тогда у тебя был выбор взрослого человека, — продолжала она. — Но у тебя его не было. Она осторожно коснулась пальцами его руки. — И несмотря на это… ты всё равно выбрал остаться собой. Драко не ответил сразу. Только задержался на её пальцах поверх своей ладони. А потом устало произнёс: — Ты слишком хорошего мнения обо мне, Грейнджер. Она качнула головой. — Нет. Просто ты до сих пор смотришь на себя глазами человека, которым давно уже не являешься. Что-то болезненное мелькнуло в его взгляде. Так быстро, что кто-то другой даже не заметил бы. Но Гермиона увидела. Она осторожно провела пальцами по странице. — Эти стихи… они будто написаны о тебе. — Тогда, — негромко произнёс он, — может быть, хочешь почитать кое-что про себя? Гермиона удивлённо подняла брови. — Конечно хочу. Он осторожно забрал у неё книгу и перелистнул несколько страниц, остановившись на другой закладке. А потом вложил в её ладони уже раскрытый томик. — Читай. Гермиона вернулась к странице, в груди шевельнулось лёгкое волнение. Это была уже совсем другая поэзия. — Когда ты пролилась искрящим светом Над руинами жизни моей, Я понял. Ты стала ответом, Что вдруг меня избавил от цепей... Пока она читала первые строки, Драко медленно опустился перед ней на одно колено. Он без слов положил ладони на её щиколотки. И от этого стало тяжелее дышать. — Вина давила тяжестью на плечи, Не позволяя голову поднять. Я разучился в мире этом Прекрасным что-то называть... Голос Гермионы ушёл в шёпот. Драко тем временем бережно расстегнул ремешок её босоножки, погладив кожу под ней так, словно прикасался к чему-то бесценному. Но Гермиона продолжила читать раньше, чем успела окончательно потерять нить стихотворения. — Я прежде не испытывал такого — Ни жажды видеть, ни искать глаза, Но ты вошла в меня почти безмолвно, Как в тёмный дом врывается гроза. Чем дальше она читала, тем отчётливее понимала — речь идёт вовсе не о какой-то абстрактной женщине. Он снял с неё одну босоножку, потом вторую и поставил их рядом на пол. А Гермиона вдруг остро осознала собственную уязвимость — босые ступни, прохладный воздух, тяжёлую тишину вокруг и его тёплые ладони, всё ещё спокойно лежащие на её ногах. Так, словно он действительно слушал каждое слово. — Сначала это было лишь смятенье, Неловкий сбой привычной пустоты, Но почему-то каждое мгновение Все мысли снова занимала Ты... На последних строках Драко медленно провёл пальцами выше по её голени, совсем невесомо. Но этого хватило, чтобы её голос дрогнул. Потому что теперь строки начали звучать слишком лично. И он будто подтверждал каждую из них своими прикосновениями. Гермиона резко вдохнула и продолжила: — Моё спасение и моя беда, Мой величайший дар и наказанье, И я готов сгорать дотла, Лишь только ощутив твоё касанье... На этот раз Драко медленно поднял голову. Он действительно сейчас выглядел как человек, готовый сгореть только ради того, чтобы быть рядом с ней. — И я не верил до последней дрожи, Что ты когда-нибудь ответишь мне, Что ты сочтёшь меня достойным Ещё хоть раз притронуться к тебе... На последних словах его пальцы едва заметно сжались на её ноге. Внизу живота начал сворачиваться тугой горячий узел. — Как ты смотрела, широко раскрыв глаза, Своим доверчивым, открытым взглядом… Я говорил тебе, что так нельзя, Что я не тот, кто должен быть с тобою рядом. Она оторвалась от книги, и столкнулась со взглядом Малфоя, почти невозможным в своей откровенности. — И ты ко мне шагнула беззащитно, Не пряча ни дыханья, ни души, Так искренне, так страшно, так открыто, Что я застыл, боясь тебя сломить. Драко медленно склонился ближе. Его губы едва заметно коснулись её колена. Она сбилась на полуслове. А он замер, не отрывая глаз от её лица. — Продолжай читать, Грейнджер, — прошептал он. И от этого спокойного голоса её кожа покрылась мурашками. Гермиона снова уткнулась в страницу. Но теперь слова расплывались сильнее. Потому что она остро чувствовала: его губы на своей коже, его ладонь, которая скользила вверх под прохладной тканью, и то, как точно эти строки описывали всё, что происходило между ними. — Ты отдала себя без тени страха, Доверив мне и нежность, и огонь, И я впервые понял, что есть счастье — Быть тем, кто охраняет твой покой. Её голос стал почти ломким. А Драко медленно прикрыл глаза. Его руки неторопливо развели её колени. Он наклонился, и губы коснулись внутренней стороны бедра. Гермиона беспомощно вцепилась в края книжных страниц. Всё, что он делал, ощущалось мучительно остро. Отчасти потому, что на ней до сих пор не было белья. — Продолжай, красавица, — выдохнул Малфой. Он неторопливо покрывал её кожу поцелуями, поднимаясь всё выше. — И я весь твой. До дрожи. До безумья. До хриплого дыханья в тишине. И каждое твоё прикосновенье Как будто исцеляет душу мне... Теперь Гермиона уже почти не понимала, что лишает её способности думать сильнее — касания его губ или слова, что звучали слишком правдиво. Руки Драко поднимались всё выше, скользя по гладкому шёлку её кожи, пока не добрались до ягодиц. — Продолжай, — хрипло напомнил он. — И я горю — мучительно и сладко, Не в силах больше отвести глаза, И всё во мне срывается в безумье От мысли, что ты выбрала меня. Последние строки прозвучали едва слышно. — Ты даже не представляешь, красавица, насколько это правда, — горячо выдохнул Драко в чувствительную кожу внутренней части бедра. Она уже теряясь в пространстве от смеси возбуждения, трепета и разрывающих её грудь нежных чувств, когда он резким рывком потянул её на себя, придвинув к самому краю подоконника, заставив взвизгнуть от неожиданности.  Выдержка, которой он так долго гордился, трещала по швам, в висках и во всем теле бешено стучала кровь, биение отдавалось в его до боли затвердевший член. Он заглянул Грейнджер в глаза. Они светились от откровенного желания. Малфой окончательно задрал ей юбку и от увиденного из его груди вырвался глухой звук. — Это невозможно прекрасно. Она блестела от возбуждения. Он провёл пальцами от входа во влагалище вверх до самого клитора, растирая по ней её же влагу. От этого прикосновения Гермиона беспомощно откинула голову назад, и по позвоночнику побежала горячая волна мелкой дрожи. Малфой едва не выругался, так сильно он хотел ощутить её вкус сначала на своём языке, а потом и на члене. Но продолжал не спеша касаться пальцами обводя круговыми движениями её клитор, наслаждаясь тем как Гермиона медленно сходит с ума и нетерпеливо покачивает бёдрами навстречу его руке. — Такая мокрая, моя девочка. — сказал он севшим голосом. Она дрожала под хищным взглядом его стальных глаз, которые совершенно бесстыдно собственнически рассматривали её. — Я мечтал об этом весь день, красавица. — эти слова заставили Гермиону жалобно проскулить что-то нечленораздельное. Обхватив её бёдра Малфой ещё шире раздвинул ноги и прильнул губами. Он сразу же принялся с наслаждением облизывать её горячие складки. Гермиона издала громкий стон, но тут же закрыла рот рукой, когда эхо от этого звука разнеслось под высоким потолком библиотеки.  Драко закинул её ноги себе на плечи ещё сильнее врезаясь своим языком в её плоть. В его движениях не было ничего дразнящего. Он яростно вылизывал её языком, губами и зубами, и каждое прикосновение отдавалось бурлящей волной возбуждения, которая проносилась в его крови. Сейчас ему казалось, что связь между ними вот-вот разорвёт ему грудную клетку. Гермиона просто рассыпалась от удовольствия и он это чувствовал. Она по-прежнему закрывала рот рукой, до боли закусив ладонь изнутри, и буквально давилась своими криками, понимая, что они не могут здесь вести себя громко. Но ей было так невыносимо хорошо… Весь этот вечер пока Драко дразнил её под столом своими руками она мечтала ощутить его язык у себя между бёдер. Но, как это всегда бывало с Малфоем, реальность снова оказалась куда беспощаднее её фантазий. И от того, что он делал с ней сейчас, она была готова кончить почти сразу.  Язык Драко проник в её влагалище. Он чувствовал, по их связи, что она близка к оргазму, но не хотел, чтобы это заканчивалось так рано. Малфой заставил себя на секунду отстраниться, завороженно разглядывая её. И он на мгновение задержался на её руке, которая зажимала рот. Он вытащил волшебную палочку и коротко взмахнул ею, от чего вокруг них образовался полупрозрачный светящийся купол. Появился и тут же исчез. Заглушающие чары. — Кричи, красавица. Я хочу слышать, как тебе хорошо. — С этими словами он обхватил руками её бёдра и снова уткнулся в лобок, продолжая играть с её клитором, втягивая и облизывая его. Теперь Гермиона не сдерживалась. Вместо того, чтобы душить в себе крики она стонала запустив пальцы в шелковистые платиновые пряди, наслаждаясь калейдоскопом разрывных ощущений: прохлада библиотеки, деревянная поверхность подоконника её широко разведённые ноги между которыми стоял Драко, мать его, Малфой и вылизывал её так настойчиво и жадно, будто она была самой сладкой в мире конфетой. Эта мысль горячей волной пронеслась по всему телу оседая внизу живота, который уже был готов разорваться от этого безумия. Но он решил, что ей недостаточно, и добавил два пальца, которые совершенно невообразимо трахали её, в унисон движениям языка. — Господи, Драко… Её стоны к этому моменту стали почти оглушительными. Он брал её своим горячим ртом, руками, которые собственнически сжимали бёдра, пальцами, которые хозяйничали внутри. Он издавал хриплые звуки удовольствия, было такое чувство, что ему мало… и он хотел её ещё и ещё и никак не мог насытиться. Она принадлежала ему. Он знал, что она позволит делать с ней всё, что он захочет. Но вместо того, чтобы пользоваться этой властью, он опустился перед ней на колени, словно она была не его добычей, а его божеством. Эта мысль стала последним толчком, который подобно искре воспламенил в ней такой яркий оргазм, который заставил её ноги беспомощно дрожать, а тело извиваться. Руки вцепились в его волосы. — Пожалуйста не останавливайся! — почти прорыдала она. Но он и не думал этого делать, только усилил давление языка и ускорил движение пальцев, наслаждаясь её разрядкой. Он двигался ещё сильнее и яростнее, пока она кончала, что делало её удовольствие умопомрачительным и запредельным. Он улыбнулся краем губ, отрываясь от неё, когда она беспомощно затихла, обмякнув и расслабившись от этого взрыва. — Ты просто совершенство, — прошептал он и прижался губами к нежной коже бедра. Он делал это снова и снова, словно не мог перестать преклоняться перед ней. Едва лишь придя в себя она потянула его, и Малфой послушно поднялся на ноги, не сводя с неё взгляда. Гермиона обвила его руками и ногами и поцеловала откровенно и страстно словно каждым скольжением губ и языка благодарила за подаренное удовольствие. Этим поцелуем она признавалась как мучительно сильно хочет его. Через их связь до Драко долетали её чувства — доверие, счастье, любовь… и густое вязкое желание, которое разгоралось от каждого нового столкновения их языков. Это лишало его последних остатков самообладания, делая поцелуй почти яростным. Гермиона слизывала с его языка собственные соки. Она принялась сосать его язык так, как хотела бы сосать член. От чего из горла Драко вырвался звук похожий на рык. Он запустил одну руку в её густые волосы, другая же скользнула по хрупкому плечу спуская лямку её сарафана, обнажив грудь, которая тут же оказалась в его широкой ладони. Она выгнулась навстречу его руке, будучи вне себя от предвкушения. Гермиона точно знала, чего хочет. Она плавно соскользнула с подоконника и не отрываясь от его губ, мягко подтолкнула его, заставив облокотиться спиной о книжный стеллаж. Её рот начал вылизывать его шею слегка прикусывая и втягивая в себя кожу. Гермиона вдыхала аромат дождя и хвои, который заставлял её терять равновесие. Её тонкие пальчики начали расстёгивать его рубашку, обнажая крепкую грудь. А губы скользили всё ниже. Язык выводил узоры на его торсе, с бугрящимися под кожей мышцами. Ей хотелось запомнить каждый штрих его тела, своим языком. Она буквально захлёбывалась ощущениями от осознания того, что этот мужчина её и она правда имеет право делать то, что она делает. Гермиона ловко расстегнула ремень его брюк плавно опускаясь ниже. — Красавица, ты что? Ты совсем не должна… — Замолчи. Я хочу. — с этими словами Гермиона опустилась перед ним на колени. Но Драко тут же заставил Гермиону подняться, притянув за талию. От чего девушка недовольно втянула воздух сквозь зубы. — Послушай, — сказал он шепотом уткнувшись ей в волосы, бережно беря в свои руки её лицо и смотря в глаза. — Ты совсем не должна этого делать… ты не будешь в долгу. Она непонимающе посмотрела на него. — Позволь мне, — сказала она деликатно убирая его руки от своего лица. Она упёрлась мягкими губами в его шею. — Пожалуйста. Я так хочу... — Драко сделал глотательное движение, от чего его кадык упёрся ей в губы. Гермиона не стала целовать его торс, этого ей было уже мало, поэтому она снова опустилась на пол. — Можно? — повторила она смотря ему в глаза. Сейчас она стояла на коленях и Драко возвышался над ней. Его взгляд потемнел и он кивнул. Тогда она быстро и уверенно освободила его член, ещё раз убеждаясь в том, что природа была к Малфою неприлично щедра. Гермиона сглотнула и подалась вперёд. Её пальцы немного дрожали, двигаясь вдоль объемистой плоти. Кожа была мягче бархата, и она обхватила его пальцами проводя вдоль длины, вырывая из груди Драко полустон полурык. Гладкая головка блестела покрытая предэякулятом, который, она хотела слизать так сильно, будто это был сладкий нектар. Гермиона нетерпеливо закусила губу, проведя рукой по его члену ещё раз, сжимая его. — Наконец-то, — возбуждённо прошептала она. И в следующую секунду прильнула губами к гладкой головке, слизывая его возбуждение. Господи… как же это было вкусно. Она проваливалась в удовольствие, перестав себя контролировать. Гермиона одним непрерывным движением облизала ему весь член. Ей казалось, что её тело растекается. Эти терпкие капельки на кончике её языка ощущались эликсиром, превращающим тело в желе. Жар между её собственных ног стал почти нестерпимым, и она почувствовала, как её вязкая влага стекает вниз по ноге.  Это заставило её развратно застонать. — Мерлин... — беспомощно выдохнул Драко. Эти слова так подхлестнули её, что она тут же засунула головку себе в рот и провела языком по нижней части. — Грейнджер... — выдохнул он так, будто это имя причиняло ему физическую боль. Она наслаждалась горячей твёрдой плотью, которая оказалась у неё во рту. Его член мгновенно заполнил весь её рот, она в каком-то исступлении принялась насаживаться на него, перед каждым новым погружением проводя языком по головке. Рука сжимала его член и двигалась в такт движениям рта. Она почти полностью извлекала его и тут же глотала снова, с каждым разом всё глубже. Она жадно сосала его член, чувствуя насколько сильно это нравится ему. Рука Драко схватила её за волосы на затылке, пытаясь вернуть себе контроль. Она подняла взгляд и увидела, насколько он сейчас сдерживает себя, чтобы не начать самому толкаться в её рот, он боялся сделать ей больно. Стоять сейчас перед ним на коленях было настолько ахиренно, это возбуждало её сильнее любых фантазий. Как же давно она хотела здесь оказаться. Внизу живота закипало тяжёлое пульсирующее тепло, ей казалось, что если она только прикоснётся к себе, то сразу кончит. Она стонала и ласкала языком головку, не прекращая движение рукой и подняла на него глаза. Они чувствовали друг друга, и это подхлёстывало каждого из них ещё сильнее. Малфой замер на мгновение. Его взгляд по прежнему был прикован к ней. А потом он тихо выругался себе под нос и провёл ладонью по её щеке. — Иди сюда. В следующую секунду он уже поднимал её на ноги, не оставляя возможности возразить. Его широкая ладонь опустилась ей на лицо, и он большим пальцем мягко провёл по её влажным губам. — Красавица, я так долго не выдержу. Ты слишком хороша. — обреченно сказал он. Гермиона тихо застонала от досады и уткнулась лбом в его грудь. — Ты невозможен. — К тому же у тебя был только один оргазм, — его глаза лукаво блеснули — это нужно срочно исправить. И в следующую секунду он повернул ее лицом к книжной полке, оказавшись сзади. Он грубо и быстро задрал ей юбку. Она со стоном прижалась к нему спиной, открывая полный доступ к себе. Его рука поднялась по бедру, оглаживая ягодицу и сразу ладонь оказалась между ее ног, пальцы жестко и настойчиво массировали её мокрые складки, скользя по клитору. Другой рукой он потянул тонкую ткань сарафана ниже, окончательно открывая грудь отяжелевшую от возбуждения. Чувствительные вставшие соски словно умоляли о его прикосновении, и он принялся сжимать полную грудь, не в силах сдерживать своего нетерпения. Пальцы, то подкручивали, то оглаживали твердые налитые соски. Каждое прикосновение к которым разносилось волнами жара по всему её телу. Он обжигал дыханием её шею. Движение его длинных пальцев на её набухших половых губах и клиторе… заставляло её неуклонно двигаться к краю. Его было так много, что ей казалось, что ещё чуть-чуть и она не сможет вмещать эти ощущения. Так и произошло… Внезапно её накрыло новым оргазмом, и мир будто рассыпался на тысячи ослепительных осколков. Тело перестало слушаться, и лишь сильные руки Драко удерживали её, крепче, прижимая к себе. Она кричала и извивалась, откинув свою голову ему на плечо. Он сразу накрыл её приоткрытый рот своими губами в напористом поцелуе, с наслаждением проглатывая её стоны, словно они принадлежали ему. — Хорошая девочка… — довольно промурлыкал он, пока её тело еще сотрясалось едва заметными судорогами. Придя в себя, Гермиона развернулась в его объятиях и сама потянулась к губам. Драко ответил на поцелуй всего на секунду. И тут же подхватил её под бёдра, заставляя обвить ногами его талию. Она тихо охнула от неожиданности и крепче обвила своими руками его шею. Её спина уже была прижата к книжному стеллажу, а платье окончательно сбилось вверх. Малфой посмотрел на неё так, что по её коже снова пробежала дрожь. — Будь умницей и держись крепче, Грейнджер. — сказал он низким шепотом. От его слов сердце сбилось с ритма, и она выдохнула ему в губы: — Я сделаю всё, что ты скажешь. Он на секунду прикрыл глаза. — Мерлин… ты понятия не имеешь как опасно говорить мне такие вещи. Он приставил головку своего члена к её входу и настойчиво толкнулся вовнутрь. Его руки крепко сжимали ягодицы, постепенно насаживая её на себя. Внутри неё было так узко, влажно и горячо, что он со стоном нетерпимо прикусил кожу на её шее. — Драко… — жалобно протянула она. С каждым толчком он входил всё глубже. — Вот так... — сказал он, когда вошёл целиком, до конца. Из неё вырвался сдавленный всхлип.  — Ты моя… моя девочка… — шептал он в каком-то исступлении, продолжая глубокие плавные толчки. Гермиона тяжело дышала. На глаза навернулись слёзы от приближающегося оргазма. Эта полнота, которую она ощущала, словно разрывала её. Она чувствовала жгучее растяжение вокруг его члена, и каждый толчок которого отдавался где-то в груди, заполняя её полностью. Его большие руки грубо впивались в её ягодицы сжимая их, удерживая на весу, контролируя, двигая её бёдра навстречу своим. Драко держал её так, будто она не весила ничего, почти играючи. — Боже! — выдохнула она сильнее впиваясь ногтями в его плечи. — Покажи мне как ты кончаешь, красавица… — с этими словами он стал ещё жестче и резче вбиваться в неё. От этих слов горячий смерч внизу живота окончательно вышел из-под контроля. Она зажмурилась так сильно, что перед глазами вспыхнули цветные пятна и кончила так, что на мгновение показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Влагалище сжималось сдавливая его член с такой силой, что он невольно застонал. Он больше не мог держаться. Грейнджер так сладко кончала в его руках. Она вцепилась в него так, будто тонула, и Малфой был её спасательным кругом, последним островком суши во всём мире. Она зажмурилась и почти рыдая откинула голову на стеллаж. Зрелище было настолько возбуждающим, что это добило Драко, заставив тут же последовать за ней. Толчки утратили прежний ритм, становясь всё более резкими и нетерпеливыми. Он тяжело дышал, будто балансируя на самом краю. А затем сорвался, крепко сжимая её в объятиях, пока удовольствие окончательно не лишило его способности думать и он кончил изливаясь внутрь неё обильным горячим потоком. Драко прижался лбом к её лбу и на несколько секунд просто закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание. Его руки по-прежнему крепко держали Грейнджер, словно он не собирался отпускать её никогда. Гермиона провела ладонью по его влажному виску, убирая со лба светлую прядь. Он посмотрел ей прямо в глаза и обречённо выдохнул: — Красавица, я... — он запнулся, словно эти слова были опаснее любого заклинания. Но Гермиона не дала ему договорить. Быстро подавшись вперёд, она прижалась к его губам. Когда поцелуй прервался, она посмотрела на него блестящими от слёз глазами и осторожно коснулась его лица кончиками пальцев, будто всё ещё не могла поверить, что он настоящий. — Я тоже, Драко... Я тоже… Её голос прозвучал совсем тихо. Она по-детски доверчиво уткнулась лицом в изгиб его шеи. Ей казалось, что все годы одиночества, страха и бесконечной борьбы остались где-то очень далеко. Сейчас существовали только его руки вокруг неё и ощущение абсолютной защищённости. Он обнял её так, словно боялся, что стоит ослабить хватку — и она исчезнет. Он зарылся лицом в её волосы, думая о том, что готов сделать всё на свете ради того, чтобы она могла и дальше вот так прижиматься к нему, не боясь ничего и никого.

***

К вечеру кабинет Малфоя перестал быть просто кабинетом. На широком письменном столе лежали схемы клуба, несколько аврорских отчётов, карта прилегающих улиц, колдографии входов, запасных коридоров и служебных лестниц. Поверх одного из листов Драко оставил раскрытый блокнот с короткими пометками, сделанными его косым почерком. Рукава чёрной рубашки были закатаны до локтей. Верхние пуговицы небрежно расстёгнуты, словно в какой-то момент Малфой просто перестал обращать на них внимание. Между длинными пальцами тлела сигарета, которую он почти не курил — только время от времени подносил к губам, когда слишком долго смотрел на схему. Гермиона сидела в кресле у камина, поджав под себя ноги и держа на коленях книгу, хотя читала уже одну и ту же страницу третий раз подряд. Она старалась не мешать. Правда, старалась. Но каждый раз, когда Малфой наклонялся над схемой и что-то отмечал точным движением палочки, её взгляд сам собой соскальзывал к столу. В камине вспыхнуло зелёное пламя. — Малфой, — первым вышел Блейз, стряхивая с рукава невидимую пылинку, — когда-нибудь ты пригласишь меня просто выпить, а не втянуть в очередную аврорскую мерзость? На нём был тёмно-синий костюм. Расстёгнутый пиджак открывал вид на чёрную шелковую рубашку. Следом появился Тео, в безупречно сидящем сером костюме. Спокойный, собранный, с привычной насмешливой усталостью во взгляде. — Он считает, что это одно и то же. Теодор кинул на мягкое кресло у стола Малфоя какой-то объёмистый чехол для одежды. Гермиона вопросительно посмотрела на это, но, похоже, никто не собирался ей что-то объяснять. — Это не одно и то же, — возмутился Блейз. — Выпить — это когда я сижу красиво. Аврорская мерзость — это когда я сижу красиво, но в любой момент могу получить проклятием в лицо. — Тебе идёт опасность, — сухо заметил Малфой, не поднимая головы от схемы. — Мне идёт дорогой костюм. Опасность — спорно. И только после этого взгляд Блейза скользнул к креслу у камина. Он заметил Грейнджер. Объёмный бежевый свитер небрежно открывал одно плечо, а волосы были кое-как подколоты волшебной палочкой. Среди тёплого света камина и вещей Малфоя она выглядела так естественно, будто всегда была здесь. Потом он перевёл внимание на Драко. На Гермиону. Снова на Драко. И расплылся в такой довольной улыбке, будто только что выиграл очень давний спор. — Ну наконец-то. Гермиона отложила книгу и вежливо улыбнулась. — Добрый вечер, ребята. Тео с улыбкой кивнул. — Грейнджер, — протянул Блейз с таким видом, будто только что нашёл недостающий фрагмент крайне занимательной головоломки, и приподнял одну бровь. — Как неожиданно. Тео хмыкнул, проходя к бару и наливая всем виски. — Не настолько неожиданно. Не смущайся, Гермиона, но судя по тому, как Малфой утащил тебя с бала, мы все поняли, что вы уже не особенно теряетесь друг от друга. Малфой же видел перед собой только план клуба и был максимально сосредоточен на работе. Когда же Драко наконец поднял глаза, эти двое уставились на него в ожидании какого-нибудь комментария. Он с тяжёлым вздохом заставил себя отвлечься. — Да, мы с Грейнджер вместе. Уже даже целовались. Теперь вы, идиоты, отстанете? Можем обсудить дело? Гермиона резко опустила взгляд в книгу, делая вид, что её это совершенно не касается. — Вот так бы сразу, деточка! — сказал Блейз, расслабленно шлёпнувшись в кресло и левитируя к себе стакан с янтарной жидкостью, который плыл по воздуху в его руки, велело позвякивая льдом о стекло. — За грязными подробностями мы вернёмся потом, пока с тебя и этого достаточно. — Он весело подмигнул Гермионе. Гермиона всё-таки рассмеялась. Драко коротко глянул на неё, и ей пришлось снова вернуться к книге, чтобы не улыбнуться слишком явно. Блейз заметил и это. — Мерлин, — довольно сказал он, — это даже лучше, чем я думал. — Забини, — предупредил Тео, но в его голосе не было настоящего укора. — Всё, всё. Я серьёзный человек. Веду себя серьёзно. Дайте мне схему. Малфой развернул к ним план клуба. — Начинай. Блейз сразу изменился. Ленивое выражение исчезло не полностью, но стало тоньше, внимательнее. Он наклонился над столом и указал пальцем на верхний уровень. — Ложу забронировали три недели назад. Седьмой сектор. Верхний ярус. Отдельный вход через служебный коридор. Просили закрыть соседние две ложи якобы для приватности, но деньги предложили такие, что мои люди не стали задавать лишних вопросов. Гермиона уже несколько минут украдкой следила за схемой через плечо Блейза. — Кто бронировал? — спросил Драко. — Мужчина. Лицо под лёгкой маскировкой, голос изменён. Не оборотное, скорее чары искажения. Передал аванс наличными, остальное обещал после встречи. Тео чуть наклонился над схемой. — Слишком аккуратно. — Именно, — сказал Малфой. — И слишком театрально, — добавил Блейз. — Если бы я устраивал тайную сходку, я бы выбрал место проще. Но они выбрали мой клуб, верхний ярус, отдельный вход и самый дорогой сектор. Значит, хотят не только спрятаться. Хотят контролировать пространство. Драко провёл палочкой над схемой, и несколько участков подсветились холодным голубым. — Куда ты готов дать доступ моим людям? — Здесь, здесь и здесь, — Блейз указал на три точки. — Один у главного зала под видом охраны. Двое в барной зоне. Ещё один может пройти через кухню, но только если твои авроры умеют не выглядеть как авроры. — Они постараются. — Уж пусть очень постараются, — фыркнул Блейз. — В моём клубе люди приходят тратить деньги, флиртовать и совершать ошибки. Если кто-то войдёт с лицом «я сейчас задержу тёмного мага», его заметят раньше, чем он успеет заказать огневиски. Гермиона слушала молча. Она не собиралась вмешиваться. Это был не её разговор, не её операция, не её команда. Но взгляд сам собой скользнул по плану верхнего яруса, по линиям проходов, по закрытым ложам и соседнему балкону. Она нахмурилась. Драко сразу это заметил. — Что? Гермиона с готовностью отложила книгу, будто только этого и ждала, и стремительно подошла к столу. Она быстрым движением достала палочку из волос, легко откинув их на спину. В глазах горел азарт и предвкушение новой загадки. — Если встреча будет здесь, — она указала кончиком палочки на седьмой сектор, — то наблюдателей напротив размещать нельзя. Блейз приподнял бровь. — Почему? — Потому что это слишком очевидная точка обзора. Если они хоть немного осторожны, то проверят её первой. Особенно если уже заказали соседние ложи. Они не хотят, чтобы их видели сбоку. Значит, будут следить именно за прямыми линиями обзора. Тео посмотрел на схему внимательнее. — Логично. Гермиона провела пальцем по другому участку. — Лучше поставить человека здесь. Вид хуже, но он сможет отслеживать вход и часть служебного коридора. А второго — не на балконе, а у лестницы. Если начнётся паника, они пойдут не к главному выходу, а туда. Какое-то время Драко молча изучал схему. — Почему именно лестница? — Потому что люди всегда бегут туда, откуда пришли, — тут же ответила Гермиона. — Особенно если напуганы. Главный выход находится у всех на виду. А служебный маршрут выглядит безопаснее. Малфой провёл палочкой по схеме, мысленно прокручивая её вариант. — А если они разделятся? — Тогда человек у лестницы первым это увидит. Ещё несколько секунд он смотрел на подсвеченные линии маршрута. Потом коротко кивнул. — Да. Сделаем так. Блейз медленно повернул голову к Тео. — Мне нравится Грейнджер в штабе. Она за две минуты сориентировалась. — Я просто сказала, что вижу, — сосредоточенно сказала Гермиона, не сводя глаз со схемы, стараясь запомнить расположение комнат и выделенные Драко области. — И это было полезно, — негромко сказал Малфой. — Ты тоже будешь там? — спросил Тео, смотря на Гермиону. Она тут же вскинула голову. — Нет, — резко ответил за неё Драко, не отрываясь от чертежа. Она уставилась на него так, будто собиралась возразить немедленно. Но Малфой уже зажигал новую сигарету, возвращаясь к деталям дела. Гермиона снова села в кресло, но теперь уже не пыталась читать. Она слушала молча, запоминая время встречи, состав группы, пути отхода и распределение людей Тонкс. Чем дальше продвигалось обсуждение, тем сильнее внутри нарастало неприятное ощущение. Они говорили об операции так, будто её там не существовало вовсе. Будто всё уже было решено. Пальцы сами собой сильнее сжались на обложке книги. Нет. Ей это совершенно не нравилось. — Я иду с вами, — сказала она наконец. Малфой выдохнул дым через нос и только потом поднял на неё взгляд. В кабинете сразу стало тихо. Блейз опустил стакан на стол. Тео перевёл внимание на Малфоя так, будто заранее сочувствовал всем присутствующим. Драко даже не изменился в лице. — Нет. Гермиона выпрямилась. — Ты даже не выслушал… — Потому что ответ не изменится. — Драко. — Нет, Грейнджер. Блейз осторожно потянулся к бутылке. — Я, пожалуй, налью себе ещё. — Сиди тихо, — бросил Малфой, не отрываясь от Гермионы. — Я буквально сижу тише всех. Гермиона сделала шаг к столу. — Мы оба знаем, что рядом друг с другом наша магия становится сильнее. — Знаем. — Тогда ты понимаешь, почему я должна быть там. — Не должна. — В замке этого треклятого ордена всё сработало. — Там не было никого. Только дохера защитных чар. Она поджала губы. — Но именно вместе мы смогли пробить защиту. Малфой раздражённо потёр переносицу. Как усталый родитель, который должен снова и снова объяснять своему ребёнку самые элементарные вещи. — Ты прекрасно понимаешь, что они будут искать тебя в первую очередь. Его голос оставался спокойным. И от этого спор становился ещё тяжелее. — Я могу быть не в центре событий, — упрямо сказала она. — Мне не обязательно входить в ложу. Я могу быть рядом. Достаточно близко, чтобы помочь, если понадобится. — Нет. — Ты становишься сильнее рядом со мной. Тео с Блейзом вопросительно переглянулись. Похоже, речь давно шла о чём-то, чего ни один из них до конца не понимал. — Грейнджер, я много лет справлялся без твоей помощи. Блейз присвистнул. Тео бросил на него предупреждающий взгляд. Гермиона вспыхнула. — Это не аргумент. — Это факт. — Теперь всё иначе. — Да, — сказал Драко, и в его голосе наконец появилась сталь. — Теперь всё иначе. Теперь у меня есть человек, которого этот орден ищет. Человек, чья связь со мной может стать для них способом ударить по нам обоим. И ты предлагаешь мне привести тебя туда, где они соберутся этой ночью. Она тут же замолчала. Потому что он был прав. И это бесило. — Я умею за себя постоять. Малфой положил сигарету в пепельницу. И Гермиона сразу почувствовала, что он начинает злиться. Он посмотрел на неё. — Я знаю. — Тогда не обращайся со мной так, будто я беспомощна. Он выпрямился, и впервые в его взгляде появилась жёсткость. — Мне нравится, когда ты пытаешься всех спасти, Грейнджер. Правда, нравится. Но со мной ты в эту игру не сыграешь. В кабинете стало совсем тихо. Блейз на этот раз даже не пошутил. Гермиона почувствовала, как у неё внутри всё неприятно сжалось — от злости, от обиды и от того, что какая-то часть её всё равно понимала: он говорит это не для того, чтобы её унизить. — Это не игра, — сказала она тихо. — Именно поэтому ты остаёшься в Мэноре. — Ты не можешь просто решать за меня. — Могу, если речь идёт о твоей безопасности. — Драко… — Нет. Это был финальный аккорд. Дальше идти было нельзя. Она чувствовала, что ещё одно её слово может окончательно воспламенить тот гнев, который начинал клокотать у него внутри. Гермиона выдержала паузу, ожидая, что он хотя бы предложит компромисс. Что скажет: «мы обсудим это позже». Но Малфой молчал. И по его лицу было понятно — решения он не изменит. Она кивнула. — Прекрасно. Блейз очень осторожно отодвинул стакан подальше от края стола. Гермиона взяла книгу с кресла. — Тогда я пойду к себе. — Она с нажимом произнесла последнее слово. «К себе» означало не к нему в спальню. Судя по тому, как на мгновение напряглась его челюсть, Драко это понял. — Грейнджер… — Всё в порядке, — сказала она ровно. И это прозвучало настолько неправдоподобно, что даже Тео чуть опустил взгляд. Она не хлопнула дверью и не сорвалась на крик. Просто вышла из кабинета с прямой спиной и книгой, прижатой к груди. Драко ещё несколько секунд смотрел на закрытую дверь. Так, будто всерьёз размышлял, не пойти ли за ней прямо сейчас. Потом Блейз повернулся к Малфою. — Ты знаешь, что только что подписал себе смертный приговор? Тео отпил виски и задумчиво покрутил стакан в руках. — Вообще-то говорил ты разумные вещи. И, что ещё хуже, скорее всего, был даже прав. Малфой устало прикрыл глаза. — Спасибо за поддержку. — Не закончил. — Тео пожал плечом. — Просто затягивать с примирением я бы не советовал. — Руководствуешься семейным опытом? — Исключительно. Поверь человеку, который много лет женат на Пэнси: прав ты или нет, не имеет никакого значения. Им на это совершенно плевать. А вот оставлять женщину наедине с её мыслями надолго — очень плохая идея. Если дать им достаточно времени, они надумают себе столько всего... Ох Мерлин! А разгребать весь этот бардак придётся уже тебе. — Мудрость, оплаченная кровью, — серьёзно кивнул Блейз. — И нервами, — мрачно уточнил Тео. Малфой затушил сигарету. На скулах едва заметно заходили желваки. — Замечательно. Советы вы мне дали. Он взял со стола палочку и снова развернул схему. — Теперь вернёмся к клубу.

***

Дверь её старой спальни закрылась за ней чуть резче, чем следовало. Та самая комната, которую Драко отвёл ей в первый день появления в Мэноре. Ещё неделю назад она бы без колебаний назвала её своей. Теперь — уже нет. Но здесь по-прежнему стояла часть её книг. На подоконнике лежал забытый шерстяной плед. На столике возле кресла остались перья, которые она не забрала. Но сама комната уже ощущалась иначе. Потому что в последнее время она засыпала совсем в другом месте. — Блестяще, Гермиона. — Она сама поморщилась от собственного голоса. Она только что демонстративно ушла из кабинета потому, что мужчина отказался взять её на смертельно опасную операцию. Очень зрелое поведение. Она опустилась в кресло возле камина и открыла книгу, которую всё ещё сжимала в руках. «Гордость и предубеждение»… Как символично, она мрачно усмехнулась про себя. Но после третьей попытки вникнуть хоть в одно слово прочитанной строки Гермиона сдалась. Все мысли снова возвращались к этой сцене в кабинете. Она раздражённо захлопнула книгу и отложила её на столик. Затем поднялась и подошла к окну. Сумерки уже опускались на территорию Мэнора. Последние золотистые лучи скользили по дорожкам сада, цеплялись за кусты роз, за старый фонтан, за тёмную листву деревьев. Гермиона облокотилась плечом о раму. И почти сразу заметила две знакомые фигуры. Нарцисса прогуливалась по дорожке рядом с Ньютом. Они о чём-то разговаривали. Точнее, в основном говорил Ньют, а Нарцисса внимательно слушала, словно ловя каждое слово. Она выглядела странно умиротворённой. На губах Гермионы появилась невольная улыбка. По крайней мере, хоть у кого-то вечер проходил лучше. Она вздохнула. А потом честно призналась самой себе в том, что и так прекрасно знала. Драко был прав. Но досада от этого никуда не исчезла. Эта мысль успела только оформиться в голове, когда раздался негромкий стук. Гермиона прикрыла глаза, разворачиваясь. Разумеется. Она почему-то ни секунды не сомневалась, кто именно стоит за дверью. — Войдите. Дверь открылась. Драко шагнул внутрь и остановился у порога. Они встретились взглядами. — Всё ещё злишься? — тихо спросил он. На губах Гермионы появилась слабая улыбка. — Конечно нет. Она отвернулась к окну. — На что тут злиться? Ты у нас образец логики и здравого смысла. Драко тихо выдохнул. — Это сейчас прозвучало обвиняюще. Он подошёл ближе. — Грейнджер... — Нет, правда. Ты всё правильно сказал. Я просто очень боюсь за тебя и хотела быть рядом. Но все твои аргументы я прекрасно понимаю. Он не спешил говорить, и Гермиона уже решила, что ответа не будет. Его рука осторожно скользнула к её талии, а другая накрыла её пальцы, лежавшие на подоконнике. От этого простого прикосновения её самообладание дало трещину. Драко притянул её чуть ближе к себе. Его дыхание коснулось её виска. — Ты всё ещё не до конца понимаешь, что значишь для меня, — произнёс он едва слышно, наклоняясь к её уху. Она обернулась, заглядывая ему в глаза. — Это из-за связи? Из-за того, что рядом со мной мир становится тише? — она сказала это и почти сразу пожалела. — Грейнджер… — устало выдохнул он. — Чем ты вообще думаешь? Гермиона зажмурилась и уткнулась лицом в прохладную ткань его рубашки. Она уже пожалела о сказанном и почему-то боялась увидеть выражение его лица. Драко покачал головой. — Как такая блестящая ведьма может одновременно поражать интеллектом и говорить такие глупости? Несколько секунд он просто обнимал её. А потом бережно коснулся её подбородка и заставил поднять взгляд. — Я просто не могу тебя потерять. Улыбка исчезла с её лица. — Драко… — Я не могу. Он говорил спокойно, но эти слова звучали тяжело. — Если ты окажешься там, я не смогу сосредоточиться на операции. Не смогу думать о работе, анализировать происходящее. Его пальцы медленно скользнули по её волосам. — Я буду искать тебя взглядом каждую минуту. Проверять, всё ли с тобой в порядке. Следить за каждым движением. Его губы тронула короткая невесёлая усмешка. — А для руководителя это паршиво. Есть риск завалить всё нахер. Гермиона устало выдохнула и кивнула. Возразить было нечего. — Извини. Драко внимательно посмотрел ей в глаза. — Извини? — За то, что вообще сбежала сюда, — она обвела рукой комнату, — это было глупо. Он просто растерялся от такого поворота. — Ты ни в чём не виновата… Даже идеальная Гермиона Грейнджер не может всегда поступать разумно. — Его глаза игриво блеснули. — Особенно, когда дело касается меня. — Проваливай уже в свой клуб! — она шутливо оттолкнула его, рассмеявшись. На что он ещё сильнее притянул её к себе и накрыл её губы своими, целуя настойчиво и пылко. Он ощутил такое облегчение от того, что она не стала устраивать сцены и вымораживать его несколько дней… от того, что она была собой: до ужаса рациональной… его Грейнджер. Она ответила ему, вкладывая в этот поцелуй все чувства, которые кипели у неё в груди: тревогу, страх потерять его вперемешку с трепетом, нежностью и какой-то совершенно ненормальной любовью, которая каждую секунду грозилась разорвать её на части. Малфой почувствовал этот коктейль из эмоций, который пронёсся по его сознанию яркой волной, подобно цунами, резонируя с его собственными чувствами. Это заставило его дыхание сбиться, как от резкого удара под дых. Он углубил поцелуй, совершенно забыв о том, что ещё пять минут назад куда-то спешил. Гермиона отвечала ему с такой страстью, словно она намеренно хотела оставить его дома. Она прикусывала его губы и стонала ему в рот, обнимая за шею и скользя по его телу своим. Малфой с тяжёлым вздохом заставил себя отстраниться и склонился к её шее, целуя кожу под ухом. — Дождись меня, красавица. И тогда мы наконец перестанем разговаривать, — прошептал он между касаниями губ. Она обречённо отстранилась. — Тогда, прошу тебя, не задерживайся. — Сбившимся дыханием прошептала она. За окном Ньют что-то оживлённо рассказывал Нарциссе, размахивая руками. Драко мельком посмотрел на них. — В моё отсутствие, может, проведёшь время с этими двумя голубками? Её взгляд потеплел. — Не хочу их смущать, бродя следом. Драко негромко хмыкнул. — Справедливо. — Он снова притянул её к себе и уткнулся губами в кучерявую макушку, глубоко вдыхая сливочно-карамельный запах кофе. — Мне пора, — сказал он, не выпуская её из рук. Она кивнула. — Я знаю. — Она прижалась к нему ещё сильнее. — Когда вернусь... — На его губах появилась его самая блядская улыбочка. — Надеюсь увидеть тебя в нашей спальне. Сердце предательски дрогнуло. В нашей. Гермиона улыбнулась. — Конечно. Только будь осторожен, пожалуйста. — Буду. Но ни он, ни она не разжимали объятий. Несколько секунд они просто стояли посреди комнаты, словно оба пытались украсть ещё немного времени. Он ещё раз коротко поцеловал её в лоб, заставляя себя уйти. Затем в одну секунду быстро развернулся и стремительно вышел, тихо закрыв за собой дверь. Девушка словно застыла посреди комнаты, глядя на место, где он только что был. В этот момент ей хотелось, чтобы этот вечер поскорее закончился. Ещё с минуту она смотрела на закрывшуюся дверь. Потом обречённо выдохнула и плюхнулась поперёк кровати. Ей срочно нужно было найти какое-нибудь занятие, чтобы унять нервный гул в голове. Закрыв глаза, она попыталась почувствовать Драко. Какое у него сейчас настроение? Тревожится ли он? Боится? Связь на расстоянии всё ещё давалась ей плохо. Малфой чувствовал её гораздо лучше — вероятно, благодаря той самой врождённой легилименции, которая существовала у него задолго до печати. Только когда он находился рядом, Гермиона могла отчётливо уловить вспышки его эмоций. И надо сказать, он был гораздо сдержаннее её. Она прекрасно понимала, какой ценой ему досталось это умение — так владеть собой. Поэтому каждый раз, когда рядом с ней он терял голову, она знала: для Драко подобные эмоциональные всплески были почти противоестественны. На её губах появилась невольная улыбка. Она сосредоточилась на связи между ними и осторожно потянулась к ней мысленно. Почти сразу треугольник на предплечье отозвался лёгким покалыванием. Гермиона замерла. А потом почувствовала его. Получилось. Сначала пришло ощущение холодной сосредоточенности. Затем — жёсткого контроля над собственными эмоциями. Сознательного, почти безжалостного. Сознание Драко сейчас казалось таким холодным, что она невольно поёжилась. Но вместе с этим пришло и облегчение. Он был в порядке. По крайней мере, пока. Тревога внутри немного отступила, и Гермиона поняла, что теперь в любой момент сможет снова коснуться связи, чтобы убедиться: с ним всё хорошо. Она выдохнула и открыла глаза, поднимаясь с кровати. Раз уж она всё равно оказалась здесь, стоило наконец забрать вещи, которые так и остались в старой спальне. Она нехотя взмахнула палочкой, и по комнате тут же поплыли книги. Перья со столика взмыли в воздух и одно за другим исчезали в раскрытой бисерной сумочке. Следом отправился шерстяной плед с подоконника. Гермиона как раз направила палочку на очередную стопку книг, когда за спиной вдруг вспыхнуло зелёное пламя. Она резко обернулась. Из камина вылетел длинный чехол для одежды. Пролетел через половину комнаты и шлёпнулся на кровать. — Что за... Второй чехол последовал за первым, потом третий и четвёртый. Гермиона недоумённо моргнула. — Это ещё что такое? В зелёном вихре показалась знакомая фигура. Пэнси Паркинсон шагнула из камина так, словно появление в чужой спальне с четырьмя платьями было самым обычным делом на свете. На ней были чёрные брюки и белая блузка. Каре слегка растрепалось от перемещения. Ярко-красная помада только подчёркивала довольную улыбку. — Отлично. Ты ещё здесь. Она с облегчением сбросила на кровать ещё один свёрток и сдула со лба выбившуюся прядь. — Пэнси? — Грейнджер, я слышала, ты в заточении и прибыла с благородной миссией тебя спасти. Ты готова посетить клуб Забини? Она театрально развела руками, словно ожидала аплодисментов, выразительно посмотрев на гору чехлов. Гермиона уставилась на неё. — Ты с ума сошла? — Давно. Но сейчас не об этом. Брюнетка отмахнулась так, будто речь шла о каком-то давно решённом вопросе. — Пэнси, он меня убьёт. — Малфой никогда не узнает, что ты там была, — уверенно сказала она. Гермиона недоверчиво прищурилась. — И каким же образом? Ты будешь весь вечер прятать меня под столом? Улыбка девушки стала откровенно хищной. Она взмахнула палочкой. Из ближайшего чехла одна за другой взмыли маски. Гермиона невольно отступила на шаг, наблюдая, как золотые, серебряные и чёрные маски закружились над их головами в медленном танце. Воздух в комнате дрогнул от поднявшегося магического вихря. — Потому что сегодня в клубе маскарад. Пэнси выглядела настолько самодовольной, что её хотелось чем-нибудь стукнуть. — Все будут в костюмах. Все. И только сейчас Гермиона вдруг вспомнила объёмный чехол, который Тео бросил на кресло в кабинете Малфоя. Тот самый, на который она обратила внимание. — Подожди... — Именно, — возмущённо заявила Пэнси. — Я работала над их костюмами три недели. Она ткнула себя пальцем в грудь. — Три. Недели. Затем указала палочкой куда-то в потолок, словно собиралась подать официальную жалобу самому Мерлину. — И теперь мне говорят, что я не могу туда пойти. Паркинсон возмущённо всплеснула руками. — После всего того, что я пережила ради этих неблагодарных мужчин! Она щёлкнула пальцами. Один из чехлов распахнулся сам собой. И Гермиона забыла, что собиралась ответить. Ткань медленно развернулась в воздухе, словно оживая. Что-то нежно-зелёное. Что-то золотое. Что-то совершенно невозможное. В комнате стало подозрительно тихо. Гермиона моргнула. — Это... — Да, — самодовольно подтвердила Пэнси. Гермиона словно против воли шагнула ближе. Она никогда не видела ничего подобного. Ни в магазинах Косого переулка, ни на балах Министерства. Казалось, платье вообще не было создано руками человека. Будто его вырастили где-то в глубине зачарованного леса. — Пэнси... — Ты будешь лесной нимфой, Грейнджер. Гермиона продолжала смотреть на платье. — А ты? На губах Пэнси появилась опасная улыбка. — Дьяволицей, конечно. Она взмахнула палочкой, и где-то среди остальных чехлов мелькнула вспышка алого шёлка. Гермиона почему-то была абсолютно уверена, что это добром не кончится. Пэнси довольно скрестила руки на груди. — Ну что, Грейнджер? — Её глаза лукаво блеснули. — Готова немного повеселиться?