Взаимное притяжение

⚔️⚙️⚔️

С самого начала поход был глупой затеей. Встреча в таверне «Гарцующий пони» не была случайной. Гендальф, старый прохиндей, волшебник, переживший не одного дракона и не одну битву, глядел с едва ли прикрытой надеждой, когда протягивал свёрток с отцовским ключом и картой. Картой к тайному проходу в Эребор. Конечно же, Дубощит изначально воспринял слова мага о том, что он должен освободить свою родину, с мрачной насмешкой. Гору охраняет дракон, пожравший более полувека назад большую часть его народа. Сколько хороших воинов погибло в адском пламени в тот день? Сколько детей и женщин, достойных мужей сгинуло в его пасти? Но при виде заветной карты и ключа... В нём самом загорелась надежда. Дом – то, что отняли у его народа, заставив бродить по миру в поисках места, куда бы прибиться. Сколько их племя унижалось, берясь за самую грязную работу? Сколько долгих лет строило новые поселения у Синих гор? Потерь было не сосчитать что после знакомства со Смаугом, что после битвы за Морию. Гномы гибли, как мухи: от болезней, тяжёлых ран и непривычного кочевого образа жизни. От некогда великого подземного народа мало что осталось, жалкие тысячи мирных жителей и пара десятков воинов. Иногда Торин ловил себя на мысли, что многие выжившие завидовали мёртвым. Тем не приходилось хоронить близких, не приходилось мучиться и странствовать по всему Средиземью бездомными. Старые обиды и желание справедливости одолели Дубощита, затуманили рассудок на мгновение от вспыхнувших картин из прошлого. Не горы золота влекли его в первую очередь, не драгоценные горы алмазов и камней невиданной красоты, а дом, монолитные стены дворца, сотворённого умелыми руками гномов его рода. Потомок Дурина не мог отказаться от выпавшего шанса вернуть свой дом. Но кто сказал, что это будет легко? Приключения начались ещё до того, как их отряд – всего тринадцать гномов, каждого из которых он ценил больше чем всю армию своего кузена – успел подписать контракт со взломщиком, мягкотелым хоббитом, разнеженным в уютном гнёздышке Шира. Честно говоря, у наследника Эребора возникали сомнения на его счёт – точно ли он взломщик? – но Гендальф настоял на том, чтобы взять именно его, как самого искусного и удачливого вора на свете. Чего последний, к слову, был не рад услышать, от возмущения потеряв дар речи... Но это была всего лишь заминка. Неожиданным стало появление девушки, которую он, Торин, не сразу заметил. Скрытая тенями, она выплыла на свет, уставившись на него с любопытством кошки, заприметившей маленькую мышку. Или крысу. Высокая для человека, вся в каком-то странном наряде из чёрной кожи, она представилась Настей – именем, которое ложилось на слух непривычно и дико, будто не настоящее, – и в первую очередь предложила припасённый специально для него кусок пирога. — Ты привёл сюда эльфа?! — потерявший дар речи всего на мгновение, Дубощит вскричал, возмущённый до глубины души: незнакомку легко можно было спутать с остроухими из ненавистного племени. Гендальф закашлялся, едва не выронив трубку, и ответил с не меньшим гневом: — Нет же, она человек! Взгляни на уши, Торин, невнимательный ты гном!! И вправду – уши выглядывали сквозь выбившиеся из хвоста тёмные пряди вполне человеческими. А вот кожа болезненно бледной, движения – не такими, какими привыкаешь видеть у представителя любого известного народа. Слишком плавные и гибкие для человека, но непредсказуемые, не как у эльфов. «Кем бы ни была эта девчонка, она родом не из Средиземья вовсе», – вот какая проскользнула и закрепилась мысль в сознании будущего короля Семи королевств гномов, Торина Дубощита, сына Траина, внука Трора. Не человек и не эльф, совершенно точно не гном и не хоббит: при словах о сокровищах Эребора никак не изменилась в лице, больше интересовалась не наградой, а чаем Дори. «Из дальних стран», – Торин убедился в этом не раз и не два, как и когда она заговорила: на Общем наречии, но с акцентом. Голос её звучал поначалу с хрипотцой, вызывающей табун мурашек: как будто человек долго не разговаривал; но вскоре выправился, полился волнами, что то накрывали с головой, то уходили назад в море. Девчонка, которую маг спешно представил своей дальней родственницей и начинающим магом, сказала, что могла бы пригодиться им в походе, да и сама давно хотела отправиться в путешествие по их миру. На надменный вопрос будущего Короля Под горой, что же она умеет, иноземка молча, с улыбкой вытянула правую руку вперёд. Едва не полоснув щёку Торина острейшим лезвием клинка. В тот миг Дубощит раз и навсегда понял, что эту... наёмницу недооценивать не стоит. В тихой пещере барлоги водятся. А после не раз убедился в том, что она сущая бестия и заноза в его... Вы поняли, где. Хотя бы в тот раз, когда она скатилась с горки ко входу в Ривенделл... Он как сейчас помнил, что тогда произошло. После изнурительной беготни от орков все устали: Гендальф слишком тяжело опирался о свой посох, Дори постоянно запинался о ноги Нори, а Балин вовсе перестал даже бурчать, лишившись последних сил. Девушка, умудрившаяся каким-то заклинаниями разогнать всех варгов, поначалу сильно отставала, чуть не падая, выглядя так паршиво, что его племянники постоянно окликали её и пытались потащить на себе, но у самого выхода из пещерного тоннеля та внезапно будто ожила: обогнала всю их компанию и скрылась. «Второе дыхание, что ли, открылось?» — буркнул старший королевский родич, тряхнув русой бородой и жутко запыхавшись, и король был с ним абсолютно согласен. Чертовка вела себя подозрительно и жутко странно даже для иноземца с горячей кровью и крутым нравом. «Бледная поганка», как окрестил её Двалин, неодобрительно качая головой, во время всего похода то замолкала на полуслове на добрый час, то вдруг сама начинала диалог, и... Почти не ела. Бомбура чуть не хватил настоящий удар, когда она, принимая здоровенную миску с похлёбкой, наградила её долгим нечитаемым взглядом, а после протянула обратно с натянутой улыбкой и словами: «Простите, но я не могу много есть, вы очень вкусно готовите, но в меня столько не вместиться». И так по несколько дней. Старшие гномы в последний такой раз переглянулись между собой, подсчитали в мыслях, сколько же она примерно потребляет пищи. И, честно говоря, ужаснулись. Даже сам Торин, что уж говорить о более молодых гномах... Особенно впечатлился Бомбур: у того на лице застыла такая гримаса ужаса, что стало не по себе даже самым закалённым гномам. — И что же ты будешь делать, если на нас нападут орки? — Ну, бегунок из меня так себе, так что сражаться и молиться, видимо... —протянули в ответ со смесью невесёлого, обречённого уныния. — Если не подкрепиться, и сил ведь не прибавиться, — многозначительно приподнял брови Балин, указывая на отставленную миску. Девушка с растущим сомнением взглянула на неё вновь. Лицо её скривилось в какой-то гримасе жуткого расстройства и тоски вперемешку с ужасом. Снова натянув усмешку, попыталась пошутить: — Ну, зато варги на кости не бросаются... — Жуй давай, — бесцеремонно впихнул миску ей обратно в руки Двалин, чем заслужил осуждающие взгляды со всех сторон. — Негоже так с девушками обращаться! — хлопнул его по затылку Бофур в ответ на вопрос «Что?!». – Да, но я... Не могу... Есть. — Окончательно сбившаяся с мысли, сжавшаяся девчонка потянулась к единственному имеющемуся спасению, сидящему в отдалении с трубкой в руках, чуть ли не со слезами на глазах. — Гендальф, можно тебя на секунду?.. Парочка магов удалилась на минуту, которую за костром все провели в молчании: только на вопрос вернувшегося с хворостом хоббита, почему все так прицепилась к тому, сколько она ест, Торин ответил, что что-то здесь не чисто. Так и было: вернувшийся старший волшебник выглядел мрачнее тучи, на вопрос Дубощита, что в итоге, рявкнув сердито: — Оставьте её, пусть ест, сколько хочет! На резонный «вежливый» вопрос, понимает ли Гендальф, что такими темпами девчонка подохнет от голода, маг только тяжело вздохнул и проворчал с долей печали, что она об этом и сама знает. Знает, но ничего поделать с собой не может – её прокляли, и теперь вся еда для неё хуже отравы. Честно говоря, новость ошарашила и наконец-то объяснила причины такого лютого недоедания. С той поры к девчонке и начали проявлять особенное отношение. Не теребили по поводу голодовки, на вопросы перестали отвечать с подозрением. Вместо твёрдой пищи стали чаще предлагать чат и всякие травяные настойки – те девчушка принимала с охотой и рвением. Некоторые так вовсе начали относиться по-отечески. Особенно к ней за недели в странствиях привязался Балин: выступая постоянным рассказчиком о мире гномов и Средиземье в целом, он старался всегда идти рядом с ней, временами даже забывая, где находится. Но если против общения со своим старым другом Торин ничего не имел – пусть развлекаются беседами, может, чего полезного до девчонки донесёт, – то вот дружбу со своими племянниками и постоянное шушуканье воспринял настороженно. Весьма. Потому что Фили и Кили были молодыми гномами. С горячей кровью и тягой к приключениям. Сестра открутит ему голову, если кто-то из них приведёт домой чужеземку не из гномьего рода... Тем более с проблемами с башкой. Как он это понял? Ну хотя бы взять тот самый чёртов случай с посещением Ривенделла. Чертовка, у которой откуда-то резко взялись силы, взглянула на крутой склон, поняла, что можно сократить дорогу... И сиганула вниз, кинув под ноги какую-то доску с радостным криком: «Всегда хотела покататься на скейте!» Так громко и злобно Торин ещё не ругался на своём языке, даже когда помянул Лесных эльфов. И никогда в жизни своей он ещё не видел, чтобы глаза его гномов приобретали настолько огромные размеры. Особенно у Фили с Кили, которые с понабравшимися от неё же ругательствами: «ТВОЮ МАТЬ, КУДА ТЫ РВАНУЛА?!» кинулись следом, спотыкаясь и чуть не падая, на что получили ответ не глядя: «Не трогай мою мать, она была прекрасной женщиной!!». В итоге компания буквально скатилась прямо под ноги подъезжающему боевому отряду эльфов, когда как девчонка единственная стояла на ногах с ровной спиной и внимательным, любопытным взглядом, как ни в чём ни бывало. И, прежде чем кинуться на неё, схватить за грудки и окатить нецензурной бранью, Дубощит заметил, как она как бы невзначай, стоя лицом к эльфам, отодвинула подол плаща, показывая клинок. И загородила их кучу из свалившихся друг на друга тел собой. Выяснение отношений и нравоучительную порку пришлось прервать, ибо вмешался Гендальф и Элронд, владыка этих земель, которого гномы были не очень рады видеть, но... Но потом стало вовсе не до распрей, потому что так же быстро, как и бросившаяся с обрыва, затихшая девчонка вдруг покачнулась, сделала неловкий шаг вперёд и... И рухнула бы навзничь, если бы заметивший неладное рядом стоящий эльф не успел поймать её, придержав рукой поперёк туловища, чем вызвал острый приступ негодования со стороны младших гномов и обещания скорейшей расправы уже от всей их компании. «Судя по всему, — как обречённо про себя подметил Торин с неким унынием, — его племянников всё-таки пленило чужое безрассудство. Да поможет им Дурин». А Настя, как выяснилось, успела получить мощный удар в бок от одного из орков, да такой силы, что там теперь красовался кровавый синяк, Как потом объснил подоспевший Гендальф. «И когда только умудрилась?» — хмурился Дубощит, уже сидя за накрытым для травоядных столом. Элронд расположился рядом с Гендальфом во главе их скромного пира, о чём-то тихо переговариваясь. Пристальный взгляд смог прочесть по губам лишь несколько слов, включая «Настя», «маг?» и «не может быть...». Лицо владыки Ривенделла хмурилось, заострённые уши пару раз дёрнулись, а взгляд становился полным то озадаченностью, то недоверием. К концу их разговора лицо Элронда приобрело напряжённое выражение, и они на время удалились. Чуть ранее Настю забрали в лазарет, и когда именно она очнулась, никто из гномов не знал. Улизнувший под шумок хоббит вечером рассказал им, что она уже пришла в себя, но всё ещё в постели и пробудет там минимум пару дней. Новость вызвала недовольство, им стоило поторопиться: день Дурина должен был настать уже через месяц. Но вот они здесь, в той самой горе, к которой шли долгие недели без остановок. Вернее, летят с неё, выкинутые «приветливым» новым хозяином, чей хвост скрывался за высокими стенами Эребора. — Мы все умрё-ё-ём!! — истошно орали гномы. — Погибнем так бесчестно! — сокрушался Фили. — Посрамим весь род Дурина своей дурацкой смертью! — ужасался Кили. Давя в себе желание пнуть племянников прямо в полёте, Торин собрался с силами и что есть духу заорал, перекрикивая ветер: — ПРЕКРАТИТЬ ИСТЕРИКИ И СЛУШАТЬ МЕНЯ!! Гномы разом замолчали, ибо бас короля – это вам не шутки. Такой даже орков в ряд выстроить может, не то что кучку ремесленников и воинов с гор. Быстрый взгляд сумел выхватить спасение: уступ, достаточно широкий, чтобы за него ухватилось несколько гномов, а за них уже точно смогут вцепиться и другие. — ЖИВО ХВАТАЙТЕСЬ ЗА УСТУП! — было последним перед тем, как Дубощит мёртвой хваткой вцепился в каменное углубление, умудрившись притянуть младшего племянника к себе.

♦️💎♦️

В ставшей теперь уютной закрытой комнате было тепло и очень... хорошо. Именно это слово, подразумевающее комфорт и чувство защищённости. Особенно хорошо было в постели, на мягкой перине, в лапищах горячего во всех смыслах дракона, скрытой за его могучими крыльями, что изредка отбрасывали блики при свете лучей солнца, пробивающихся сквозь узкое оконце. Чужое размеренное сердцебиение мягко успокаивало, присутствие сильного существа с волей, которая не давила, а как будто обнимала, давало то самое никогда не доступное чувство полной безопасности. Лёжа на разворошенной постели, разгорячённые и уставшие, мы на время забыли о мире и времени, застыв в столь уютном моменте. Мирная сцена, ничего не скажешь. От пара, то и дело выходящего облачками из чужого носа, воздух нагревался до приятной моему худощавому телу температуры. Мой вечный мерзляк ликовал, впервые в жизни чувствуя такое наслаждение. И не боясь заснуть от холода навечно. Тянуло чихнуть. В воздухе висели спокойствие и тишина, в которой иногда слышалось пение дрозда далеко отсюда. Однако проснулась я по другой причине. Из-за храпа. Одной огнедышащей наглой ящерицы, удобно устроившейся у меня на груди, которая чуть ранее подверглась тщательному... осмотру, как на приёме у медика. И что он там искал, она у меня маленькая!!! Не затми все остальные чувства и переживания сладострастная нега, гору огласили бы мои жутко смущённые крики. Может, даже визг. К счастью всех окружающих и моему, на меня накатила жутка очень после всего... произошедшего. Так вот, касаемо моей грудной клетки... Нет, я понимаю, что это самое мягкое место моего туловища, но всё-таки... Можно подвинуться?! Храпят как будто прямо в ухо! С такими мыслями, всё-таки настигнувшими меня, я, сонная, как муха, и жутко злая из-за прерванного сна, сердито потеребила мужчину за плечо, ибо выбраться из его хватки не получится – памятуя прошлый раз, сногсшибательное ископаемое обвило меня всеми имеющимися конечностями и устроилось сверху, как настоящий дракон на своём золоте, придавливая своим весом и всем видом говоря «моё». Не больно и не капитально, но вылезти не выйдет. На моё возмущение тот, что-то промычав прямо в ключицы, уткнулся носом в стык шеи и плеча, только сильнее сжав хвост на моём собственном, к слову, искусанном и слегка подрагивающем от разливающегося по всем мышцам наслаждении, а руки – сильнее сжались на талии и спине разом: в отличие от моих пускай и длинных, но тоненьких, у этого величия в человечьем облике руки были огромными и загребущими, частично покрытыми чешуёй и с красивыми, острейшими когтями багровое цвета, которые за все разы нашего времяпровождения ни разу не оставили ни единой царапины. Ну настоящий дракон над своим златом чахнет, честное слово! Меня такое положение не устраивало; нахмурившись и всё ещё злобно пытаясь проморгаться, не проснувшись до конца, я заворочалась, пытаясь вылезти или хотя бы привлечь внимание этой сколопендрии. Он-то хорошо устроился, а мне как спать? Спустя долгую минуту безрезультатных попыток я наконец-то добилась своего: сонно мыча, ящерица приподняла голову с нагретого местечка, не понимая, что ей мешает спать. Столкнувшись с моим недовольным взглядом, Смауг похлопал глазами и наконец-то подал признаки разума. Вопросительно качнул головой. — Ты храпишь. — Ситуация напоминала сюр и сцену из детства, когда бабушка шпыняла дедушку ночами за то, что тот гудел, как паровоз. Моя бровь чуть дёрнулась, из груди вышел раздражённый звук, напоминающий одновременно и мычание, и рык. Ненадолго зависнув, будто пребывая в раздумьях, дракон закрыл глаза и вернулся на облюбованное местечко, фыркая куда-то в шею: — Хорошо, не буду. «То-то же», — довольно улеглась я обратно, со счастливым писком потянувшись, накрыв нас обоих ещё и своими крыльями и зарывшись пальцами в чужие волосы. Тёмные, с багровым, нет, рубиновым отливом. Я уже говорила, что рубины – мои любимые драгоценные камни?

♦️💎 ♦️

В следующий раз сознание уже прояснилось полностью. Испытанное ранее удовольствие до сих пор давало о себе знать, оставшись в напоминание ленью и приятной ломотой в теле. В последний раз я так хорошо высыпалась очень и очень давно, по ощущениям лет двести назад, хотя самой меньше двадцати. Широко зевая и потирая глаза, огляделась, пытаясь вспомнить, где я и с кем. Тёплая туша сверху с выглядывающими сквозь волосы рогами быстро ответили на все имеющиеся вопросы. Улеглась обратно, с шумом выдыхая тёплый сухой воздух. Уходить не имело никакого смысла. Во-первых, мы договорились, что я останусь на месяц – в чём я искренне сомневалась, но ладно, допустим. Во-вторых, на мне сиял браслетик, который если сломать, его хозяин сразу это поймёт. И явно такому повороту не обрадуется, а играть в такие догонялки с рассвирепевшим драконом в планы не входило вообще. Хотя если он будет за мной гнаться... Будет интересно. Во взгляде на пару мгновений заплясали черти. Лицо исказил оскал, не предвещающий ничего хорошого психике гномов, но очень... жаркого дракону. Впрочем, мы отошли от темы. В-третьих... А в-третьих, с чем пришлось смириться, я и не хотела сбегать. Слишком комфортно с ним рядом. Встреться мы раньше, я бы действительно захотела бы остаться с ним навечно и завести детей. Интересно, какими бы они были... Явно гены отца преобладали бы сильнее моих. Внешностью однозначно пошли бы в него, а вот характером... Мою хитрость и проницательность точно унаследовали бы. Взгляд, наконец-то прояснившийся, задумчиво опустился с двери комнаты обратно к спящей макушке. Интересная деталь, которую я успела отметить и облюбовать всеми силами часами ранее – уши Смауга, заострённые, похожие на те, что я видела у старших эльфов, но его имели проколы. Серьги. Золотые, в виде колец и точек с маленькими драгоценными камнями. О, я одарила их своим внимание сполна, попробовав каждое на вкус не раз и не два. Металл оказался не слишком приятен и горчил, но рокочущие стоны Смауга того стоили. Довольно рыкнув, я снова зарылась руками в его шевелюру. Густую, от неё приятно пахло дымом, но другим, теперь другим. Соединив души, мы запустили необратимый процесс: запахи уже начали смешиваться, дальше пойдут мысли, желания... И так до тех пор, пока связь не окрепнет до состояния, когда её уже нельзя будет разорвать. Как... Жаль. Жаль, потому что связь будет разорвана. Этого не изменить... Вспомнив о том жаре в своей груди, на который откликнулись с не меньшим энтузиазмом, я ещё больше погрузилась в себя и не заметила, как затрепетали чужие ресницы. Опомнилась, только когда встретилась взглядом с изучающим. — Привет, — тихонько раздался мой голос, после заминки – кроткий поцелуй в краешек губ. Дракон разулыбался, хотя многие спутали бы эту гримасу с оскалом; загудел довольно, как пароход, обдал паром нежную кожу на груди и шее, заставив вздрогнуть. Услышав шелестящий звук, поднял янтарём сверкающие глаза, глядя пристально, с хитринкой. А после вновь обратился к моему телу и заставил стонать громко и чувственно ещё очень долго.

♦️💎♦️

Наш дуэт выполз из комнаты только к вечеру следующего дня после того, как я освободила гномов. Я, с видом сонной умирающей мухи, желающей лечь куда-нибудь в уголок и завалиться спать обратно, но скорее сдохнуть, упрямо топала босиком по мраморному полу, вспоминая, где можно раздобыть тапочки. Ходить в тугих сапогах на постоянно основе – ад, даже если они и удобные. Дракон, так и не приняв своё истинное обличье, шёл след в след, постоянно норовя положить голову мне на плечо. Со стороны точно должно было выглядеть забавно: двухметровый широкоплечий полудракон время от времени склоняется чуть ли не в три погибели, пытаясь примоститься у моей шеи. Наша разница в росте была не столь огромна и удручающа, когда я пребывала в данном облике, но после такой... заварушки, я сутулилась и вообще всем своим видом изображала умирающего человека, которого трогать нельзя... Загрызу и не замечу, скажу, что сами виноваты. Бе. — Провести тебе экскурсию? — Не раньше чем я дойду до купели, — бросила я через плечо, в который раз поправляя простынь, в которую и закуталась, не собираясь щеголять целиком покрытой слюной и.. кое-чем ещё и дальше. Не сказать, что я была против, но из-за всех этих жидкостей одежда неприятно липла к телу. Да и запах... Сейчас-то он не раздражал, но через время вонизма будет такая, что мама не горюй. — А ты знаешь, куда идти? — удивлённое хлопанье ресницами можно было расслышать, даже не оборачиваясь. Смауг семенил следом, облачавшись целиком в одежду: переливался всеми оттенками красного кожаный плащ, щёлкали каблуками расписные сапоги. Брюки, рубашка – дракон оделся, как человек, а всё потому, что воспользовался магией и запросто очистил тело от всякой грязи. А у меня, как вы помните, на руке висел один начинающий бесить браслетик... — Я надеялась, что мне покажешь дорогу ты. — Куда же ты идёшь сейчас? — Сейчас... Я иду искать полотенце. И заодно хочу кое-что посмотреть... — И что же? — Будешь вести себя как джентельмен, узнаешь, — оскалилась я, в глазах сверкнули озорные огоньки, обещающие зрелище. Смауг, резко остановившийся и не мигая глядя в неспешно удаляющуюся спину, тяжело сглотнул, чувствуя, как вмиг пересохло в горле, а его самого окатило жаром – чужим, инородным и жутко притягательным. Что-то подсказывало, что ему понравится её сюрприз...