Скрытые намерения

***

      Чуть раньше, чем нужно, Ник вышел из квартиры, чтобы встретиться с Пубертом. Или это было свидание? Он не знал, чего ожидать от встречи с рысью, но это не имело значения. Чего бы ни ждал от него Пуберт, Ник подыграет, потому что самое важное — наладить контакт с рысью, чтобы стать ближе к своей семье.       Ник привык быть один. Он давно решил, что никому не будет доверять, поэтому все его отношения были довольно непродолжительными. Финник, пожалуй, был одним из немногих исключений, но Ник не стал бы называть его другом. Финник был его деловым партнером. И не более того.       Однако это не означало, что Ник не умел налаживать связи с незнакомцами. Он не раз пускал в ход свое обаяние, чтобы выпутываться из сложных ситуаций (к сожалению, не в случае с мистером Бигом), и оно могло пригодиться ему в общении с Пубертом. С тех пор как Ник столкнулся с ним на вечеринке, его не покидало ощущение, что рысь флиртует с ним. Так что было очевидно, что Ник воспользуется этим. Лис многое повидал на своем веку, с 12 лет пробивая себе дорогу на улицах. И сейчас все было так же. Только на кону стояла его жизнь, и он не мог все испортить. Если бы не вся эта дурацкая история с мистером Бигом, рысь могла бы стать для него просто приятным развлечением, но теперь об этом не могло быть и речи.       Ник вспомнил их последний разговор по телефону. По голосу Пуберта было понятно, что он рад, но в то же время немного не в себе. Ник задумался, не в этом ли причина: то ли он разбудил его своим звонком, то ли Пуберту все еще было непонятно, как относиться к Нику. Скорее всего, и то, и другое.       Мысли Ника, смотревшего в окно автобуса, прервались. Он все еще был в центре Зверополиса, но в более благополучном районе, чем тот, где он жил. Он слишком долго размышлял о том, куда бы отвезти Пуберта. Рысь любит холод, но Тундратаун не входил в список возможных вариантов. Впрочем, Ник не был наивен. Где бы он ни оказался, велика вероятность, что за ним будут следить приспешники мистера Бига. Но он не хотел облегчать им задачу.       Итак, Ник продолжал размышлять. Сначала он хотел поступить с точностью до наоборот, но жара на Сахара-Сквер его не прельщала. В конце концов Ник решил, что проще всего будет остаться в центре города. Там, среди всей этой суеты, было проще сохранить анонимность.       Ник приехал слишком рано и с радостью вышел из переполненного автобуса. Он посмотрел на телефон. Сайт маленького кафе, которое он выбрал для встречи, все еще был открыт. Он быстро прикинул, куда ему нужно идти. Это было совсем недалеко.       Чем ближе он подходил, тем глупее ему все это казалось. Он попытался отогнать тревожные мысли и в конце концов без труда нашел кафе. Один быстрый взгляд внутрь подтвердил, что Пуберта еще нет, что неудивительно. Подождав минуту, Ник решил войти и выбрать столик по душе. Он нашел столик в углу, немного скрытый от посторонних глаз.       Подошла официантка, но Ник отослал ее, сказав, что все еще кого-то ждет. Чтобы скоротать время, он снова достал телефон и погрузился в одну из установленных игр.       - Привет? - Внезапно кто-то тронул его за плечо, и он чуть не уронил устройство на стол. Сколько времени прошло? - О, прости! Я не хотел тебя напугать.       Ник обернулся и увидел Пуберта, который неловко чесал затылок. Он за считанные секунды взял себя в руки и встал со стула.       - Нет, все в порядке. У тебя возникли проблемы с поиском этого места?       — Ну, я пропустил автобусную остановку, но все равно приехал слишком рано. - Ник указал на свободное место, и Пуберт сел. Затем он обернулся и привлек внимание официантки, которая вернулась, чтобы принять заказ. Когда она ушла, Ник наконец как следует рассмотрел Пуберта. Он был рад, что они оба решили надеть что-то повседневное. Зеленый свитер ему очень шел.       - Ты пошутил, верно? - Ник снова начал разговор, и Пуберт бросил на него смущенный взгляд.       - О чем?       - Ехать на автобусе? Я предполагал, что у тебя есть водитель.        Он засмеялся и улыбнулся.       — Ну, я подумал, что тебе будет приятно, если мы сохраним это в тайне. — Он рассмеялся, и в его голосе слышались нотки поддразнивания. — С этим можно работать.       — Я оскорблен. То есть ты хочешь сказать, что не хочешь, чтобы люди знали о нашей встрече? Или у тебя уже есть особые планы на то, как я должен загладить свою вину? — Ник подпер голову рукой, самодовольно посмотрел на Пуберта и приподнял брови.       Он дал собеседнику время осмыслить сказанное и с интересом наблюдал за тем, как тот пытается что-то ответить. К сожалению, Пуберта отвлекла официантка, которая принесла им напитки.       Рысь тянул время, сначала отпив кофе, а потом наконец открыл рот, чтобы заговорить.       — Ты правда так думаешь? — Ник не был уверен, что ждет ответа на этот вопрос. Но было ясно, что он не на сто процентов согласен с подходом Ника к этой встрече. Все было так же, как и во время телефонного разговора. Как будто что-то изменилось с тех пор, как они расстались на вечеринке, или он просто нервничал?       — Итак, прежде чем мы поговорим о компенсации, не хочешь рассказать, что ты на самом деле делал на вечеринке?       Ник ожидал этого вопроса, хотя и надеялся, что его не зададут. Конечно, он не стал бы рассказывать о Мистере Биге, но проще всего было придерживаться правды.       — Да, наверное, ты прав. Нам стоит разобраться с этим в первую очередь. Но это немного неловко. — Ник усмехнулся и отпил молочный коктейль. Он был слишком сладким. Пуберт не сводил с него глаз, ожидая, что Ник продолжит.       — Ладно, ты, наверное, и сам уже догадался, но меня не пригласили на вечеринку, и я подумал, что это будет хорошая возможность… ну, ты понимаешь… — Ник уже не был уверен, что выбрал правильный подход, когда Пуберт вопросительно поднял брови.       — Что? Украсть у нас? — он не обвинял Ника, его тон был безразличным, скорее разочарованным. Но Ник был рад, что рысь преподнесла ему объяснение на блюдечке с голубой каёмочкой.       - Ну, в общем, да.       На какое-то время воцарилась тишина, и Ник понял, что должен что-то предпринять. Неважно, что о нем думает Пуберт. Его задача — обвести вокруг пальца младшего Рысевича. Он должен играть свою роль.       - Ты уже жалеешь, что согласился со мной встретиться? Потому что я рад, что ты согласился.       Когда на лице Пуберта появилась улыбка, Ник почувствовал облегчение.       - Можно спросить, зачем ты это сделал? - Нику нужно было сменить тему.       Казалось, он застал Пуберта врасплох, как будто все еще думал о чем-то другом. Он сделал еще один глоток кофе, прежде чем ответить.       — Э-э, не знаю. То есть нет. Я думаю, ну, знаешь... — Рысь запинался, подбирая слова, и это было даже мило. — Честно говоря, я считаю, что ты был самым интересным животным на той вечеринке. Когда я увидел, как ты крадёшься, это меня по-настоящему заинтриговало, и я… — он погладил себя по голове, и одно из его ушей нервно дернулось, — просто не мог выбросить тебя из головы.       Это оказалось проще, чем Ник ожидал, но не так уж неприятно. Это еще раз подтвердило, что Пуберта интересовало именно это, но до сих пор Ник не был в этом уверен. Какое облегчение! Теперь ему будет гораздо проще. "Благородная юная рысь из богатой семьи не может перестать думать обо мне, а я даже не пытался ее соблазнить". Он вытянул ногу под столом и провел ею по ноге Пуберта. Ник увидел его удивленную реакцию и усмехнулся.       — Твоя семья знает, чем ты здесь занимаешься? — продолжал поддразнивать его Ник, одновременно пытаясь затронуть тему семьи. Ему нужно было узнать о них побольше.       - Я взрослый, им не нужно знать все. - Пуберт говорил увереннее, чем выглядел, а потом добавил: «И им точно все равно, что я делаю». На секунду Пуберту показалось, что он хочет взять свои слова обратно. Ник уже думал об этом. Роль Пуберта в семье была особенной. Почему мистер Биг ничего о нем не знал? Почему Пуберт не был на вечеринке со своим отцом, братьями и сестрами?       — А что, ты у нас паршивая овца в семье? — Ник сказал это полушутя и тут же добавил: — Ничего не имею против овец, ты понимаешь, о чем я.       Это длилось всего секунду, но выражение глаз Пуберта подтвердило догадку Ника о том, что он задел его за живое. Однако слова рыси противоречили этому.       — Ха-ха, нет. Я просто имею в виду... Ну, я самый младший, и моего брата выбрали преемником отца. Поэтому у меня больше свободы, чем у него, и меньше ответственности, но иногда это надоедает.       Ник решил оставить все как есть. Пуберт не стал вдаваться в подробности его истинных намерений на вечеринке, так что Ник не стал его расспрашивать. Пока. Сначала ему нужно было завоевать его доверие, прежде чем расспрашивать о семье.       Он не знал, когда мистер Биг снова выйдет с ним на связь, но надеялся, что у него хватит ума понять: чтобы получить нужную информацию, одной встречи недостаточно.       — Что ж, мне это на руку. Так что, может, ты ищешь приключений, чтобы сбежать от своей скучной жизни? — Ник перевел взгляд с головы Пуберта на его тело, скрытое за столом. — Я бы не отказался.       Рысь покраснел.       — Я правда не знаю, что на это ответить. Честно говоря, сегодня я думал совсем о другом. — Пуберт снова спрятался за своей кофейной кружкой.       Ник не ожидал, что собеседник согласится на его завуалированное предложение. Но он хотел, чтобы это было открыто, чтобы Пуберт знал, что он свободен. Теперь Ник был уверен, что рысь заинтересована, и чем больше времени он даст, тем лучше.       — Итак, что ты задумал, Пуберт? — Ник попытался немного смягчить тон. Было очевидно, что прямолинейность в общении с ним не лучший подход. Но Нику было сложно найти правильный тон. Пуберта было трудно понять.        -Ты мне любопытен. Я сразу понял, что тебя не должно быть на вечеринке, как только увидел тебя, поэтому пошел за тобой, сам не зная, что делаю. И вот мы здесь, а я все еще пытаюсь тебя понять. - Пуберт склонил голову набок, повторив жест Ника, и внимательно посмотрел на него. Теперь настала очередь Ника сглотнуть.       Казалось, рысь пытается заглянуть за фасад, чтобы понять, что он скрывает. Не к добру.       — Но тебе это, похоже, не нравится, — усмехнулся Пуберт и продолжил. — Могу я кое-что у тебя спросить? И, пожалуйста, будь честен. Я приму правду, поверь.       — Жги, красавчик, — Ник отругал себя за это прозвище, но всякий раз, когда он чувствовал себя загнанным в угол, он перегибал палку, чтобы отвлечь собеседника от того факта, что он чувствует себя незащищенным или уязвимым. Не то чтобы он собирался сказать Пуберту правду, но все же.       - Ты предлагаешь мне переспать, потому что думаешь, что я этого хочу, а потом я оставлю тебя в покое, или я тебе действительно интересен?       Эта рысь вела себя странно, но Ник вроде как понимал ее. Ситуация была сюрреалистичной, и если бы мистер Биг не шел за ним по пятам, Ник просто сказал бы рыси, что не против переспать с ней, а потом вернулся бы к своей одинокой жизни. Но он не мог так поступить. Однако сейчас Нику было трудно подобрать нужные слова, поэтому он решил подойти к вопросу с другой стороны и переформулировать его.       — Прости, что застал тебя врасплох своим предложением, но, должен признаться, мне с трудом верится, что кто-то в твоём положении, Рысевич, может быть искренне заинтересован во мне. — Это даже не было ложью. С чего бы кому-то, не говоря уже о таком привилегированном животном, проводить с ним время?       Когда Пуберт положил лапу на лапу Ника, лежавшую на столе, первым его порывом было отдернуть руку. Он осторожно огляделся, проверяя, не смотрит ли кто на них, и встретился взглядом с рысью.       - Ты мне нравишься. Забудь, что я Рысевич. Я просто Пуберт. И я бы хотел узнать о тебе побольше, и, может быть, это не ограничится одной встречей». Он отпустил Ника и откинулся на спинку стула. Таким уверенным Ник его еще не видел с момента их первой встречи.       - Я бы не отказался, — соврал Ник. Все шло по плану.  

***

        Когда Пуберт вернулся домой, он был измотан. Зачем он вообще решил поехать на общественном транспорте? Он его ненавидел, но и не любил, когда его вез водитель или когда он сам садился за руль. Это было неправильно. Ему действительно стоило получить права на вождение мотоцикла. Пуберт всегда этого хотел.       Еще одной причиной его усталости была встреча с Ником. Он ничего не мог с собой поделать, но ужасно нервничал, и, хотя в целом они неплохо провели время, Пуберт чувствовал, что все силы из него вытекли.       Теперь, вернувшись в свою комнату — похоже, никому не было дела до того, где он пропадал, — он попытался мысленно восстановить в памяти события прошедшего дня. Пуберт был одновременно взволнован и разочарован. Взволнован, потому что эта хитрая лиса показалась ему самым интересным животным из всех, кого он когда-либо встречал, и если бы обстоятельства сложились иначе, никто бы не помешал ему отправиться в это маленькое приключение.       Однако он был разочарован, потому что, хотя Ник почти ничего не рассказывал о себе, Пуберт не верил, что за его странным поведением на вечеринке не стоит ничего, кроме того, что он вор.       И если это было правдой, то шанс Пуберта проявить себя перед отцом ускользал от него. Раньше он уже мечтал о том, как раскроет тайну и предотвратит масштабный заговор против своей семьи, сам заслужит одобрение Милтона Рысевича, выйдет из тени брата и займет место, о котором так отчаянно мечтал. Ради этого он был готов на все, но Ник, скорее всего, был очередным тупиком.       Стук в дверь заставил его вздрогнуть и прервал ход мыслей.       - Да? — нерешительно спросил он, и один из слуг открыл дверь.       - Добрый вечер, ваш отец хочет видеть вас в своем кабинете.       -Что?       - Ваш отец хочет… — начал слуга, но Пуберт перебил его.       - Да, я понял. Я просто… Знаете что, забудьте. Спасибо.       Когда Пуберт проходил мимо горностая, ему показалось, что зверек смотрит на него как-то странно, но через несколько секунд он об этом забыл. Его мысли уже были заняты отцом. Милтон Рысевич долгое время не проявлял никакого интереса к сыну, разве что ругал его за проступки, которых, казалось, всегда было предостаточно. В каком-то смысле это было парадоксально, потому что Пуберт старался не привлекать к себе внимание отца, боясь того, на что тот был способен, но в то же время жаждал его внимания. В самые тяжелые моменты Пуберт предпочитал, чтобы отец его ругал, а не игнорировал. Перед его мысленным взором начали всплывать самые мрачные воспоминания, но он изо всех сил старался их отогнать. Подойдя к кабинету отца, он осторожно постучал в дверь.       - Входите.       Пуберт попытался проанализировать тон его голоса. Был ли он обычным? Раздраженным? Разочарованным?       Времени на раздумья не было, он не мог заставлять отца ждать. Он быстро вошел в комнату и закрыл за собой дверь.       Милтон Рысевич сидел за столом и работал с какими-то документами. Это был хороший знак. Обычно, когда Милтон хотел наказать кого-то, тот уже был на ногах и не занимался ничем другим.       — Не стой у двери как идиот. Сядь. — Милтон поднял глаза, и его голос уже звучал раздраженно. Сердце Пуберта забилось чаще. Почему он не может вести себя с отцом нормально? Как будто его мозг перестал работать и все решения, которые он принимал, были неверными.       Он сел на стул перед огромным отцовским столом и стал ждать, когда тот что-нибудь скажет.       - Ты ничего не хочешь мне сказать? - Он положил ручку на стол и окончательно перестал работать.       - Не знаю. - Иногда слова Пуберта слетали с губ быстрее, чем он успевал их обдумать. Отец это очень не любил.       Милтон сжал лапу в кулак и ударил им по столу. Пуберт вздрогнул.       - Хочешь, чтобы я воспринимал тебя всерьез, парень? Тогда не прикидывайся дурачком! — рявкнул отец и встал со стула. Отлично, он уже все испортил.       Не успел Поуберт что-то сказать, как отец обошел стол, наклонился к нему и прошептал на ухо:       — Ты что, дурак, Пуберт?       По спине пробежал холодок, но он сделал глубокий вдох и ответил, убеждая себя, что отец не захочет сразу узнать о его встрече с Ником.       — Прости, пап. Конечно, я хотел рассказать тебе о сегодняшнем дне. Просто не хотел беспокоить тебя вечером. — Слова прозвучали громко и четко, и отец снова отступил на два шага, прислонившись к столу.       — Ну как? Выяснил, кто он такой и что искал в моем кабинете?       Пуберт задумался о Нике и о том, что тот ему рассказал. Сказанного было немного, и теперь, когда отец начал задавать вопросы, он удивился, почему не копнул глубже.       - Честно говоря, я думаю, что он просто мелкий преступник, который пытался обокрасть нас. - Он осмелился взглянуть на своего отца, который, казалось, не был впечатлен.       - Это то, что он тебе сказал? Ты только что спросил его?       — Ну да. Я пытался выяснить, кто он такой. Я думал, ты этого и хочешь. — Пуберт растерялся. Что он опять сделал не так?       - Ты слишком наивен. Ты правда думаешь, что он просто так тебе всё расскажет? Я разочарован, Пуберт. Ты действительно не заслуживаешь фамилии Рысевич. - Его слова ранили больнее, чем когти. Пуберт старался не поддаваться эмоциям. Он уже знал, что в глазах отца он ни на что не годен.       - Прости, что разочаровал тебя. Но я не знаю, что еще... - Отец перебил его и снова подошел ближе.       — Я сказал тебе, что нужно сделать, а ты только и можешь, что болтать? — Одной лапой он схватил сына за подбородок и заставил поднять голову.       — Позволь мне кое-что у тебя спросить, и не вздумай мне врать. — Пуберт кивнул, не осмеливаясь его перебивать. — Этот мелкий подонок интересовался тобой?       - Я не понимаю, что ты имеешь в виду. — Пуберт не смог удержаться от того, чтобы не притвориться дурачком. Он не хотел вести этот разговор с отцом.       - Ты взрослый зверь, Пуберт. Я имею в виду, хотел ли он заняться с тобой сексом?       - Я не понимаю, почему это так важно. - Отец по-прежнему был на удивление спокоен. Пуберту это совсем не нравилось.       - Значит, хотел. - Он улыбнулся и добавил: - Отвратительно.       По словам отца, у Пуберта было много недостатков, и он, конечно, не стал бы добавлять к ним еще один. Так что, конечно, он никогда бы не сказал ему и даже не намекнул Милтону, что его привлекают мужчины, особенно представители другого биологического вида. Отец, наверное, убил бы его, если бы узнал об этом.       — Но я этого не хочу, — возможно, слишком поспешно возразил он.       — Хорошо. Вот что я и думал. — Милтон отпустил его, и Пуберту не понравилась новая интонация в его голосе. — Ты мог бы этим воспользоваться. Может, он станет чуть более разговорчивым или беспечным, если ты не будешь его отвлекать. Это было безумие. Неужели отец говорил серьезно?       - Но я этого не хочу, — снова сказал Пуберт, пораженный словами отца.       - Мне все равно, чего ты хочешь, Пуберт! Это твоя ответственность, и ты сам об этом позаботишься.       Жестокость отцовского приказа медленно проникала в сознание Пуберта. Неужели он действительно заставит сына сделать это, хотя и считает это противоестественным и, что еще важнее, недостойным фамилии Рысевич? Да, потому что, по мнению отца, Пуберт не был настоящим Рысевичем. Возможно, для отца это был еще один способ наказать его.       — Да, я это сделаю. — У Пуберта не было сил спорить, ему хотелось только вернуться в постель и спрятаться от всего мира.       — Еще один шанс, и тогда ты точно будешь уверен в нем. Можешь идти. — Пуберт быстро встал со стула. Когда он подошел к двери, отец снова его остановил.       — И в следующий раз приходи, не спрашивая разрешения.       Пуберт кивнул, понимая, что сегодня ему все сошло с рук, но в следующий раз он точно поплатится, если не сделает то, о чем его попросил Милтон.       Пуберт быстро зашагал к себе в комнату, надеясь, что никто из братьев и сестёр его не заметит. Сегодня он не мог терпеть выходки Кэттрика и Китти. Он слишком громко захлопнул за собой дверь и упал на кровать.       По крайней мере, не все так плохо. Теперь у него была последняя возможность узнать больше о Нике, потому что, хотя его главной целью по-прежнему было угодить отцу, он не мог отрицать, что его по-прежнему очень интересовал этот лис. Так что теперь ему не нужно было беспокоиться о том, что Милтон не одобрит его действия, ведь он сам приказал ему выяснить, кто такой Ник на самом деле, и неважно, какими способами. Если бы этот лис оказался всего лишь мелким преступником, Пуберт, скорее всего, вернулся бы к своей жалкой жизни в поисках другого способа заслужить одобрение отца. Но однажды он, надеюсь, станет своим.