Ho il cuore pieno d'amore

Макс просыпается от кошмара, в котором Шарль сказал, что больше не хочет иметь с ним ничего общего. На часах 3 часа ночи, а сегодня днем у него рейс в Катар, и, видимо, он проспит весь полет, потому что сейчас глаза снова сомкнуть не выйдет. Он встает и идет в ванную, умыться, а Джимми тащится за ним, мяукая. Выключатель выходит найти не с первого раза: свет не проникает даже с улицы, так как Ферстаппен предпочитает спать в полной темноте с задернутыми шторами. И пока он мечется в поисках заветной кнопки, он наступает коту на хвост. Обиженное громкое "мяу" режет слух. Оно кажется почти грохочущим в тишине ночи. Наконец переключатель найден и свет бьет в глаза. Макс морщится, заходит в ванную и включает воду. Правда он еще не до конца проснулся, поэтому забыл, где горячая, а где холодная, поэтому прямо сейчас поток обжигает ему руки, из-за чего голландец дергается и шипит, снова натыкаясь на Джимми у него в ногах. И опять это "мяу". Макс поворачивает кран и вода становится нормальной. Кот забирается на стиральную машину, пристально смотрит на все еще сонного Макса и начинает что-то требовать. Сначала Ферстаппен не обращает внимания, но Джимми не унимается. Это раздражает четырехкратного чемпиона, и он резко выплевывает слова в сторону питомца, замахиваясь на него: - Блять, что тебе надо? Джимми подпрыгивает и замолкает. Он не ожидал такой агрессии от хозяина. В его глазах страх. Он чувствует себя преданным и сворачивается в комок, поджимая хвост. Макс тут же чувствует укол вины. Как бы плохо ему ни было, он не имеет права так срываться на ни в чем не повинное создание. Джимми наверное просто хотел есть. Макс вообще покормил его вечером? - Прости меня, ребенок, - говорит как можно мягче Ферстаппен, медленно протягивая руки к коту, желая взять и прижать к себе. Тот недоверчиво смотрит, но все же не убегает. Доверие не успело разрушиться до конца. Макс берет кота в руки и сжимает в объятиях, поглаживая по пушистой голове. Он виноват перед ним, и ему искренне жаль. Не для этого Шарль дарил Джимми ему. Шарль... это имя отзывается режущей болью где-то в глубине мозга, и Макс вспоминает, почему он вообще проснулся. Его передергивает от воспоминаний из сна, на лбу выступает холодный пот. Ферстаппену кажется, что вот сейчас он уже провалится в истерику, но тепло и неожиданное мурчание у него на груди возвращают в реальность, не давая сойти с ума. Джимми сам трется мордочкой о зáмершую ладонь. Макс все еще не привык к контактности своего питомца, поэтому смотрит на это с недоумением. Но потом даже получается улыбнуться от пробравшего его умиления, и он целует тянущееся к нему существо. - Спасибо, Джимми. Ты такой добрый, несмотря на то, что я только что сорвался на тебя. Не знаю, чем я заслужил такое, - честно признается пилот Red Bull. У него так и не получается уснуть после. Но он находит лазер и играет с котами, что неплохо отвлекает его от мрачных мыслей. Даже Сасси понимает, что хозяину сейчас нелегко. И вот уже оба подарка от одних из самых дорогих людей в его жизни лежат около него. Джимми снова мурчит, довольный тем, что его покормили и поиграли, а Сасси просто лежит рядом. Гордая. Но этого Максу достаточно. Он не один. Сейчас это важно. Он даже отказывается от идеи покурить. Садясь в свой личный джет он просит экипаж не беспокоить его без большой необходимости: если что позовет сам, а пока он планирует поспать. Легко сказать, конечно. Макс думал, что после бессонной ночи он вырубится, но этого не произошло. Страх снова увидеть злого на него Шарля во сне не дает сну накрыть его. Ферстаппен начинает сходить с ума от этой подвешенности, и ему хочется сделать что-то с собой. Расцарапать лицо, например. Или вырезать ножом "прости" на бедре. Может, если Шарль увидит это, он его простит? Но такую мысль Макс откидывает почти сразу: не для этого Леклер в прошлый раз его вытаскивал из ямы, так старательно заботясь целую неделю. Он не может похерить это одним срывом. К тому же он все еще борется за пятый кубок. Как он собирается выигрывать ближайшие две гонки, если сейчас навредит себе? Шарль согласился поговорить с ним. Да, не сейчас. Главное дождаться. Но как можно так долго жить без его прикосновений или просто голоса? Уже который день, думая об этом, Макса начинает потряхивать. Он даже не может пожаловаться Дэну, так как неуверен, что монегаск отнесется к этому нормально. Они не обсуждали, можно ли рассказывать третьим лицам о проблемах в их взаимоотношениях. Ему физически больно, и он старается отогнать это ощущение, поочередно напрягая и расслабляя каждую мышцу в теле, но помогает слабо. Ферстаппену нужно прямо сейчас ощутить Шарля. Хотя бы услышать. Услышать... Услышать. УСЛЫШАТЬ. Макс хватает телефон и заходит в приложение с музыкой, параллельно доставая и подключая наушники. Эта идея становится спасением. Да, он не может сейчас послушать голос пилота Феррари. Но он может услышать его душу, выраженную в нотах. Это единственный, но прекрасный способ ощутить хоть немного присутствия Шарля. Ведь иногда музыка способна на куда большее, чем слова. Он не выбирает композицию, а просто включает альбом по автору "Charles Leclerc" и растворяется в каждом треке. Конечности постепенно перестают болеть, но в голове пугающий образ все еще силен. Макс вспоминает, что может сделать для себя еще кое-что. Голландец заходит в галерею и мысленно благодарит Шарля за его странные порывы вечно фотографировать себя на телефон Ферстаппена, пока он не видит. Фотографии есть разные, но главное, что на них всех монегаск пребывает в хорошем расположении духа. Макс бы обязательно поставил какую-то из них на обои, но все же всегда есть риск, что какой-то любопытный журналист сможет заметить, поэтому Ферстаппен отговаривает себя от этого. На многих фото Шарль улыбается, на некоторых корчит рожицы. Это заставляет Макса начать смеяться. Тихо, почти незаметно, так как он все же понимает, что, возможно, эти фотографии последние в своем роде. Поэтому медленно смех перерастает в слезы. Это не истерика. Боль и разочарование в самом себе - да. Но все же еще и надежда на лучшее. Эти слезы помогают Максу расслабиться. Казалось бы, они должны быть выражением страданий. Но они освобождают от страданий, а не приносят их. Поэтому у пилота быков наконец-то получается уснуть, даже не выключив музыку и не заблокировав экран.

***

В четверг Макс входит в паддок, грохочущий попсовой музыкой, очень осторожно, надеясь не наткнуться на Шарля. Ну, хотя бы не сразу. Он абсолютно не готов к этому. Невозможно смотреть на него, но при этом не иметь возможности коснуться. Ферстаппен даже не уверен, что Леклер обратит на него внимание. Что хуже: игнор или взгляд, полный разочарования? Но судьбе наплевать на чувства и опасения Макса. Как назло у Red Bull и Феррари стоят мероприятия на одной и той же сцене подряд, с перерывом на 20 минут. Ферстаппен мысленно молится о том, чтобы успеть уйти от этого места до того, как появятся Шарль с Льюисом, но увы: как только Макс спускается по ступенькам, он видит Леклера, стоящего в толпе и подписывающего вещи фанатов.

"We were too close to the stars"

Голландец пытается заставить себя уйти, но он не в силах. Он останавливается и смотрит на Шарля, не отрываясь.

"I never knew somebody like you, somebody"

На лице монегаска дежурная улыбка. Максу даже хочется надеяться, что пилоту Феррари не так плохо, как он думал, но тут Шарль переводит взгляд прямо на него.

"Falling just as hard"

И в этих восхитительных ложно зеленых глазах сверкает боль, а уголки губ всего на секунду падают вниз. Макс замечает это хочет подойти, даже делает движение, но Леклер тут же мотает головой.

"I'd rather lose somebody than use somebody"

Для остальных это выглядит так, как будто он просто разминает шею, но для пилота быков это четкий знак: нельзя. Еще рано. Шарль не готов разговаривать.

"Maybe it's a blessing in disguise"

Макс тут же тормозит. Он забылся. И даже хорошо, что сейчас монегаск остановил его. Так будет лучше для них обоих, пусть и Ферстаппену тяжело. Эти глаза страдают из-за него.

"I see my reflection in your eyes"

Макс увидел его. Это оказалось удивительно важными для голландца, он понял, как скучал по просто виду Шарля в реальности. Его непринужденным движениям. И весь оставшийся день он ходит по паддоку, да и за его пределами, с этим видом перед глазами. Он даже засыпает, прокручивая момент их сегодняшней встречи в голове. Поэтому ему снится Шарль. Но не тот, что в кошмаре. Другой. Как в Бразилии. Робко улыбающийся, смотрящий на него сверху вниз, успокаивающе гладящий его по щеке и говорящий: "Мое сердце давно твое. Если оно нужно тебе, чтобы побеждать, возьми его и положи рядом со своим". У Макса теплеет внутри от этих слов. Снова. Но постепенно тепло превращается в жар, который разрезает Ферстаппена изнутри. Сквозь сон он понимает, что что-то не так. "Твое сердце все еще мое, Шарль", - думает он. И эта мысль выталкивает его из сна, заставляя сесть на кровати, тяжело дыша. Макс не уверен. Он вот совсем не уверен, что после произошедшего Леклер все еще готов отдать свое сердце ему. А Ферстаппен ведь даже не смог открыть ему свое. А теперь может быть уже поздно. Но в голове прорезается мысль, которая появилась сразу после того, как Шарль сказал те же слова в прошлый раз: Максу не нужно сердце Шарля рядом со своим, чтобы победить. В нем одном хватит топлива. Он все еще голоден. И он решает, что во что бы то ни стало заберет очередное чемпионство уже через полторы недели, и посвятит эту победу Шарлю. Тогда тот услышит. Услышит его признание. Ощутит его чувства. И, хочется верить, простит. Эта мысль поглощает Макса. Весь уикенд он старается держаться как обычно, чтобы не сбивать себя со знакомого ритма, необходимого для побед. Даже видя Шарля, который проводил не лучший гоночный этап для себя и ходил из-за этого (в том числе), как в воду опущенный, Ферстаппен, пусть и с трудом, сдерживал себя от самокопания. У него есть цель. И для ее достижения осталось собрать лишь одну небольшую деталь - победить в Абу-Даби. Ведь на трассе "Лусаил" уже прозвучал гимн Нидерландов.

***

4 декабря 2025 года. Традиционный ужин пилотов по окончании сезона

Когда Макс вообще не опаздывал на эту встречу? Честно, он не был уверен, что хотел приходить. Он считал это слишком странным, даже сентиментальным. Но все же, наверное, ему такая традиция нравилась. Борьба на пределах начнется завтра. Сегодня они просто группа мужчин, объединенных одним увлечением. Лучшие в своем роде. А как лучший среди лучших мог не явиться? Была лишь одна проблема - Шарль Леклер. Ну как, проблемой был не он сам, а то, что происходило между ними двумя. Макс обещал себе, что не будет ничего лишнего. Что все пройдет как по маслу. Шарль просто не будет его замечать. Они посидят на разных концах стола, поболтают с разными людьми, и ничего особенного сегодня не произойдет. Ага. Как же. Макс немного не подумал о том, что если он опоздает, то у него не останется выбора, куда сесть. И, разумеется, единственное свободное место оказалось прямо слева от Шарля. Однако Ферстаппен заметил, что когда он это обнаружил, таинственно переглянулись и заулыбались два человека: Льюис и Ландо. А когда Макс приблизился к Леклеру, они смотрели на них двоих, не отрываясь. Это была явно спланированная подстава. Ужасно. Просто ужасно. Как они узнали вообще? А главное - как много они знают? Видимо эти же взгляды замечает и Шарль. Он злобно сверкает глазами в сторону своего напарника, но тот тут же отворачивается, делая вид, что наполняет свой бокал, хотя он почти полон. Максу ничего не остается, кроме как все же сесть рядом с монегаском. Как только он это делает, Шарль демонстративно двигает стул вправо, ближе к Льюису. В принципе, Макс это заслужил, пусть в этот момент ему начинает хотеться жить чуть меньше. Леклер по крайней мере не устроил что-то похуже, чтобы в итоге оказаться на другом стуле. Готов терпеть. "Мы теперь настолько далеко друг от друга?" - думает Макс, смотря на действие пилота Феррари. И затем отвечает тем же: двигается в сторону соседа по левую руку - Габи. Но делает он это слишком неаккуратно. Настолько, что из правого кармана выпадает телефон. Он замечает это не сразу, а когда замечает и наклоняется, чтобы поднять гаджет, чья-то рука уже протягивает его ему. О нет, не чья-то. Это рука Шарля. "Ты что, следишь за каждым моим действием?" - проскальзывает в голове у Макса, и он поднимает взгляд. На лице Леклера видно искреннее удивление и заинтересованность. Пилот Red Bull не понимает почему. Пока не смотрит на горящий экран своего смартфона. Он забыл закрыть приложение с музыкой, и сейчас прямо на экране блокировки видно название последней композиции, что он слушал. А поскольку единственное, что успокаивает Макса в последнее время, это музыка Шарля, прямо сейчас на нем высвечивается "AUS23". И Леклер смотрит прямо на это. Кажется, еще секунда, и он прожжет дыру в телефоне. Дело дрянь. Но Шарль не был бы Шарлем, если бы уже через пару секунд не справился со своими эмоциями, не натянул на лицо безразличное выражение, и не протянул бы свою руку ближе к Максу. - Кхм... спасибо, - говорит Ферстаппен и забирает телефон, кладя его обратно в карман. Слава Богу он не поставил фотографию Шарля на обои, как хотел. - Шарль, дай мне пространства, - слышен голос Льюиса. - Ты подвинулся слишком близко. Давай обратно. Макс не уверен, что это не очередная попытка Хэмилтона побыть сводником. Но звучит он довольно серьезно. Наверное поэтому Леклер фыркает, даже демонстративно закатывает глаза, но все исполняет просьбу семикратного чемпиона, снова оказываясь ближе к Максу. Внутри последнего что-то радостно дергается, и он облегченно выдыхает. А затем, набирая воздух обратно в легкие, он чувствует что-то, чего никак не ожидал услышать сегодня. Его обдает холодом мяты. Резким, но привлекательным. Таким, на который бы сам Макс обязательно повелся. Он не верит своему обонянию. Ферстаппен как бы случайно роняет вилку со стола и наклоняется, чтобы поднять ее, тем самым оказываясь намного ближе к Шарлю. И яркие мятные ноты тут же меняются на уже привычный кремово-пудровый аромат. Но сейчас он имеет намного более близкий вариант с запаху чистоты и отдает терпким цитрусом. Как будто его нанесли не больше получаса назад. Макс жадно втягивает воздух, стараясь утонуть в знакомом, почти любимом аромате, и лишь тогда поднимается. Он смотрит на Шарля. А тот, похоже, понимает причину и слегка краснеет, поджимая губы. "Господи, Шарль... Ты правда носишь его. Ты не соврал, когда сказал, что тебе понравился мой подарок", - думает Макс, пока его сердце заходится от радости. И от... надежды? Нет, Ферстаппен обещал себе сегодня не думать об этом. Слишком опасно. Но все же он улыбается, пусть и старается спрятать улыбку, опуская голову. - Как дела с машиной GT, Макс? - слышится слева голос Бортолето. - О... - запинается Ферстаппен. Ему требуется время, чтобы вынырнуть из микро-эпизода с Шарлем. - На самом деле, делаем большие успехи. Если все пойдет в том же темпе, в мае выйдем на 24 часа. Ну, конечно, сначала нужно получить лицензию, все такое. Но перспективы неплохие. - Планируешь совмещать сезон "Формулы" с гонками в другой серии? - Мне кажется это интересным, да. Я имею ввиду... Они еще насколько минут болтают с Габи об успехах экипажа Макса в работе с их новым проектом. В какой-то момент к ним присоединяется сидящий рядом с бразильцем Окон, тоже задавая пилоту Red Bull вопросы. Кажется, он совершенно не разбирается в GT-сериях, но ему правда интересно слушать Макса. В зале становится громче: потихоньку все пилоты начинают разговаривать о чем-то между собой. - Макс, передай мне лимонад, пожалуйста, - просит Габи. - Он справа от тебя. Ферстаппен кивает и поворачивается, привставая, чтобы взять нужную емкость. Но на пути его руки оказывается локоть Шарля, из-за чего их руки соприкасаются. Макс вздрагивает, как от разряда током. Он так давно не касался монегаска. Леклер еще и не сразу убирает руку, как будто не замечая произошедшего, будучи увлеченным разговором с Льюисом. Дыхание Макс ускоряется, а перед глазами пролетают события последних двух недель. Он так старался не вспоминать об этом всем. Ради чемпионата. Ради так нужной ему победы. Но Шарль имеет над ним слишком большую власть. И одним своим касанием легко выбивает его из колеи. Голландец все же берет графин, но его рука дрожит. Он не может думать ни о чем кроме чувства вины. И сожаления, что он так и не может поговорить с Шарлем. Леклер сидит так близко, но о нормальном разговоре между ними и речи не идет. Лимонад чуть не проливается на стол, но все же Макс справляется и ставит его перед Габриэлем. А потом чувствует тяжелую руку на своей ноге. Жест, незаметный ни для кого: все происходит под столом. Но такой нужный пилоту быков. Он не смеет поворачиваться. Не смеет пойти на поводу у вновь проклюнувшейся надежды. Просто концентрируется на этой тяжести и тепле. Шарль целенаправленно коснулся его, когда Максу стало плохо. Он заметил. Значит наблюдал. Он все еще видит Макса. Это действует лучше любой музыки и фотографий. Ферстаппен начинает дышать глубже и успокаивается. Ему хочется ответить на этот жест. Он плавно пытается накрыть руку Шарля своей, даже почти касается, но тот тут же убирает ее. На ноге снова холодно. Макс расстраивается, но старается вести себя как ни в чем не бывало. Сигналы Шарля странные. Двойственные. Как будто они снова вернулись в Венгрию. Но Ферстаппен готов ждать. Он обещал. Их обоих поглощает уютная атмосфера. Уже завтра эти 20 человек будут бороться друг с другом за доли секунды, но здесь и сейчас между ними все хорошо. Сидят, общаются, смеются. - Нет, ну а что еще я мог сделать? - громко воскликивает Ландо, улыбаясь. - Ехать бок о бок с Максом по питлейн это всегда тяжело. Он выдавит вас, даже не заметите. - Вообще-то... - начал было оправдываться Макс. - Вообще-то я просто захотел покосить траву. Да-да, мы знаем, что ты скажешь. Только объясни, зачем ты сам превратился в газонокосилку в Мексике? Стол взрывается хохотом. Макс не исключение: ему самому забавно вспоминать тот эпизод. Ну, в моменте забавно не было, но сейчас - очень даже. Он начинает смеяться и по привычке поднимает руку, чтобы спрятать улыбку в ладони. Но до лица он ее не доносит, так как Шарль хватает его за запястье, не позволяя закрыться. Они смотрят друг на друга. Макс - ошарашенно, Шарль - осуждающе. Его глаза кричат: "Зачем ты все время норовишь прикрыть свою улыбку ладонью?" Сам Леклер уже давно заметил эту дурную привычку у голландца. Она ему не нравилась. Он не знал, почему Макс так делает. Даже, скорее, из-за кого. И у него все не было подходящего момента, чтобы не дать Ферстаппену помешать себе открыто смеяться. Они застывают в этом мгновении. Все вокруг слишком заняты своим весельем, чтобы обращать на них внимание. Для Макса это уже третье касание с Шарлем за вечер, а он не смел надеяться и на одно. Но каждый раз это происходит урывками. Насладиться нереально. Но он рад, что эти касания просто есть. И что Шарлю, как минимум, от него не противно. Взгляд Леклера опускается ниже от глаз пилота Red Bull. Он смотрит на его губы, и в глазах Шарля загорается уже знакомый Максу огонек. Другие бы не заметили, но Ферстаппен знает. Понимает, чего сейчас хочется монегаску. Тот, словно решив подтвердить мысли Макса, облизывает свои губы и ослабляет хватку на запястье голландца, начиная поглаживать внутреннюю сторону руки, там, где кожа нежнее. После полутора недель без прикосновений это ощущается как блаженство. Для обоих. Их невыносимо тянет друг другу. Несмотря на все, что между ними не ладится. И причина этого "всего" решает о себе напомнить. Если бы у человека был звук кипения, то именно его эти двое услышали с другого конца стола. Расселу надоело смотреть на их милования целый вечер. Он не для этого устраивал сцену в Лас-Вегасе. Он ждет, пока волна смеха уляжется и станет тише, а затем обращается к Шарлю: - Шарль, может сыграешь нам что-нибудь? Мне кажется этому сбору не помешает немного эстетики. Как раз фортепиано имеется. Леклер мгновенно отпускает руку Макса и впивается взглядом в Джорджа. Тот сидит, полностью довольный собой, переводит взгляд поочередно с Шарля на Макса. Монегаск замечает, как Ферстаппен сжимает в руке стакан. Кажется, еще немного и он его разломает. Шарль пинает Макса под столом, и тот не успевает поранить свою руку о вероятно появившиеся бы осколки. - Да, Джордж. Конечно. С удовольствием. Все начинают аплодировать и поддерживать решение пилота Феррари, кроме одного человека. Макс поднимается со своего места и говорит: - Простите ребят, я обещал инженерам, что посижу над телеметрией. Сами понимаете. Большинство гонщиков вроде и правда понимают все верно. Изменения видны лишь на четырех лицах: Шарль выглядит удивленным, Джордж - торжествующим, а Льюис и Ландо - раздосадованными. - Уйдешь, даже не послушав игру Леклера? - интересуется последний. - Боюсь уснуть от настолько душевной музыки, - отвечает Макс, смотря Шарлю в глаза и залезая в рюкзак за наушниками. Шарль понял. Он все прекрасно понял. Другие посмеиваются, потому что думают, что Ферстаппен только что его подколол. Но монегаск не слышит их усмешек. Он знает, что должен играть. Когда Макс наконец прощается со всеми и покидает зал, Леклер занимает место за инструментом и начинает играть AUS23. Она грустная. Даже слишком, но она прямо сейчас очень подходит им с Максом. Обоим плохо от того, что голландец натворил. Шарль своим выбором произведения кричит своему возлюбленному: "Я слышу тебя". Он играет эксцентрично, иногда добавляя акценты, о которых раньше даже и не думал. Но все же пилотов не устраивает такая первозданная грусть, и они просят сыграть что-то по-энергичнее. Шарль думает несколько секунд, а затем начинает играть "Heartbeat". Она не веселая. Но ритм намного быстрее, динамика заметна. И как всегда звуки, льющиеся из рук Леклера, полны чувств. Он бы очень хотел, чтобы Макс сейчас это слышал. После второй композиции гонщики решают, что они удовлетворены мастерством пилота Феррари, и отпускают его на свое место. Он садится и видит, что экран телефона вспыхивает. Кто-то решил прервать тишину в их переписке. champion💙 Мое сердце бьется так же Шарль поднимает голову, смотря на выход из помещения. Входная дверь приоткрыта. Макс все слышал. Он не ушел на совсем. И ему понравился выбор Шарля. И по этому поводу Леклер даже позволяет себе улыбнуться. Ужин заметно близится к своему окончанию: становится уже поздно, а разговоры постепенно сходят на нет. Наконец, пилоты начинают покидать зал. Шарль хочет сделать это одним из первых, но внезапно его останавливает Джордж. - На пару слов? Монегаск не уверен, что хочет соглашаться, но въевшаяся в его кожу вежливость и приветливость заставляют его кивнуть. Они ждут, пока все выйдут, и тогда Рассел спрашивает: - Ты играл такую грустную музыку из-за того, что страдаешь по Максу? Шарль предпочитает не отвечать. Он не обязан. Да и британец не поймет. - Господи, Шарль, да забей уже на него, ладно? Тебе не стоит так из-за этого переживать, он просто придурок. Пусть они и в ссоре, но Леклеру не нравится, когда о его Максе говорят так. Наверное, только он может себе такое позволить. - Может он и придурок, Джордж, да... но он мой придурок. Словом "мой" Шарль бьет в самую цель. Умиротворение и притворная забота Рассела рассыпаются, уступая место сразу нескольким эмоциям, что появляются на лице. Все в микровыражениях. И самое яркое, что видит Шарль - это ревность. Он не верит своим нейронным связям. - Ахуеть... Джордж, ты ревнуешь что ли? Снова за старое? Мне кажется мы все решили уже несколько лет назад. Брови Рассела изгибаются в презрительной гримасе всего на секунду, но Шарлю этого хватает. До него наконец-то доходит. - Нет, Боже... все еще хуже... ты ревнуешь не меня. Ты влюблен в него. В Макса. Шарля накрывает приступ смеха. Нет, это просто уморительно. - Так вот зачем ты все рассказал мне. Ты бесишься, что со мной Макс счастлив, а тебя он просто поцеловал, будучи в полубреде? Еще и открещиваться начал после, да? Я угадал? Джордж старается не сорваться в эту же секунду. У него даже получается принять насмешливый вид. - О каком счастье Макса рядом с тобой ты говоришь, принцесса? Сейчас у вас большие проблемы, не так ли? Весь вечер ничего кроме пары случайных прикосновений. Так себя счастливая пара не ведет. Как хорошо, что с ним рядом могу в любой момент оказаться я. Утешить например. Обращение режет слух Шарля, а намеки Рассела попросту разъедают рану от событий Лас-Вегаса, поэтому он перестает быть вежливым и цедит: - Если бы он хотел тебя, то ты бы уже давно об этом знал. Но сегодня все его внимание было приковано ко мне, ты это видел, пусть и пытаешься отрицать. Может мы и в ссоре, но я люблю его, и он все еще мой. Между нами с ним - недоразумение в виде твоих губ, между вами с ним - пропасть из моих и его чувств. Шарль не верит, что сказал это. И вообще не очень верит в чувства Макса. Он просто сказал, что чувствует сам. Может это все лишь догадки. Его глаза начинают бегать. И Джордж это замечает. - А ты уверен, что эти чувства у него есть? Зачем тогда он поцеловал меня? Леклер ни в чем не уверен. Но Рассел слишком глуп, если решил, что такой дешевый прием на него подействует. - Я уверен, что единственное чувство, которое он испытывает к тебе - это желание избить. Кулаки характерно сжимаются, когда ты появляешься на горизонте и даешь о себе знать. Интересно, он уже делал это? Джордж снова теряет самообладание на пару секунд и выглядит уязвленным. Тогда Шарль добивает его. - Тогда тебе не стоит провоцировать его снова. Ты ведь умный, да? Ну или хотя бы убереги себя от новой порции собственного нытья. Увидимся на трассе, Рассел. Вместе понаблюдаем за тем, как мой Макс устроит McLaren 2007 год. После этих слов он быстро выходит из зала, тяжело дыша. Сам не ожидал, что выдаст такую тираду в сторону пилота Mercedes. На выходе, словно подслушивая, стоит и ждет его Карлос. - У вас там все нормально? А если бы кто услышал? Тут журналистов полный ресторан. - Из любопытных носов здесь только твой, - отмахивается Шарль. - И вообще оттуда почти ничего не слышно, только если не стоять вплотную к двери. А в эту зону сегодня был доступ только у пилотов. Думаешь, кто-то из них бы стал специально оставаться, чтобы послушать? - Ну я же остался. - Ты догадливый и знаешь ситуацию в целом. Это другое. И вообще я все равно не понимаю, зачем ты это сделал. - Вдруг бы вы решили подраться. Кто бы вас тогда разнимал? - Я и драться? Дружище, тебе в сок ликер подмешали? - Мне кажется, ради него ты и не на такое способен. Шарль и сам так думает, но Карлосу это знать необязательно. - Заткнись. Просто заткнись. Он не Бог, чтобы я совершал ради него невозможное. Сайнс посмеивается, но не настаивает. Он кладет руку на плечо друга и спрашивает: - Ты в порядке? Сложный вопрос. Шарлю понравилось вымещать свои эмоции на Джордже. Но это не умаляет боли от поступка Макса. - Наверное. Не знаю. Надеюсь, что да. Леклер накрывает руку Карлоса своей. - Спасибо. - Куда же ты без меня, Персиваль. Шарль смеется, закатывая глаза и позволяя пилоту Williams увести себя из ресторана, а оттуда в отель. Монегаск засыпает почти на ходу. Занимаясь вечерней рутиной, он принимает для себя решение: они с Максом поговорят сразу после гонки, когда Шарль подойдет поздравить пятикратного чемпиона. Осталось только пережить гонку в воскресенье.

***

Суббота удалась. Макс стартует с поула, Ландо сразу за ним. Дальше Оскар, Джордж и уже сам Шарль. Монегаск знает, что Максу, чтобы выиграть титул, нужно сегодня побеждать. И тогда, если Норрис окажется вне подиума, Ферстаппен выиграет свой пятый титул подряд. У Мерседес есть темп на этой трассе. Рассел потенциально может побороться с McLaren. Сам Шарль в своем темпе неуверен. SF25 - крайне нестабильный болид. Если ему придется гоняться с теми, кто уже выиграл кубок конструкторов, Леклеру придется несладко.

***

1 круг гонки в Абу-Даби

Шарль сконцентрирован. Он намерен бороться до самого конца. И когда огни гаснут, пилот Феррари стартует идеально, не давая Алонсо себя пройти. после первых двух поворотов он наконец немного отвлекается от своей позиции и смотрит вперед. Прямо перед ним едут два оранжевых болида. Это означает, что Макс стартовал идеально, сохранив первую позицию. Радость не проходит для Шарля бесследно: он слишком широко входит в поворот, и его атакует Фернандо. К счастью, Леклер реагирует вовремя. "Блять, Шарль. Что за фигня. Ты сегодня борешься за подиум, а сам собираешься отдать позицию Aston Martin? Самое время собраться" - думает 16 номер. Пиастри впереди резко набирает темп, отыгрываясь на прямой. Шарль сам вжимает педаль в пол, как может, чтобы не вывалиться из зоны DRS, внимательно следя за действиями австралийского гонщика. Оскар выходит на внешнюю траекторию. Бок о бок с Ландо. И он, черт возьми, одерживает вверх! Прямо сейчас, у Норриса, видимо, нет темпа. Ему нужно опуститься всего на одну позицию ниже, чтобы Макс победил. Гонка началась как нельзя лучше. Осталось всего 57 кругов.

***

2 круг гонки. Шарль

Шарль внимательно следит за Ладно и видит, как тот аккуратничает, пока сам Леклер проходит повороты на пределе. Он ждет возможности обойти машины с номером "4", которая прямо сейчас едет в подиумной зоне. Стоп. Что? Шарль на четвертой позиции, так? А куда подевался чертов Джордж, мать его, Рассел? Он ведь был впереди в начале... или не был? Проблемы с машиной? Где темп у Mercedes, когда он так нужен? Или, может, Джордж специально провалил старт? Зная, что он главная надежда для Макса. Он ведь сейчас так обижен на него. До безумия. Но стал ли бы он ради этого сливать гонку? Шарль надеется, что его предположения пусты и неправдивы. Неудачный старт для Джорджа ничего не значит. Хотя как ничего... Если Рассел не вернется в борьбу с первой тройкой... то единственным, кто сможет помочь Ферстаппену выиграть титул - это Шарль. Сумеет ли он подарить только желанный кубок своему возлюбленному? В своих силах Леклер уверен. А вот в машине - не очень. Но пока ничего критичного не произошло. Он все еще держит Ландо близко. В ближайшие круги он предпримет много попыток обойти лидера чемпионата. И одна из них точно окажется удачной.

***

4 круг гонки. Шарль

Шарль подъехал вплотную. Ландо в очередной раз слишком размеренно проезжает поворот, в котором необходимо четко срезать поребрик, поэтому прямо сейчас, благодаря DRS, Шарль передней частью своего болида равняется с головой Норриса. Но прямой не хватает, и Леклер вынужден оттормаживаться, из-за чего он тут же вываливается за пределы 1 секунды. "Блять!" - пролетает у него в голове. Он не должен так рисковать. Слишком многое сегодня от него зависит. Но главное - у него есть темп. Что еще лучше - в зеркалах показался Джордж. Возможно, Шарлю и не придется стараться выжать из своего болида больше, чем тот может дать, и за него эту работу сделает пилот с лучшей машиной.

***

9 круг гонки. Шарль

Начались эмоциональные качели. Шарль атакует на лимитах, но постоянно оказывается вне зоны 1 секунды, возвращаясь в нее с трудом. Как будто Норрис стал пилотировать резче, и теперь монегаск будет не в состоянии бороться с ним. - Отрыв от Рассела? - спрашивает он по радио. - 2 секунды и растет. Ясно. Чуда от "серебряных стрел" ожидать не стоит. Придется тащить все на себе.

***

11 круг гонки. Макс

Блядская резина. Она уже начинает сдавать. Неужели медиумы настолько плохи и нужно было стартовать на хардах? - Что с задней правой покрышкой? - задает Макс вопрос GP. - Мы мониторим, Макс. Если будет что-то критическое - я сообщу. Пока твой темп выглядит отлично, оставайся на нем. Ферстаппен хочет узнать еще кое-что. - Как дела сзади? - Отрыв от Пиастри 2 секунды. Между Норрисом и Леклером есть конкуренция за третью позицию. Макс усмехается по себя. Ну конечно. Кто же еще. Шарль и здесь в борьбе. Неудивительно.

***

14 круг гонки. Шарль

Он начинает ненавидеть эту машину. Деградация шин просто поражает. Ландо должен быть в той ситуации, но британский гонщик лишь наращивает отрыв от монегаска. Шарль больше не имеет права на DRS. И Бог знает, что должно произойти, чтобы это изменилось. Но Леклер будет ждать. Он умеет это делать. Он лучше Норриса, как пилот. Главное просто чисто проезжать свой отрезок.

***

14 круг гонки. Макс

- У Норриса начинает сдавать резина. Так, для информации, - слышится голос GP по радио. "Чудесно, а моя типа в идеальном состоянии. Я прямо чувствую, как мне не хватает сцепления правой задней покрышкой. Повороты все хуже и хуже" - мысленно отвечает ему Макса, а в слух добавляет: - P3? - Норрис. Шарлю не удалось пройти Ландо. Что ж, это было ожидаемо.

***

18 круг гонки. Шарль

Чехарда на питлейн. Просто чудесно. Леклер отваливается от Ландо еще дальше. Это бьет по его уверенности, но сейчас нужно сконцентрироваться на переводе шин в нужное температурное окно. К счастью, Шарль выезжает перед Джорджем. Еще бы не хватало такой андеркат прошляпить.

***

22 круг гонки. Шарль

"Как же плох Цунода в защите. Это вам не Перес" - думает Шарль, видя его неловкую попытку не давать Норриса себя пройти. Благодаря грязному воздушному потоку для Ландо Леклер смог отыграться и приблизиться. Лишь бы в чистом воздухе тенденция сохранилась. - Пожалуйста, - шепотом просит Шарль.

***

28 круг гонки. Шарль

- Это бешеный темп. Продолжай в том же духе, - хвалит его по радио Брайан. Шарль и сам видит, как он сократил отставание от Ландо. Стремительно, неумолимо. Чистый воздушный поток не подводит его. - Информация по Норрису и Цуноде? - с надеждой спрашивает Леклер. - Под расследованием. ВОТ ОНО. Шарль сильнее цепляется за руль, входя в повороты, как умалишенный. Ему просто нужно не отпускать от себя Ландо. Он под угрозой штрафа. Это то, что так нужно Шарлю. Так нужно Максу. Так нужно им обоим. Он снова начинает верить. Болид уже не выглядит врагом, сейчас они с Шарлем в полной гармонии. А такое сочетание способно на что угодно. "Мы сделаем это, Макс. У нас получится" - думает монегаск.

***

30 круг гонки. Шарль

- Цунода - штраф. По Норрису без дальнейшего расследования. Недолго музыка играла. Не облегчили ФИА ему задачу. Придется нагонять и обгонять самому. Да, будет тяжелее. Но не невозможно.

***

30 круг гонки. Макс

- Норрис без штрафа, - сообщает Ламбьязе. Макс не отвечает. Он, почему-то, знал, что так будет. Впереди еще почти половина гонки. Ферстаппен старается концентрироваться на этом. Шарль хорош. Он сможет. У него получится. Просто нужно дать ему время.

***

33 круг гонки. Шарль

Норрис как с цепи сорвался после решения стюардов. Шарль видит, как тот оказывается все дальше, и дальше, но не понимает почему. Состояние их шин одинаковое, сам пилот Феррари отлично чувствует трассу, но оранжевый болид все дальше. Но Шарль всеми силами заставляет себя не впадать в уныние.

***

40 круг гонки. Макс

- Леклер и Норрис на питлейн. Леклер ставит более мягкие покрышки, - говорит GP. "Ты все еще веришь, Шарль?" - думает Макс. Нет, он не отчаялся. Он уже готов воспринимать все философски. Но то, что монегаск пересаживается на комплект, что создаст преимущество относительно лидера чемпионата, дает ему некоторое понимание, что, возможно, еще не все кончено. Посмотрим, как пойдет.

***

44 круг гонки. Шарль

"Я лечу, Макс. Я правда лечу. Я поборюсь с ним за тебя" - появляется в голове у Шарля мысль. Сейчас ему плевать на то, что Макс, вообще-то, придурок, как выразился Джордж. Это правда так. Но в данный момент существует Ферстаппен, гонщик Формулы 1, которому Шарль может помочь забрать уже пятый кубок чемпиона домой, и отдельно от этого существует его Макс. Их личное не должно мешать профессиональному. Лишний подиум Леклеру в этом сезоне не помешает. Особенно, если он будет совместным с Максом.

***

46 круг гонки. Шарль

Медиумы работают. Шарль приближается к Ландо. Но этого мало. Слишком медленно. Слишком мало кругов. Шарль все еще верит. Все не может закончиться так. Он постарается. Правда постарается.

***

47 круг гонки. Макс

- Is Charles catching him or not? - Fairly equal pace, Max, between them.

***

49 круг гонки. Шарль

Леклер как будто подушечками пальцев чувствует деградацию резины. Он гнал, как неадекватный. Но преимущества медиумов едва хватило всего на 10 кругов. - Am I catching him or not? - Try to push. But he is starting getting the advantage. Блять... Блять. Ну нет. Ну пожалуйста. Он так старался. Он почти выдал гонку жизни. Почему этого недостаточно? Почему он не может догнать и "поймать" Ландо? "Потому что и Макса ты поймать тоже не можешь", - звучит голос в голове. Шарль теряет ощущение реальности на пару мгновений. Он не хотел этого признавать. Совершенно не хотел. Но это так. Это, блять, так. Леклер понимает, насколько Макс неуловим. Насколько он сложен. Порой невыносим. Шарль не уверен, что может поймать его для себя. Но осознание пробирается в мозг: Макс не питомец, чтобы ловить его для себя. Ему может быть тяжело от собственных чувств. Они для него как клетка. И пока он сам не поймет, что чувства - это не клетка, а стекло, из которого можно выдуть что угодно и создать массу прекрасных вещей - Шарль ему не поможет. Но он может помочь ему в одном - забрать кубок. Прямо сейчас. Мысли о стекле помогают Шарлю идеально вспомнить чудесные голубые глаза Макса. Когда тот улыбается, смеется, плачет, сверлит кого-нибудь взглядом или заигрывает с Шарлем, будучи почти полностью голым… эти глаза стоят того, чтобы за них бороться.

***

Шарль выжимает из SF25 максимум. Он штампует лучшие круги, немного подбирается к Норрису за последние 10 кругов. Наверное. До самого последнего круга он верит, что может подарить Максу его очередную победу. But the comeback of all comebacks will fall short. 58 круг неумолимо подходит к концу. Макс где-то впереди, уже пересек финишную черту. Ближайшие несколько секунд он будет пятикратным чемпионом мира. Но после них Шарль не окажется впереди Ландо. Не подарит любимому мужчине новое чемпионство. И сейчас Леклер искренне ненавидит оранжевую машину, что пересекает финишную черту прямо перед ним.

***

- Макс, ты отдал все, - говорит расстроенным голосом Ламбьязе. - Это был потрясающий сезон, великолепная гонка. - Да, показали им в последний раз, кто босс. И, пожалуйста, не будьте разочарованными. Я не разочарован. Это была восхитительная погоня. Но в конце концов существуют не только победы в гонках, так? Есть что-то большее. И чувства, что были со мной всю вторую половину сезона, и есть это большее. Все думают, что Макс говорит о чувстве преследования. О том, что он смог провернуть такое, что не делал никто. Снова. Но Макс говорил не об этом. Это было признание. Признание его чувств к Шарлю. Он не выиграл кубок. Но знает, что не виноват. И знает, как Шарль сегодня боролся за него. Только за него. Такие моменты дороже чемпионства. И пусть его Макс сегодня упустил, у него все еще есть шанс побороться за израненное им же самим сердце пилота Феррари. Многие подходят поздравить его с победой в гонке и уважить его в борьбу. Никто не жалеет его, ни в коем случае. Это было бы оскорблением. Но почти сразу они отправляются к новому чемпиону Формулы 1. У Ландо намного больше поводов праздновать. А вот Шарль к нему не подходит. Он даже не смотрит на Макса. Все время, выбравшись из кокпита, он стоит, опустив голову и тяжело дыша. Механики подносят ему воду, но он отказывается. Даже шлем Шарль стягивает лишь спустя несколько минут. Волосы выглядят, как катастрофа. Но какое это вообще имеет значение? Макс осознает, что обязан подойти к нему первым. Даже если тот проигнорирует, оттолкнет, убежит. Ферстаппен просто не может стоять в стороне и наблюдать за страданиями Шарля. И он движется к нему. - Есть минутка? - спрашивает Макс, подойдя. - Наверное, - отвечает Шарль. Голос не выражает ничего. - Небольшая каморка для персонала прямо перед комнатой охлаждения. Я первый, - говорит Макс и уходит. Шарль ждет несколько секунд, не зная, стоит ли идти. Но все же плетется, все так же не поднимая головы. Макс уже стоит в названном помещении спиной ко входу. Шарль заходит и снова опускает взгляд в пол. Он не знает, зачем пришел. Наверное, стоило остаться там, купаться в стыде в одиночестве. Но раз Макс сам вызвал его на экзекуцию, Шарль начинает: - Прости меня, Макс… я не смог. Я правда пытался. Но он был просто блять быстрее меня. Я просто… - Ты так мило материшься. Шарль не понимает. - Что? - Говорю, ты очень мило материшься. Особенно на фоне того, как тщательно стараешься избегать подобных слов в своей речи в принципе, - Макс поворачивается. - Это одна их тех вещей, что мне в тебе нравится. Шарль молчит. - Мне нравится, как ты постоянно ищешь зеркала в поле зрения, чтобы проверить свой внешний вид. Нравится, как ты морщишь нос при запахе черного чая. Как ты стараешься сдерживаться в процессе поедания шоколада, чтобы не съесть за раз все, что есть. И думаешь, что этого никто не замечает. Нравится твой постоянно изучающий взгляд. Твое умение читать эмоции людей. Макс кладет руку на плечо Шарлю. - Нравится твоя искренняя вера в Феррари, несмотря ни на что. Твоя преданность. Твоя искренность, - выдерживает паузу. - Это все было несложно заметить, просто понаблюдав за тобой. Лишь немного. И все равно я думаю, что подметил слишком мало. Макс убирает руку, сжимая ладонь в кулак и плотно прижимая его в телу. Он должен сказать от начала и до конца. - Но я хочу увидеть все, Шарль. Знать все, что в тебе есть. Научиться понимать тебя моментально. С каждого твоего малого движения. Или касания. Или слова. Или просто взгляда. Потому что я не могу жить без этого, Шарль. Я настолько сильно влюблен в тебя, что не выношу все происходящее вокруг, если ты не рядом. Я знаю, что должен был сказать намного раньше… - Какой же ты глупый все-таки, - прерывает его монегаск. Шарль целует его. Поцелуй грубый. Это борьба. Ни один не хочет оказаться проигравшим. Но Шарль слишком хорошо изучил Макса. Он одним движением расстегивает его гоночный комбинезон и скользит рукой к бедрам. Макс начинает подрагивать, он все еще не привык к такому, но этого мало, чтобы он проиграл битву языков. Поэтому Шарль властно сжимает одно из бедер. Макс громко стонет, в попытке разорвать поцелуй, и вот тут то он и теряет контроль над ситуацией: Шарль свободной рукой хватает его за затылок и не выпускает стон из их ртов. Макс перестает сопротивляться и просто дает Шарлю сделать то, что тот хочет. Леклер все еще чувствует вину за гонку. Но сейчас он скорее злится. Очень сильно злится на Макса за то, что тот посмел поцеловать кого-то другого. - Тебе понравилось целовать Джорджа, chéri? - Что? Господи, Шарль. Конечно нет. - А зачем тогда ты это сделал? - Я ошибся. Просто ошибся. - Ты полез к нему первым. - Все так. - И? - Шарль надавливает на место, где шея переходит в плечо и Макс ахает. - Я был... Шааарль, - запинается пилот Red Bull, так как в этот момент Леклер кусает его в то же место, на которое надавливал только что. Очень больно кусает. - Я был на эмоциях. В гневе. Мы с тобой поссорились. - Я все еще не услышал внятной причины поцеловать его, Макс, - отвечает Шарль, снова кусая голландца, теперь уже чуть правее. - В тот момент мне показалось, что это хорошая идея. Что так я сбегу от чувств, что переполняли мою душу. - Получилось? - Нет. Ах, Шарль, - Макс начинает потихоньку терять контроль над телом из-за того, что с ним сейчас делает монегаск. Он кусает его и тут же целует места укусов. Они нормально не касались друг друга сколько уже? Сейчас телесного контакта слишком много. Не то что бы Макс был против, но его рассудок начинает ловить помутнение. Ему даже приходится отступить чуть назад и опереться спиной о полки, чтобы не упасть. Шарль неуклонно следует за ним, снова вцепившись зубами в плечо. - Я почти сразу осознал, что ошибся, - Ферстаппен сдавленно выдыхает, когда рука Шарля переходит с бедра на ребра и начинает гладить их. Контраст между этой нежностью и следами от зубов кажется сумасшедшим. - И сказал ему об этом. - А он что? - Начал говорить о чувствах ко мне. - И что, собираешься дать ему шанс? - Шарль возвращается к шее и кусает ее. Не слишком сильно: еще рано для следов на таких заметных местах - но ощутимо. Чтобы Макс точно не забыл о его присутствии. О его существовании. - Нет, ни в коем случае. - Почему же? - Леклер проводит языком по кадыку Ферстаппена. Он еще влажный и соленый после гонки. Но пилота Феррари все устраивает. - Шаааарль, - умоляюще протягивает Макс. - Я спросил "почему", милый. Будь добр, ответь. Макс мнется. Он знает, что должен сказать, но это будет окончательным приговором. Хотя почему это должно его волновать? Разве сейчас есть что-то важнее его Шарля? - Потому что я твой, Шарль. И мне не нужен Джордж. Вообще никто, кроме тебя. Леклер довольно ухмыляется и прижимается к Максу всем телом. Он так долго ждал этих слов. Так много мечтал о них. И хотел бы, чтобы, наверное, Ферстаппен произнес их в другой обстановке и в других обстоятельствах, а еще, желательно, будучи голым, но сейчас нет ничего лучше этого момента. - Все верно, mon amour. Все именно так. И ты должен помнить об этом. Каждый день, каждый час, каждую секунду. Что ты мой, Макс Эмилиан Ферстаппен. Choisi par moi et appartenant à moi. Он увлекает Макса в новый поцелуй, и тот встречает его восторженным стоном, хватаясь на талию Шарля. На этот раз нет злости и борьбы: тягучее наслаждение, вот что представляет из себя этот поцелуй двух влюбленных друг в друга мужчин. И все же Леклер вынужден оторваться от любимых губ. - Тебя точно ждут уже в комнате охлаждения. Думаю, Ландо уже поздравили все, кто мог. Я приду к тебе вечером. И мы поговорим нормально. Есть о чем все-таки. А сейчас иди, mon éternel Champion. Макс гладит Шарля по щеке и напоследок оставляет легкий поцелуй на родинке над губой. Милое прощание, совмещенное с обещанием, что они встретятся снова. Теперь точно.

***

Сегодняшний проигравший чемпион проходит через подиум и пресс-конференцию. Последний раз идет по паддоку с пока принадлежащим ему номером "1" на кепке. Должно ли все быть так? И когда закрывается дверь в его номер, все это остается позади. Сейчас для него не существует ничего, кроме шума с улицы и тиканья старомодных настенных часов. А еще бездонной пустоты внутри. Его хватило ровно настолько, насколько нужно было. Сейчас силы кончились, и осознание поражения накатывает, не встречая сопротивления. Макс не плачет. Все же, никакой трагедии не случилось. Все живы и здоровы. Подумаешь, упустил титул чемпиона Формулы-1, проиграв всего каких-то 2 очка. 2 очка... Ферстаппен всеми силами отталкивает свою думающую машину в голове от того, чтобы начать искать гонки этого сезона, где они бы потеряны. Он просто садится в мягкое огромное кресло и сжимается. Почти сдувается. Это отвратительно. Лучше бы он проиграл еще в Катаре. Или в Лас-Вегасе. Или вообще в Сингапуре. Лучше бы он вообще не боро... Стук в дверь звучит слишком вовремя. Макс даже почти не успел начать разрывать когтями новую рану. Он знает, кто за дверью. И разумеется, идет открывать. Шарль, наверное, единственный, кого Макс готов и хочет сейчас видеть. Когда он открывает дверь, изобразить подобие нормальности не получается. Плечи опущенные, спина колесом, а на лбу - след от колена, в которое он только что опирался. Хорошо, что слез нет. Возможно, они придут позже. Шарль сначала выглядит довольно серьезно. Он знает, зачем пришел, и какие темы ему предстоит основательно обсудить с Ферстаппеном. Но его собранность и сосредоточенность разбивается вдребезги от вида подавленного Макса. - Макс, mon cœur, что с тобой? - Ну как тебе сказать... - Извини, - Шарль мотает головой. - Еще секунду назад я был мыслями в другом месте. Конечно я знаю, что с тобой. Иди сюда. Леклер раскрывает объятия, и Макс с готовностью бросается в них. Это именно то, что ему сейчас нужно. - Я делал все возможное, Макс. Боролся за каждую долю секунды. Но бороться в моем болиде против лучшей машины сезона... я не ты, чтобы совершить чудо. - Ты и так совершил его, Шарли, - отзывается Ферстаппен. - Завести SF25 на четвертую позицию, борясь с самовозниками до конца - это чудо. Ты подарил мне надежду. Снова. Это и есть твое чудо. Он поднимает голову и целует монегаска в щеку, а потом ведет его глубже в номер. - Видимо, просто не судьба. - Но ты же знаешь, что для меня ты всегда будешь чемпионом? Ты лучший, это известно всем. - Я знаю, что лучший, Шарль. Но иногда, чтобы победить, быть лучшим недостаточно. Ты сам это говорил. Леклер зависает, пытаясь вспомнить, когда он такое говорил. Наконец его глаза расширяются в осознании: - О, ты помнишь это..? Я думал, тебе тогда было плевать на всех. На меня в особенности. - Мне никогда не было плевать на тебя, Шарль. Мы особенные. А на той гонке я искренне удивился твоей доброте и поддержке. Она была мне очень нужна... хоть я этого и не понимал. А еще я не понимал, что еще нужно, чтобы побеждать. Что ж, видимо стабильная машина весь сезон и немного удачи. Все же я так до конца и не понял. Они сели за стол. Макс предложил Шарлю энергетик, но тот сморщил самую недовольную гримасу из всех, на которые был способен, вызывая у Макса этим улыбку. Сам пилот быков от ред булла не отказался, и выпил его под осуждающим взглядом Леклера. А затем встал и пошел выбрасывать ее. - Я, наверное, просто заслужил этот титул меньше Ландо, - говорит он, возвращаясь. - Может даже меньше, чем Оскар. Смотря на первую часть сезона, не заслужил вообще. - Не смей говорить такое, Макс. - А я неправ? Посмотреть так на мой европейский отрезок, так я вообще ниже тебя должен оказаться. - Заткнись. - И эта гребаная Барселона... - Мне нужно самому заткнуть тебе рот чем-нибудь, чтобы ты перестал нести эту ересь? - Шарль... - Я серьезно. Это уж слишком. Сам сказал, что дело почти всегда в удаче. Ты заслужил титул, как никто другой. На этот раз Макс не спорит, но и не соглашается. - Ты согласен со мной? - уточняет Шарль. - Не знаю. Леклер раздраженно смотрит на этого упрямца. Что ж, придется его немного полечить сегодня от этой странной антизвездной болезни. Он встает и подходит к кровати. - Иди сюда, - просит он Макса. Ферстаппен подходит, тянется за поцелуем, но Шарль кладет свою ладонь ему на грудь и выдает: - Нет уж. Ты сможешь поцеловать меня только тогда, когда поймешь, что я прав. - Хорошо, ты прав, Шарль. А теперь дай мне поцеловать тебя. - Ты сказал это неискренне. Я сделаю так, что скажешь правильно, - улыбается монегаск. - Ложись, пожалуйста. На спину. Макс кивает и исполняет. Он не знает, чего ожидать, но, как минимум, начало многообещающее. - Я постараюсь объяснить тебе, почему конкретно ты заслужил титул. В деталях. Мельчайших. Ладно? - Я имею право отказаться и попросить тебя просто трахнуть меня? На мгновение Шарль становится максимально собранным и отвечает: - Мы не будем трахаться, Макс, пока серьезно не поговорим. Нам это нужно. Секс - это лишь малая часть близости. Я хочу тебя, очень. Но нам есть что обсудить. И до этого, боюсь, секс будет лишним. Макс внимательно слушает и соглашается. - Доверюсь тебе. - Отлично. Правда тот факт, что трахать я тебя не буду, не означает, что я не могу раздеть тебя. Так что привстань немного, чтобы я мог снять с тебя футболку. Шарль удерживается от очередного едкого комментария о том, что Максу пора прекращать постоянно носить футболку команды. Смысл сейчас не в этом. В конце концов, вот, он уже избавился от нее, и имеет удовольствие любоваться голым торсом своего возлюбленного. - Замечательно. Тогда начнем.

Шарль наклоняется и берет руку Макса в свои и начинает покрывать ее поцелуями. - Посмотри на свою ладонь, на свои пальцы. Они столько раз в этом сезоне старательно сжимали руль, задавая правильную траекторию колесам, чтобы ты мог оказаться как можно выше после финиша. Разве они не заслужили чемпионство? Макс смотрит на действия Шарля, не моргая. Он точно не думал, что его ожидает подобное. И пока что ему все нравится. - Заслужили, - послушно отвечает он. - Вот, - Леклер поднимается чуть наверх, целуя предплечье и локоть. - А сколько раз этот локоть бился о стенки кокпита, когда ты подпрыгивал на поребрике, нервно проходя поворот? Вспоминаешь, как предплечье напрягалось, спасая тебя от большей боли? Разве они не заслужили чемпионство? - Думаю, да. Шарль двинулся дальше. - А эти восхитительные плечи? - спрашивает монегаск, целуя поочередно оба плеча. - Как чудесно они весь сезон смотрелись в гоночном комбинезоне, заставляя меня заглядываться. Разве они не заслужили чемпионство? - Ну, за это, наверное, нет, - усмехается Макс. - Тц, - Леклер недовольно шлепает его по руке. - Ты не можешь не соглашаться со мной, chéri. Но раз этого тебе мало, давай подумаем о том, как эти плечи обеспечивали твоей голове стабильное положение в болиде, постоянно натираясь? За это они заслужили чемпионство? - Пожалуй. Шарль берет другую и покрывает ее всю поцелуями. - Эта рука ничуть не хуже той, правда ведь, получается, она тоже заслужила чемпионство? - Да, заслужила. - Чудесно, - говорит Шарль, отпуская руку и наклоняясь ниже, к груди. - Ох, эта потрясающая грудь. Наверное, опустим часть, где я восхищаюсь ей в чисто эстетическом плане… - Нет, Шарль, пожалуйста… - Что «пожалуйста»? - Я хочу это услышать, - Макс закусывает губу, говоря это. - Как ты хвалишь мою грудь. - Как скажешь, mon ange. Я с удовольствием расскажу тебе, насколько прелестная твоя грудь, что в гоночном комбинезоне, что спрятанная под футболкой, что сейчас. Особенно сейчас. Мне хочется зацеловать ее всю и искусать. - Пожалуйста… - умоляюще произносит Ферстаппен. Шарль тут же касается губами ложбинки между грудями, а затем смещается вправо, целуя сосок. Макс шумно выдыхает, тогда Леклер поднимается выше и кусает пилота быков в районе ключиц. - Какой же ты вкусный, Maxie. Но я отвлекся. Почувствуй эти грудные мышцы, которые каждый день регулируют движение твоих рук и дают им силу, чтобы ты смог удержать машину. Они ведь также заслужили чемпионство? - Однозначно, Шарль… можешь поцеловать их еще раз? - Конечно, chéri, конечно, - отвечает пилот Феррари и делает то, о чем Макс его попросил, срывая тихий стон с его губ. Поцелуями он спускается ниже, к животу, и Ферстаппен от неожиданности втягивает его. - Шшш, малыш, спокойно, расслабься. Мне ведь нужно рассказать тебе, почему остальные части тела заслужили чемпионство. Например, приподнимись пожалуйста, - Макс делает и Шарль снимает с него джинсы, оставляя в одном белье, - эти бедра. Как они помогают тебе сохранять тело компактным в кокпите, сжимаясь и предлагая баланс для всего остального в поворотах. Леклер зацеловывает и их тоже, спускается с икрам и ступням. - А они? Так старательно и четко нажимают педали, чтобы ты мог вовремя стартовать и нырнуть на внутреннюю, оттормаживая соперника. Твои ноги точно заслужили чемпионство, даже не одно. - Да… - только и может ответить Макс. Шарль улыбается эффекту, который он смог оказать на голландца своими действиями. Просто прекрасно. - Перевернись, Макс. Тот лениво перекатывается на живот, издавая недовольный звук из-за того, что его заставили напрягаться и шевелиться вообще. - Боже, эта невероятная спина, - Шарль постепенно целует ее всю, изредка покусывая в особо аппетитно выглядящих местах. - Только благодаря ней работает вообще все. Она держит тебя, не давая рассыпаться. Делает тебя неимоверно сильным и устойчивым. Как бы ты без нее забрал свои титулы, ммм? Она их заслужила? - Мгм, Шарль, блять, Шарль. Конечно это самая прекрасная спина на свете, она все заслужила. Леклер сияет от этого бормотания Макса, смешанного со стонами. В ясном сознании он бы вряд ли такое сказал. А сейчас… великолепно. Он наконец отрывается от спины, рывком переворачивая Макса обратно, и, не давая ему опомниться и понять, что вообще происходит, впивается ему в шею. Он не в силах удержаться. В этот раз нет. Эта шея принадлежит ему, и Шарль оставляет на ней свой знак в виде засоса, на который Макс реагирует едва заметным протестом, в итоге все равно рассыпаясь от удовольствия. - Такая широкая идеальная шея, способная выдержать любые перегрузки, - наконец произносит Леклер. - Позволяет тебе держать голову ровно и следить за всем, что происходит на треке. Она также, как и спина, не нуждается в большей похвале? - Нуждается, Шарль. Но будет лучше, если ты просто вернешь на нее свои горячие губы, - дыхание Макса сбивчивое, поэтому ему в моменте не хватает воздуха. - Мне нужны твои поцелуи. Очень. Пожалуйста. Шарлю не нужно повторять дважды. Он просто дает такому разнеженному и потерянному Максу все, чего тот хочет, целуя каждый миллиметр на его шее и оставляя еще парочку засосов. Наверное, Ферстаппен будет злиться на него позже. Хотя… Леклер переходит к линии челюсти. Зацеловывает щеки, лоб, нос - они не нуждаются в словах, сейчас лучшие комплименты - это поцелуи. Наконец он останавливается и смотрит Максу в глаза. - Как я люблю эти глаза. Такие чистые, как у ангела. Но часто такие суровые и цепкие. Ведь и благодаря ним ты так умело управляешь болидом, не так ли? Они заслужили чемпионство? - Заслужили, Шарли. Без сомнений. - Тогда у нас остался последний лот. Монегаска приближается к губам Макса и игриво облизывает их. - Губы, что так четко и ясно передают информацию команде по радио. Что объясняют инженерам, как конкретно лучше настроить болид. Что так умело завоевывают сердца фанатов своими иногда нелепыми шутками. И моё сердце в особенности. Они заслужили зваться чемпионскими? - Шарль, просто поцелуй меня уже пожалуйста. Я понял, что ты хочешь сказать. - Только когда ты сам это произнесешь. - Я заслужил быть чемпионом. Целиком и полностью. Всем своим телом в том числе. - Молодец, chéri. Я рад, что мы друг друга поняли. Наконец из губы встречаются, и Шарль проникает языком в рот Макса. Тот отвечает с неменьшим рвением, а одна из рук четырехкратного чемпиона зарывается в волосы Леклера, из-за чего стонет уже сам монегаск. Он так скучал по этому ощущению. Такое чувство, что череда их поцелуев длится вечно, лишь немного меняя характер время от времени. Но со временем воздуха становился все меньше, поэтому все же кто-то из них вынужден разорвать поцелуй. Обоим это не нравится, но передышка сейчас точно не помешает. Шарль кладет голову Максу на грудь и говорит: - Я слышал, что ты сказал на пресс-конференции. - А что я сказал? - Что жизнь на гонках не заканчивается и в твоей жизни есть что-то не менее дорогое. - С чего ты взял, что я именно про тебя? - А еще в интернете полно нарезок с твоим радио-сообщением по окончании гонки. О чувствах, что были с тобой во второй половине сезона. Все еще продолжишь отпираться? - Нет, - смущенно фыркает Макс. - Это так мило и трогательно, Макс. Ты признался мне в чувствах на весь мир. - И могу сделать это снова сейчас. Как я и сказал на пресс-конференции, ты нравишься мне также сильно, как и гонки. Хотя может гонки все же немного бол… - Пошел ты, - смеется Шарль, шуточно нанося удар по животу Ферстаппена. - Шучу я, - говорит Макс, крепче обнимая Шарля и прижимая к себе. - Ты самое лучшее, что случалось со мной за последние несколько лет. И, может, у меня не самый лучший эмоциональный интеллект, и я немного идиот в плане чувств, но про чувства к тебе я могу сказать очень уверенно - я счастлив, что когда-то дал им шанс. Дал шанс нам, Шарль. - Ну все-все, я сейчас расплачусь. Я тоже этому очень рад. Думаю, даже больше тебя. Лучше поцелуй меня. У тебя получается это невероятно хорошо. В тот день в Абу-Даби эти двое упустили что-то на треке. Это было душераздирающе. И будет преследовать их еще долгое время. Но за пределами гоночной траектории Макс и Шарль обрели нечто большее. Ту степень единения, которая, наверное, была им суждена. И теперь, пусть и старый день закончился горечью разочарования, в их будущем появляется уже до боли знакомое обоим чувство - надежда. Возможно, в этот раз, они разрешат себе поверить ей.