Короче, ты понял!

Корпоративы Алексей не любит. Не потому, что он плохо проводит время или не умеет общаться. Он умеет. Он вообще много чего умеет, и быть душой компании в том числе, если надо. Просто на корпоративах он чувствует себя шпионом на вражеской территории. Все эти люди, с которыми он работает бок о бок, которые доверяют ему отчеты и личные проблемы, которые называют его «надежным» и «хорошим мужиком», они не знают о нем главного. И на корпоративе, когда алкоголь развязывает языки, когда градус откровенности поднимается вместе с градусом напитков, он должен быть особенно осторожен. Одно неосторожное слово, один взгляд не туда, одна шутка, которая сорвется с языка в ответ на чью-то гомофобную выходку, и вся его репутация, выстроенная годами аккуратного молчания, рассыплется в пыль. Поэтому на корпоративы он приходит ровно к началу, улыбается нужным людям, пьет только сок и никогда алкоголь, потому что алкоголь это риск, участвует в конкурсах, если вовлекают, и уходит ровно в тот момент, когда остальные начинают терять контроль над собой. Это стратегия, выработанная годами. Она работает. Никто не считает его занудой. Он достаточно общителен, чтобы оставить впечатление живого человека, и достаточно сдержан, чтобы не попасть в неловкую ситуацию. Золотая середина. Его конек. Сегодняшний корпоратив проходит в баре недалеко от офиса. Арендовали второй этаж, заказали пиццу, наливают из бара. Алексей приходит в семь, когда еще светло, здоровается с коллегами, берет стакан сока и садится за столик у окна. Отсюда видно всех. Отсюда безопасно. Он наблюдает. Ленка из бухгалтерии уже на втором бокале вина, щеки розовые, говорит громче обычного. Артур из отдела продаж в своей стихии, он тут как рыба в воде, хлопает всех по плечам, травит байки, пьет виски. Начальник неизменно лысый, в неизменном галстуке, сидит во главе стола, улыбается, но держится отстраненно, как и подобает руководителю. Младшие сотрудники жмутся друг к другу, не зная, как себя вести. Все как всегда. И Дима. Дима пришел в черной футболке. Новой, не в той старой майке, которую Алексей привык на нем видеть. Берцы начищены. Алексей замечает это сразу и тут же мысленно одергивает себя. Не надо замечать. Не надо обращать внимание. Он просто коллега. Один из многих. Дима садится за стол, берет пиво, оглядывается. Когда его взгляд находит Алексея, он кивает быстро, как будто не хотел показывать, что искал именно его. Алексей кивает в ответ. Отводит глаза. Пьет свой сок. Первый час проходит спокойно. Алексей разговаривает с Ленкой о новом программном обеспечении, с начальником о плановых показателях, с парнем из айти о том, почему принтеры никогда не работают как надо. Он улыбается, шутит, слушает. Все под контролем. Потом градус поднимается. Артур уже на третьем виски, голос становится громче, шутки грубее. Он начинает травить анекдоты. Сначала про блондинок, потом про начальников, потом про геев. Это стандартный набор, Алексей слышал его сотни раз. Раньше он просто улыбался нейтрально или делал вид, что не расслышал. Сегодня он тоже хочет так сделать. Но сегодня Артур смотрит прямо на него. — Слышь, Лех, — говорит он, наклоняясь через стол. — А ты че никогда про баб не рассказываешь? У тебя там кто есть или ты, может, по другой части? Тишина за столом длится ровно секунду. Потом кто-то хихикает. Ленка краснеет. Начальник поднимает бровь, но не вмешивается. Алексей смотрит на Артура. Внутри холод. Не злость, нет. Холод, который он научился включать в такие моменты. Лед. Броня. — Артур, — говорит он спокойно, даже весело. — Ты бы лучше рассказал, как ты в прошлом квартале клиенту не ту спецификацию отправил. Вот там действительно интересная история. Коллеги смеются. Артур сдувается, отводит взгляд. Шутка переведена в нейтральное русло, угроза снята. Алексей снова все контролирует. Но он не видит, как Дима смотрит на Артура. Как сжимает кулаки. Как его лицо темнеет. Дима пил быстро. Пиво, потом еще пиво, потом стопку водки за здоровье начальника, потом еще. Алексей замечал это краем глаза, но не придал значения. Молодой парень, хочет расслабиться. Нормально. Еще через час все идет не по плану. Алексей стоит у стойки бара, заказывает стакан сока. Рядом Артур, уже совсем пьяный, язык заплетается, но он все еще пытается шутить. К нему подходят двое, парни из отдела доставки, здоровые, с бычьими шеями. Они что-то обсуждают, ржут. Потом Артур поворачивается к Алексею и говорит, уже не скрываясь: — А че, Лех, ты правда голубой? Да не бойся, мы никому. Просто интересно. Ты ж мужик видный, а один. Странно. Алексей открывает рот, чтобы ответить нейтрально, с шуткой, перевести в безопасное русло, как делал сотни раз. Но не успевает. Потому что Дима возникает из ниоткуда. Он пьян. Очень пьян. Глаза красные, лицо перекошено. Он хватает Артура за ворот рубашки и припечатывает спиной к стойке. — Ты че сказал? — рычит Дима. — Ты че на моего кореша гонишь? Артур пытается отбиться, но Дима держит намертво. Парни из доставки встают между ними, кто-то кричит, кто-то зовет начальника. — Дым, ты че, с дуба рухнул? — Артур смеется, но смех нервный. — Я тебе сейчас покажу, с какого дуба, — Дима заносит кулак. Начинается потасовка. Алексей действует на автомате. Он хватает Диму за запястье. Сильно, резко. Разжимает его пальцы на вороте Артура. — Дым, стой, — говорит он тихо. — Не надо. Дима поворачивается к нему. В глазах злость, обида, еще что-то. — Он тебя... он же... — Дима сбивается. — Леш, он же про тебя... — Все нормально, — Алексей сжимает его запястье. — Все нормально. Пошли. Он тащит Диму от стойки, пока Артур и остальные не отошли. Дима упирается, бормочет что-то про «пидора этого» и про то, что «никто не имеет права». Алексей не слушает. Он тащит его к выходу, вниз по лестнице, на улицу. Холодный воздух бьет в лицо. Дима останавливается, прислоняется к стене, дышит тяжело. — Зачем ты меня увел? — говорит он. — Я бы ему... я бы показал... — Ты бы его избил, — Алексей смотрит на него. — А потом тебя бы уволили. Или хуже. Не надо. — А он... он же про тебя... он назвал тебя... — Дым, — Алексей вздыхает. — Он ничего не назвал. Он пошутил. Глупо, по-пьяни. Не обращай внимания. Дима смотрит на него. Взгляд мутный, но в нем такая уверенность. — Он не имеет права, — повторяет Дима. — Ты хороший. Ты... ты самый лучший. Я не дам тебя в обиду. Алексей смотрит на него и чувствует, как броня внутри дает трещину. Небольшую. Едва заметную. Но трещина есть. — Пошли, — говорит он. — Умыться надо. У тебя губа разбита. Он не помнит, когда Дима успел получить удар. Наверное, когда парни из доставки разнимали. Или когда он сам хватал Артура и тот дернулся. Не важно. Губа разбита, из уголка течет кровь. Алексей ведет его обратно в бар, но не в зал, а к стойке сначала, просит аптечку и только потом в туалет к раковине. Дима садится на подставленный табурет, смотрит в пол. Алексей открывает аптечку, достает вату, перекись. — Голову подними, — говорит он. Дима поднимает. Смотрит на Алексея. Глаза покрасневшие, но не от алкоголя, а от гнева, который он сдерживает. — Леш, — говорит он тихо. — А ты... ты правда... ну, этот... Артур… — Не важно, — Алексей смачивает вату перекисью. — Сиди смирно. Он прикладывает вату к разбитой губе. Дима шипит, но не отодвигается. Смотрит. Не отводит глаз. Алексей чувствует его дыхание на своих пальцах. Теплое, с запахом пива и водки. Но он запоминает его каждый раз, когда они сидят рядом. И каждый раз говорит себе: «Не надо». — Никогда так больше не делай, — говорит Алексей, обрабатывая ссадину. — Не лезь в драку из-за меня. Я сам могу постоять. — Знаю, — Дима кривится от боли. — Ты сильный. Я видел. Но я не мог... я не мог смотреть, как он... — Забудь, — Алексей оставляет ему ватный диск у губы. — Все. Он убирает аптечку, выкидывает грязную вату. Дима сидит на табурете, смотрит в пол. Алкоголь начинает отпускать, но не до конца. Взгляд все еще мутный, движения замедленные. — Пойдем, — Алексей протягивает руку. — Я тебя провожу. Дима встает, хватается за стену. Ноги не держат. Он делает шаг, второй и его ведет в сторону. Алексей подхватывает его под локоть. — Блять, — бормочет Дима. — Что-то меня... — Пьяный, — Алексей вздыхает. — Ничего. Они выходят из бара. Ночь. Холодно. Алексей смотрит на часы. Почти час ночи. Последний поезд метро уже ушел. Такси , конечно, вариант, но Дима даже не может толком сказать, где живет. — Дым, — Алексей поворачивается к нему. — Ты адрес свой помнишь? Дима смотрит на него мутным взглядом, пытается сфокусироваться. Открывает рот, закрывает. Потом выдает что-то неразборчивое, в котором Алексей различает только «улица» и «напротив магазина». — Какого магазина? — Ну, магазина, — Дима машет рукой куда-то в темноту. — Там вывеска желтая. Алексей закрывает глаза на секунду. Пытается придумать план. Таксист не повезет пьяного парня, который не знает, куда ехать. Вызывать полицию? Нет. Оставить его здесь? Тоже нет. Замерзнет. Или вляпается во что-то. Остается один вариант. — Пойдем, — говорит Алексей. — Переночуешь у меня. Дима поднимает голову. В мутных глазах мелькает удивление, страх, надежда. — У тебя? — переспрашивает он. — У меня. Метро все равно уже не работает. А ты на ногах не стоишь. Идем. Он берет Диму под руку, не потому, что хочет прикоснуться, а потому, что тот иначе упадет. Они идут по ночной улице. Дима тяжело опирается на Алексея, бормочет что-то про «спасибо» и «ты братан». Алексей молчит. Сосредоточен на дороге. На том, чтобы не думать о том, как близко сейчас лицо Димы к его плечу. Как он почему-то чувствует его дыхание даже сквозь куртку. Им двадцать минут на такси до дома Леши. Обычный дом, обычная панельная многоэтажка. Лифт работает с перебоями, но сегодня, на удивление, исправно. Дима вваливается в кабину, прислоняется к стене, закрывает глаза. — Ты тут живешь? — спрашивает он. Голос сонный, тяжелый. — Да. — Красиво. Алексей смотрит на ободранные стены лифта, на царапины на панели с кнопками, и усмехается про себя. Красиво. Дима не видит ничего вокруг, он просто говорит. Но почему-то приятно. Квартира встречает их тишиной. Алексей включает свет в прихожей, помогает Диме разуться. Тот наклоняется, чуть не падает, хватается за стену. — Тихо, — говорит Алексей. — Не спеши. — Я норм, — Дима мотает головой. — Я просто... устал. Алексей ведет его в гостиную, укладывает на диван. Дима падает на подушку, смотрит в потолок. Потолок белый, без трещин. Дима смотрит на него и молчит. — Хочешь воды? — спрашивает Алексей. — Ага. Алексей идет на кухню, наливает стакан воды. Возвращается. Дима уже сидит, трогает ранку на губе. — Болит? — Алексей протягивает стакан. — Не, — Дима приподнимается, пьет. — Нормально. Он ставит стакан на пол, смотрит на Алексея. Взгляд уже не такой мутный. И в этом взгляде что-то есть. Что-то, от чего у Алексея внутри снова трещит броня. — Ложись спать, — говорит Алексей. — Завтра поговорим. Алексей накрывает его пледом. Идет на кухню, садится за стол. Смотрит в окно. Ночь, город, редкие машины. Он думает о том, как Дима сжал кулаки, когда Артур пошутил. Как смотрел на него в подсобке. «Он не знает, кто я на самом деле, — думает Алексей. — Если бы знал, то не вступился бы. Или вступился бы? Неважно. Важно то, что он спит в моей квартире. На моем диване. И я не могу... я не могу...» Он не заканчивает мысль. Алексей сидит на кухне до двух ночи. Пьет чай мятный, без сахара. Смотрит на кружку без трещины. Думает о Диме. «Ты сыплешься, Леша, — говорит он себе. — Ты сыплешься, а нельзя». Он допивает чай. Идет в спальню, ложится. Долго смотрит в потолок. Дима за стеной спит. «Завтра он проснется, — думает Алексей. — Завтра он уйдет. И все будет как раньше». Он почти верит.