Ахиллес

Сирена в медблоке выла, заполняя коридоры предчувствием катастрофы. Чимин лихорадочно набирал блокатор в шприц, его руки дрожали так сильно, что игла едва не гнулась об ампулу. Тэхён на койке выгибался дугой, его кости хрустели, а из горла вырывался звук, который больше не принадлежал человеку. — Держи его! — закричал Чимин. — Чонгук, прижми его, черт возьми! Чонгук навалился всем телом на бьющегося карателя. В этот момент в бокс ворвался Намджун. Его взгляд мгновенно впился в Чонгука, который от напряжения задыхался, а его футболка насквозь пропиталась чем-то темным. — Отойди от него! — Намджун рванул Чонгука за плечо, отшвыривая в сторону. Чимин, вколи ему максимальную дозу, пока он не вырвался! Чонгук упал на колени, ударившись о металлический стеллаж. От удара и напряжения его лихорадка, которую он сдерживал из последних сил, прорвала плотину. Его затрясло так сильно, что зубы начали выбивать дробь. Намджун замер, глядя на то, как его лучший боец медленно сползает по стене, хватаясь за горло. — Чонгук? — голос Намджуна упал до леденящего шепота. Он подошел ближе и рывком вздернул парня за воротник куртки. — Что с тобой? Почему ты горишь? — Я... я просто устал, Джун... — прохрипел Чонгук, пытаясь оттолкнуть руки лидера, но Намджун уже увидел это. Прямо над ключицей Чонгука, из-под грязного ворота, змеилась жирная, пульсирующая черная нить. Она была похожа на чернильный шрам, который оживал с каждым ударом сердца. Намджун на мгновение оцепенел, а затем его лицо исказилось от запредельной боли и ярости. Он с силой впечатал Чонгука спиной в бронированное стекло изолятора. — ТЫ! — выстрелил Намджун ему в лицо. — Ты принес это сюда?! Ты стоял в ангаре рядом с Хосоком, рядом с Чимином, зная, что ты гниль?! Ты предал нас ради этого мясника?! Намджун ударил кулаком в стену рядом с головой Чонгука, и звук металла заставил Чимина вскрикнуть. — Зачем, Чонгук?! Зачем ты притащил его, зная, что ты сам уже покойник?! Ты хотел заразить нас всех? Хотел, чтобы мы сдохли вместе с тобой?! — Ради шанса, Намджун! — Чонгук сорвался на крик, и из его глаз брызнули слезы, прокладывая дорожки по грязному лицу. — B том кейсе не просто ампулы! Там данные по фильтрации Башни! Тэхён единственный, кто может их расшифровать. Если вы убьете его или меня сейчас, вы никогда не узнаете, как остановить Протокол Чистоты! Мы оба уже мертвы, Джун! Так дай нам хотя бы сдохнуть с пользой! Намджун замер. Его рука с пистолетом медленно опустилась, а лицо превратилось в каменную маску, за которой скрывался рушащийся мир. В медблоке повисла мертвенная тишина. — В пятый бокс его, — наконец-то произнес он. Не глядя на Чонгука. — Заприте их в соседних изоляторах. Установить круглосуточное наблюдение. Если кто-то из них начнет меняться... — Намджун сглотнул ком, — зачищайте сектор полностью. Без предупреждения. Но когда охранники грубо схватили Чонгука, чтобы оттащить его за стекло, произошло то, что заставило всех оцепенеть. Тэхён, чей пульс на мониторах только что замирал, резко распахнул глаза — абсолютно черные, бездну вместо зрачков. В ту секунду, когда пальцы бойца Сопротивления больно впились в плечо Чонгука, черная вена на шее Тэхёна буквально вырвалась наружу. Она выстрелила в воздух, словно черная молния, острая и пульсирующая. С резким свистом этот живой жгут обвил запястье охранника, заставляя его с криком отпрянуть. Черная вена, исходящая прямо из плоти Тэхёна, вытянулась дугой, вставая щитом перед Чонгуком. Она вибрировала и искрилась темной энергией, не подпуская никого к парню. Тэхён продолжал лежать без сознания, его лицо было мертвенно-бледным, а грудь едва вздымалась, но «вирус» Ахиллеса, вырвавшаяся из его шеи, жила своей пугающей жизнью. Она извивалась в воздухе, словно ядовитая кобра, чутко реагируя на каждое движение охранников. — Это что за дьявольщина?! — завопил Инхо, один из самых молодых бойцов Сопротивления. Его лицо исказилось от первобытного ужаса. — Он превращается! Он сейчас нас всех сожрет! — Стреляй! Снеси ему башку! — выкрикнул Сейт, вскидывая автомат. Вместе с третьим бойцом, Кёном, они, поддавшись панике, открыли огонь. Ангар заполнился оглушительным грохотом очередей, но пули даже не коснулись Чонгука. Черный жгут вируса задвигался с нечеловеческой скоростью. Он запульсировал, расширяясь, и, словно хлыст, ударил по стрелявшим. Вспышка черной энергии, хруст костей и крики, захлебнувшиеся в крови. Инхо, Сейт и Кён отлетели к стене, их тела безжизненно осели на бетон. Ахиллес не просто защищал он беспощадно уничтожал любую угрозу для Чонгука. — ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ! — взревел Намджун, перекрывая шум сирены. Он видел, как черная вена снова обвилась вокруг Чонгука, угрожающе вибрируя. — Всем назад! Оружие на землю, живо! В медблоке повисла тяжелая, пахнущая порохом и смертью тишина. Намджун посмотрел на тела своих людей, а затем — на Чонгука, который стоял в центре этого кровавого хаоса, бледный и потерянный. Лидер медленно опустил пистолет. — Чонгук, посмотри на меня, — голос Намджуна дрожал от сдерживаемой ярости и горя. — Если ты не хочешь больше жертв среди своих братьев... если в тебе осталось хоть что-то человеческое останови это. Намджун указал на Тэхёна, чье тело всё еще содрогалось в лихорадке на медицинской кровати. — Хватай эту каталку. Колеса на месте. Ты сам повезешь его в изолятор. Без сопротивления, Чонгук. Иди в блок, пока эта тварь не вырезала здесь всех. Если ты хочешь спасти его... и себя... делай это сейчас. Чонгук посмотрел на черную «вену», которая послушно опустилась, едва он коснулся поручней кровати Тэхёна. Вирус признал его хозяином ситуации. Чонгук вцепился в холодный металл каталки, чувствуя, как Тэхён обжигает его своим жаром даже через расстояние. — Я пойду... — прошептал Чонгук, и его голос сорвался. — Я пойду, чтобы здесь больше не было жертв. Я не хотел этого, Джун... Клянусь, я не хотел! Он вцепился в холодный металл каталки, чувствуя, как его собственные вены под кожей отзываются на близость Тэхёна мучительной пульсацией. Прежде чем толкнуть кровать в сторону темного коридора, ведущего к боксам, Чонгук обернулся и посмотрел Намджуну прямо в глаза. В этом взгляде было столько отчаяния и скрытой угрозы, что лидер невольно отступил на шаг. — Я уйду в изоляцию, — хрипло произнес Чонгук. — Но не думай, Намджун, что этот разговор останется закрытым. Когда мы поймем, что это за дьявольщина внутри нас... мы договорим. О Цитадели, об антидоте и о том, почему ты готов был нажать на курок. Ничего не забыто. Под тяжелым, полным ужаса молчанием Чимина и выживших бойцов, Чонгук медленно увозил Тэхёна во тьму пятого блока. Скрежет колес медицинской кровати эхом отдавался в пустых коридорах Базы, звуча как обратный отсчет перед началом настоящего конца.