Воины Анубиса

Больница Святого Мунго никогда не была тихим местом. Даже здесь, на одном из самых верхних этажей, куда обычно не допускали посторонних, воздух был наполнен приглушёнными голосами, торопливыми шагами целителей и постоянным звоном диагностических чар. Сегодня же всё ощущалось иначе. Целое крыло больницы оказалось отведено под пострадавших от ритуалов опустошения сознания. За широкими дверями палат лежали волшебники и ведьмы, которых целители месяцами не могли вернуть к нормальной жизни. Люди дышали, двигались, ели, иногда даже разговаривали, но их сознание оставалось словно затянуто плотным туманом. Они смотрели на мир пустыми глазами. И никто не понимал почему. Гермиона шла рядом с Ньютом по длинному коридору, освещённому мягким золотистым светом зачарованных окон. Платье цвета пыльной розы волнами струилось вокруг ног. Узкий лиф подчёркивал тонкую талию, а свободная юбка, длиной чуть ниже колен плавно покачивалась при каждом шаге. Нежный оттенок ткани оттенял тёплую кожу и карие глаза. Каштановые кудри свободно спадали на плечи и спину. Ньют выглядел взволнованным, немного сутуля плечи по старой привычке. Рыжеватые волосы, тронутые временем, всё ещё лежали в лёгком беспорядке. Впереди уверенно шагал Малфой в чёрной аврорской мантии. Рядом с Гермионой он привычно возвышался огромной тёмной стеной. На его фоне она казалась особенно тонкой и почти беззащитной, но Драко слишком хорошо знал, насколько обманчивым бывает это впечатление. За ними следовали несколько целителей в светло-салатовых мантиях и двое авроров, назначенных охранять этаж. Напряжение ощущалось почти физически. Никто не знал, получится или нет. Даже Ньют. Драко по-прежнему выглядел совершенно спокойным. Но Гермиона успела заметить, как напряглась линия его челюсти и как уже третий раз за последние несколько минут большой палец скользнул по древку волшебной палочки. За дверями этих палат лежали не просто пациенты. Там находились его люди. Те парни, с которыми он работал годами. Те, которые вместе с ним участвовали в рейдах, дежурили ночами, рисковали жизнью и без лишних вопросов шли туда, куда он приказывал. Внешне это никак не проявлялось. Малфой по-прежнему выглядел собранным и невозмутимым. Гермиона крепко сжала руку Скамандра, без слов говоря: "Всё получится". На секунду она подняла взгляд и встретилась глазами с Драко. Он ничего не сказал. Лишь едва заметно кивнул головой. Ньют переживал, потому что даже он не мог с уверенностью сказать, как поведёт себя Сехерет. — Никогда не думал, что окажусь в положении человека, который приводит в больницу древнее межмировое существо, — негромко заметил он. Гермиона тепло взглянула на него. — Если кто-то и способен сделать подобное обычным вторником, то только вы. Его лицо смягчилось. — Наверное. Драко даже не обернулся. — Не переживайте, если эта тварь разнесёт половину больницы, скажем, что это был запланированный ремонт. — Вообще-то он обычно ведёт себя довольно вежливо. Но после этих слов мне стало значительно спокойнее. Ньют помнил эпизод своего исцеления в плену, и надеялся, что Сехерет сможет помочь пострадавшим. Потому что целители, очевидно, этого сделать не могли. Если подобное было возможно с одним человеком... Может быть, получится и сейчас. Высокий круглый холл, залитый солнечным светом, соединял между собой десятки палат. Свет лился сквозь широкие окна под самым куполом, отражаясь в мраморном полу, отполированном до зеркального блеска. По внутреннему кругу тянулась широкая галерея, от которой лучами расходились коридоры к палатам. Возле стен стояли широкие деревянные скамьи. В воздухе смешивались запах свежести, чистого белья и лекарственных трав. Несколько целителей бесшумно пересекали холл, негромко переговариваясь между собой. Их шаги терялись в огромном пространстве, где даже голоса звучали приглушённым эхом. Именно здесь Ньют остановился.  Со стороны могло показаться, что он волнуется. Но Гермиона неожиданно отметила другое. Ньют Скамандер выглядел сейчас не как человек, собирающийся призвать могущественное существо, а как хозяин дома, который ждёт в гости старого друга. Несколько секунд он молчал. Потом медленно поднял голову и закрыл глаза. — Сехерет. Всего одно слово. Никаких заклинаний или ритуалов.  Никакой магии, которую могли бы понять окружающие. Просто обращение. И он ответил. Воздух дрогнул, и по залу прокатилась волна холода и ослепительного света. Перед ними появилась тонкая трещина. Она раскрылась без единого звука, словно сама реальность разошлась по шву, как ткань, которую слишком долго натягивали. Из разлома показались огромные светящиеся глаза. В них не было ни зрачков, ни белков — только бесконечное жидкое серебро. Затем появилась голова. И каждый из присутствующих невольно замер, потому что невозможно было сразу понять, что именно они видят. Сехерет напоминал дракона. И одновременно не напоминал его вовсе. Длинное гибкое тело текло сквозь разрыв между мирами подобно живому светящемуся потоку. Чешуя переливалась так, словно была соткана не из материи, а из лунных бликов на воде. Изящные рога уходили назад плавными дугами, а полупрозрачная грива колыхалась вокруг головы, будто подчинялась ветру, которого здесь не существовало. Он был большим, но при этом двигался с такой невероятной лёгкостью, что становилось очевидно: размеры для него ничего не значили. По коридору Святого Мунго прокатился ошеломлённый шёпот. Кто-то выронил папку. Один из молодых целителей замер с открытым ртом. Авроры машинально выхватили палочки. Драко не пошевелился. Только Ньют остался совершенно спокоен. Его лицо осветила та самая мягкая улыбка, которая всегда появлялась рядом с существами, которых он любил. — Здравствуй, мой друг, — тихо сказал он. Сехерет повернул голову. Внимательный взгляд остановился на Скамандре. Между ними повисло молчание. Но Гермиона уже знала: сейчас происходит настоящий разговор. Она пропустила вдох. Столько же месяцев она изучала его. Собирала обрывки легенд, расшифровывала древние записи и спорила с Ньютом о природе его магии. Но ничто не подготовило её к тому, насколько прекрасным и невозможным оказался Сехерет на самом деле. Существо неспешно склонило голову. Ньют едва заметно кивнул в ответ. — Да, — негромко произнёс он. — Именно поэтому я тебя позвал. Рядом Драко напрягся. Гермиона почувствовала это. Его ладонь легла ей на поясницу привычным защитным жестом. Она накрыла его руку своей. Серые глаза встретились с карими. И только после этого оба снова посмотрели на Сехерета. От него не исходило угрозы. Но рядом с ним особенно остро ощущалось, насколько маленькими являются люди. Сехерет вновь посмотрел на Скамандра, плавно развернулся и исчез. По крайней мере, так показалось сначала. Потому что вместо одного движения переливающаяся тень разделилась на десятки стремительных вспышек света. По коридору пронёсся настоящий вихрь. Вспыхнула первая палата. Потом вторая. По этажу прокатилась волна света. Диагностические артефакты на стенах загудели одновременно. Несколько целителей вздрогнули. Где-то в глубине коридора послышался чей-то поражённый возглас. Затем ещё один. И дальше одна за другой. За матовыми окнами то и дело вспыхивало сияние. Словно по этажу двигалась живая молния. В коридоре поднялся изумлённый гомон. — Салазар... — Вы это видели? — Что он делает? — Что это? А вспышки всё мелькали с невероятной скоростью дальше и дальше. А потом так же внезапно прекратились, как и начались.  Вихрь снова собрался в единое существо посреди коридора. Сехерет остановился рядом с Ньютом. Он смотрел на него своими невозможными звёздными глазами. После чего слегка коснулся плеча кончиком сияющей морды. Тот улыбнулся. — Спасибо. Существо склонило голову. И вновь скользнуло в трещину между мирами. Разлом закрылся, свет исчез и наступила тишина. Сначала никто не двигался. Потом первая дверь палаты открылась. Из неё буквально выбежал молодой целитель. Лицо его было совершенно ошеломлённым. — Они пришли в себя. Драко едва слышно выдохнул. Гермиона увидела, как напряжение отпускает его плечи. Он машинально сделал шаг к ближайшей палате, и сразу же остановился. Со всех сторон посыпались одинаковые сообщения. — Сознание восстановилось. — Проклятие исчезло. — Все показатели нормальные. — Они нас узнают. — Мерлин... Кто-то из целителей ошеломлённо опустился прямо на ближайшую скамью. От какого-то невозможного облегчения. Месяцы безрезультатной работы закончились за несколько минут. И впервые за долгое время на этом этаже стало по-настоящему тихо. Так, как бывает только после чуда. Малфой коснулся плеча Грейнджер, задержав руку на мгновение дольше обычного. И только Гермиона знала, сколько невысказанного скрывалось в этом коротком прикосновении. Рядом Ньют всё ещё смотрел туда, где только что исчез Сехерет. На его губах играла лёгкая улыбка. Будто произошедшее было ещё одним подтверждением того, во что он верил всю жизнь. Что доброта порой обладает силой, превосходящей любую магию.

***

Скамандер остался в холле. Его уже окружили целители, засыпая вопросами с таким энтузиазмом, словно только что перед ними материализовался не Сехерет, а новый учебник по колдомедицине. Гермиона пошла следом за Драко, изо всех сил стараясь не улыбаться во весь рот. При всём своём внешнем спокойствии Малфой шагал слишком быстро. Настолько быстро, что его уверенность выглядела скорее попыткой удержать себя в руках, чем настоящим хладнокровием. Вскоре они остановились у одной из дальних палат. Он на мгновение замер у гладкой белоснежной двери, и наконец толкнул её вперёд. Внутри оказалось неожиданно шумно. Корвин и Мэрв уже давно выбрались из своих коек и теперь стояли возле окна, оживлённо споря о чём-то между собой. — Я тебе говорю, листья уже были зелёные! — А я тебе говорю, была ранняя весна! — Какая весна?! Тогда почему там сейчас лето?! Белые больничные рубашки на взрослых мужчинах выглядели настолько нелепо, что Гермиона не сдержалась и прыснула, поспешно прикрыв рот ладонью. Оба тут же обернулись на звук. В палате повисла тишина. Потом Корвин первым просиял. — Шеф! Они практически одновременно пересекли комнату. Мэрв крепко пожал Драко руку. Они быстро заговорили, то и дело перебивая друг друга. — Что произошло? — Мы были на задании. — Потом я помню какого-то человека. — Потом ничего не помню. — А потом просыпаюсь здесь. — Судя по тому, что за окном, прошло несколько месяцев! Малфой слегка ухмыльнулся. Гермиона ощутила по их связи волну облегчения — и почти детского ликования. — Вы стали жертвами одной очень неприятной организации, — спокойно сказал он. Заметив округлившиеся глаза сослуживцев, явно готовых засыпать его вопросами, он тут же добавил: — Главное, что теперь всё закончилось. — Меня больше интересует другое, — добавил Мэрв. Он перевёл взгляд с Гермионы на Драко. — Аврорат всё ещё охраняет мисс Грейнджер? В палате воцарилась подозрительная тишина. Уголок рта Малфоя едва заметно дёрнулся. — Теперь мисс Грейнджер находится под наблюдением пожизненно. Они недоумённо моргнули и переглянулись. — Понятно. — Не-а. — Вообще ничего не понятно. — Но мне кажется, пока мы были без сознания, произошло гораздо больше событий, чем нам сейчас рассказывают. Гермиона почувствовала, как начинают гореть щёки. К счастью, Драко решил проявить милосердие. — Ваши семьи с ума сходят от беспокойства. Думаю, уже очень скоро вы будете дома. Лица обоих мужчин мгновенно изменились. — Правда? — Да, это точно. — На этот раз Малфой улыбнулся уже по-настоящему — той редкой улыбкой, которую видели только близкие ему люди. — Добро пожаловать обратно, господа. В палате повисла тишина. А потом Мэрв негромко сказал: — Честно говоря, шеф... очень приятно вернуться. Только после этих слов напряжение, сковывавшее Драко всё это время, наконец отпустило.

***

Когда они выходили из палаты за их спинами Корвин уже что-то оживлённо рассказывал Мэрву, возмущаясь тем, что пропустил несколько месяцев собственной жизни, а двое целителей безуспешно пытались заставить их вернуться в кровати. Гермиона шла рядом, и лёгкая юбка задорно покачивалась при каждом шаге. — Ну что, домой? — спросила она, взяв Малфоя под руку. — Думаю, сегодня ты заслужил право ничего не расследовать, и тебе не нужно возвращаться в Аврорат. — Нет. На сегодня от работы я свободен, но нам нужно ещё кое-куда зайти. — И куда же? — Сейчас увидишь. Она подозрительно прищурилась. А он уже уверенно направился к лестнице, увлекая её за собой. Они спустились на один этаж, потом ещё на половину пролёта вниз. Здесь было значительно тише. Диагностические чары больше не звенели над головой, целители почти не встречались, а широкие окна сменились обычными каменными стенами. — Ньют перед отъездом хочет попрощаться с Нарциссой, наверно он сегодня отправится с нами в Мэнор. Не понимаю, зачем этот переезд, если всё равно каждый вечер он будет проводить в поместье, вот увидишь. А через неделю они с твоей мамой уезжают на всё лето во Францию. У кого-то похоже намечается медовый месяц. Гермиона на мгновенье задумалась. — Знаешь, после всего произошедшего мы со Скамандром решили немного притормозить. До сентября никаких исследований и научных подвигов. Чем больше Грейнджер продолжала рассказывать, тем менее связными становились ответы Драко. — Угу. — Да. — Хорошо. Она остановилась посреди лестничной площадки. — Аууу! Ты вообще меня слушаешь? Его ладонь лежала у неё на талии. — Нет. Она возмущённо округлила глаза. — Драко! В серых глазах мелькнуло что-то такое, от чего по её спине пробежали мурашки. По их связи она ощущала его приподнятое настроение. Впервые за многие недели он не чувствовал себя человеком, который обязан кого-то спасать. Никто не умирал. Никто не был в опасности. Его люди были живы. И Грейнджер рядом с ним. — Я совсем тебя не слушаю, — признался он. И прежде чем Гермиона успела ответить, мягко направил её к неприметной двери в конце коридора. — Куда мы идём? — По очень важному делу. — В кладовку? — Именно. — Ты ненормальный. — Это давно не новость. Он открыл дверь, пропуская её внутрь. Помещение оказалось маленьким. Вдоль стен стояли вёдра, швабры, несколько старых мётел и коробки с какими-то хозяйственными принадлежностями. Гермиона растерянно оглянулась. — Малфой, если ты привёл меня сюда показать инвентарь больницы Святого Мунго, то вынуждена признать, что твоё чувство романтики окончательно погибло. Дверь тихо закрылась за их спинами. Замок звонко щелкнул в полутьме. И только тогда она заметила, что его лицо озарила самая блядская из его улыбочек. — Драко... Он шагнул ближе, уже возвышаясь над ней. — Что? — удивлённо приподняв брови ответил он. — Мы вообще-то в больнице. — Да, мы в больнице. Я знаю. — Здесь ходят куча целителей. — Очень полезные люди. Она уже смеялась. — Господи, ты больной. И, кажется, мы в правильном месте, тебя нужно подлечить. Подойдя вплотную, Малфой уже поставил свои руки по обе стороны от её головы, прижимая к стене. Он скользнул губами по её щеке, и опустился к шее, оставляя на ней дорожку из влажных поцелуев. И когда она уже запрокинула голову, открывая доступ его губам, жарко выдохнул ей в кожу. — Тогда вылечи меня, красавица. И прежде чем Гермиона успела придумать достойный ответ, он наклонился к ней, и через мгновение его язык уже был у неё во рту. Низ живота стянуло в истоме, и Драко толкнулся ещё ближе. Он целовался жадно и требовательно, именно так как ей нравится. Тепло его тела обволакивало, заставляя забыть обо всём. И она отвечала с тем же жаром, в свою очередь забыв то, где они находятся и что вообще происходит. Они ласкали языки и рты друг друга так страстно и самозабвенно, как будто завтра никогда не наступит. Большие руки задрали её юбку и врезались в бёдра, гладили шелковистую кожу, вжимаясь в неё своей твёрдой эрекцией. Он хотел её так сильно, что всё тело ломило от возбуждения. Гермиона подавалась ему навстречу, её пальцы сжали ткань на его груди, притягивая к себе с отчаянной жадностью. Сердце колотилось, а между ног уже горело от потребности почувствовать его внутри. Тогда Драко оторвался от её губ и шёпотом произнёс. — Ты знаешь, что одно твоё слово — и я остановлюсь. Он и сам себе не верил. Конечно, он смог бы остановиться, но она была такой невыносимо красивой, что представить подобный сценарий было трудно. Вместо ответа она тихо застонала ему в губы, обвивая руками шею. — Именно это я и хотел услышать... Её пальцы быстро справились с застёжками. Чёрная мантия соскользнула с его плеч. — Замолчи, пожалуйста.  — её дыхание сбилось.  Мягкие губы выцеловывали ему шею, а зубы легонько царапнули кадык. Драко сдавленно выдохнул. Он спустил лямки платья одну за другой, открывая грудь. Соски приглашающе упёрлись ему в ладонь и Драко сдавил её так сильно, что Гермиона ахнула. Он опустился ниже и припал к её соску, который тут же начал вылизывать и втягивать в себя. В то время как рука продолжала касаться другой груди, а левая уже была под юбкой. Он оглаживал упругие ягодицы, дразнил её, проводя своей рукой близко к её центру, не прикасаясь. Он хотел трогать её без остановки, делая всё чтобы Грейнджер плавилась от удовольствия. Поэтому, когда он услышал её поощрительные стоны, то начал настойчиво прикусывать соски, чередуя укусы с ласковыми скользящими движениями языка. Это заставило Гермиону изгибаться в его руках, и жаться навстречу губам. — Вот чёрт… — уже задыхаясь простонала она, вцепившись в платиновые пряди на его затылке. Он наконец провёл пальцем по насквозь мокрой ткани трусиков, касаясь набухшего клитора и ощутимо надавливая. От этого у Гермионы по позвоночнику прошёлся разряд электрического тока. А с губ сорвался беспомощный всхлип. Она подалась бёдрами навстречу его руке, требуя большего давления, она выгнулась и задрожала, начиная нетерпеливо хныкать и тереться о него. — Мерлин, Грейнджер… какая же ты хочешь… Но Гермиона уже окончательно потерялась для здоровой коммуникации. Её глаза были закрыты, а голова вжималась в прохладную стену. Она кусала губы в попытке подавить стоны, которые разрывали ей горло. Малфой вытащил палочку, ненадолго оторвавшись от неё. Серия невербальных заклинаний полетела в сторону двери. Светящиеся руны запечатывали её одна за другой. — Можем пошуметь, красавица, нас никто не услышит. — ухмыльнулся он. — Даже если эту больницу начнут ровнять с землёй, мы вряд ли это поймём. Каждый в этом здании ближайшие полчаса будет старательно обходить этот коридор. С этими словами он рванул молнию платья на спине, расстёгивая его, и оно тут же слетело к её ногам, оставляя девушку почти обнажённой. — Так лучше. — сказал он опускаясь на одно колено. — Восхитительная, моя девочка. Его губы прижались к её животу. Драко оставлял невесомые поцелуи на нежной коже, касаясь её языком. Его горячее дыхание холодило влажную кожу. Гермиона растекалась и таяла, оглаживая руками его широкую шею, запуская пальцы в волосы. — Возьми меня сейчас же. Я больше не могу… — Как всегда нетерпеливая Грейнджер. Он опустился ниже и отодвинул тонкую ткань трусиков. Её влаги было настолько много, что она уже была на бёдрах, даже через бельё. Драко низко зарычал и припал ртом к её промежности, он принялся яростно и напористо ласкать твёрдым языком её набухший от возбуждения клитор. — Какая вкусная, какая готовая… Гермиона вскрикнула, и в каком-то приступе неистового желания начала качать бёдрами навстречу его рту. Отчего Малфой удовлетворённо застонал и сильнее сдавил упругие ягодицы. Он в тумане одержимого вожделения продолжал вылизывать её горячие складки. Мерлин, он был уверен, что смог бы провести у её ног всю жизнь. Низ живота обжигало от нарастающего напряжения и Гермиона посмотрела вниз. Её встретили металические глаза, которые внимательно наблюдали за каждой её реакцией.  — Вот блядь!... — Простонала она, запрокидывая голову назад. — Драко… я сейчас… я вот-вот… Это было лишним предостережением, он и так это прекрасно знал. Чувствовал по связи, что делает с ней, как разрывается от удовольствия каждая клеточка её тела, готовясь к волне освобождения. Он лишь усилил свой напор и давление на её клитор, что окончательно свело её с ума. Она вцепилась в его шею и со стонами тёрлась о его рот, пока влагалище сжималось в приступах сильнейшего оргазма. Когда её колени перестали трястись, она расслабленно осела, сползая по стене вниз. Но Драко тут же подхватил Грейнджер за талию, поднимаясь на ноги. Некоторое время он просто смотрел на неё. Раскрасневшуюся. С растрёпанными кудрями. Смотрящую на него так, будто в этом мире не существовало никого другого. Гермиона словно очнулась, переводя дыхание. — Это было… фантастически. — Теперь моя очередь. — сказала она лаская рукой через ткань его твёрдый член. Она мягко постанывала в его губы, одной рукой пройдясь по боку, выдернула рубашку из-за пояса брюк и скользнула тонкими пальчиками по его прессу, заставляя Малфоя задохнуться. — Тут нет очереди, красавица. И если я сейчас же не окажусь в тебе, то сойду с ума. Гермиона с улыбкой закусила губу, быстро освобождая его от одежды. Его член так крепко стоял, что её тело буквально ломило от возбуждения. Она провела по нему рукой от головки до основания — Малфой хрипло выдохнул, и Гермиона опустилась на колени, в предвкушении облизывая губы. Но его руки тут же вернули её на место. — Я хочу тебя всю. Немедленно. Он обхватил её ягодицы и рванул вверх, закидывая её ноги к себе на талию.  — Так возьми. — Прошептала она ему в шею, проведя по ней зубами и языком. Его руки крепко держали её, вдавливая в стену. Он мягко скользнул головкой своего члена по влажным половым губам, а затем вошёл в неё за несколько плавных толчков, и когда она приняла его полностью, он начал двигаться быстрее, не прерывая поцелуев. — Обожаю, — выдохнул он, обхватывая её грудь и теряясь в собственных ощущениях. Он вбирал в рот нежную кожу на шее, слушая её громкие стоны. Он стал тянуть и потирать между пальцами её твёрдые соски, подкручивая их. — Боже…— скулила Гермиона вцепившись в его широкие плечи, оставляя обжигающие полуукусы полупоцелуи на его коже. Он сжимал её льнущее к нему тело и не мог поверить, что всё это происходит с ним. Что она сама вошла в его жизнь. Что доверяет ему без оглядки. Смеётся рядом так легко, будто никогда не знала боли. Спорит с ним до хрипоты. Засыпает у него на плече. И, самое невозможное из всего, — рядом с ним она по-настоящему счастлива. Их связь отзывалась её безусловной любовью, трепетом и восхищением. Он зажмурился, делая глубокий вдох, сглатывая ком в горле. Её запах кружил голову, хотелось запечатлеть его в своем сознании. Каждый миллиметр её тела был безупречен, она была абсолютно и невозможно идеальной. Его разрывало от их общих эмоций стремительно слившихся в один поток. Он перешёл на быстрый темп и начал вбиваться в неё резкими лихорадочными толчками. Он уткнулся губами ей в висок и с каким-то болезненным смешком выдохнул: — Грейнджер, мне всегда тебя будет мало… Она поняла, что он говорит это совершенно серьёзно. Без привычной лёгкости, без игры. Гермиона улыбнулась сквозь сбившееся дыхание. Ей казалось, что он даже не понимает, насколько сильно она любит его в ответ. Что она уже давно перестала представлять без него свою жизнь. Она сдавленно ахнула и сама потянулась к его губам. Их накрыло одновременно мощным и огненным оргазмом. Гермиона сжималась вокруг него, врезаясь ногтями в его плечи. А он излился в неё с громким рыком, не прекращая своих толчков. Ощущение было такое, будто кто-то резко сорвал все внутренние заслонки, и связь между ними вспыхнула с такой силой, что на несколько мгновений стало невозможно понять, где заканчиваются её эмоции и начинаются его. Удовольствие, облегчение, нежность, голод, счастье — всё смешалось в один ослепительный поток, прокатившийся по ним горячей волной. Гермиона почувствовала, как внутри Драко что-то надломилось и отпустило окончательно. А он захлебнулся её счастьем так же сильно, как собственным. На несколько бесконечно долгих секунд они просто потерялись друг в друге, растворившись в одном общем чувстве, настолько огромном, что ему невозможно было подобрать название. Теперь никто из них не говорил, они просто замерли соприкоснувшись лбами. Где-то далеко за стенами их убежища продолжалась обычная жизнь. Спешили целители, хлопали двери палат, кто-то смеялся. И сейчас, в этой нелепой кладовке между этажами, Драко осознал, что никогда не был настолько спокоен и счастлив. Будто весь мир наконец встал на правильное место. Он медленно провёл большим пальцем по её щеке. Гермиона неотрывно смотрела на него, а потом тихо рассмеялась. — Швабры и вёдра в Мунго ты мне показал. Теперь можно и домой. Малфой лукаво ухмыльнулся. — Ты не представляешь сколько подобного инвентаря в Мэноре. — Не терпится посмотреть. — прошептала она легонько прикусив мочку его уха. Малфой медленно вдохнул запах её волос. Потом наклонился и коротко поцеловал в висок. Так, словно они были не в больничной кладовой, а дома. Так, будто впереди их ждала целая вечность.

***

Драко проснулся сам. Не от срочного патронуса и даже не от привычки, выработанной за годы службы в Аврорате. Просто открыл глаза. Какое-то время он неподвижно лежал, глядя на темный полог кровати, и пытался понять, что именно кажется ему неправильным. Потом взгляд скользнул к настенным часам. Малфой тихо выругался. Он проспал — сразу на два часа. Ещё несколько месяцев назад подобное показалось бы ему невозможным. Но сейчас тяжёлые каштановые кудри были разбросаны по его подушке, по его плечу и даже по груди, а Гермиона мирно спала рядом, прижавшись щекой к его боку. В то время как большая половина кровати пустовала. В прежней жизни он бы уже проверял отчёты, отвечал на патронусы или думал о том, куда не успел. Сейчас же самым важным делом утра неожиданно оказалась ведьма, которая занимала три четверти его подушки и бессовестно спала на нём самом. И вместо тревоги он неожиданно почувствовал только желание снова закрыть глаза. Девушка едва заметно пошевелилась, неосознанно протянув руку, проверяя, рядом ли он. Её ладонь скользнула по его голой груди. Гермиона даже не проснулась. Просто убедилась, что он рядом, и снова расслабилась. Словно в мире существовала всего одна действительно важная вещь — чтобы Драко Малфой никуда не исчез за те несколько часов, пока она спит. Не открывая глаз, она улыбнулась и тут же прижалась к нему ещё ближе. Драко усмехнулся. — Невероятно. — М-м-м... Гермиона наконец открыла сонные глаза и уткнулась носом в его шею. Сладко потянувшись всем телом, она уютно устроилась рядом. — Есть хочу. Он улыбнулся. — Доброе утро и тебе, красавица, — пробормотал он, убирая с её щеки растрепавшийся локон. Она немедленно придвинулась ближе и совершенно бесцеремонно уложила подбородок ему на грудь. — Есть хочу очень сильно. — Так уже лучше. — Он провёл рукой по её спутанным волосам и слегка нахмурился. — Сегодня у Тинки выходной. — Ужасно. — Я сегодня безнадёжно проспал, но дай мне десять минут, и у тебя будет кофе и твой любимый штрудель. На её лице появилось задумчивое выражение. — Что? — Не хочу ни штрудель, ни сладкий кофе. — Не хочешь сладкое? — Он удивлённо посмотрел на неё. — Женщина, кто ты? И где моя Грейнджер? Она уже потянулась за подушкой, чтобы начать настоящий бой, но он перехватил её, крепко прижав к себе. — Ладно, сегодня без сладостей. Омлет? — он поцеловал её в щеку. — Нет. — Блинчики? — поцелуй в подбородок. — Нет. — Она невольно скривилась так, будто само это слово было оскорбительным. — Тосты? — влажный поцелуй пришёлся в кончик носа, от чего она захихикала отрицательно замотав головой. Малфой отпустил её и сел на кровати. — Я перечислил всё меню для завтрака из ближайшей кофейни. Тогда чего же ты хочешь? Гермиона тоже поднялась, задумалась на несколько секунд и совершенно серьёзно сказала: — Как думаешь, на кухне есть тунец? Повисла тишина. Драко смотрел на неё так, словно пытался понять, не ударилась ли она головой. — Что? — Тунец. Обычный консервированный тунец в жестяной банке. — В жестяной банке? — на лице Малфоя читалось глубочайшее недоумение, как будто она говорила об инопланетных артефактах. — Да. — Гермиона не удержалась от смешка. — Драко, обнадёжь меня, ты хоть знаешь где в Мэноре кухня? — Вот зараза! — Он поймал её за щиколотку прежде, чем она успела выскочить из кровати, резко притянул и подмял под себя. — Куда ты собралась? — За тунцом. — Мерлин, ты только что отказалась от штруделя в пользу консервированной рыбы. — Малфой уже целовал её в шею. — Сумасшедшая. И очевидно очень голодная. Опасное сочетание. Так что пошли. Он поднялся с кровати одним плавным движением. Солнечный свет лёг на широкие плечи и сильную спину, подчёркивая старые шрамы и тёмные линии татуировок. Гермиона на мгновение засмотрелась. В конце концов, некоторые вещи невозможно воспринимать как должное. Девушка резко выдохнула. И если бы не настойчивое урчание в животе, она бы точно не отпустила его никуда из спальни ближайший час. Грейнджер резко подскочила, откидывая одеяло. — Да, отправляемся! — задорно крикнула она. Тут же схватив его ладонь обеими руками она потянула Драко к двери с такой решительностью, будто от скорости их передвижения зависела судьба магического мира. Он ещё раз посмотрел на часы. Потом перевёл взгляд на Грейнджер. Выбор оказался удивительно простым. Её шелковая пижама, состоящая из майки на тонких бретелях и свободных шорт, красиво поблёскивала в солнечных лучах. Когда-то она была бордовая, пока Малфой не решил, что зелёный ей идёт больше, и не заколдовал беднягу до неузнаваемости. Через мгновение Гермиона уже вылетала из спальни, и решительно волокла за собой Малфоя. После сна волосы всё ещё жили собственной жизнью: кудри рассыпались по спине, а одна упрямо торчала вверх, но Гермиона, кажется, даже не подозревала об этом. Драко решил ей не говорить. Некоторые вещи слишком хороши, чтобы их исправлять. Он смотрел, как она тащит его по коридору Мэнора, босая, растрёпанная и совершенно счастливая, и вдруг поймал себя на странной мысли. Если бы кто-нибудь несколько лет назад сказал ему, что однажды его утро будет выглядеть именно так, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. А сейчас не променял бы эту секунду ни на что на свете. Он уже смирился с тем, что Тонкс его закопает за опоздание на полдня. Но оно того стоило. Сегодня утром не существовало ни Аврората, ни отчётов, ни расследований. Были только они с Грейнджер. И её загадочный тунец.

***

Через несколько минут они уже были на кухне. Огромное помещение оказалось залито ярким летним солнцем. Свет струился сквозь высокие окна и ложился золотыми прямоугольниками на тёмные деревянные столешницы, отполированные десятилетиями использования. Вдоль стен тянулись открытые полки с медной посудой, банками специй и аккуратно развешанными связками ароматных трав. В дальнем углу мерцал старый магический очаг. Даже летом в нём горело ровное янтарное пламя, не дававшее жара, но наполнявшее помещение уютным потрескиванием и запахом древесины. Кухня Мэнора никогда не предназначалась для семейных завтраков. Здесь готовили, колдовали над блюдами и командовали домовики. А ели совсем в другом месте. Именно поэтому широкие рабочие столы занимали почти всё пространство, а низкие длинные скамьи были рассчитаны скорее на эльфов, чем на людей. Поэтому Гермиона без всяких сомнений устроилась прямо на столешнице. В одной руке она держала вилку, в другой — жестяную банку. И с абсолютно счастливым видом ела содержимое. Драко остановился напротив. Посмотрел сначала на банку, потом на Гермиону. — Это вообще съедобно? — он с подозрением рассматривал утрамбованную серую массу, которую Грейнджер ковыряла вилкой. — Да, и это очень вкусно! — Она раздражённо хмыкнула. — И перестань кривится. Малфой скептически прищурился. — Грейнджер, оно выглядит так, будто уже один раз кто-то съел его до тебя. — Ты достал! Просто попробуй. — Она протянула ему вилку. Драко наклонился и на всякий случай сначала понюхал, тут же отстранившись. — Нет уж, красавица. Всю эту «вкуснятину» я оставлю только для тебя. Она пожала плечами и продолжила с совершенно невозмутимым видом уничтожать свой завтрак. — Похоже, сегодня я остался без кофе. — Ммм, я шешас. — сказала она с набитым ртом. Гермиона отложила вилку и подхватила палочку. Движение рукой было лёгким и уверенным. В центре кухни тут же закрутился маленький серебристый вихрь. Драко удивлённо поднял бровь. Из деревянного ящика вылетели кофейные зёрна. Из медного крана поднялась тонкая струя воды. Всё это закружилось внутри миниатюрного смерча, который постепенно становился всё плотнее и темнее. Зёрна дробились прямо в воздухе. Вода насыщалась ароматом. Пар поднимался серебристыми кольцами к потолку. А потом вихрь плавно наклонился. И две тонкие дымящиеся струйки начали стекать прямо в стоящие на столе чашки. Через минуту кухня наполнилась запахом свежезаваренного кофе. Малфой даже забыл моргнуть. — Ладно. Это было впечатляюще. Гермиона шутливо вздёрнула нос. — Спасибо. — Когда ты успела этому научиться? Она беспечно махнула рукой. — Когда каждое лето проводишь по месяцу в одном доме с Молли Уизли, невольно овладеваешь базовыми навыками ведения домашнего хозяйства. Драко рассмеялся. Она протянула ему чашку. Он сделал глоток, и замер. Потом ещё один. — Мерлин... Гермиона довольно приподняла брови. — Хорошо? — Грейнджер, это лучший кофе, который я пил за последние несколько лет. — Я знала. Только не говори об этом Тинки, он обидится. — Очень мудрое решение. Лучше предупредить истязания, чем предотвращать их. Гермиона снова вернулась к своему тунцу, Драко пил кофе. Потом поставил чашку на стол. И как бы между прочим спросил: — Кстати. — М-м? — она, не поднимая головы, продолжала расковыривать вилкой особенно упрямый кусок рыбы. — Что всё-таки произошло между тобой и Уизли? Вилка замерла в её пальцах. Гермиона застонала и ткнулась лбом в собственное плечо. — Ну конечно. Я наивно надеялась, что ты забудешь спросить. — А я вот не забыл. — Драко сделал невинное лицо. — Давай, Грейнджер. Выкладывай. Она резко подняла вилку и направила её зубцами в его сторону, словно это была волшебная палочка. — Но сначала ты должен кое-что пообещать. Он подозрительно прищурился. Гермиона отчеканила: — Никакого злословия. Никаких оскорблений. Никаких язвительных комментариев. Малфой театрально прижал ладонь к груди. — Красавица, ты буквально обезоруживаешь меня. — Драко. Он запрокинул голову и тяжело вздохнул. — Непреложного обета я давать не буду. Но постараюсь вести себя прилично. Говори уже! — Вот и чудесно. Грейнджер кивнула, принимая условия сделки. Отложив вилку, она молча собиралась с мыслями. — После войны всё было хорошо. Мы только начали встречаться, и это было... здорово. Первые месяцы. Она задумчиво провела пальцем по ободку своей кружки. — Но потом пришла широкая известность: интервью, мероприятия, приглашения, восторженные толпы людей. Драко перестал пить кофе, просто молча слушал. — Гарри это пережил легче. У него всегда была Джинни. Был кто-то, кто держал его на земле. Да и он никогда не гнался за популярностью. Она успела ему надоесть ещё в школе. Такой расклад скорее тяготил его. Она немного помедлила. — А вот Рон... ему очень понравилось быть популярным. Довольно ожидаемо. Быть успешнее и известнее любого из своих братьев... Эта мысль буквально пьянила его. Драко поставил чашку так осторожно, словно боялся спугнуть её мысль. — И ты решила его отпустить? Она покачала головой. — Не совсем так. Её голос звучал спокойно. — Некоторые вещи не нужно объяснять, — тихо продолжила Гермиона. — Чтобы их понять, не обязательно быть легилиментом. Ему нравилось внимание. Нравились открывшиеся... возможности. — Она многозначительно приподняла брови. Уголок губ Драко всё-таки дёрнулся. — То есть он променял тебя на возможность спать с другими девушками? — Если очень грубо, то да. — она резко вскинула палец, в предостерегающем жесте. Малфой сжал губы, как будто в него только что попали заклинанием немоты. И тут же поднял обе руки в притворной капитуляции. — Не буду. Она тихо фыркнула. — Но дело даже не только в этом. — Её улыбка постепенно исчезла. — Мне надоело каждый раз увлечённо рассказывать о чём-то и видеть его пустой взгляд. Или глаза, закатывающиеся к потолку. В какой-то момент я поняла: чтобы оставаться для него привлекательной и «правильной», мне нужно перестать быть собой. Тогда я и решила всё закончить. Она сделала неопределённый жест рукой. — Кажется... именно после этого я впервые посмотрела на себя отдельно от всех остальных. От Гарри. От Рона. От войны. От ожиданий окружающих. Подняв чашку, она сделала глоток кофе. — Я перестала пытаться быть удобной для всех сразу и задумалась, чего же я стою сама по себе. Малфой молчал так долго и смотрел на неё так пристально, будто всё понял ещё до того, как она заговорила. И наконец спросил: — Он ведь хотел вернуться? Гермиона кивнула. — Позже. — Но ты не согласилась. — Нет. Она заговорила тише. — Приятно, знаешь ли, быть собой. А такая, какая я есть, очевидно, была не нужна. Приходилось притворяться легче. Проще. Смешливее. Она чуть улыбнулась самой себе. — Я не ушла от него. Я просто выбрала себя. После этих слов повисла короткая тишина. Потом Драко осторожно накрыл её ладонь своей. — Хороший выбор. Гермиона лишь едва заметно сжала его пальцы. — Некоторые вещи нужно оставлять в прошлом, — закончила она. Малфой глубоко вдохнул и поднёс кулак ко рту, сделав вид, что закашлялся. — Кхе... Вот придурок. — Драко! — Она всё-таки расхохоталась. Он бессовестно ухмыльнулся. — Прости, не сдержался. Она задумчиво теребила вилку в руках, невидящим взглядом уставившись на неё. — После войны я долго жила с мыслью, что всё важное случится потом. Но однажды поняла, что никакого «потом» не существует. Есть только то, что мы делаем сейчас. Я не хотела однажды обнаружить, что жизнь уже прожита. Поэтому и начала выбирать себя. Без этого не было бы меня сегодняшней. — Значит, мне стоит отправить Уизли благодарственную открытку? — Только если в ней будет написано: «Спасибо, что вовремя ушёл». — Спасибо, Уизли! — проорал Драко куда-то в сторону потолка. — Без тебя мы бы не справились. И они вместе рассмеялись. В этот момент Малфой уставился на часы над очагом. По кругу бегали зачарованные поварята с половниками. Один из них как раз отчаянно колотил ложкой по циферблату. — О. — Что? — Похоже, мне уготована бесславная смерть. Тонкс меня выпотрошит. Мне уже давно надо быть в Аврорате. Гермиона тут же спрыгнула со стола. — А ты не ходи. — Она посмотрела на него так, что отказать стало почти невозможно. — Я серьёзно. — Великолепный план. — сухо сказал Малфой. Она подошла ближе и остановилась прямо перед ним. Драко успел только поставить чашку на стол, когда она шагнула ближе, провела ладонями по его плечам и обвила руками шею. — Возьми отпуск, хотя бы на неделю. Он удивлённо посмотрел на неё. — Неделю? — Да, неделя в Мэноре, со мной. Заберёшь Тедди, ты ему всё равно обещал полетать. Ну… — протянула она, — соглашайся. — И никаких расследований? Никакого аврорского беспорядка? — Он фыркнул. А она уже прижималась щекой к его плечу. — Это ужасно соблазнительное предложение, Грейнджер. Гермиона почувствовала слабину и пошла в наступление. — Неделя в Мэноре. Без расследований. Без отчётов. Без ночных вызовов. Но обещаю много прогулок, чтения и вкусной еды. А ещё… — она закусила губу. — Кое-что поинтереснее прогулок. Она приподнялась на носках, ещё теснее прижимаясь к нему. — Ты сейчас буквально используешь запрещённые методы убеждения. — Он уже даже не пытался скрывать улыбку, сдавливая её талию. Она удовлетворённо прикрыла глаза, уткнувшись носом ему в шею. — И вообще, я тебя никуда не отпущу. Драко несколько секунд смотрел на неё, едва ощутимо погладив её плечо. — Звучит как похищение. — Звучит как отдых. Он не ответил сразу. Потом всё-таки сдался, уткнувшись носом в её волосы. — Хорошо. Я беру отпуск. Гермиона издала такой победный возглас, что один из поварят на часах подпрыгнул от неожиданности. Она тут же наградила Малфоя коротким поцелуем. — Отлично! Грейнджер потянулась к своему странному завтраку явно довольная собой. Драко посмотрел сначала на неё, затем демонстративно перевёл взгляд на банку. Облизнул губы и поморщился. — Нет. Это всё-таки отвратительно. В следующее мгновение кухонное полотенце прилетело ему прямо в лицо. На несколько секунд воцарилась тишина. А потом они оба рассмеялись.

***

Первые несколько дней Мэнор ещё оставался шумным. По утрам за длинным столом в беседке собирались все обитатели дома. Нарцисса каждый день украшала всё вокруг свежими цветами, в которых поместье буквально утопало.  Казалось, Ньют лично знал несколько тысяч магических существ и мог рассказать историю о каждом, неизменно вызывая за столом взрыв истеричного хохота. К обеду в Мэноре уже появлялся Тедди. Похоже Малфой задолжал ему очень много совместно проведённого времени. Этот сорванец, казалось, просто не способен уставать. Они с Драко носились над поместьем на мётлах, обсуждали квидич и смешные случаи на службе. — …и вот представьте себе картину, — совершенно серьёзно рассказывал Малфой, лениво жестикулируя кружкой. — Мы врываемся в дом, потому что соседи сообщили о взрывах, криках и запахе серы. Думаем — тёмная магия. Поднимаем щиты. Заходим... Тедди уже смотрел на него во все глаза. — А там посреди гостиной стоит волшебник в женской ночной рубашке и плачет. — Почему? — не выдержала Гермиона. — Потому что его жена решила, что разводить соплохвостов в подвале — отличная идея. — Что?! — Она вычитала в каком-то журнале, что они «неприхотливые» и «при правильном воспитании очень ласковые». Она была убеждена, что все просто неправильно с ними обращаются. — О нет... — Они сожрали диван, две двери, половину кухни и почему-то исключительно его одежду. Тедди уже подался вперёд, ловя каждое слово. — Драко, не тяни! Чем всё закончилось?! — Мы их всё-таки изъяли. К тому моменту самый мелкий был мне по плечо, а самый крупный пытался прогрызть каменную стену подвала. И поверьте, это было совсем не просто. Один из них поджарил Корвину зад так, что тот неделю не мог сидеть. Тедди уже согнулся от приступов хохота, а его волосы резко стали цвета розовой жвачки. — А как наказали виновных? Малфой сделал ещё один глоток чая, словно ответ был очевиден. — Да какое там наказание. — он небрежно махнул рукой. — За идиотизм в Азкабан не сажают. Предупреждение Министерства, штраф и отборная дюжина матов от команды ликвидаторов. Гермиона уже смеялась так, что едва не опрокинула чашку. — И всё? — сквозь слёзы спросила она, прикрыв рот ладонью. — Не совсем, — невозмутимо ответил Драко. — Им пожизненно запретили заводить всё, что умеет плеваться огнём. Думаю, это было самым разумным решением Министерства за последние лет десять. Таких историй за эту неделю Гермиона услышала, наверное, больше, чем за всю предыдущую жизнь. Казалось, работа в Аврорате существовала исключительно для того, чтобы регулярно доказывать: человеческая глупость не знает ни границ, ни законов магии. Пока Гермиона смеялась, Тедди уже тянул Малфоя за рукав. — Полетаем? — Мы летали утром. — Ну ещё один раз. — Тедди. — Это последний. — Ты обещал это три последних раза назад. Малфой обречённо посмотрел на Гермиону. Но эта предательница лишь посмотрела на него с откровенным злорадством. — Даже не смотри на меня. Я на его стороне. — Я так и понял. — Он только покачал головой. Через несколько минут они уже поднимались в небо. Очень быстро оказалось, что обещание «последний раз» в понимании Тедди означало примерно «до ужина». Иногда он приводил друзей, и тогда над поместьем Малфоев почти до самого заката носилась целая стая мальчишек, визжащих от восторга. Поле для квиддича, которое Люциус когда-то построил скорее из тщеславия, чем из любви к спорту, неожиданно обрело ту жизнь, ради которой, наверное, и должно было существовать. А коллекции лучших мётел, последнее десятилетие пылившихся без дела, наконец-то нашлось достойное применение.

***

В один из первых дней отпуска они всё-таки заехали в её квартиру, чтобы забрать оставшиеся вещи. Их оказалось на удивление немного: несколько коробок с книгами, дюжина платьев — пожалуй, единственная слабость Грейнджер, которую Малфой успел обнаружить, — и пара памятных безделушек, с которыми она почему-то не смогла расстаться. Она медленно прошлась по комнатам, проводя ладонью по подоконнику, по книжным полкам. Гермиона остановилась возле места, которое теперь пустовало. Её любимые кресла Драко уже давно перенёс в библиотеку Мэнора. В квартире больше не осталось ощущения жизни — только аккуратно собранное прошлое. Ещё несколько месяцев назад мысль о том, что ей придётся отсюда уехать, болезненно сжимала сердце. Тогда эта квартира казалась единственным местом, которое принадлежало только ей. Теперь же она неожиданно поняла, что больше не чувствует ничего похожего. — Всё? — спросил Малфой, легко подхватывая последнюю коробку. Гермиона ещё раз оглядела почти пустую квартиру, и кивнула самой себе. — Да, теперь точно всё. Драко приобнял её свободной рукой и поцеловал в висок. — Тогда поехали домой. Он сказал это так просто, будто другого слова здесь никогда не существовало. И Гермиона даже не подумала его поправить.

***

Через несколько дней Нарцисса и Ньют всё-таки уехали во Францию, оставив Мэнор в полное распоряжение своих обитателей. Дом стал казаться ещё более огромным, непривычно тихим, и каким-то удивительно свободным. Впрочем, тишиной можно было наслаждаться только по вечерам. Потому что почти сразу в поместье окончательно переселился Тедди, который обнаружил, что Драко – это потрясающий безотказный аттракцион. Кажется, отпуску своего дяди Тедди радовался даже сильнее, чем он сам. А когда очередной день уставал от бесконечных полётов, детского смеха и солнца, мир будто принадлежал только им двоим. Они уходили гулять далеко за территорию Мэнора, туда, где холмы спускались к узкой речке, а ветер пах травой и летним зноем. Иногда разговаривали без остановки, порой подолгу молчали, и это их совершенно не тяготило. Он показывал ей дерево, с которого однажды сорвался в девять лет, рассказывал истории своего детства, открывал уголки поместья, о существовании которых она даже не подозревала. Однажды они ушли особенно далеко. Спустившись к той самой реке с прозрачной водой, лениво огибавшей старые ивы, а потом неторопясь брели вдоль берега, то и дело переходя с места на место по выступавшим из воды гладким камням. Гермиона рассказывала о своём детстве. О том, как каждую зиму родители упрямо вытаскивали её кататься на лыжах, хотя первые несколько лет она больше сидела в снегу, чем стояла на ногах. О семейных отпусках, о бесконечных поездках на машине, во время которых отец обязательно начинал подпевать радио, совершенно не попадая в ноты, а мама неизменно закатывала глаза, уверяя, что ещё пять минут такого концерта — и она выйдет прямо на ходу. Она вспоминала о маленьком палисаднике возле дома, где мать выращивала лаванду, розы и почему-то с каким-то особенным упрямством — пионы, хотя те почти никогда не хотели цвести так, как ей мечталось. Она говорила о запахе свежескошенной травы, о первых велосипедах, о ярком Рождестве без магии, которое было для неё настоящим волшебством. О ёлке, которую папа каждый год ставил в их доме, об ощущениях, когда иголочки жалили детские пальчики при каждом прикосновении. И запахе хвои, который всегда будет ассоциироваться у неё с настоящим чудом с примесью детского восторга. Гермиона задумалась. Даже спустя годы стоило ей почувствовать этот аромат — и память неизменно возвращала её туда, где были родители, рождественские огни и ощущение, что рядом с ней просто не может случиться ничего плохого. Драко не перебивал. Только иногда задавал очень простые вопросы. — А что такое лыжи? Она удивлённо посмотрела на него. Потом рассмеялась. И следующие несколько минут пыталась объяснить человеку, выросшему в волшебном поместье, зачем маглы добровольно поднимаются на вершину заснеженной горы только для того, чтобы потом на двух деревянных досках с огромной скоростью съехать вниз и получить удовольствие. Малфой слушал с таким серьёзным лицом, что Гермиона в какой-то момент не выдержала и снова рассмеялась. — Вы очень странные люди. — Это говорит человек, который летает на метле. — Это другое. — Конечно. Он хмыкнул. — У нас хотя бы есть шанс затормозить. Они ещё долго смеялись над этим спором. Потом очередь дошла до Драко. Он говорил о том, как Люциус с самого детства объяснял ему, каким должен быть наследник рода Малфоев. Безупречным, холодным, лучшим во всём. Без права на ошибку. — Отец искренне считал, что любовь делает человека слабым, — негромко сказал Драко, не сводя взгляда с бегущей воды. — Поэтому всё, что касалось чувств, в нашем доме всегда считалось чем-то... лишним. Он ненадолго замолчал. — Мама была единственным человеком, который постоянно пытался напомнить мне, что иногда можно просто быть ребёнком. Гермиона крепче переплела свои пальцы с его. — Получалось? Он задумался. — Когда отец этого не видел. Некоторое время они шли молча. Только ветер лениво перебирал траву вокруг. Потом Драко заговорил снова. — А твои родители... — Он осторожно посмотрел на неё. — Ты никогда не думала попробовать ещё раз? Она сразу поняла, о чём он спрашивает. Сверкающая улыбка медленно сникла. — Вернуть им память? Он кивнул. — Наша магия стала намного сильнее. Ты же видела, что происходило в этой ложе. Может быть... Она покачала головой ещё до того, как он закончил. — Нет. — Ответ прозвучал слишком быстро. — Я пробовала. Она остановилась возле самой кромки воды. Летний ветер играл с её волосами, заставив Грейнджер спешно убрать их с лица. — Через год после войны… Потом ещё раз…и ещё. Пробовали не только я. Лучшие целители Святого Мунго. Лучшие специалисты, которых удалось найти. Один даже специально прибыл из Америки… — она резко дёрнула головой, будто отгоняя наваждение. Уголок губ приподнялся в невесёлой улыбке. — Никто не смог. Она долго смотрела на собственное отражение, дрожащее на поверхности реки. — Такие изменения становятся необратимыми. В её голосе было спокойствие и усталое принятие. — Иногда мне кажется... — она стёрла слезу со щеки, — что я забрала у себя родителей. Она замолчала. Потом тихо добавила: — Но чаще я думаю о другом… я забрала у них дочь. Драко ничего не ответил, а просто подошёл ближе и остановился напротив. Осторожно взял её лицо в ладони. Так, словно боялся причинить боль одним только прикосновением. — Нет. Он произнёс это настолько спокойно, что Гермиона невольно подняла на него глаза. Его большие пальцы едва заметно погладили щёки. — Ты подарила им жизнь. Если бы не ты... Он не договорил. Челюсть напряглась так сильно, что на скулах заходили желваки. Он слишком хорошо понимал, что бы с ними сделали Пожиратели смерти. — Ты сознательно отказалась от собственной семьи, чтобы они могли жить. Я не знаю никого, кто оказался бы способен на такое. Он большим пальцем осторожно провёл по её щеке. — Это самый самоотверженный поступок, о котором мне когда-либо приходилось слышать. Гермиона молчала. Он видел, как дрогнули её ресницы. Она сделала глубокий вдох, пытаясь что-то ответить, но так и не смогла. Поэтому он просто притянул её к себе без слов. И они ещё долго стояли на берегу, слушая тихий плеск воды, пока ветер неспешно качал высокую траву вокруг них. В тот день они узнали друг о друге больше, чем за все предыдущие месяцы.

***

Одним из вечеров под старым дубом, на краю холма, где тень уже смешивалась с закатным заревом, Гермиона сидела на расстеленном пледе, прислонившись спиной к широкому стволу дерева. На её коленях покоилась голова Драко. Он неспешно перебирал её волосы, явно не имея ни малейшего желания заниматься чем-либо серьёзным. Гермиона же, как всегда, держала книгу. — «Вся человеческая мудрость заключается в двух словах: ждать и надеяться...» — негромко прочитала Гермиона. — Нет. Её руки опустились. — Нет? Драко лениво сорвал травинку и несколько раз провёл ею по её колену, будто ответ был настолько очевиден, что не требовал спешки. — Худший совет, который только можно дать человеку. Она удивлённо сощурилась. — Даже так? — Именно. — твёрдо сказал он. И задумавшись, продолжил. — Ждать — значит добровольно отдавать кому-то свою жизнь. Надеяться — значит перекладывать ответственность на удачу. Малфой покачал головой. — Нет, Грейнджер. Если тебе что-то действительно нужно — иди и возьми. Не получилось — попробуй снова. Ошибись. Разозлись. Передохни пять минут и снова иди. Но не жди. Губы тронула привычная усмешка. — Надежда — хлеб несчастливцев. Ею питаются тогда, когда уже ничего нельзя изменить. Его пальцы по-прежнему водили травинкой по её ноге. — Если у меня есть хоть малейшая возможность на что-то повлиять, я не собираюсь ждать. Я буду злиться. Искать. Ломиться в закрытые двери. Ошибаться. Снова пробовать. Но сидеть и надеяться — никогда. Он говорил так спокойно, словно рассказывал о самой очевидной вещи на свете. А Гермиона вдруг перестала слышать всё остальное. В её груди что-то дрогнуло. Именно таким был Драко, человеком, который каждый раз выбирал бороться. Теперь она поняла, почему рядом с ним слово «невозможно» звучало почти смешно. Что-то тихо отозвалось у неё под рёбрами. И показалось неправильным прятаться за страницами, когда рядом с ней был человек, которого хотелось слушать. Она неожиданно закрыла книгу и просто смотрела на него. Потом осторожно провела ладонью по его волосам, убирая со лба светлую прядь. — Знаешь... — шёпотом сказала она. — Иногда ты говоришь такие вещи, что я совершенно забываю, о чём читала. Уголок его губ дрогнул. — Это официальное признание моего интеллектуального превосходства над французской литературой? Гермиона тихо рассмеялась. — Не обольщайся. — Значит, книга всё-таки хорошая была? — Одна из лучших. Но о ней потом. Потому что ты сейчас интереснее любой книги. Он приподнял бровь, но привычная усмешка почему-то запоздала. Его пальцы всё ещё держали травинку, хотя он давно перестал ею водить. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Так долго, что шум листвы над головой стал отчётливее их собственного дыхания. Гермиона наклонилась к нему и коснулась его губ коротким, невесомым поцелуем. Когда она уже собиралась отстраниться, Драко едва заметно задержал её, коснувшись губами ещё раз. — Теперь уже неважно, что там было дальше. Он посмотрел на захлопнувшийся том «Граф Монте-Кристо». — «Непостоянство — имя тебе, женщина». Она тихо рассмеялась ему в губы. — Эй! Мы до этого момента ещё не дочитали. — Значит, я слегка забежал вперёд. — Ты безнадёжен. — Зато книгу ты всё-таки закрыла. — Не обольщайся. Это исключительно потому, что ты оказался убедительнее Дюма. — Приму это за высшую форму комплимента. Он коснулся большим пальцем её нижней губы. Они ещё несколько мгновений просто смотрели друг на друга, будто оба одновременно забыли, о чём вообще говорили. Гермиона снова поцеловала его. А Драко, словно только этого и ждал. Он моментально перехватил инициативу, поднимаясь навстречу её губам, с каждой секундой, углубляя поцелуй. От его близости по коже уже бежали мурашки. Дыхание сбилось, Гермиона гладила руками его скулы, чувствуя под пальцами каждое его движение. Зубами он настойчиво прикусывал её губы, заставляя тихо стонать. В следующий миг он уже осторожно уложил девушку спиной вниз на мягкий плед. Его рука коснулась её бедра, скользя выше под тонкую ткань белого сарафана. На голой коже широкая ладонь казалась обжигающе горячей. Она прервала поцелуй. — Драко… — До ближайших соседей километров десять. Так что можешь считать, что мы здесь только вдвоём. Его рука сжала ткань её юбки, потянув вверх. Она невольно задержала дыхание. И мужская ладонь принялась дразняще поглаживать внутреннюю сторону её бедра. — Ну хорошо…— Она произнесла это с улыбкой, руки уже блуждали под его рубашкой. Гермиона резким движением перекатила Малфоя на спину, оказавшись сверху. И томно выдохнула ему в губы. — Я уж было хотела попросить тебя не кричать слишком сильно. Она выпрямилась, сидя на нём, — медленно расстегнула молнию на платье и стянула его через голову, не отводя от него взгляда. Малфой на мгновенье просто онемел и сдавленно выдохнул. — Вот чёрт… Ты просто поражаешь меня, красавица. Не прошло и мгновения, как он снова оказался над ней, оставляя на гладкой коже жаркие поцелуи. Одинокий томик Дюма лежал небрежно отброшенным в сторону. Ветер лениво перелистывал страницы. В тот вечер к нему так никто и не вернулся.

***

Солнечный свет широкими золотыми полосами ложился на тёмный паркет библиотеки, переползая от высокого арочного окна к бесконечным книжным шкафам, уходившим под самый потолок. За распахнутыми створками покачивались верхушки деревьев, а где-то совсем далеко, над полем для квиддича, раз за разом взрывался детский смех. Тедди сегодня снова привёл своих друзей. И теперь над поместьем то и дело слышались радостные крики, чей-то победный вопль, затем дружный хохот, после которого Гермиона уже даже не пыталась понять, кто именно только что свалился с метлы. Она лишь невольно улыбалась. На диване, совсем рядом с её любимым креслом, развалился Живоглот. Огромный рыжий кот приоткрыл один глаз, убеждаясь, что хозяйка по-прежнему рядом, шумно вздохнул и снова растянулся во весь свой внушительный размер. С тех пор как Ньют вместе с Нюхлером отбыл во Францию, кот решил, что лишаться ещё одного близкого существа он категорически не намерен. Теперь он сопровождал Гермиону буквально повсюду — в библиотеку, в спальню, в сад и даже на кухню, неизменно устраиваясь где-нибудь поблизости с таким видом, будто именно так всегда и было задумано. Гермиона перевернула страницу. Почему-то было душно. Несмотря на настежь распахнутые окна, лёгкий ветер и тонкий сарафан, прохлада которого обычно вполне спасала от летней жары, ей всё время хотелось вдохнуть чуть глубже. Не отрываясь от книги, на автомате она приподняла волосы, остужая спину. В следующую секунду дверь библиотеки распахнулась. — Нашёл тебя. Она подняла голову и улыбнулась ещё до того, как увидела его целиком. Драко остановился на пороге, заполняя собой дверной проём. За его спиной ещё оставалось тёплое солнце, запах травы и счастливые детские крики. Несколько секунд он просто смотрел на неё. — Привет. Малфой выглядел именно так, как и должен выглядеть человек, которого последние несколько часов безжалостно гоняла по полю стая неутомимых мальчишек. Чёрная футболка прилипла к широким плечам, светлые волосы слегка растрепались от ветра, на висках поблёскивали крошечные капли пота, а дыхание всё ещё оставалось чуть более частым, чем обычно. Проходя мимо дивана, он легонько почесал Живоглота за ухом, заслужив от того одобрительный взгляд. — Они тебя окончательно загоняли? — улыбнулась Гермиона. — Грейнджер... — он театрально покачал головой. — Если Тедди однажды решит стать инструктором по физическим пыткам, ему не будет равных. Она рассмеялась, запрокидывая голову назад. — Значит, сегодня победили дети? — Безоговорочно. — устало сказал он, проведя ладонью по вспотевшему лбу. — Я начинаю подозревать, что Тедди использует меня исключительно как бесплатный тренировочный инвентарь. Он подошёл ближе, опёрся ладонью о спинку её кресла и наклонился. Его губы коснулись её щеки всего на мгновение, но она всё равно успела почувствовать прохладный ветер, и запах полёта, который он всегда приносил с собой после квиддича. — Я буквально на минуту. Сейчас в душ, иначе до ужина я просто не доживу. Она потянулась к нему навстречу, тут же отложив книгу. Но Драко быстро отстранился. — Красавица, сначала я в душ.  — Ну… — недовольно выдохнула она, убрав травинку с его футболки. Он провёл рукой по её плечу. — Кстати... сегодня суббота. Она удивлённо моргнула. — Ах...да, конечно. Ваш еженедельный виски. Как я могла забыть. — Блейз уже подтвердил, что придёт. Тео тоже. — Он усмехнулся. — И, кажется, решил прихватить Пенси. Так что у вас с Паркинсон сегодня тоже намечается собственная программа. Лицо Гермионы тут же просияло. — Правда? — Нотт прислал патронуса. — Замечательно. Я уже успела соскучиться по ней. Драко нахмурил брови. — Это тревожный симптом, Грейнджер. Обычно после нескольких часов общения с Пэнси люди хотят тишины и уединения. А я до сих пор так и не решил, что мне сказать Паркинсон при встрече. Одна половина меня хочет её прибить, за то что она притащила тебя на этот маскарад, а вторая никак не может решить, стоит ли выразить ей благодарность за твой наряд. Гермиона рассмеялась. — Думаю можно это как-то совместить. Например, сначала похвалить платье, а потом придушить её? В этот момент дверь библиотеки вновь бесшумно открылась, и в помещение торжественно вплыл огромный букет. Он был роскошным, очевидно дорогим. И при этом удивительно... безвкусным. Алые розы соседствовали с белыми лилиями, сиреневыми гортензиями, солнечными пионами, орхидеями, ирисами и ещё десятком цветов, которые явно никогда не должны были оказаться в одной композиции. Следом появился низенький эльф, в котором присутствующие мгновенно узнали Кикимера. Домовик молча поклонился. Гермиона и Драко одновременно переглянулись. — Ну вот... — удовлетворённо произнесла Гермиона. — Видишь? Я же говорила. Гарри всё-таки пожалел о том, что сказал о тебе. Драко лишь хмыкнул. — Я, признаться, тоже ожидал чего-то подобного. Кикимер осторожно отлеветировал букет и оставил его возле окна. — Для мисс Грейнджер. Он почтительно наклонил голову. — Спасибо, Кикимер... Но домовик уже исчез с тихим хлопком. — Даже спросить ничего не дал... — пробормотала она. Подойдя ближе, Гермиона с любопытством осмотрела композицию, слегка наклонив голову. — Эм... Интересный букет… Она наклонилась и осторожно вдохнула аромат ближайшей белой лилии. Сладкий, густой запах ударил мгновенно — слишком плотный, почти осязаемый. Он осел на языке, заполнил горло и тяжёлым комом опустился в желудок. Её лицо дрогнуло. На секунду она даже не поняла, что именно изменилось — просто тело среагировало раньше сознания. Желудок болезненно сжался, и к горлу стремительно подкатила тошнота. — Грейнджер? Она ничего не ответила. Почти бегом бросилась к окну, распахнула вторую створку и жадно вдохнула свежий воздух. Драко оказался рядом мгновенно. Широкая прохладная ладонь осторожно легла между её лопаток на открытую спину. Он медленно провёл вверх-вниз всего один раз. Единственное, что сейчас мог сделать. — Красавица... Она несколько раз глубоко вдохнула. — Всё... нормально... — Ещё один вдох. — Просто... слишком сильный запах. Она закрыла глаза. — И стало ужасно душно. Драко внимательно смотрел на неё. — Знаешь... — произнёс он. — Мне кажется, с тобой в последнее время происходит что-то очень странное. Она повернулась. — Что именно? — Ты ешь консервированного тунца на завтрак. Он начал загибать пальцы. — Перестала пить ту карамельную жижу, которую называешь кофе. Ещё один палец. — Теперь тебя мутит от запахов. Третий. — И тебе душно в библиотеке, где прохладнее, чем во всём доме. Он прищурился. — Тебе не кажется, что всё это... — Даже не начинай. — отрезала она. Ответ прозвучал слишком быстро. — Я пью зелье, с первого дня. — Она слабо улыбнулась. — Ты прекрасно это знаешь. Девушка замерла, медленно подняв голову. — Какое сегодня число? — Двадцать пятое. Она уставилась в пустоту. Потом начала сосредоточенно загибать пальцы. Он смотрел на неё и не мог понять, что именно видит на её лице. Она выглядела совершенно растерянной. Сбилась. Снова начала. И опять сначала. Малфой хотел спросить, что происходит. Хотел остановить её. Но не смог произнести ни слова. Она больше не видела ничего вокруг. Драко вдруг поймал себя на том, что перестал дышать, пока она снова и снова сбивалась на счёте. Сердце ударило так сильно, что больно отдалось где-то под рёбрами, и память начала подбрасывать одну деталь за другой. Все последние недели неспешно сложились в одну картину. Её внезапные вкусы. Реакция на духоту и запахи. Их связь…он только сейчас понял, что она ощущается иначе… будто ближе. Словно каждое её чувство отзывалось внутри него сильнее прежнего. — Грейнджер... Он осторожно коснулся её руки. Она вздрогнула так, будто её разбудили. И посмотрела на него совершенно растерянно. — Нет. Не может быть. Она покачала головой. Словно пыталась стряхнуть с себя саму мысль. Губы приоткрылись, но ни один звук так и не сорвался. Сейчас она выглядела особенно хрупкой. Такой он никогда её не видел… совершенно беззащитной. Совсем не похожей на ведьму, которая привыкла знать всё лучше всех. Осознание ударило Драко почти болезненно. То, что ещё минуту назад казалось важным, просто перестало существовать. Грейнджер по-прежнему смотрела перед собой невидящим взглядом. — Потом… Сначала надо разобраться… — Она машинально отправила прядь волос себе за ухо и нервно сглотнула. — Я должна посчитать ещё раз. Его пальцы сами нашли её запястье. Он даже не понял, зачем. Просто не мог позволить ей стоять одной. Несколько секунд никто из них не мог произнести ни слова. Гермиона слабо улыбнулась и перевела взгляд на букет, о котором уже успела забыть. Его удушливый запах по-прежнему расползался по помещению как ядовитый газ. И она твёрдо решила вынести его на террасу. Она подошла ближе и задумчиво посмотрела на композицию. — Странно получить цветы от Гарри. Чего это он? Вроде бы знает, где меня найти. Скорее сам пришёл бы... или хотя бы сову прислал. Она пожала плечами. — Наверное, всё объяснил в карточке. Малфой почувствовал, как внутри всё натянулось до предела. Без какой-либо на то причины. Какое-то животное чувство опасности стремительно ворвалось в его сознание. Она уже протягивала руку. Совершенно спокойно. Драко понял, что расстояние между ними — всего несколько шагов. И одновременно — бесконечность. — Грейнджер! Стой! Он рванулся. Половицы глухо ударили под ногами. Слишком поздно. Её пальцы сомкнулись на маленькой карточке. На одно короткое мгновение по плотному картону пробежала серебристая вспышка. — Нет! Он успел коснуться только её пальцев. Пространство вокруг Гермионы вспыхнуло ослепительным белым светом. Воздух с громким хлопком сложился сам в себя. И в следующее мгновение её уже не было. Портключ. Живоглот вскочил так резко, что шерсть встала дыбом. Кот тут же метнулся к месту, где стояла хозяйка ещё секунду назад. Он растерянно обнюхал пустой воздух и поднял на Малфоя совершенно дикий взгляд. Будто спрашивал, куда он её дел. Драко так и остался стоять с вытянутой рукой. Он сделал ещё один шаг вперёд. Опустился на колени почти по инерции. Ладонь легла на тёплый паркет там, где секунду назад стояла Гермиона. Пусто. Пальцы медленно сжались. Будто он всё ещё надеялся нащупать хоть что-нибудь. Где-то далеко снова закричали дети. Кто-то громко рассмеялся. Жизнь за окнами продолжалась. А в библиотеке воцарилась такая тишина, что он услышал собственный пульс, который колотился в горле. Сейчас исчезла не только Гермиона. И он даже не позволил себе закончить эту мысль.