Not a Prime Situation

      Дорога тянулась перед Оптимусом, пока он ехал через долину. Сосновый лес простирался так далеко, насколько хватало взгляда, ветви отбрасывали густую тень на пыльные обочины. Время от времени какая-нибудь птица стремительно пересекала созданную людьми дорогу, её крылья трепетали короткими рывками. Помимо тихого урчания собственного двигателя и едва слышного свиста ветра, аудиосенсоры Оптимуса не улавливали ровным счётом ничего.       Тишина и покой — это именно то, что ему было нужно.       Прошло два дня после битвы с Юникроном, и впервые с тех пор он покинул базу. Рэтчет настаивал, чтобы он не покидал базу на случай, если последствия утраты Матрицы проявятся не сразу; медик буквально следовал за ним по пятам всё это время, напряжённый и со сканером наготове. Между явной тревогой Рэтчета и общим шумом на базе (Мико настояла на импровизированном «рок-концерте» в честь их победы) Оптимус едва сдерживал нетерпение, желая вернуться к своим обычным патрулям.       (Он также надеялся, что смена обстановки поможет справиться с… тем, что вызвало его необычный кошмар. Затянувшееся беспокойство не позволило ему даже попытаться подзарядиться прошлой ночью, и вместо этого он занимался реорганизацией файлов на своём основном датападе).       Под лучами медленно заходящего солнца, согревающими его корпус, и с плавно ложащейся под колёса дорогой Оптимус не мог не почувствовать явное облегчение. Его шасси больше не болело, а процессор был ясен.       «Хвала Всеискре. Я уже начал опасаться, что… но это не имеет значения. Я чувствую себя лучше и могу продолжать исполнять свои обязанности — вот что важно».       Спокойствие извилистой дороги было нарушено резким хлопком из выхлопной трубы. Оптимус мысленно вздохнул; хотя этот маршрут патрулирования обычно был приятным, качество дороги, к сожалению, привлекало шумных водителей. Такие люди приезжали сюда на быстрых (и, как правило, громких) машинах ради «развлекательных поездок», как это называлось на этой планете. Его встречи с такими водителями, хотя обычно были краткими, отвлекали и часто раздражали.       Отрегулировав зеркала, Оптимус посмотрел назад. Как и ожидалось, по дороге к нему мчался автомобиль. Похоже, это был старый споркар, сильно модифицированный и выкрашенный в броский золотой цвет (если не считать ржавчины, расползавшейся по колёсным дискам). Аудиосистема машины играла музыку на такой громкости, что он ощущал вибрации звуковых волн через собственные шины. Машина слегка виляла в своей полосе и время от времени резко ускорялась, а затем снова замедлялась.       «Надеюсь, этот человек просто развлекается, а не отвлёкся и не находится в состоянии опьянения».       Когда машина приблизилась, Оптимус предусмотрительно сместился к самому краю дороги, давая водителю как можно больше пространства. Свет блеснул на тонированных стёклах пролетевшего мимо автомобиля, и попутчик тут же вернулся на правую сторону дороги, как только это стало возможно. Оптимус невольно поморщился от того, насколько близко задний бампер машины оказался к его решётке радиатора во время манёвра.       «Надеюсь, Бамблби не ездит так, особенно когда с ним Рафаэль. Да и вообще никто из команды, когда с ними дети. Думаю, после того инцидента с уличными гонками…»       Движение автомобиля, теперь находившегося в тридцати футах впереди, вырвало его из размышлений. Он поднял взгляд как раз в тот момент, когда из окна вылетел какой-то цилиндрический предмет — прямо на дорогу перед ним.       Последовавший взрыв разметал в воздух пламя и мелкие куски дорожного покрытия. Оптимус резко свернул, его передние колёса едва не провалились в образовавшуюся яму. Обломки застучали по его корпусу, когда он форсировал двигатель, решив не упускать цель.       Автоботской разведке потребовались ворны, чтобы выследить Свиндла до склада на окраине Полихекса. Оптимус возглавил штурмовую группу, когда они отправились задержать или уничтожить неуловимого десептикона. Но даже при хорошей разведке и факторе внезапности операция пошла не по плану. По всему комплексу были спрятаны ловушки, а Свиндл заранее подготовил путь к отступлению. Теперь он мчался на полной скорости по дороге, ведущей в Каон — к безопасности. Пока большинство автоботов было занято обезвреживанием ловушек, Оптимусу пришлось преследовать десептикона в одиночку.       Впрочем, не совсем в одиночку.       — Что это за шлак был?! — раздался голос в комлинке. — Только не говори, что он заминировал дорогу вдобавок ко всему прочему!       Оптимус бросил быстрый взгляд влево, где рядом с ним мчался небольшой серый автомобиль. Хотя этот автобот был значительно меньше и Свиндла, и самого Оптимуса и не был предназначен для высокой скорости, его шесть колёс позволяли ему нестись по повреждённой дороге там, где большинству разведчиков или спидстеров пришлось бы замедлиться или вилять.       — Похоже, Свиндл прихватил с собой гранаты, — прокричал Оптимус по связи, его голос почти заглушал рёв собственного двигателя. — Нам нужно действовать осторожно, Роллер.       Десептикон сбросил скорость, и его багажник открылся; ещё одна граната вылетела наружу — на этот раз прямо в сторону меньшего автобота. Роллер вскрикнул и резко ушёл вправо. Взрыв осветил сгущающуюся ночь, отбросив всполохи света на отполированную золотисто-фиолетовую броню Свиндла, в то время как тот отрывался всё дальше от преследователей.       — Он уходит! — крикнул Роллер, с раздражением взвинчивая обороты двигателя. — Чёрт, я хотел поймать этого глюкокрыса!       — Он ещё не ушёл, — ответил Оптимус. Он уже обращался к Матрице, пытаясь найти хоть какую-то мудрость, применимую к текущей ситуации. Как это часто бывало, он получил несколько разных идей, которые либо различались, либо прямо противоречили друг другу.       Наблюдая за задними фонарями Свиндла, которые постепенно удалялись, Оптимус сопоставил советы Матрицы со своими знаниями местности и принял решение.       — Роллер, — сказал он в комлинк, — к этой дороге примыкает боковая, предназначенная для отвода транспорта меньших размеров. Она должна быть менее повреждена, чем основная. Скоро будет съезд; если воспользуешься им, сможешь перехватить его на следующей развязке. Я его пока займу.       — Звучит как план! — ответил Роллер, и в его голос вернулся воодушевлённый азарт.       — Мы на месте, — сказал Оптимус, когда показался съезд на соседнюю дорогу. Ещё сильнее форсировав двигатель, Прайм рванул вперёд и дал сигнал клаксоном, привлекая к себе как можно больше внимания. — Давай, сейчас!       Меньший автобот, едва различимый как серое пятно на фоне сгущающихся сумерек, метнулся прочь и влетел на съезд.       Хорошо. Теперь нужно лишь удержать Свиндла и довериться, что Роллер будет ждать у следующего съезда.       Десептикон явно пытался ускориться, но рваные дыры, оставленные на дороге авиаударами, а также разбросанные обломки заставляли его лавировать, чтобы не разбиться. Более крупная альт-форма Оптимуса позволяла ему просто проламываться через многие из препятствий, которых Свиндл вынужден был избегать. Всего за несколько милициклов он заметно сократил дистанцию.       На его HUD вспыхнул запрос на открытый канал связи. Будь у него сейчас фэйсплейт, он бы нахмурился; Роллер и остальные автоботы связывались с ним только по защищённым каналам. Единственный другой бот, находившийся достаточно близко, чтобы отправить такой запрос, в данный момент уносился от него на полной скорости.       После короткого колебания он принял вызов.       — Ну и ну, Оптимус Прайм, — начал Свиндл, он звучал лишь слегка запыхавшимся. — Чем обязан такой чести?       — Свиндл, я даю тебе один шанс остановиться и сдаться автоботам, — ответил Оптимус. — Несмотря на то, что твои преступления против нас и самого Кибертрона были серьёзны и многочисленны, я готов дать тебе шанс, если ты будешь сотрудничать…       — Во имя Тринадцати, ты хуже копов! — перебил Свиндл с усмешкой. — Как я уже не раз говорил, Прайм, я всего лишь бизнесмеха, пытающийся устроиться в галактике. Я не виноват, что мои самые преданные клиенты питают к тебе обиду больше, чем Луна-1.       Десептикон чуть сбросил скорость.       — Тем не менее, я готов предложить тебе помощь. Я, конечно, не стану говорить, что «сдаться» входит в мои планы, но могу заключить с тобой сделку. Отпусти меня с миром и переведи мне аванс — скажем, 800 шаниксов — и я обеспечу тебя партией новейшей велгроксианской технологии захвата! Отличная вещь, если нужно взять кого-нибудь живым для допроса…       — Это не обсуждается, Свиндл, — сказал Оптимус. Его оптика уловила следующий съезд, быстро приближающийся на их безумной скорости. — Ты сдашься, и никаких сделок мы с тобой заключать не будем.       — Я, в общем-то, так и думал, — легко ответил Свиндл. — Но, как я люблю говорить, неудачная попытка лучше упущенной сделки.       Оптимус не счёл нужным отвечать и ещё немного повысил мощность двигателя, пока они всё приближались к развязке.       — Ах, да, кстати, Прайм? — добавил Свиндл, как бы между прочим. — Я видел, как твой маленький друг свернул на тот съезд. Жалко, конечно; я надеялся сэкономить побольше этих высокоэнергетических осколочных гранат.       Линия связи оборвалась, и разряд ужаса пронзил проводку Оптимуса. Он глянул в сторону и увидел, как Роллер мчится вниз по съезду, намереваясь выехать на дорогу прежде, чем Свиндл успеет проскочить. Но десептикон резко ускорился и вывернул колёса. Визг горящих шин заполнил пространство, когда Свиндл пустил альт-форму в контролируемый занос, и его багажник снова распахнулся. Граната — бледно-серая, с красными полосами по краям — вылетела наружу и полетела к основанию съезда. Свиндл выровнялся и помчался дальше, не забыв напоследок бросить ещё один заряд прямо за собой.       Оптимус даже не успел предупредить Роллера, когда первая граната достигла цели.       И когда его накрыла волна обжигающего жара и осколков, он увидел, как вторая граната, вертясь в воздухе, летит прямо к нему.       Оптимус ударил по тормозам и вывернул колёса вправо так сильно, как только мог; шины завизжали, скользя по асфальту. Не раздумывая, он рванул через деревья, росшие вдоль обочины. Длинные ветви царапали его броню, острые камни били по днищу, но он упрямо игнорировал все помехи. Нужно было найти укрытие.       И тут под его колёсами разверзлась пустота. Оптимус рухнул вниз, решёткой вперёд, в овраг, вдвое глубже его роста. Трансформируясь прямо в падении, он одним лишь чудом успел развернуться и приземлился на бок, а не на шлем.       Он тут же вскочил на ноги и обнажил бластер, игнорируя пульсирующую боль в боку. Наведя оружие на край оврага над собой, Оптимус пригнулся и приготовился к бою. Его вентиляция срабатывала хриплыми рывками, системы с трудом втягивали воздух, а честплейт болезненно сжался. Мысли метались по процессору, как перепуганные глюкомыши, каждая тревожнее предыдущей.       «Соберись, соберись! Свиндл почти… он может вернуться. Если он бросит гранату сюда, я не смогу уклониться от взрыва; нужно уничтожить его раньше. Мне повезло, что этот овраг… нет, постой, это… этого не может быть. Я сейчас на Земле. Но Свиндл был на Кибертроне. Как…»       Убрав бластер, Оптимус быстро заморгал и упёрся на оба серво, вонзая пальцы в зернистую почву и жёсткую растительность. Он был на Земле — всё ещё на Земле — и собственными руками ощущал, как она скребёт по его броне.       Но это был Свиндл. Да, на его броне не было фиолетового, и она выглядела куда менее блестящей, чем помнил Оптимус, но его альт-форма всё ещё напоминала ту, что была у него на Кибертроне.       И он узнал эту гранату. Ту самую, что убила Роллера и едва не убила его самого.       С трудом выдохнув, Оптимус опустил шлем и крепко зажмурил оптику. Он давно не вспоминал тот случай. Свиндл, десептиконский разведчик и торговец, снова и снова доказывал, что он столь же опасен, сколь и хитёр. Будучи членом печально известных комбатиконов, он специализировался на торговле оружием, ботами и других преступных схемах. Казалось, он присутствовал на всех чёрных рынках галактики и без колебаний использовал свои связи против автоботов.       Роллер, один из первых разведчиков, присоединившихся к автоботам, был полон решимости поймать Свиндла за его преступления. Он помогал отслеживать деятельность десептикона и именно он в итоге определил местонахождение его базы.       Когда Роллер попросил включить его в группу по задержанию Свиндла, Оптимус не увидел причин отказывать.       Он содрогнулся, когда новые воспоминания нахлынули на процессор. Взрывы отбросили его с дороги. Команда, по всей видимости, нашла его лежащим на боку в альт-форме: энергон вытекал из растрескавшегося фрэйма, а пламя облизывало колёса. Повреждения были настолько серьёзными, что сначала его сочли погибшим. Он очнулся спустя два солнечных цикла в медблоке, где встревоженный Рэтчет извлекал осколки из его почти разорванной брони.       Ни один из них так и не упомянул о том, что часть этих осколков почти наверняка принадлежала корпусу их погибшего друга.       Оптимус резко тряхнул шлемом и поднялся. Он не мог позволить себе снова утонуть в воспоминаниях; Свиндл был на Земле, а значит, команда Прайма и каждый невинный человек на этой планете в опасности. Нужно вернуться на дорогу и выяснить, куда направился десептикон.       Схватившись за неровную скальную стену, Оптимус выбрался из оврага. Он осторожно пошёл по следу, оставленному его альт-формой среди деревьев. Когда его оптика уловила полоску асфальта сквозь заросли, он трансформировал один серво в бластер. Другим он прижимал большую вмятину в боку (упорно игнорируя импульсы боли, отдававшие при каждом шаге).       Оптимус выглянул из-за толстого ствола сосны, осматривая дорогу. Свиндл давно исчез, как он и ожидал, но его смутило то, что взрыв не оставил никаких видимых повреждений на асфальте. Он точно знал, что находится в нужном месте — пробитая им в листве просека была всего в трёх футах слева.       «Неужели она дала осечку?» — подумал он, выходя на открытое место. Держа бластер наготове, Оптимус внимательно осматривал обочину в поисках чего-то необычного.       Вот. Его корпус напрягся, когда взгляд зацепился за небольшой цилиндр, лежащий среди пыльных камней у края дороги.       «Она всё ещё может взорваться. Нужно безопасно убрать… это…»       Он моргнул. Снова моргнул. Моргнул в третий раз.       Это была не граната.       Это был стакан из пенопласта, похожий на те, из которых пил Джек, когда приносил на базу еду со своей работы. Кроме общего сходства по форме и красных полос у основания (части фирменного дизайна ресторана «Witwicky’s Wicked Wings and Burgers»), он ничем не напоминал гранату.       Оптимус убрал оружие, продолжая смотреть на совершенно безвредный стакан. Нахмурившись, он запустил проверку. Ошибка такого рода могла означать только неисправность.       «Проверка системы завершена. Оптические модули — 100%».       Нахмурившись ещё сильнее, Оптимус повторил диагностику. Результат остался прежним.       Вызвав соответствующий файл памяти на HUD, он быстро нашёл момент, когда машина обогнала его на дороге. Запись показывала золотистый спортивный автомобиль, пронёсшийся мимо него почти вплотную, а затем — стакан (который явно был стаканом), вылетевший из окна. Хлипкий контейнер даже не коснулся асфальта, прежде чем видеопоток размылся и заполнился изображением деревьев.       В тот самый момент, между броском стакана и манёвром Оптимуса, присутствовала лёгкая помеха — единственный признак его… не к месту всплывшего воспоминаний, если так можно выразиться.       Оптимус перемотал запись назад, когда в голову пришла новая теория. Он снова внимательно рассмотрел изображения машины и отметил несколько вещей.       Во-первых, автомобиль был полностью золотым, тогда как Свиндл обычно сохранял части своей брони фиолетовыми, чтобы угодить десептиконам — своим «лучшим клиентам».       Во-вторых, ржавчина на колёсных дисках была косметическим дефектом, который тщеславный десептикон никогда бы не допустил на своём корпусе (Свиндл, конечно, не настолько одержим, как Нокаут, но всё же).       И наконец, в-третьих, хотя Свиндлу и случалось сотрудничать с органическими формами жизни, представлялось маловероятным, что он позволил бы человеку находиться внутри него.       Проще говоря, «граната» оказалась обычным стаканом, а машина — не Свиндлом. Он полностью переоценил ситуацию, поддавшись плохому воспоминанию, лишь отдалённо связанному с реальностью.       Закрыв файл, Оптимус посмотрел на вмятину на боку. Повреждение, хоть и отзывалось ноющей болью, не было серьёзным; его легко можно будет устранить по возвращении на базу.       Резкий ветер прошелестел кронами деревьев, проскальзывая в зазоры его брони и холодя шасси. Тревога, слабая, но настойчивая, обвилась вокруг Искры.       «Я не могу рассказать об этом команде, — решил он, осторожно проводя пальцами по деформированному металлу на боку. — Если расскажу, придётся объяснять, как я это получил. Все и так напряжены после пробуждения Юникрона и утраты Матрицы; это только усилит их страхи. Я должен быть сильным ради них».       Оптимус тряхнул шлемом и отвернулся от брошенного стакана. Трансформировавшись, он вернулся на дорогу, продолжая патруль.       «Всё будет в порядке. Если это повторится, я просто постараюсь не реагировать на одни лишь воспоминания. Я сталкивался с куда более серьёзными проблемами, чем собственный процессор. Всё будет в порядке».       Солнце уже скрылось за линией деревьев, и тени вытянулись по дороге, сгущаясь, словно чёрные лозы. Его шины улавливали каждый камешек и каждую неровность покрытия. Почти полная тишина леса, которая прежде приносила ему покой, теперь давила на аудиосенсоры всё сильнее, словно груз, привязанный к его разуму и Искре.       Тихо содрогнувшись, Оптимус продолжил путь в ночь.