Правило трёх

POV Сан. Связанные руки.       Она заводит мои руки за спину, и я слышу звон цепочки. Металл холодный, но кожа наручников уже нагрелась от её пальцев. Она затягивает ремешки — не больно, но надёжно. Я не могу пошевелить запястьями. Только пальцы — они ещё свободны, и я сжимаю их в кулаки, чтобы не выдать дрожь.       — Ты дрожишь? — спрашивает она.       — Нет, — вру я.       Но я дрожу. Не от страха — от предвкушения. От того, что она сейчас будет делать со мной то, что захочет. А я не могу ничего изменить. Только смотреть.       Она обходит меня, и я чувствую её запах. Не тот, которым она пахла раньше — цветы, ваниль. Нет. Это «Dark Man». Тот, что подарил Уён. Амбровый, пряный, с горьковатой сладостью. Я вдыхаю его, и у меня пересыхает во рту. Она пахнет им. Она пахнет другим.       Но её губы — они накрашены моей помадой. Вишнёвой, почти чёрной. Я вижу это, когда она наклоняется ко мне, чтобы затянуть узел на шарфе Уёна. Её профиль в полутьме, блеск помады — это моё. Моё клеймо на её губах.       Она подходит ко мне, проводит пальцем по моим губам.       — Ты будешь молчать, пока я не разрешу говорить.       Я киваю. Я бы кивнул, даже если бы она приказала мне встать на колени на битое стекло.       Потом она отходит. Снимает пиджак, брюки. Остаётся в красном корсете — тугие шнуровки, кожа, кружево. Чулки. Она прекрасна. А я стою со связанными руками и смотрю на неё, как голодный пёс на мясо.       Она подходит к Уёну. Начинает его раздевать — медленно, с наслаждением. Я слышу, как он дышит — часто, прерывисто. Я слышу, как позвякивает цепочка на моих запястьях, когда я машинально дёргаюсь.       Она оглядывается на меня.       — Не дёргайся, — говорит она. — Твоя очередь будет позже.       Я замираю. Мои пальцы сжимаются в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.       Она поворачивается к Уёну, и я вижу, как она проводит языком по его шее. Как кусает мочку уха. Как он стонет.       А я стою и смотрю. И думаю: «Почему я не могу быть им? Почему она не выбрала меня?»       Но я молчу. Потому что она не разрешила говорить.       И потому что, даже если бы разрешила, я бы не нашёл слов.

***

POV Уён. Завязанные глаза.       Шарф ложится на мои глаза — прохладный, скользкий. Она завязывает узел на затылке, и мир исчезает. Остаётся только темнота. И звуки. И запахи.       — Видишь? — спрашивает она.       — Нет, — отвечаю я. — Только чувствую.       — Что ты чувствуешь?       — Твой запах. Тот самый, который я подарил. Он везде.       Я не вру. «Dark Man» — я знаю каждую ноту. Корица, перец, имбирь, шафран — они бьют в голову, острые, как пощёчина. Потом — ветивер, пачули, апельсиновый цвет, намокшая древесина. Это база, на которой держится всё. А в сухом остатке — ваниль, табак, мускус, амбра. Сладкие, тёплые, обещающие.       Она пахнет так, будто я окутал её собой. Будто она — моя собственность.       Я слышу, как она отходит. Как снимает одежду — шуршание ткани, звон пряжки. Как подходит к Сану — он где-то справа, я чувствую его дыхание. Слышу, как затягиваются ремни на его запястьях. Звякает цепочка. Он не говорит ни слова — наверное, она запретила.       Потом она подходит ко мне.       Я чувствую тепло её тела раньше, чем она касается. Она берёт меня за подбородок, приподнимает.       — А ты будешь угадывать, что я делаю. По звукам, по запахам. Справишься?       — Да, — выдыхаю я.       Она начинает раздевать меня. Расстёгивает рубашку — пуговица за пуговицей, медленно, будто дразнит. Потом стягивает её с плеч. Я слышу, как ткань падает на пол. Она проводит пальцами по моей груди, по ключицам, по татуировке на ребре.       — Sin prisa, sin pausa, — шепчет она. — Без спешки, без остановки.       Я чувствую её дыхание на своей шее. Потом — поцелуй. Короткий, жёсткий. Она кусает мою нижнюю губу, и я чувствую вкус её помады — вишнёвый, сладкий с горчинкой. Это не моя помада. Это Сана.       Но она целует меня. Сейчас она целует меня.       Она отстраняется, и я слышу, как она подходит к Сану. Что-то шепчет ему. Потом — звук поцелуя. И звон цепочки на его запястьях.       Я стою в темноте, с завязанными глазами, и жду. Внутри всё горит. Мой запах на её коже, её губы, которые пахнут другим, её прикосновения, которые я не вижу, но чувствую каждой клеткой.       — Начинаем, — говорит она.       И я слышу, как она идёт ко мне.