Not a Prime Situation

      Он бежал сквозь тьму. Он не знал, где находится и как сюда попал — знал лишь одно: если он не будет продолжать двигаться, случится нечто ужасное.       Он не оглядывался. Всё его внимание было сосредоточено на том, чтобы не потерять равновесие, да и увидеть он всё равно ничего бы не смог. Но он чувствовал, как что-то пытается схватить его, как когти рвут броню его спины и голеней. Энергон болезненными толчками брызгал из ран, оставляя яркий след, но он не смел останавливаться. Особенно когда крики, доносившиеся сзади и со всех сторон, впивались в его аудиосенсоры, словно осколки шрапнели.       — Ты не сможешь сбежать от этого!       — Ты правда думал, что тебе сойдут с рук все эти смерти, которым ты стал причиной?!       — Твой энергон прольётся на эту землю — так же, как пролился наш!       Его серво метнулись к шлему и прижали аудиалы, отчаянно пытаясь заглушить слова, острые, как лезвия.       — Куда это ты собрался, «ПРАЙМ»?       — Разве ты не станешь стоять до конца? Не докажешь, чего стоишь? Не покажешь, что достоин силы своих предшественников?       — Ты и правда БЕСХРЕБЕТНЫЙ ТРУС!       Что-то влажное сомкнулось вокруг его лодыжки. Он упал, больно ударившись серво о землю. Холодные тени заскользили вверх и оплели его пальцы, приковывая к месту. Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но тут что-то врезалось в спину и прижало его к полу, который он даже не мог разглядеть.       — Каждый твой вдох украден у кого-то другого.       — Ты ведь знаешь, что заслужил это.       Он закричал от боли, когда что-то острое и зазубренное пробило бронепластины на спине и вонзилось в Искру…       Оптимус резко вдохнул, распахнув оптику. Его корпус дёрнулся вперёд, словно пытаясь увернуться от острого предмета, вонзившегося в спину. Серво беспорядочно метнулись в стороны, а затем тяжело опустились обратно на койку, пальцы судорожно сжали плотную грубую ткань. Тяжело вздымая честплейт, он вентилировал и невидящим взглядом смотрел в пустоту за изножьем своей платформы.       «Они идут, они совсем рядом, нужно двигаться, нужно бежать, нужно… нужно… не нужно. Кошмар. Просто очередной кошмар».       Застонав, Оптимус опустил шлем, и напряжение постепенно начало покидать его корпус. Его кулаки всё ещё судорожно сжимали складки медицинского одеяла, которое Рэтчет достал из запасников и настоял, чтобы Оптимус оставил его себе. Колено, надёжно зафиксированное ортезом, болезненно заныло — он невольно перенёс на него часть нагрузки.       Он откинулся назад, прислонив спину и шлем к стене, и зажмурился. Должно быть, он ушёл в подзарядку, сидя на своей койке. Его руки медленно поднялись и обхватили шасси, пальцы тихо застучали по броне. Он сжал оптику ещё крепче, пытаясь заглушить слова из сна, которые снова и снова звучали в его шлеме.       «Ты заслуживаешь каждого пореза, каждой раны, каждой крупицы боли, которую причинил им».       «Я не хотел этого. Я не хотел никому навредить».       «Ты и правда трусливый самозванец, который боится собственных мыслей, даже когда во всём виноват сам».       «Н-нет… Рэтчет… Рэтчет сказал, что это нормально. Сказал, что всё в порядке».       «Правда? Может быть, пока ты можешь свернуться на койке и дрожать, как ретро-крыса, — да. Но ты не можешь оставаться здесь вечно. Ты должен быть сильным ради остальных, ради Бамблби, ради детей, а ты не способен контролировать даже собственные серво».       «…Рэтчет сказал, что они поймут».       «А если нет?»       Дверь с шелестом скользнула в сторону. Он вскинул шлем, вентиляционные системы за честплейтом сбились с ритма.       — Это всего лишь я, — сказал Рэтчет, входя в комнату с кубом энергона в руках. Его оптика обеспокоенно скользнула по Оптимусу. — Ты в порядке? Тебя снова тошнит?       — Я… — Оптимус быстро моргнул. Его руки по-прежнему крепко, словно огромные змеи, сжимали шасси. — Я в порядке, Рэтчет. Просто ещё один сон.       Он звучал жалко и тихо, а голос дрожал, срываясь с воздухозаборника.       Рэтчет хмыкнул, но, к счастью, не стал расспрашивать дальше. Медик подошёл к койке и поставил мягко светящийся куб на прикроватный столик.       — Пей медленно, — сказал он, усаживаясь на стул, который так и не удосужился вернуть обратно к рабочему столу. — Знаю, ты говорил, что твой бак всё ещё болит, но тебе нужно заправиться. Если будешь пить потихоньку, всё должно быть в порядке.       — Спасибо, — тихо произнёс Оптимус, ослабляя объятие собственных рук и протягивая одну из них к кубу. Контейнер дрожал, пока он подносил его ко рту.       — Остальные уже распределили между собой твои патрульные маршруты, — сказал Рэтчет. Затем тихо усмехнулся: — Я думал, Бамблби и Балкхед подерутся из-за маршрута на Филиппинах. Или, как минимум, снова устроят соревнование по армрестлингу.       Осторожно проглотив энергон, Оптимус опустил куб, и уголки его губ приподнялись.       — Надеюсь, что нет. В прошлый раз они чуть не уничтожили ту часть базы.       — До сих пор не понимаю, как им это удалось… — пробормотал Рэтчет, качая шлемом и пытаясь скрыть улыбку.       Лёгкость момента продлилась всего мгновение. Оптимус поставил куб обратно на столик и опустил серво на койку. Он слегка нахмурился, когда его пальцы сжали одеяло.       — Как думаешь, это помогло? — спросил Рэтчет, кивнув на покрывало. — Одеяло вроде бы помогало Бамблби после того, как… — он нахмурился и кашлянул, указав на собственную шею. — Ну, ты понимаешь.       — Думаю, да? — неуверенно ответил Оптимус, проводя большим пальцем по плотным волокнам. — Изоляция довольно приятная. Но ты уверен, что оно тебе не понадобится? А если кому-то из остальных…       — Всё в порядке, Оптимус. У нас есть ещё одно, так что, если двое из нас снова не застрянут в Арктике, всё будет хорошо.       Оптимус промолчал, продолжая смотреть на одеяло.       — Ах, да, кстати… — Рэтчет откинулся на спинку стула. — Снаружи тебя ждут посетители.       Проводка Оптимуса натянулась, и он вздрогнул всем корпусом.       — Они были очень настойчивы, — добавил медик.       — Рэтчет, я уже говорил тебе прежде, — вздохнул Оптимус, пытаясь подавить страх, поднимающийся в его Искре. — Я пока не хочу видеть команду.       — О, даже нас, босс-бот?       Оптимус вздрогнул и резко повернул шлем к двери. В проёме стояла Мико — руки упёрты в бока, на предплечьях висит несколько одеял, а на лице сияет уверенная ухмылка.       — Мико! — донёсся из коридора приглушённый шёпот Джека. — Рэтчет сказал не заходить, пока не даст добро!       — Расслабься, я же не в комнате! — она нахмурилась и посмотрела вверх, на дверной проём. — По крайней мере, мне так кажется. С такого ракурса трудно понять…       Послышался лёгкий топот человеческих шагов, и в дверях появились Джек и Рафаэль. Подросток держал картонную коробку с каким-то устройством внутри, а младший мальчик поправлял на плече набитый до отказа рюкзак.       — Привет, Оптимус! — робко окликнул Рафаэль, помахав ему рукой. — Тебе уже лучше?       Оптимус моргнул, глядя на собравшихся детей. Краем оптики он заметил, что Рэтчет смотрит на него с лёгкой улыбкой на губных пластинах.       — Я в порядке, Рафаэль, — сказал он. Он заставил себя встретиться с мальчиком взглядом. — Просто немного устал.       Рэтчет приподнял надлинзовый щиток, но, к счастью, ничего не сказал.       — Не волнуйся, здоровяк, мы здесь, чтобы помочь! — объявила Мико, входя в комнату; одеяла развевались за её спиной, словно плащ. Мальчики вошли следом уже не так уверенно, а Джек пыхтел, таща коробку. — Мы принесли всё необходимое для больничного!       — «Больничного»? — переспросил Оптимус, недоумённо наклонив шлем.       — Это человеческая штука, — объяснил Джек. Он остановился рядом со стулом Рэтчета и осторожно поставил коробку на пол. — Если кто-то заболел или просто плохо себя чувствует, он может взять больничный на работе, в школе или где угодно ещё. Потом остаётся дома и отдыхает, пока не станет лучше.       — Обычно с вкусняшками и одеялами! — добавила Мико, вскинув руки так, что одеяла захлопали, словно нелепые крылья.       — Но у нас были только человеческие снеки, — виновато добавил Рафаэль, снимая рюкзак и начиная расстёгивать молнию. Внутри виднелось несколько пластиковых пакетов с вычурными надписями и яркими узорами. — Хотя, наверное, ты мог бы угоститься энергоном, если захочешь?       — Если он вообще согласится участвовать в этом вашем «больничном», — вмешался Рэтчет, хотя и без раздражения. Он снова посмотрел на Оптимуса, и в его оптике всё ещё мерцало беспокойство.       Оптимус поджал губные пластины и перевёл взгляд на детей, чьи лица были обращены к нему с надеждой. И, возможно, с небольшой тревогой.       — …Что ещё включает в себя этот «больничный»? — спросил Оптимус.       — Ну, в основном всё, что помогает расслабиться, — ответил Джек. — Можно читать, раскрашивать раскраску или просто поспать, — он указал на коробку у своих ног: — Или посмотреть фильм. Я вспомнил, как мама говорила, что в подвале у нас валяется старый проектор, поэтому откопал его и разобрался, как он работает.       — Мы подумали, что можно спроецировать фильм на стену в твоей комнате, раз тебе прописан постельный режим, — сказала Мико.       — И принесли несколько фильмов на выбор, — подхватил Рафаэль, указывая на другой отсек своего рюкзака. — Но только если ты захочешь! Если ты всё ещё устал, мы можем оставить тебя в покое.       — Как сказал Джек, поспать — тоже вариант, — заметила Мико.       — И очень даже достойный вариант, — с умным видом кивнул подросток.       Что-то сжалось вокруг вентиляционных систем Оптимуса. Если его снова оставят одного, существовала очень большая вероятность, что он снова провалится в подзарядку. А это почти наверняка означало бы ещё один кошмар, разрывающий Искру на части.       Он уже слышал эти крики.       — Хорошо, — сказал Оптимус, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы можем попробовать эту традицию «больничного».       Мико победно завопила, а Джек и Рафаэль широко улыбнулись.       — Ты уверен? — спросил Рэтчет, тревожно глядя на него. Он наклонился вперёд, положив серво рядом с рукой Оптимуса на койке, и понизил голос: — Я знаю, что они пытаются помочь, но ты не обязан соглашаться, если не хочешь.       — Я хочу этого, старый друг, — тихо ответил Оптимус. Его слегка дрожащие пальцы легли поверх руки Рэтчета. — Думаю, небольшое отвлечение пойдёт мне на пользу.       Рэтчет на мгновение поджал губные пластины, затем кивнул. Его серво повернулось и коротко сжало пальцы Оптимуса, прежде чем он отпустил их и поднялся на ноги.       — Ладно, вы трое можете остаться, — сказал он, глядя вниз. — Только не шумите слишком сильно… Эй-эй, Мико, нет, даже не думай лезть сама, сломаешь шейные стойки!       С лёгкой улыбкой Оптимус наблюдал, как Рэтчет осторожно поднял детей на прикроватный столик. Джек тут же занялся настройкой проектора и остального оборудования, а Мико и Рафаэль раскладывали свои одеяла и еду аккуратными, пусть и слегка хаотичными, кучками рядом с кубом энергона Оптимуса. Рэтчет ещё немного понаблюдал, убеждаясь, что никто не рискует свалиться, затем снова посмотрел на Оптимуса.       — Мне нужно вернуться к монитору. Свяжись со мной, если что-нибудь понадобится.       — Увидимся, Рэтчет! — крикнул Рафаэль, а остальные помахали в знак прощания.       Оптимус кивнул, надеясь, что его взгляд достаточно ясно выражает благодарность другу. Рэтчет ничего не сказал, но успокаивающе кивнул в ответ, после чего вышел и закрыл за собой дверь.       Оптимус повернул шлем, наблюдая, как дети суетятся на столике. Оставаться с ними наедине было немного непривычно; обычно они проводили большую часть времени на базе рядом со своими опекунами. Сам Оптимус чаще всего оставался на заднем плане их общения, стоя у монитора, пока они разговаривали, шутили или соревновались друг с другом в видеоиграх. Видеть их здесь без Бамблби, Арси или Балкхеда — стать главным объектом их внимания — было совершенно необычно.       Он лишь радовался, что заранее убрал с оптики долой старый датапад.       — Так, всё готово, — объявил Джек, выпрямляясь и с довольным видом хлопая в ладони. Затем повернулся к остальным и широко улыбнулся. — Что у нас сегодня в программе для просмотра?       Оптимус слегка наклонил шлем.       «Для него это подозрительно бодрый тон».       — Погоди… — Рафаэль вытаскивал из рюкзака несколько пластиковых коробок и раскладывал их на столе. — Так, Оптимус, тебе что-нибудь из этого нравится?       Огромный меха осторожно наклонился вперёд, стараясь не потревожить колено. Он быстро просмотрел ярко оформленные прямоугольные коробки. То ли из-за всё ещё заторможенного процессора, то ли из-за неполного понимания тонкостей человеческой культуры, но ничего особенно не привлекло его внимания.       — У меня нет предпочтений, — сказал Оптимус, снова откидываясь к стене. — Выбор за вами.       — Хм-м, ладно, — сказала Мико. Она присела рядом с коробками и внимательно их осмотрела. — Джек, иди сюда, надо выбрать что-нибудь хорошее.       Оптимус наблюдал, как троица собралась вместе и начала вполголоса спорить, по очереди указывая на разные коробки.       — А как насчёт этого?       — Нет, тогда придётся объяснять сюжет всей вселенной, иначе ничего не будет понятно…       — Тогда эта?       — Может быть…       — О, а это было бы неплохо!       — Да, только если ты захватил целую коробку бумажных платков… Я бы не стал.       — А нельзя просто устроить просмотр «Creature Double Feature»?       — Подождите, а как насчёт вот этого? — наконец спросил Рафаэль, поднимая одну из коробок.       — О-о-о, идеально! — заявила Мико.       — Ага, — согласился Джек, забирая коробку из рук Рафаэля. — Мама всегда ставила его, когда я болел.       — Что же вы выбрали? — спросил Оптимус, заинтересованно наклоняя шлем, пока Джек включал проектор.       — Готовься, босс-бот, — торжественно объявила Мико, усаживаясь на груду одеял и улыбаясь Прайму. — Сейчас ты увидишь легендарную классику детства под названием «История игрушек».

__________________

      — То есть сюжет фильма заключается в том, что ребёнок играет со своими игрушками? И это всё?       — Вроде того. Скоро всё станет понятно.       — Так, у кого-нибудь ещё эта песня заела в голове?       — О да, каждый раз. Я даже научился играть её на губной гармошке, когда мне было двенадцать.       — Эта твоя гармошка…       — Это приятная песня, Джек.       — Спасибо, Оптимус.       — Ох, тише, вы оба. …Уф, этот младенец…       — Ты про младшую сестру? Она тебя пугает, Мико?       — Не пугает. Просто… у неё глаза странные. И мне не нравится, что она всё время пускает слюни.       — Возможно, но причин для тревоги нет, Мико. Даже если бы она не была вымышленным персонажем, она всего лишь маленький ребёнок. Уже одна только разница в ваших размерах делает крайне маловероятным, что она сможет представлять для тебя угрозу…       — Ого, Оптимус, ты в порядке? Такое ощущение, будто ты только что подпрыгнул на месте.       — …Игрушечный ковбой движется… и разговаривает.       — Ага, вот теперь ты начинаешь понимать.       — Вот видишь! Маленькие вещи тоже могут быть страшными! Например, криповые киношные младенцы! И я!       — И пауки.       — Да заткнись ты, Джек.

__________________

      — Всё хорошо, Оптимус?       — Да. Прошу прощения. Это застало меня врасплох.       — Всё нормально, здоровяк. Наверное, нам стоило тебя предупредить.       — Эй, забавный факт: эту радиоуправляемую машинку зовут так же, как Арси.       — Правда?       — Ага. Ну, пишется по-другому — просто буквами «R» и «C». Но всё равно то же самое имя.       — Любопытно. Этот персонаж важен для сюжета?       — Э-э-э… чуть позже станет. …Кто-нибудь может передать чипсы?

__________________

      — Так, парни, небольшой опрос: какая игрушка вам нравится больше всего? Мне — Рекс. Он как Балкхед, только меньше и динозавр.       — Слинки. Когда я был маленьким, я постоянно просил маму купить мне такую собаку.       — Наверное, свинья. Мне нравится его чувство юмора.       — Ну, конечно. А у тебя уже есть любимчик, Оптимус?       — Не уверен… Возможно, тот маленький шагающий бинокль.       — Неожиданный выбор, но ладно!       — Его походка с этими маленькими шагами выглядит довольно мило.       — Прямо как Раф!       — Э-э-э… спасибо?

__________________

      — Почему эта пластиковая картофелина стучит своей ротовой деталью по своей… ох.       — Что такое?       — Ничего, Раф, просто смотри дальше.

__________________

      — То есть этот «Базз Лайтер» действительно не понимает, что он всего лишь игрушка?       — Ага. Он считает себя крутым космическим воином, который летает по галактике и надирает всем задницы.       — Хм…       — Что-то не так, Оптимус?       — Ничего, просто… я не понимаю, как это вообще возможно. Разве он не замечал, что жизненные показатели на его дисплее никогда не меняются? Или что его корабль состоит лишь из тонкого картона и пластика?       — Да, меня это тоже немного смущало. Типа, он вообще не задумывался, кто такой Энди? Он ведь считает себя человеком, значит, Энди должен казаться ему гигантом.       — Ну, сам подумай, Раф. Он исследователь космоса… или, по крайней мере, думает, что это так. Он потерпел крушение на чужой планете. Откуда ему знать, что он не попал в мир, где все жители намного больше него?       — Наверное… Хех, можете представить такое? Потерпеть крушение на планете, где ты настолько маленький, что все считают тебя игрушкой или каким-нибудь крошечным зверьком, с которым можно играть?       — Ха! Да, это было бы безумно… Э-э, Оптимус? Что с лицом?       — Что ж, любопытно, что вы двое предположили существование подобной планеты…

__________________

      — Не поймите меня неправильно, мне нравится Вуди... но в этом фильме он, честно говоря, тот ещё идиот.       — Что-о-о? Нет, я понимаю, он тут определённо ведёт себя как придурок, но «идиот»? Это уже слишком жёстко.       — Может, «идиот» — не совсем подходящее слово. Просто… он очень легко мог избежать всего этого.       — Что ты имеешь в виду, Джек?       — Ладно, то, что Базз вылетел в окно, — это был несчастный случай. Вуди ведь просто хотел, чтобы тот оказался за шкафом. Он вроде бы и сказал, что всё произошло случайно, но потом начал увиливать. Если бы он сразу честно объяснил, что произошло, остальные, наверное, не стали бы набрасываться на него, как гиены из «Короля Льва».       — «Гиены из «Короля Льва»…?       — Эм, прости, Оптимус, это отсылка к другому фильму.       — Наверное, он просто запаниковал или что-то вроде того, Джек-кролик.       — Да, скорее всего.       — И всё же ты поднял интересный вопрос, Джек. Вуди мог бы избежать своего нынешнего положения или хотя бы смягчить его последствия, если бы решил рассказать другим игрушкам правду до того, как они успели сделать неправильные выводы. Тогда у них, по крайней мере, было бы больше оснований ему поверить. Если говорить откровенно, всего этого могло бы вообще не случиться, будь Вуди честнее с самого начала. Он мог бы объяснить своё поведение страхом быть ненужным, и тогда его друзья, возможно… отнеслись бы к нему с пониманием… и… и помогли бы ему.       — …Ты в порядке, Оптимус?       — Я… да, Джек. Прошу прощения. Просто… мне в голову пришла неожиданная мысль.       — Похоже на то.       — Эм, ребята? Я не против, если вы немного разговариваете, но я вообще-то пытаюсь слушать фильм…       — Ой, прости, Раф. Я сейчас болтаю только для того, чтобы не уснуть. Мой организм привык отключаться каждый раз, когда я смотрю этот фильм.       — Я могу кидать в тебя крендельками всякий раз, когда начнёшь клевать носом. Если это поможет.       — Мико…

__________________

      — Эй, ребята, хотите после этого заказать пиццу?

__________________

      — Поведение этого ребёнка выглядит весьма… тревожным.       — О, если тебе это кажется тревожным, подожди, пока не увидишь, что у него под кроватью…       — Ты имеешь в виду Бугимена?       — Нет… Стоп, откуда ты знаешь про Бугимена?       — За время пребывания на Земле я изучал человеческую культуру, включая народные сказки и истории, которые передавались из поколения в поколение. Этот «Бугимен» упоминался неоднократно, наряду с похожими существами из других стран.       — Подожди… То есть ты действительно сидел и читал сказки на ночь? Ну, такие, которые мамы читают своим детям?       — Мико, не дразни его.       — Я не дразню! Это же невероятно мило! И разве вы не думаете, что он отлично рассказывал бы сказки перед сном? Или озвучивал бы их…       — У тебя бы хорошо получилось, Оптимус.       — …Спасибо, Рафаэль.       — Есть! Он улыбнулся! Операция «Киновечер» работает!

__________________

      — «ПРОПАЛО! Всё пропало!»       — Мико?       — «Всё пропало, пока-пока! У-у-у, увидимся!»       — Джек, ты…       — «Только что ты защищал всю галактику, а в следующую минуту уже попиваешь дарджилинг вместе с Марией-Антуанеттой и её младшей сестрой».       — Ха-ха!       — Хех, молодец, Раф!       — …И сколько именно раз вы смотрели этот фильм?

__________________

      — Уф, я никогда не понимала Базза в этой сцене. Чувак, у тебя к спине буквально примотана ракета, почему ты даже не пытаешься сбежать?!       — Он переживает экзистенциальный кризис, Мико, сделай парню скидку.       — Зачем? Ракета-то всё равно ждать не станет!       — Для него это серьёзное потрясение, Мико. Всю свою жизнь он верил, что он — «Космический рейнджер», созданный защищать других от опасности, а потом узнал, что он всего лишь игрушка из пластика. Осознать, что ты даже не способен делать то, для чего, как тебе казалось, был создан… это тяжёлое переживание.       — …       — Было бы тяжёлым переживанием, я хотел сказать.       — Ну, я бы посмотрел на это иначе. Как сказал Вуди — Базз может и не настоящий Космический рейнджер, но это не значит, что он не важен. У него есть классные способности, он дружит с другими игрушками, а Энди любит его именно потому, что он игрушка, а не какой-то космический исследователь. Им всё равно, что он не непобедимый космический воин. Он важен им из-за того, кто он есть, а не из-за того, кем хотел быть.       — …В твоих словах есть истина, Рафаэль. Надеюсь, ты прав.       — Почти уверен, что прав.

__________________

      — Значит, они могут двигаться, даже когда люди на них смотрят.       — Ага, просто предпочитают этого не делать. Что-то вроде того, как вы, ребята, остаётесь в режиме маскировки.       — Хм…       — Мико, о чём ты думаешь? У тебя сейчас то самое лицо «я придумала что-то безумное»…       — Представляете, если бы мы с ботами устроили такое для Винса?       — Мико, это было бы неразумно…       — Я знаю, что нельзя, но просто представьте его лицо! Ха, спорю, по сравнению с Винсом крик Сида зазвучал бы как боевой клич!

__________________

      — Так вот что имел в виду Джек, когда говорил, что RC ещё сыграет важную роль…       — Да! В каждом хорошем фильме должна быть сцена погони!       — А как же «Creature Double Feature»?       — …Почти в каждом хорошем фильме должна быть сцена погони!

__________________

      — …Мико, тебе что-то нужно?       — А, нет. Просто я подумала, что ты скажешь что-нибудь о том, что Базз и Вуди вообще-то не должны уметь так летать. Ну, как раньше говорил, что Базз должен был понять, что его корабль сделан из картона.       — Возможно. Но этот момент показывает, насколько окрепла дружба Вуди и Базза, и что они возвращаются к своим друзьям. Это приносит удовлетворение, даже если не совсем соответствует действительности.       — Вот, ты начинаешь понимать!

__________________

      — И-и-и, конец! Ну, что скажешь, босс-бот?       Оптимус моргнул, когда по стене побежали титры.       — Разве мы не узнаем, что случилось с игрушками и новым питомцем Энди?       — Это объясняют в следующем фильме, — ответил Рафаэль. Мальчик поднял на него взгляд и слегка улыбнулся. — Мы можем посмотреть и его, если хочешь.       Оптимус улыбнулся в ответ. Он опирался спиной о стену, а руки покоились на коленях, всё ещё укрытых одеялом. Рафаэль теперь сидел на ладони его левого серво, бережно придерживая почти пустой пакетик сырных крекеров. Джек расположился на другом серво, свернувшись в неуклюжий кокон из одеял. Мико устроилась на его правом плече и болтала ногами, постукивая пятками по честплейту.       Дети утверждали, что хотят устроиться поближе, чтобы лучше видеть фильм. Оптимус не был до конца уверен, что верит им, но не стал расспрашивать. Его серво, словно осознавая, каких хрупких существ они держат, были неподвижнее, чем когда-либо за последние дни.       — Раф, мы вообще-то пытаемся сделать Оптимусу лучше, — сказала Мико, и её возражение громко прозвучало прямо над его правым аудиосенсором. — А это только заставит его расплакаться! Ну, если вы умеете плакать. Вы вообще можете плакать?       — Да ладно тебе, Мико, второй фильм был не настолько грустным, — сказал Рафаэль прежде, чем Оптимус успел ответить. — А вот третий…       — О да, тот мог бы довести до слёз, — Мико притворно поёжилась. — Есть какие-нибудь умные мысли, Джек-кролик?       Из свёртка на ладони Оптимуса донёсся тихий храп. Девочка моргнула и резко наклонилась вперёд. Проследив за её взглядом (предварительно убедившись, что она не свалится с его плеча), Оптимус обнаружил, что подросток крепко спит. Джек лежал на боку под одеялами, а его руки свободно обнимали большой палец Оптимуса.       — Ничего себе, — сказала Мико, понизив голос. — Он не шутил, когда говорил, что вырубается от этого фильма.       — Действительно, — тихо произнёс Оптимус.       Он попытался чуть изменить положение серво, чтобы устроить мальчика поудобнее. В ответ Джек дёрнулся и, не просыпаясь, что-то невнятно пробормотал в знак протеста. Оптимус мгновенно застыл. И напрягся ещё сильнее, когда руки подростка крепче сомкнулись вокруг его большого пальца, почти прижимая лицо и грудь вплотную к нему. После этого Джек успокоился, черты его лица разгладились, а дыхание стало глубже и ровнее.       В тот самый момент Оптимус решил, что его серво не дрогнет ни на миллиметр, пока мальчик не проснётся.       — Он очень переживал за тебя, — голос Рафаэля был едва громче шёпота. — Мы все переживали.       Оптимус поморщился.       — Прошу прощения за то, что заставил вас волноваться, Рафаэль, — он осторожно подогнул пальцы чуть ближе к мальчику. — Я лишь… надеялся продолжать выполнять свои обязанности, не создавая проблем для команды.       «Потому что Прайм должен быть сильным ради тех, кто на него рассчитывает, а не бояться собственных мыслей. Я должен был справиться с этим сам».       — Ну, это здорово, что ты хочешь делать это ради нас всех, — сказал Рафаэль, задумчиво нахмурившись и перебирая пальцами. — Но разве смысл команды не в том, чтобы работать вместе и помогать друг другу, когда это нужно?       — Да! Как мы помогали вам во время нашествия скраплетов! — Мико энергично ударила кулаками воздух. — Мутузили этих жуков и спасали тебя и Арси из Арктики! В команде Прайм все прикрывают друг другу спины!       — Да, — сказал Оптимус, слегка улыбнувшись, но затем снова нахмурился. — Однако Прайм должен нести бо́льшую ношу, чем те, кем он руководит.       — Ну, может быть, — задумчиво протянул Рафаэль, — но обязательно ли делать это постоянно? Разве есть что-то плохое в том, чтобы иногда просить о помощи?       Оптимус открыл и снова закрыл воздухозаборник. Его процессор внезапно оказался совершенно пуст.       — Тебе правда не о чем беспокоиться, босс-бот, — сказала Мико, широко улыбаясь ему. — Остальные боты справятся с патрулями, миссиями и прочими делами, а Док Рэтч займётся всей твоей бумажной работой с нашей помощью! — она на мгновение задумалась и сморщила лицо. — Ну, с помощью Рафа. Мы с Джеком будем их морально поддерживать.       — Тебе действительно не нужно переживать, Оптимус, — добавил Рафаэль. В глазах мальчика горел тот самый решительный огонёк, который появлялся всякий раз, когда он взламывал особенно сложные брэндмауэры. — Ты очень нам помог. Поэтому теперь мы сделаем то же самое для тебя. Обещаю.       Оптимус посмотрел на маленького человека, и его слова эхом отозвались в процессоре, переплетаясь со словами Рэтчета.       «Они действительно хотят помочь.       Может быть… может быть, и остальные тоже захотят».       Эта мысль была маленькой и тихой — крошечным тлеющим угольком посреди бушующей метели, что терзала его процессор. Но она была. И мягко светилась в темноте.       — Эй, Оптимус? — непривычно тихий голос Мико вырвал его из раздумий. Он повернул шлем и увидел, что она нервно теребит кончик своей косички. — Прости, что я напугала тебя той бомбой с блёстками. Я просто хотела пошутить и не думала, что ты так испугаешься.       Взгляд Оптимуса смягчился.       — Тебе не за что извиняться, Мико, — тихо произнёс он. — Ты не могла знать, что я так отреагирую. Но я ценю твои слова.       Девочка слабо усмехнулась.       — Спасибо. Всё равно отстойно получилось, — она на мгновение прикусила губу, а затем быстро выпалила: — Можно я тебя обниму?       Оптимус моргнул.       — Прошу прощения?       — Мы тут раньше разговаривали, боты немного рассказали про войну… и это звучало ужасно. И я сказала, что вам всем нужны объятия, а Рэтчет тогда не разрешил ни мне, ни Би тебя обнять. Так можно мне сделать это сейчас?       Принять такое предложение, вероятно, было не самым правильным, достойным и подобающим Прайму поступком. Если бы Мико спросила его неделю назад, он, скорее всего, вежливо отказал бы.       — …Если ты хочешь, то можешь, — ответил Оптимус, чувствуя, как уголки его губ нервно приподнимаются.       Он всё ещё не был в порядке. Его корпус по-прежнему ломило от усталости. Оптика наливалась тяжестью, а честплейт время от времени спазматически поджимался. Несмотря на ортез, колено всё ещё отзывалось тупой болью.       Но сейчас, когда последние строки титров медленно скользили по стене напротив его койки, Оптимус не думал ни о боли в шасси, ни о тьме, что всё ещё клубилась в глубине процессора. Всё его внимание было сосредоточено на Мико, которая изо всех сил пыталась обхватить руками его шейные кабели, на Рафаэле, осторожно похлопывающем его по ладони, на Джеке, который во сне продолжал цепляться за его большой палец.       В конечном счёте этот «больничный» не решил его проблему. Он был не более чем временным отвлечением.       И всё же он чувствовал себя так хорошо, как не чувствовал уже очень давно.