Not a Prime Situation

      Сидя на краю койки и нахмурившись, Оптимус отрешённо смотрел на треснувший датапад. Дрожащими пальцами он пролистал свой секретный список. За дни, прошедшие после ранения Арси (первые три она провела на восстановлении, а всё остальное время убеждала Рэтчета, что с ней всё в порядке), записей о ночных кошмарах и внезапных, ужасных воспоминаниях стало почти вдвое больше.       Некоторые из них были отчётливыми — например, кошмар, от которого он проснулся полчаса назад: вехикон-танк прижал его к земле и заставил смотреть, как шлем Арси раздавливают, словно техно-улитку в её раковине.       (Он проснулся с воплем, зовущий напарницу, с широко раскрытой оптикой и серво, отчаянно вытянутым в ту сторону, где она якобы находилась.)       Другие он мог вспомнить лишь урывками: как мчался по одному из транспортных туннелей Кибертрона, уклоняясь от сломанных опорных балок и обломков, пока потолок рушился над ним; как слышал голоса старых друзей, которые начинались смехом, а заканчивались испуганной мольбой и мучительными криками; как смотрел на собственный серво и видел, что его пальцы заканчиваются когтями и залиты кровью — не энергоном, кровью.       Он вздрогнул и крепко сжал кулак. Об этом воспоминании он предпочитал не думать слишком долго.       Нахмурившись ещё сильнее, Оптимус выключил датапад и поднялся. Когда вес тела перенёсся на колено, он поморщился. Прошло уже несколько дней, но сустав так и не зажил окончательно. По крайней мере, он всё ещё мог им пользоваться. Было немного больно, но с этим он мог справиться. Ему доводилось переносить вещи и похуже.       Пару мгновений Оптимус стоял неподвижно и медленно вентилировал, заставляя сжатые воздуховоды расшириться. Он сосредоточился на напряжении в честплейте, пытаясь игнорировать мысли и страхи, которые кружились и шипели в его процессоре.       Последние несколько недель он чувствовал себя океаном, покрытым тонкой коркой льда: на первый взгляд спокойным, но холодным и бурным под поверхностью.       И если судить по инциденту с Фаулером, лёд уже начал трескаться.       Оптимус резко тряхнул шлемом, загоняя эти мысли обратно в глубину сознания. Он дал обещание не подвести своих товарищей, а размышления о прошлых и будущих ошибках ничем не помогут.       «Праймы должны сохранять спокойствие и самообладание, — напомнил он себе. — А для всех окружающих ты всё ещё Прайм».       С шумным, напряжённым выдохом Оптимус наконец направился к двери. Ему нужно было ещё раз проверить расписание патрулей.       Он проигнорировал хронометр, даже когда тот сообщил, что сейчас всего лишь половина четвёртого утра.

__________________

      Оптимус едва не подскочил от неожиданности, когда основная консоль базы завыла сигналом тревоги. К счастью, его товарищи были слишком заняты фиолетовыми отметками, появившимися на экране, чтобы заметить это.       — Десептиконы, и довольно много, — объявил Рэтчет, нахмурившись и быстро вводя команды в консоль. — Они находятся в штате Вайоминг, среди того, что люди называют «Скалистыми горами».       — Оригинальное название, — отметила Арси, хотя выражение её лица оставалось серьёзным.       — Как думаете, что они там делают? — спросил Бамблби, наклонив шлем и разглядывая экран. — Слишком много ‘конов для обычного патруля.       — Наверное, нашли новое месторождение энергона, — предположил Балкхед. — Обычно они посылают отряд побольше, когда готовят новую шахту. Но почему тогда сработала тревога, док?       — Потому что они находятся менее чем в двадцати милях от человеческого поселения, — продолжил Рэтчет. — Население там чуть больше двухсот человек, так что вероятность обнаружения не слишком велика.       — Тем не менее, угроза, которую представляют десептиконы в случае встречи с людьми, слишком серьёзна, чтобы её игнорировать, — сказал Оптимус. Он сжал кулаки, пытаясь скрыть дрожь в серво. — Мы должны вмешаться и не допустить этого.       — Их там чуть больше двадцати, — сказала Арси, скрестив руки на груди. — Если застать их врасплох, думаю, мы справимся.       — Возможно. Но ты уверена, что уже готова? — спросил Рэтчет. Его слова прозвучали раздражённо, однако в голосе слышалось беспокойство. — С твоего ранения прошло всего полторы недели.       В ответ Арси покрутила рукой в плечевом суставе и несколько раз согнула её.       — Думаю, со мной всё в порядке, Рэтчет, — ответила она с лёгкой улыбкой.       — Хм-м… — пробормотал Рэтчет, выглядя лишь отчасти убеждённым. — А остальные тоже уверены?       Он обращался ко всей группе, но было болезненно очевидно, кому именно предназначался этот вопрос.       — Да, Рэтчет, я в порядке, — сказал Оптимус. Его ровный голос прозвучал более раздражённо и сухо, чем он собирался. — Несколько дней назад я уже продемонстрировал, что более чем способен вступать в бой с противником.       — Да ладно тебе, док, — поддержал Балкхед. — С боссом всё нормально. Если продолжишь так переживать за него, у тебя скоро проводка в процессоре перегорит.       — Я не…! — запнулся Рэтчет, сердито уставившись в пол. Его щёчные пластины окрасились в лёгкий голубоватый оттенок.       — Не волнуйся, Рэтч! — весело вставил Бамблби, толкнув Оптимуса локтем в бок. — Я прослежу, чтобы с ним ничего не случилось!       Несмотря на напряжение, сковавшее его системы, Оптимус почувствовал мягкое тепло в своей Искре.       — Уверяю тебя, старый друг, я полностью функционален, — сказал он. — А теперь, пожалуйста, открой наземный мост.       Воздухозаборник Рэтчета ещё мгновение остался приоткрытым, затем медик вздохнул и покачал шлемом, поворачиваясь к панели управления мостом. Он нажал несколько кнопок, переключил рычаг и, обернувшись, ткнул пальцем в сторону команды:       — Чтобы никто не смел погибнуть, ясно?       Оптимус и Балкхед кивнули. Арси и Бамблби отдали честь — Арси явно с сарказмом, а Бамблби лишь наполовину всерьёз. Затем все повернулись к яркому сине-зелёному порталу.       — Автоботы, вперёд! — скомандовал Оптимус, трансформируясь и первым въезжая в вихрь, и его команда последовала за ним.       Выехав из наземного моста, они оказались на дне каньона. Суровые каменные стены поднимались высоко над ними. Наверху виднелась лишь узкая полоска бледно-голубого неба, а зазубренные гребни скал создавали впечатление, будто автоботы находятся внутри гигантской пасти, полной острых зубов.       — Десептиконы должны быть в более широком каньоне примерно через два клика! — сообщил Бамблби по связи. — Если всё сделать правильно, сможем свалиться прямо им на головы!       — Может, даже буквально свалиться… — задумчиво протянула Арси.       — Думаешь о Плане 17? — спросил Балкхед, с нетерпением взревев двигателем.       — Именно, — отозвалась она.       — О, давно мы его не использовали! — радостно пропищал Бамблби. — Что скажешь, Оптимус?       Оптимус слышал разговор товарищей, но большая часть его процессора была занята нарастающей скованностью в вентиляционных системах. В альтернативном режиме кибертронцам было трудно сознательно управлять дыханием — такие функции становились почти полностью автоматическими, позволяя сосредоточиться на других системах, например, управлении движением.       В этот момент он отчаянно пытался сделать глубокий вдох; разорвать эту постоянную удушающую хватку, сжимавшую вентиляционные каналы.       «Но раньше это всё равно не помогало… Во имя Праймаса, как же это утомительно.       …Когда это наконец закончится?»       — Эй, Оптимус?       Броня Оптимуса едва заметно дёрнулась, когда в личном канале связи раздался голос Бамблби. Жёлтая альт-форма разведчика на ходу придвинулась немного ближе.       — Ты в порядке? — продолжил он. — Если ты всё ещё переживаешь из-за Арси, я могу держаться поближе к ней. Ну, если она мне позволит.       — Я… ценю твою заботу, Бамблби, — ответил Оптимус. — Помоги ей, если увидишь, что это необходимо, но не подвергай себя лишнему риску. Хорошо?       — Принято.       Переключившись на общий канал связи, Оптимус сказал:       — Прошу прощения за задержку. Думаю, План 17 вполне подойдёт.

__________________

      План 17 был несложным в реализации, но работал он только в относительно замкнутых пространствах с большим количеством возвышенностей и уступов. Команда делилась на пары: Бамблби и Арси занимали высоту и обстреливали врагов сверху, в то время как Оптимус и Балкхед вступали с ними в прямое столкновение. Это вынуждало десептиконов постоянно следить как минимум за двумя направлениями одновременно, что увеличивало вероятность ошибок и появления брешей в их обороне.       Каньон, который обследовали десептиконы, оказался идеальным местом для такого манёвра. По его дну было разбросано несколько крупных валунов, пригодных для укрытия. В стенах имелось множество выступов и трещин, за которые можно было цепляться руками и ногами, а также уступы, достаточно широкие, чтобы на них могли разместиться Арси и Бамблби.       Два разведчика быстро взобрались по стенам, тогда как Оптимус и Балкхед укрылись за выступом скалы, чтобы не попасться на глаза противнику. Оптимус обнажил бластер (по крайней мере, когда он держал оружие, его рука не дрожала), а Балкхед активировал свои булавы, и на его фэйсплейте появилась предвкушающая ухмылка.       — Мы на позиции, — прошептала Арси в комлинк. — Ждём твоей команды.       Оптимус взглянул на Балкхеда. Бывший рэкер немедленно кивнул.       — Начинаем, — ответил Оптимус, и боевая маска скользнула по его лицу.       Он выждал ровно столько, чтобы услышать первые выстрелы, после чего оттолкнулся от скальной стены и ринулся в центр каньона. Наведя бластер на первую же индиговую фигуру, которую заметил, он выстрелил. Вехикон тут же рухнул на землю с дымящейся пробоиной в честплейте.       Балкхед бросился на двух вехиконов, стоявших в нескольких ярдах от него, и с боевым кличем обрушил булаву на шлем одного из них. Второй десептикон удивлённо вскрикнул и потянулся за бластером, но тут же попал под град синих лазерных выстрелов сверху. Балкхед задержался лишь на мгновение, чтобы широко ухмыльнуться Бамблби, а затем помчался к следующей цели.       Бегом достигнув ближайшего валуна, Оптимус продолжал вести огонь по заметавшимся вехиконам. Он успел нырнуть в укрытие как раз вовремя: по дну каньона уже начали полосовать алые лазерные лучи. Бросив взгляд в сторону, он увидел Балкхеда, который сцепился сразу с тремя противниками у стены каньона. Тот находился слишком далеко, чтобы попасть под перекрёстный огонь.       «Хорошо, — подумал Оптимус. — Это не будет похоже на…»       Воспоминание о битве в кратере пронеслось через процессор Оптимуса, словно цунами. В его аудиосенсорах вновь прозвучал крик боли Балкхеда. Он невольно вздрогнул и дёрнулся, а пульс Искры резко участился от призрака старой угрозы.       Алый лазер ударил в валун, осыпав его облаком пыли и мелких осколков камня.       «Сосредоточься! — он порывисто тряхнул шлемом. — Сосредоточься на настоящем, а не на прошлом. Не подведи их!»       Выглянув из-за валуна, Оптимус быстро подсчитал оставшихся противников. Около полудюжины вехиконов собрались в центре каньона, однако им никак не удавалось собрать строй — приходилось постоянно уклоняться от выстрелов Арси и Бамблби. Несколько десептиконов держались поодиночке или парами вдоль стен каньона, но к ним уже продвигался Балкхед.       Насколько Оптимус мог судить, всё шло точно по плану.       Позволив себе лёгкую улыбку, он навёл бластер на группу вехиконов и выстрелил. Ещё один меха с индиговой бронёй рухнул на землю, подняв облако пыли.       Вехиконы сражались всё более отчаянно. Их и без того посредственная меткость ухудшалась с каждой секундой, пока они беспорядочно палили по врагам. Ещё трое пали под огнём Арси и Оптимуса. Балкхед с такой силой впечатал одного из вехиконов в стену каньона, что в камне остался отпечаток. Подняв взгляд, Оптимус как раз успел увидеть, как Бамблби уклоняется от очереди лазерных выстрелов, ловко перепрыгивая с уступа на уступ и безошибочно стреляя прямо в прыжке. В груди поднялась волна гордости за своего разведчика и за всю команду; он вскинул бластер для очередного выстрела.       И среди грохота лазерного огня его аудиосенсоры уловили другой звук. Глухой рёв сперва доносился издалека, но быстро превратился в раскатистый гул, от которого дрожала сама Искра. Подняв взгляд, Оптимус увидел серо-стальной кибертронский истребитель, несущийся прямо к месту боя.       «О, нет…»       Джет взмыл над каньоном, трансформировался, и тусклый свет скользнул по острым шипам его брони. Камнем падая вниз, меха приземлился перед вехиконами, и удар о землю разметал по каньону облако пыли и гравия. Он поднял тяжёлый шлем и окинул площадку взглядом сияющей алой оптики.       «Во имя Всеискры, почему здесь Мегатрон?!»       — Оптимус! — голос Мегатрона, насмешливо-жизнерадостный, прогремел над внезапно затихшим каньоном. — Я так надеялся на нашу скорую встречу! Мы ведь не закончили нашу небольшую беседу…       Не ответив, Оптимус медленно выпрямился во весь рост, приковав взгляд к варлорду десептиконов. Его оптика сузилась, пальцы сжались в кулак, а бластер ровно гудел у бедра. Ни автоботы, ни десептиконы не осмеливались стрелять, пока их лидеры смотрели друг на друга.       — Мегатрон, — жёстко ответил Оптимус. Его голос был отчётливым, но звучал далеко не так громко, как голос старого врага. — Что ты здесь делаешь?       Он звучал спокойно.       Он старался выглядеть спокойным.       Но внутри не было ничего похожего на спокойствие. Честплейт и горловые магистрали сжались так сильно, что вентилировать стало почти невозможно. Даже сжатый в кулак, серво дрожал. Энергон в баках бурлил, словно штормовой океан, готовый прорвать берега. Образы мелькали в сознании быстрее, чем он успевал их осмыслить, и каждый был темнее и страшнее предыдущего.       Мегатрон, прорубающийся через ряды автоботов на Кибертроне и оставляющий за собой лишь разрушения и трупы.       Мегатрон, возвышающийся над ним, с пылающей фиолетовым светом оптикой и поднятым клинком на фоне извергающегося вулкана.       Мегатрон, подкрадывающийся со спины, шепчущий обвинения и вонзающий в его броню отравленные когти.       «Сосредоточься, — пытался он приказать себе сквозь хаос в процессоре. — Сосредоточься! Ты уже сражался с ним. Уже побеждал его. Не дрогни сейчас. Не думай о том, что он может сделать тебе. Или Бамблби. Или Арси. Или Балкхеду… Нет, сосредоточься, глупец!»       — Разве мне запрещено оказывать помощь собственным войскам? — спросил Мегатрон, наклонив шлем набок и оскалившись в усмешке. — Кроме того, я думал, ты будешь рад меня видеть, учитывая, насколько усердно в последнее время пытаешься меня уничтожить.       Сделав настолько глубокий вдох, насколько позволяли системы вентиляции, Оптимус ответил:       — Эта битва ничего тебе не даст, Мегатрон. Уходи. Сейчас же.       Краем оптики он заметил, как Арси медленно поднимает бластеры, нацеливая их на Мегатрона. Оптимус едва заметным жестом велел ей остановиться. Он справится сам. Он должен справиться.       — Неужели ты всё ещё считаешь, что можешь хоть как-то мной управлять, Оптимус? — ухмылка Мегатрона стала ещё шире, едва не разрывая его испещрённый шрамами фэйсплейт надвое. — Я думал, ты уже усвоил этот урок. Позволь мне внести пару правок.       Без какого-либо предупреждения Мегатрон с оглушительным рёвом рванулся вперёд; из-под термоядерной пушки выдвинулся клинок. Оптимус вскинул бластер и успел выстрелил четыре раза. Два заряда пролетели над плечами варлорда. Ещё два ударили в тяжело бронированную руку, которой тот прикрыл честплейт. Попадания даже не замедлили его.       Оптимус прыгнул в сторону, едва избежав удара клинка. Вокруг них каньон вновь взорвался боем. Автоботы и вехиконы схлестнулись, удерживая противников занятыми и не позволяя никому прийти на помощь своему лидеру. Синие и красные лазерные лучи полосовали наполненный пылью воздух. Время от времени среди них мелькали фрагменты индиговой брони — это Балкхед с размаху обрушивал свои булавы на каждого вехикона, до которого мог дотянуться.       Зарычав, Мегатрон вновь нанёс удар клинком. На этот раз Оптимус трансформировал свободный серво в собственный меч и парировал атаку. Он отступил на шаг, надеясь выиграть немного пространства, но тут же был вынужден пригнуться, чтобы не лишиться шлема. Удерживая клинок перед собой в защитной стойке, он бессильно смотрел на старого врага.       — Ты нападаешь на меня ещё медленнее, чем обычно, — задумчиво заметил Мегатрон, опуская руку и презрительно усмехаясь. — Неужели ты до сих пор не оправился после нашей битвы с Юникроном, Оптимус? Или стал таким же хрупким, как твои ручные человечки?       Взгляд Оптимуса стал жёстче. Ледяное напряжение в его честплейте слегка изменилось. Оно не исчезло, но стало другим. Превратилось во что-то почти обжигающе горячее.       — Как ни удивительно, некоторые из них довольно живучи, — продолжил Мегатрон, явно поняв, что задел больное место. — Но в целом они столь же беспомощны, как насекомые. И примерно столь же глупы. Возьми хотя бы того маленького человечка, к которому привязался твой разведчик. Я едва не уничтожил его просто по прихоти, а он всё равно потом чуть ли не бросился мне под ноги, чтобы что-то пропищать! Даже ты не можешь отрицать, что некоторые из них попросту не стоят того, чтобы их защищать.       Яростный жар пронёсся по проводке Оптимуса; он с воплем ринулся вперёд, занося клинок. Мегатрон без труда его заблокировал, торжествующе ухмыляясь.       — Только не говори, что всё это из-за того случая, Оптимус, — с наслаждением прошипел он. — Неужели именно то, что я прихлопнул одного из твоих ручных жучков, наконец заставило тебя решить уничтожить меня?       Оптимус молчал, снова и снова нанося удары. Два меха сошлись в ожесточённой схватке, клинки непрерывно сталкивались, отражая и перехватывая удары. Их педы быстро скользили по дну каньона, пока они нападали, уклонялись и контратаковали. Резкий лязг металла о металл звенел в аудиосенсорах Оптимуса вперемешку с издевательскими репликами Мегатрона.       Его второй серво всё ещё оставался в режиме бластера. Когда после очередного неудачного удара Мегатрон отпрыгнул назад, Оптимус увидел свой шанс. Рванувшись вперёд, он отбил в сторону вражеский клинок своим мечом и тут же поднял гудящий бластер, целясь прямо в брюшную броню противника.       Но прежде чем он успел выстрелить, свободная рука Мегатрона схватила его пушку и резко отвела в сторону. Синий лазер ударил лишь в землю. Искра Оптимуса и без того колотилась как безумная, но теперь её ритм сбился ещё сильнее, когда другая рука противника сомкнулась на основании его клинка.       Одарив его победной ухмылкой, Мегатрон резко поднял Оптимуса в воздух, удерживая за запястья. Оптика Оптимуса расширилась, когда он почувствовал, как ноги отрываются от земли, а гравитация подбивает топливный бак прямо к Искре.       В следующее мгновение он уже лежал лицом в пыли, весь корпус ломило от боли, а в аудиосенсорах стоял звон. Сокрушительная хватка на запястьях исчезла, и серво безвольно рухнули на землю. Тихо застонав, он попытался подтянуть под себя колени.       До слуха донёсся знакомый звук заряжающегося бластера. Медленно подняв голову, Оптимус увидел направленный прямо на него ствол термоядерной пушки. Внутри орудия стремительно накапливалась фиолетовая плазма.       — Должен признать, я разочарован, Оптимус, — произнёс Мегатрон. — После всего, через что мы прошли, устроить столь жалкую драку и прийти к столь бесславному концу… Поистине прискорбно. Но не волнуйся, я окажу тебе любезность и подарю быструю…       Очередь ярко-синих лазеров ударила по пушке, оттолкнув орудие в сторону и спровоцировав запоздалый выстрел. Мегатрон едва успел издать удивлённое рычание, когда размытая жёлтая фигура обрушилась ему на левое плечо.       Вяло моргая, Оптимус пытался осмыслить увиденное. Бамблби вцепился Мегатрону в спину, как настырный киберкот, резко наклоняясь и извиваясь, чтобы избежать хватки разъяренного варлорда. Разведчик бил по шлему своего гораздо более крупного противника, когда только мог, всё время пронзительно крича в его аудиосенсоры.       — Тронешь… его — тронешь… МЕНЯ! — выкрикивал Бамблби между ударами. — Убирай свой огромный уродливый фэйсплейт из этого каньона, или я…       Прежде чем разведчик успел закончить, пальцы Мегатрона наконец обхватили его лодыжку. Бывший гладиатор оторвал Бамблби от своего шасси и перевернул его вверх ногами, как пойманную рыбу. Зарычав, он отшвырнул скаута к стене каньона, и младший меха врезался в беспощадную скалу с таким треском, что от него сводило баки.       Бамблби рухнул на землю, корпус обмяк, оптика закрылась.       И Оптимус почувствовал, как его Искра остановилась.       Он шёл по руинам разбомблённой городской улицы. Его взгляд скользил по разрушенным и покрытым пеплом окрестностям. Он чувствовал себя оцепеневшим от шока и одновременно болезненно осознавал каждую деталь разрушения вокруг. Совсем рядом лежали безжизненные корпуса двух меха, свернувшихся вокруг мехлинга. Их последним действием была отчаянная попытка защитить его. Безуспешная — мехлинг тоже был мёртв. Ещё одна жертва среди множества погибших мирных жителей, и ведь прошло всего две недели с тех пор, как Мегатронус покинул Зал Совета. Оптимус не хотел в это верить. Но это был он.       Он следовал за Рэтчетом по медицинскому отсеку, переполненному жертвами нападения на Тайгер Пакса. Тихие стоны раненых отдавались эхом в его аудиосенсорах, но его процессор мог сосредоточиться только на одном. Рэтчет отвел его в боковую комнату, маленькую и тихую, где на ремплатформе лежал один-единственный разведчик. Вентиляция Бамблби была слабой и хриплой, его жёлтая броня была смята и изломана. Его искалеченная шея была накрыта заплатой. Оптимус молча обернулся к Рэтчету; тот стоял рядом, притихший и убитый горем.       — Мегатрон, — прошептал медик. — Это был он.       Он стоял посреди человеческой военной базы, глядя прямо на владыку десептиконов. Позади послышались тихие шаги. Обернувшись, он увидел Бамблби, медленно идущего к ним. Его оптика была опущены, а дверные крылья безвольно поникли. В сложенных лодочкой ладонях он бережно нёс Рафаэля — бледного и без сознания. До него донёсся злорадный хохот Мегатрона.       — Похоже, я прихлопнул пчелу и раздавил жучка.       Рафаэль умирал, и Мегатрон гордился тем, что именно он был тому причиной.       Оптимус наблюдал, как Мегатрон приближается к лежащему разведчику. Он видел, как движутся его искалеченные губные пластины — без сомнения, тот продолжал насмехаться над молодым меха, который даже не мог ответить. Но Оптимус уже не различал слова — их заглушал нарастающий рёв в его сознании.       «Разрушение Кибертрона. Вокодер Бамблби. Почти смертельное ранение Рафаэля».       Когда Мегатрон обнажил клинок, Оптимус почувствовал, как в честплейте разгорается ослепляющий жар. Он достигал Искры, угрожая расплавить её защитную структуру.       «Все эти разрушения. Все эти смерти».       Он ощущал, как лёд трещит, как он рассыпается под натиском ревущего шторма.       «Это всё он».       Мегатрон поднял оружие. Бледный свет скользнул по отполированному металлу, пока варлорд готовился забрать ещё одну невинную жизнь.       «Это. Всё. ОН».       Глубоко в процессоре Оптимуса что-то наконец сломалось.       Нечеловеческий рёв вырвался из его воздухозаборника, когда он бросился вперёд и врезался в спину Мегатрона с силой, от которой содрогнулись шестерни. Мегатрон рявкнул от неожиданности и рухнул вперёд. Его серво ударились о дно каньона, удерживая тело, даже когда на него сверху обрушился чужой вес. Оптимус вцепился в заднюю часть его шлема и плечи. Он не помнил, когда успел вернуть конечности в режим серво, но, должно быть, всё-таки сделал это.       Мегатрон зарычал и рывком поднял их обоих на ноги. Развернувшись, он схватил Оптимуса за честплейт левым серво, а правый отвёл назад для удара. Оптимус в ответ ударил педом в боковую часть коленного сочленения. Нога Мегатрона подломилась, и он глухо зарычал от боли, хватка на нагруднике Оптимуса чуть ослабла.       Этого «чуть» оказалось достаточно.       Резким движением Оптимус вырвал честплейт из пальцев Мегатрона. Он не обращал внимания на свежие разрывы в протоформе, схватил варлорда за руку. И, развернувшись, использовал весь импульс и силу, которые у него были, перекидывая противника через плечо.       Корпус Мегатрона с грохотом грянулся о землю. Он сразу попытался подняться.       Оптимус не собирался позволять ему этого.       Бросившись вперёд, он снова врезался в Мегатрона. Оба меха покатились по земле, едва не задевая валуны. Когда они остановились, Мегатрон оказался прижат спиной к земле, его рука с клинком застряла под собственным корпусом. Оптимус был сверху, удерживая его ногами. Он занёс кулак и ударил Мегатрона прямо в фэйсплейт.       И ударил снова.       И ещё раз.       И ещё.       Оптимус смутно осознавал, что вокруг раздаются крики и вспышки лазерного огня, но не обращал на них внимания. Теперь он бил уже обеими руками, обрушивая кулаки на фэйсплейт Мегатрона, на грудную броню, на плечевые шарниры — на всё, до чего мог дотянуться. Он чувствовал, как металл его костяшек начинает скрипеть и стонать от непрерывных ударов. Коленный сустав пульсировал болью от усилия, с которым он прижимал варлорда к земле.       Но ему было всё равно. Огонь, начавшийся как жар за честплейтом, превратился в пылающий ад, питаемый тысячами воспоминаний, страданий и потерь. Каждый город, который десептиконы сравняли с землёй, каждое жестокое деяние во имя так называемой «справедливости» или просто по прихоти, каждая сломанная судьба и каждая отнятая жизнь — всё это захлестнуло его процессор и вопило, приказывая не останавливаться. Требуя, чтобы Мегатрон наконец ответил за всё, что они он сделал.       Сначала Мегатрон ещё пытался отбиваться, нанося удары свободной рукой всякий раз, когда ему выпадала такая возможность. Но вскоре он отказался от этого и перешёл к защите, прикрывая фэйсплейт и шасси. А потом и вовсе начал скрести землю вокруг себя, отталкиваться от неё и изворачиваться, пытаясь выбраться из-под противника. Оптимус с почти диким удовлетворением наблюдал, как выражение фэйсплейта Мегатрона меняется: ярость уступает место раздражению, раздражение — тревоге, а тревога постепенно превращается в настоящий страх.       В короткой паузе между ударами тот поднял на Оптимуса взгляд; алая оптика была широко раскрыта, острые дентапластины слегка разомкнуты, а из уголка воздухозаборника стекала тонкая струйка энергона.       Впервые за столетия Мегатрон выглядел испуганным.       «Хорошо, — прорычало что-то в процессоре Оптимуса, когда он вновь занёс кулак. — Хотя бы раз он должен бы…»       Что-то ударило Оптимуса в бок и в центр спины. Он даже не успел повернуть шлем, как по системам прокатилась ослепительно-белая боль. Он вскрикнул, когда шестерни заклинило, а провода словно обожгло. Две точки удара сжались — и внезапно он оказался в воздухе, беспомощно размахивая конечностями, словно марионетка с оборванными нитями, прежде чем рухнуть на землю.       Пару мгновений Оптимус лежал, распростёршись на земле, его корпус дёргался и пульсировал от боли. Застонав, он заставил себя подняться на серво и колени и поднял шлем.       Мегатрон тоже стоял на коленях, тяжело дыша и сплёвывая энергон. Рядом с ним замер знакомый стройный меха с тёмным экраном вместо лица и двумя искрящимися кабелями по бокам.       — Саундвейв… — выдохнул Оптимус, сужая оптику.       Десептиконский связист как всегда хранил молчание, пока один из кабелей обвивался вокруг руки его лидера, помогая подняться.       Испепеляющий нутро жар снова запылал.       «Не дай ему уйти», — прошипело в его аудиосенсорах.       Подавив стон, Оптимус с трудом поднялся. Его шлем гудел, ноги дрожали, но он не мог остановиться, он должен был…       Чужой серво сжал его локоть сзади. Оптимус зарычал, резко развернувшись, и уже занёс кулак для удара.       — Эй-эй! — воскликнул Балкхед, отступая и поднимая ладони. — Это я, босс! И нам надо уходить!       Оптимус моргнул, осознав растерянное выражение лица товарища.       — Что?       — Я сказал, нам надо уходить! — Балкхед указал вверх. — Десептиконы вызвали подкрепление!       Оптимус поднял взгляд и действительно увидел, как летучие вехиконы несутся через небо к каньону. Их было не меньше трёх десятков — почти безнадёжная битва. И это ещё не считая…       — Бамблби, — резко сказал Оптимус, быстро оглядываясь. — Где Бамблби?!       — Арси с ним, — Балкхед указал большим пальцем за спину. Оптимус проследил взглядом его жест и увидел, как фемма помогает пошатывающемуся разведчику пройти через портал наземного моста, который он даже не заметил. — Давай, надо уходить, или нас разберут на запчасти!       Оптимус последовал за Балкхедом к вихрю наземного моста. Бросив взгляд через плечо, он увидел, как Мегатрон наконец поднимается на ноги, стряхивает с себя кабель Саундвейва и смотрит ему вслед. Фэйсплейт варлорда был покрыт царапинами и рытвинами; правая оптика мигала, а металл вокруг неё был смят от ударов. Выражение оставалось напряжённым, но нечитаемым.       Оптимус отвернулся и продолжил бежать.

__________________

      В медотсеке царила зловещая тишина. Бамблби сидел на ремплатформе, сгорбившись, с остекленевшим взглядом. Он выглядел так, словно больше всего хотел просто упасть на спину и уйти в подзарядку. Рэтчет стоял рядом с ним, прикладывая прохладный компресс к затылочной части его шлема и тихо шепча слова поддержки. Балкхед и Арси находились неподалёку, напряжённо наблюдая, но их взгляды то и дело возвращались к противоположной стене.       Оптимус прижался спиной к бетону, сжимая пальцами собственные локти. Его боевая маска всё ещё была активна. Он упрямо смотрел на ноги своих товарищей, отказываясь поднимать взгляд на их лица или на капли энергона, пятнавшие костяшки его пальцев.       — У тебя довольно сильное сотрясение, — сказал Рэтчет тихо. — Я хочу, чтобы ты ещё немного пободрствовал, просто на всякий случай, но скоро с тобой всё будет в порядке.       Бамблби тихо протрещал в ответ и показал медику большой палец.       — Хорошо, — Рэтчет слегка сжал его плечо, затем повернулся к остальным и прищурился. — Вы сказали, это был Мегатрон?       — Ага, — пробормотала Арси, скрестив руки. — Он и Оптимус сражались, и он начал брать верх. Бамблби увидел это и прыгнул помочь, Мегатрон схватил его и швырнул в стену каньона. А потом… — она осеклась.       — А потом что? — уточнил Рэтчет.       — …А потом Оптимус начал выбивать из него шлак, — ответил Балкхед. Он посмотрел в сторону Оптимуса. — Я не думаю, что когда-либо видел тебя настолько злым.       Оптимус заставил себя встретиться взглядом с Балкхедом и пожал плечами.       — Он пытался причинить вред Бамблби, — объяснил он; голос звучал почти холодно. — Я позаботился о том, чтобы этого не произошло.       — Да, но… — Балкхед неуверенно пошевелил пальцами.       — Ты выглядел так, будто пытался проломить ему шлем, — медленно сказала Арси, внимательно наблюдая за ним. — Ты даже не заметил, как вмешался Саундвейв. Мы нечасто видим тебя… таким.       — Подождите, Саундвейв там был? — резко спросил Рэтчет.       — Пришёл вытаскивать своего босса, — ответил Балкхед. — Как я и сказал, Мегатрону давно так не доставалось… наверное, со времён его бытности гладиатором.       Рэтчет нахмурился и перевёл взгляд на Оптимуса.       — С каких пор ты настолько сосредоточен на том, чтобы кого-то отделать, что перестаёшь следить за окружением? Я бы ожидал этого от Балкхеда…       — Эй!       — …Но обычно ты куда более внимателен. По крайней мере, мне хотелось бы думать, что ты заметил бы, если бы Саундвейв действительно вышел на поле боя. Что-то не так…?       — Всё в порядке, Рэтчет, — сказал Оптимус. — А теперь, если вы не возражаете, мне нужно привести себя в порядок. Пожалуйста, присмотрите за Бамблби.       Он порывисто вышел, игнорируя растерянные возражения товарищей. Ему нужно было вернуться в свой отсек.       Он прошёл лишь половину коридора, когда вентиляция стала срываться в тяжёлые, слышимые всхлипы. Спотыкаясь, Оптимус едва не врезался в дверь кладовой. Он на ощупь ввёл код на панели доступа своей комнаты — серво дрожали так сильно, что он дважды ошибся. Когда дверь наконец открылась, он почти влетел внутрь и ударил по кнопке закрытия за спиной.       Он не собирался садиться, но внезапно оказался на полу. Отшатнувшись назад, Оптимус врезался спиной в угол маленького тёмного помещения, едва не задев полку с тряпками и чистящими средствами. Он подтянул колени к напряжённому честплейту и задрожал.       Медленно подняв трясущиеся серво, он уставился на засохшие синие пятна, разбросанные по его разжатым пальцам.       «Зачем я это сделал?       Бамблби был в опасности, я должен был его защитить.       Но тогда почему я не остановился?       Он уже не сопротивлялся в конце. Он пытался уйти, а я не позволил ему».       Вентиляционные системы сдавило в шасси. Конечности дрожали так, будто его всё ещё пронзают разряды кабелей Саундвейва. Энергон в баках бурлил и бился, грозя вырваться наружу.       «Он не сражался — он пытался сбежать, а ты удерживал его, бил снова и снова, снова и снова. Ты не собирался останавливаться. Не собирался останавливаться, пока он не будет мёртв, пока ты не забьёшь его насмерть голыми руками.       Сколько раз ты видел, как он делает то же самое? Сколько раз он тащил твоих солдат назад, когда они пытались бежать, пронзал их или расстреливал, даже когда они умоляли о пощаде? Как ты мог знать это, видеть это, осуждать — и затем сделать то же самое, чёрт побери?!»       Он не мог двигаться. Не мог вентилировать. Он царапал боевую маску, пока не отключил её вручную, удерживая широко раскрытый воздухозаборник в попытке вдохнуть — хрипло, с надрывом. Но это не помогло.       «Праймы должны оставаться спокойными и контролировать себя, но ты не Прайм, не лидер.       — Ты не Прайм. Не лидер…       Ты позволил ярости взять верх. Позволил ей овладеть собой. Ты был избран противостоять Мегатрону, противостоять его тирании — но ты не можешь.       — Ты просто жалкий, беспомощный трус.       Без Матрицы… возможно, даже с ней… ты не способен на это. И в конце концов ты ничем не лучше его.       Они видели, как ты себя повёл. Они поймут, кто ты есть на самом деле — что ты подвёл их и обрёк на смерть».       Задыхаясь, Оптимус прижал фэйсплейт к испачканным ладоням. Он дрожал так сильно, что корпус бился о стену, отдаваясь эхом в аудиосенсорах, словно мысли, безжалостно воющие у него в шлеме.       «Они все погибнут. И вся их кровь будет на твоих серво».