Ваша жертва не будет забыта

      Гвен любила петь. В седле, когда лошадь устало бредёт по Имперскому тракту; за карточным столом, умело скрывая краплёную карту; над бумагами, которые никак не кончались. Теперь знакомый мотив казался чужим, но Гвен упрямо выводила мелодию. Шёпот путал, сбивал с ритма, вплетался в песни, которые она знала наизусть.       В её руках были письма в Вейсхаупт и к другим Стражам-Командорам. Они должны помочь. Должны знать.       Гвен свернула к башне с воронятней, улыбнулась и по привычке махнула старому конюху Луи. Прежде он всегда отвечал ей кивком, а то и добродушной усмешкой. Теперь старик отвёл глаза. Гвен медленно опустила руку.       Обычно Зов приходил к тем, чьи виски уже тронула седина. К тем, у кого за плечами сотни дозоров и убитых чудовищ. Манящий шёпот уводил их во мрак после торжественных речей и шумного пира. Гвен и сама не раз поднимала кубок за тех, кто уходил на Глубинные Тропы в свой последний поход. Так считали и Старшие Стражи. Но, глядя сейчас на неё, они терялись. Так не бывает. Её шрамы — не хроника славных битв, а следствие собственной глупости. Ей недавно исполнилось двадцать.       На миг Гвен сбилась, но тут же подхватила рефрен. Стражи не обещали долгой жизни. Умирая, она не просила о милости. Посвящение отсрочило неизбежное, и ей казалось, что этого достаточно. Никто не знал, что туманное «потом» наступит так скоро. Что эти слова скажет человек, кому она обязана жизнью.       Её голос дрогнул. Для других он был Старшим Стражем и шевалье, одним из тех, на ком держится Орден; для неё — уставший командир и привычное «сэр». Гвен давно любила его — тихо и без ответа. Наивно и глупо. Зов пришёл и за ним. И всё же больнее всего было видеть беспомощность в глазах того, кто никогда не показывал страха.       Мелодия зазвучала глуше под наползающим шёпотом.       Слишком рано. Она не готова.       Пустынная крыса. Шулер. Маг-недоучка. Не успела стать тем, кем должна была. Малодушие недостойно Стража.       Жертвенность — в смерти. Умирать Гвен не боялась. Во всяком случае, всегда так думала. Клятвы учили смирению. Стыдно, что теперь ей так мучительно хочется жить.       Песня затихла. Гвен откинула со лба рыжие пряди и посмотрела в небо. Облака всё так же лениво плыли над башнями крепости. Она отвернулась, подставив лицо солнцу и тёплому ветру. От яркого света мгновенно заслезились глаза. Удобная ложь.