Ахиллес

Цитадель не знала рассветов. Здесь время измерялось лишь мерным гулом серверов и холодным неоновым светом. Мин Юнги, старший аналитик, сидел перед огромной голографической панелью. Его пальцы замерли над сенсорами. — Сигнал лейтенанта Кима окончательно пропал, — сухо бросил Юнги, не оборачиваясь к вошедшему Сокджину. — Он разбил маяк. Но я знаю Тэхёна. Он не из тех, кто умирает молча. Он свяжется с нами, как только поймет, что крысы из Сопротивления не смогут дать ему то, что нужно для выживания. Джин медленно подошел к окну, за которым расстилался мертвый Сеул. — Он не просто свяжется, Юнги. Он приползет обратно, когда Ахиллес начнет выжигать его изнутри. Распорядитель Ильсон приказал ждать. Пусть Сопротивление думает, что они в безопасности. Чем больше они доверяют Тэхёну, тем легче нам будет забрать кейс, когда он активирует протокол эвакуации. Тем временем в пятом блоке базы Сопротивления стояла такая тишина, что Чонгук слышал собственный пульс. Он сидел на полу у койки Тэхёна, обняв колени. Тот дышал тяжело, рвано, его кожа приобрела сероватый оттенок, а черные вены на шее теперь не просто пульсировали они светились тусклым, ядовитым светом. Чонгук смотрел на него, и внутри него боролись два чувства: жгучая ненависть к карателю и странное, болезненное притяжение к существу, которое разделило с ним свою заразу. Чонгук еще не слышал того, что происходило за пределами этих стен, его вирус еще дремал, лишь изредка обжигая ключицу. А за бронированной дверью, в главном зале, воздух был пропитан порохом и страхом. — Ты с ума сошел, Намджун! — голос одного из старших бойцов, Ёнджуна, ударил по ушам. — Ты запер там Чонгука с этой тварью! Ты видел, что он сделал с Инхо? Он их просто стер! — Мы все видели! — поддержал другой голос из толпы. — Чонгук тоже меченый. Ты держишь в сердце базы две бомбы замедленного действия. Мы требуем немедленной зачистки пятого сектора! Намджун стоял перед ними, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Рядом с ним бледный Чимин судорожно вцепился в планшет. — Чонгук наш лучший разведчик!— выкрикнул Чимин, пытаясь перекрыть гул голосов. — Он принес кейс! — Он принес нам смерть! — отрезал Ёнджун, делая шаг к Намджуну. — Либо ты устраняешь угрозу, либо это сделаем мы. Нам плевать на коды Башни, если мы не доживем до утра. Намджун медленно поднял голову. Его взгляд был тяжелым, как свинец. — Если кто-то из вас подойдет к двери бокса без моего приказа — я расстреляю его лично. Да, они опасны. Но без данных из кейса Цитадель раздавит нас через неделю. У нас есть 24 часа. Если за это время Ким не начнет говорить... я сам затоплю сектор азотом. — Слышите? Сам. В этот момент в изоляторе Тэхён резко распахнул глаза. Его тело свело судорогой, и он схватил Чонгука за запястье с такой силой, что кости хрустнули. Чонгук вздрогнул, вскрикивая от неожиданности. — Тэхён? Ты слышишь меня? — прошептал Чонгук, заглядывая в его глаза, которые всё еще отливали чернотой. Тэхён медленно повернул голову, глядя не на Чонгука, а куда-то сквозь стену, в сторону зала совещаний. Вирус внутри него, усиленный синхронизацией, улавливал вибрации голосов, гнев и смертный приговор, который им только что вынесли. — Твой вожак... он уже выбрал для нас судьбу — прохрипел Тэхён. Голос его был сухим и надтреснутым — Они боятся, Чонгук. И страх заставит их нажать на кнопку зачистки раньше, чем ты успеешь сказать «прости». Тэхён с трудом приподнялся, и Чонгук, повинуясь какому-то необъяснимому, животному порыву, подался вперед. Он оказался пугающе близко к лицу карателя. Его рука сама собой потянулась к щеке Тэхёна, пальцы коснулись горячей, влажной от пота кожи. Чонгук замер, его зрачки расширились, заполняя всю радужку чернотой. «Это не я... это вирус внутри меня тянется к тебе», — пронеслось в голове Чонгука. Он чувствовал, как Ахиллес внутри него скулит, словно голодный пес, требуя синхронизации с более сильным носителем. Это было унизительно и сладко одновременно. Чонгук ненавидел себя за это влечение, но его тело больше не слушалось рассудка. — Что в этом кейсе, Ким? — прошептал Чонгук, почти касаясь губами уха Тэхёна. — Ради чего мы здесь подыхаем? — Там «Омега-нуль», — Тэхён перехватил руку Чонгука, прижимая его ладонь к своей груди, прямо над бьющимся сердцем. — Это код детонации всей сети Ахиллеса. Если мы активируем его, каждая Тень в этом городе, каждый каратель и... каждый из нас превратится в пепел. Это единственное, чего боится Цитадель — потерять контроль над своим творением. Чонгук посмотрел на камеру наблюдения. Он видел там отражение своего предательства. Если он откроет кейс сейчас, он даст Тэхёну власть над жизнью и смертью всей базы. Но альтернатива была еще страшнее стать азотным льдом под приказом Намджуна. — Мы не умрем просто так, — выдохнул Чонгук, окончательно проигрывая мутации. Он рванул тяжелую задвижку кейса, чувствуя, как черная нить на его шее впивается в кожу, словно живая удавка. В тишине бокса раздался шипящий звук. Внутренняя панель кейса вспыхнула холодным синим светом, освещая лица двух врагов, которые в этот миг стали ближе, чем братья. За стеклом Чимин вскрикнул, глядя на мониторы: — Намджун! Они вскрыли его! Пульс Чонгука... он больше не его. Он полностью копирует ритм Тэхёна! Намджун замер с рукой на пульте дезинфекции. Его палец лежал на кнопке, способной превратить изолятор в братскую могилу. Секунды начали отсчитывать начало конца.