Взаимное притяжение

♦️💎♦️

🌿

Лихолесье... Царство эльфов, отказавшихся в своё время – весьма стародавнее, надо сказать – от того, чтобы и дальше приобщать себя к другому племени своего народа. Синдарины, мандарины – бе, я не поняла почти ни слова из того, что рассказывал Элронд, когда я очутилась у него в гостях, запомнила только одно: эльфы не совсем единый народ, у них есть как минимум три королевства. Одним, Ривенделлом, как раз правит Элронд – древний эльф, рассказывающий о Гил-Галаде, древней войне с Великим злом, – о котором я знала не понаслышке, о чём владыке не сказала, ибо пусть спит спокойно: меньше знаешь – крепче спишь вообще, – Валарах, Айнур, Эру, выступающим у них в роли Бога, и много чего ещё. Честно говоря, с какого перепуга он вообще решил мне провести лекцию о Средиземье, я осознала не совсем сразу: мозг, отключившийся от кровопотери, усталости и боли, туго соображал, и первые минуты словесного потока старшего эльфа я, по правде сказать, пропустила мимо ушей, зацепившись только за «Эру». На имени «Моргот» лицо моё исказила гримаса непередаваемой брезгливости и некого уныния, но её причин владыка, к счастью, не понял. Вроде бы. И продолжил свои разглагольствования и дальше. Нет, он не начал свою лекцию прямо с порога, стоило только мне придти в себя. Очнувшись, я долго не могла сфокусировать ни на чём зрение, потому что то решило уйти в закат: перед глазами мутнели размытые пятна, а двигающиеся силуэты были всего лишь вытянутыми прямоугольниками. Потеря зрения компенсировало обострившееся обоняние: слух тоже накрылся, оставалось жадно втягивать носом воздух и искать наобум их причины. Ароматы трав и лечебных настоек, мазей исходили со стороны тумбы рядом, а вот несильный флёр из осенних листьев, только начавших опадать, в сочетании с мужским телесным душком исходил из входа в комнату. Тот, кто источал такую смесь, назвался Элрондом. Это он отозвал лекаря, собирающегося вернуться ко мне и застывшего в дверях, а сам прошёл внутрь и закрыл створки. Не на замок. По левую сторону от кровати, где я лежала, спустив одеяло до колен, виднелось оконце. Открытое нараспашку, впускающее свежий воздух с примесями уходящего лета и начала осени, в него с лёгкостью смогла бы пролезть, минуя препятствия. Только интересно: реакции древнего владыки хватить, чтобы остановить меня? Я не стала проверять, решив остаться сидеть в постели. Жуткий удар в бок, схваченный особо резвым орком, ныл, прыжок в окно вызвал бы уйму боли... Ждать. Ждать и собираться с силами. Элронд. Древнейший эльф, от которого фон до мудростью и тысячей пережитых лет. В каждой морщинке угадывалась боль иного рода – душевная, старая, наложенная тяжёлым прошлом. Его силуэт уже начал проявлять очертания длинных одежд с фиолетовым отливом, когда он наконец заговорил непосредственно со мной. Голос его лился из уст водопадом – прохладным, спокойным, нет, успокаивающим. Вода всегда была моей стихией, тем, что дарило внутренний покой, и сравнение с потоком действовало успокоительным. Мышцы, напряжённые до предела, медленно расслабились, взгляд смягчился, перестал желать всем смерти, чем чуть ранее напугал несчастного молодого лекаря. Эльф и сам понемногу ослаблял бдительность: сначала держал дистанцию и обходил комнату полукругом, через пару минут остановился у окна, сложив руки за спиной, а в какой-то момент и вовсе присел рядом на стул, придвинутый к самой кровати. Я могла убить его. Мгновенно, просто потянувшись к шее ногтями... Но я даже не думала об этом, слушая его монолог, который изредка прерывался моими вопросами. Гендальф рассказал ему то, что узнал от меня в доме хоббита. Что я – иномирец, не маг, не человек и не зверь, но имею дары, которые простым смертным – и бессмертным – даже не снились. Что могу управлять пламенем, владею оружием, знаю, как проникнуть в чужой разум, не задумываясь об этом. В тот раз, перебинтованная заботливыми руками Бильбо, я не стала врать о себе, кажется, впервые в жизни, и выложила магу всё, в чём была уверена сама. Я не из Средиземья. Никаких корней с древними волшебниками или прочими существами не имею. Я могу видеть будущее, но не оракул; могу читать мысли, но не совсем телепат; эмпат, чувствующий эмоции других, как свои собственные, но постоянно скрывающий свои настоящие. Могу обратиться кем угодно: хоть рыбкой золотой, хоть орком, могу скопировать чужой облик настолько точно, что никто не заметит отличий. Иллюзии – мой конёк; но, в отличие от простых магов, я могу менять не только внешность. Не только цвет и длину волос, рост и прочее. Я могу изменить структуру собственной цепочки ДНК, если захочу, если пойму, как именно устроена чужая. Достаточно только её попробовать... Я не человек. Мной пугают не детей перед сном, а взрослых: я убивала, убиваю и ещё не раз убью и виновных, и невинных, неважно – хочу или нет. Как сказал однажды дорогой мне человек, цитируя популярного героя: «С большой силой приходит большая ответственность». Я за свою брала её сполна. Да только толку от этого никакого: итог очевиден, его не изменить, даже если вдруг и возникнет желание. ..А его не возникнет. Я этого не позволю. Ни за что. На. Свете. Дважды в одну реку не войти, одну и ту же ошибку не совершу. Я бессмертна. Это так. Но убить меня всё-таки можно. Для этого нужно очень сильно постараться, но в мире нет ничего вечного. Меня однажды тоже не станет. Совсем скоро, осталось немного потерпеть. В хижине хоббита Гендальф слушал меня внимательно, без тени ужаса: только взгляд его серых глаз, видевший многое, мрачнел с каждым моим словом всё больше, да трубка вскоре оказалась отложена в сторону. К концу пламенной речи мой голос осип, я так давно не говорила... Особенно так долго. Волшебник, воспользовавшийся паузой, тогда промолвил лишь одно: — В тебе есть добро, а это главное. Эльф же под конец своей речи замер, взглянул на меня со странной смесью эмоций, в которой было столько тяжёлых чувств, что не разобрать, и произнёс, сделав голос тише: — Гендальф прав: в тебе есть что-то такое, что не вяжется со злом. Ты нечто... такое, что никто из нас не в силах разобрать. Так скажи же, кто ты ещё помимо прочего? За окнами светало. Так показалось на первый взгляд: на самом деле Ривенделл встречал закат, который нёс лишь облегчение, окрашивая высокие стены дворца в причудливые багряные оттенки. Тяжесть, сковавшая грудь, промелькнула во взгляде, упавшим на одеяло. Стало тихо, в комнате можно было разглядеть витавшую в воздухе пыль. — Вы правы. Я не сказала тогда главное Митрандиру, — тихое хмыкание, и взгляд поднялся к чужому серьёзному с искрами тепла. Улыбка озарила комнату – светлая, мягкая и тоскливая. Прикрыв глаза всего на миг, позволила себе освободиться от вечно оплетающей тело и душу защиты, дав увидеть в самую свою суть. — Помимо всего перечисленного я ещё и... Слово, прозвучавшее на выдохе, казалось, потонуло в атмосфере, поглотившей Ривенделл в одночасье. Не меняясь в лице, я смотрела, как вскидываются высоко брови владыки, как широко распахиваются его глаза, а с уст падает недоверчивое: «Не может быть...» Да, не стоит винить его за неверие. Всё-таки встретить вот так существо с меткой Созидания – даже звучит неправдоподобно.

♦️💎♦️

🌳

Ривенделл пришлось покидать в спешке: гномы ускользнули под шумок, стоило на горизонте появиться другим из своеобразного ордена Света – леди Галадриэль и Саруману, магу, посмевшего сомневаться в разумности Гендальфа. Он мне сразу не понравился: заносчивый, надменный идиот, которому давно перевалило не заодно тысячелетие, но мозгов от того не прибавилось. Мерзкий тип, захотевший лично увидеться со мной: я послала его вместе с его предложением стать его ученицей с ядовитой ухмылкой, злорадно после наблюдая за его возмущением. — Наглая девчонка! — воскликнул тогда «великий маг», стукая о пол посохом. Ответила с язвительностью змейки и взглядом, недобро стреляющим не хуже арбалета: — Высокомерный дурак! Наверное, если бы не эльфы, мы бы подрались; Элронду пришлось физически удерживать разъярённого деда колдуна на месте, дабы он не кинулся на меня, когда как Галадриэль занималась подавившимся от моего возгласа Гендальфом. Последнего, кстати, хотелось пожалеть: самый преданный слуга всего Средиземья, носящийся в своём преклонном возрасте и дряхлом теле по всему миру, дабы спасти его от гибели. И что он получал? Вечное недоверие и пренебрежение. — Давайте махнём отсюда на Мальдивы? К морю, в общем, — предложила я из чистых побуждений. Увы, но «серого» дедушку это заставило подавиться пуще прежнего, мне стало даже страшно, что он сейчас помрёт от переизбытка чувств; похлопав по спине, я непонимающе-переживающе взглянула на правительницу третьего царства эльфов, чьё название, увы, не запомнила. Владычица наградила меня лишь тяжёлым вздохом, и уже пришедший в себя Гендальф объяснил, что никаких Мальдив у них сроду не было, а к морю свалить значило уйти к Валарам очень и очень далеко и навсегда. Магов и эльфийскую компанию отвлекла новость, поразившая своей наглостью Сарумана, не удивившая владык эльфов и заставившая меня спешно попрощаться и сбежать, сверкая пятками, под аккомпанемент криков белого колдуна. Линдир, эльф, с которым мы успели найти общий язык за те пару дней, что Торин и компания провели в Ривенделле, сообщил, что гномы ушли. А я, получается, опоздала. Вашу ж мать... Примерно с этой мыслью я, собственно, и убежала, не пойманная никем из стражей: уж что-что, а сбегать я умела, опыт имелся внушительный для существа, которому так-то и двадцати не стукнуло. И девятнадцати... Дубощита и отряд мне удалось нагнать к следующему утру. Двигались коротышки, конечно, жутко медленно: если бы не наши с Гендальфом пинки, ползли бы гусеницами ещё лет десять. Бильбо был так рад меня снова увидеть..! Впрочем, не только он: гномы как-то сразу взбодрились, услышав издали моё «Эге-гееееей!» и завидев машущую им фигуру в чёрном. Все, кроме Торина: тот как будто не хотел, чтобы я продолжила участвовать в походе... Но это всё ладно, мы быстро уладили разногласия и поняли друг друга. Лихолесье. Болеющий лес, который меня одолело сильнейшее желание вылечить. И как раз из-за этого желания я и познакомилась с Трандуилом. Королём царства эльфов, уже третьим мною лично встреченным... В отличие от Элронда он сразу увидел, что со мной не так. Подобрался разом, впился пальцами в подлокотники кресла, стрельнул льдистыми глазами... И приказал освободить. Если Элронд напоминал мудреца, Галадриэль – богиню из мифов, то вот Трандуил походил на слегка одичавшего в своём лесу и одиночестве зверя. И почему-то ассоциировался с акулой, как и кое-кто другой... Бледнолицый и имеющий корни с самой Тьмой... Его сын был забавным. Высокий, похожий внешне на отца, но имеющий столько различий!.. Как раз он и стал тем, кто поймал отряд вместе со мной в лесу при битве с пауками. Принц, занятый разглядыванием медальона Глоина, не заметил, как из-под тушки убитого паука выползает помельче и... Я его зарубила. Не принца, конечно, тарантула: оттолкнул Зеленолиста, я со всей оставшейся силой ударила переростка по его голове. Тот завизжал, как в последний раз, царапнул меня за ногу, но тут же издох, получив пять стрел по всему туловищу от очнувшейся стражи. Так мы и познакомились с Леголасом ближе, чем могли. А потом... Потом... Потом случился очередной побег Торина, скачки на бочках, бард, Эсгарот и Эребор. Там нашёлся Смауг...

♦️💎♦️

Мимолётом проносились воспоминания о лесных эльфах, пока взгляд бездумно пялился в потолок, к которому поднимался пар. Горячая вода, считайте, кипяток, скрывала изнеженное тело, развалившееся в широком бассейне с чувством полного умиротворения. Спокойствие – то, чего так не хватало в жизни – послесмертии – и безопасности. Сейчас всего было в достатке, а тело кайфовало от неиспытанных ранее приятнейших ощущений. Смауг остался с той стороны, хотя я его с собой и приглашала. Своё решение аргументировал тем, что ему нужно что-то проверить. Всякий намёк на стыд и страх с моей стороны улетучился, их не было и в помине; адаптация – мой конёк, именно благодаря неё я всё ещё брожу по этой бренной земле, а не переродилась или хотя бы канула в лету. Но ещё не вечер. Я подожду итогов. Но сейчас просто расслаблюсь и забуду обо всём. Долгожданный отдых ждал меня, как и тёплая постелька после. Правда, что-то я сомневалась, что мне дадут просто заснуть... Хотя, учитывая, как много всего мы вытворяли почти сутки... Погрузившись в воду по самые глаза, я издала несколько смущённое бульканье, недовольно заелозив хвостом под водой. Ладно, дракон был хорош, знал толк в ласках и даже не мыслил о том, чтобы вредить. Пока что. Он был добр ко мне, тщеславен, очень жадным до золота и властным. До безумия красивым, сильным, харизматичным, и ещё этот его хитрый прищур, как у виверны или лиса... Мужчина привлекал по-настоящему, не только своей внешностью и характером, но и душой. Я... Видела её, прочувствовала на себе её мощь: жгучая, как лава, она обволакивает, но не сжигает дотла. Разумеется, только меня, других не терпит, но это-то и подкупало. Из глотки вырвался довольный рык, крылья, безвольно развалившиеся на широких бортиках купели, хлопнули по кафелю, выражая удовлетворение. ..Но всё ли это отношение ко мне вызвано только лишь тем, что я приняла личину полудракона?.. Мысль не пугала, но вызывала тоску и грусть. Такие... знакомые, что тянуло зареветь. Если окажется, что интерес Смауга действительно вызван только принятой мною сущностью, то... Звучит печально. Я опять слишком привязалась за такой короткий срок, снова буду мучиться и страдать понапрасну от неразделённых чувств. А они были. Эти чувства. Как бы глупо это не было и как бы мне не хотелось от них избавиться... С глаз полились слёзы. Только что радостно трепещущие крылья безвольно легли на плитку. Хвост обвился вокруг ноги в попытках защититься. Тоска, охватившая сердце, рвала его на куски. Сейчас, наконец-то полностью придя в себя и осознав всю мерзость ситуации, я корила себя за всё. За то, что снова оказалась недостаточно сильной, чтобы пойти наперекор желаниям; за то, что опять купилась на чужую заботу, вызванную только лишь феромонами. Глупо, глупо было поддаваться эмоциям и желаниям, какими бы сильными он не были. Глупо и так по-детски наивно... Знала же, что всё ложь. Что всё однажды закончится. Правда бывает жестока, я знала это не понаслышке, сама пользовалась этим не раз. Но... Она любит приносить боль. «Впрочем», — попыталась успокоить себя я, шмыгая и через силу улыбаясь. «Даже если всё это и вызвано всего лишь моим естеством... Я ведь всегда могу уйти. Ему не придётся от меня избавляться». Пускай я и была бы не против... Невесёлая ухмылка тронула губы, сорвавшись с них задушенным всхлипом. Шмыгнула носом, смаргивая слёзы. Пока что рано задумываться о будущем. Дожить бы до него для начала... А там посмотрим. С такими рассуждениями я и не заметила, как дверь в купель отворилась и в комнату ступил Смауг. Безмолвно наблюдая за мной, он всё пытался заглянуть в лицо, потому что всхлип сумел расслышать. Его скорое возвращение было продиктовано резкой болью в сердце, не его болью. И сейчас он озадаченно всматривался в скрытое кудрявыми прядями лицо, пытаясь найти причины моих стенаний. Но... Я тогда этого не заметила. Хах. А изменило ли это хоть что-то? Наверняка нет. — Всё в порядке? — раздался сверху бархатный баритон, когда когтистые руки опустились на тонкие плечи. Мягко, словно поддерживая, тут же начав медленно их массировать. Чуть вздрогнула, шевеля крыльями; Смауг был мастером подкрадываться незаметно даже к существу, владеющего телепатией. Умный, древний, могущественный и проницательный – прямо-таки идеал. Жаль, что не мой... И в смысле не мой не идеал, а... Просто не мой. Не быть мне его парой. Боль снова резанула по сердцу, и это можно было бы скрыть, если бы не укрепившаяся связь. Напрягшись, Смауг втянул носом запах моих волос, наклоняясь: мокрые, только вымытые найденными шампунями из причудливых пузырьков, от них пахло травами и цветами. Ненадолго мир застыл, сделав из нас статуи. А потом хватка дракона исчезла с моих плеч, а сам он сделал шаг назад. В полной тишине послышался шелест падающей одежды. По телу невольно пробежала дрожь, почему-то в душе поселился страх. Страх чего? Дракона? Его гнева или.. Слово «гнев» напомнило о том, что очень хотелось забыть. Вспышка боли на миг ослепила и оказалась настолько ощутимой, что не почувствовать её дракон не мог, как и проигнорировать. Что теперь? Убьёт, как и тот? Изнасилует и запрёт под замок, сделав своей собственностью и насильно образовав связь? Почему-то захотелось рассмеяться. Истерично так, всем телом содрогаясь. Но воспоминания быстро померкли, а душа перестала биться в агонии. Старые раны оставляют шрамы, но те иногда кровоточат... Вскоре это пройдёт окончательно. В этом нет сомнений. Конец всему начало, свой встречу просто пораньше остальных. — Эта боль... И страх... — дракон, залезший в купель и устроившийся позади, упёрся носом в мою макушку, пока его руки осторожно легли на живот и под грудью, вызывая успокоение. — Откуда они? — Старые воспоминания порой настигают незаметно. Однажды они перестанут вызывать столько эмоций. Я клянусь. — Голос подвёл в самом конце, дрогнув, как и тело. — Я не обвиняю, — мягко дыхнули прямо в ухо, вызывая дрожь. — Мне интересно. Если у тебя есть враги и те, кому ты хотела бы отомстить за обиды... Ты всегда можешь просто мне сказать. БАМ. Показалось, будто взорвалась бомба и меня оглушило. Как неожиданно. Чтобы кто-то и предложил мне свою помощь? Что-то новенькое. Обычно всё ровно наоборот. И в конце я ещё стабильно за это огребаю. М-да. Приплыли. Во время повисшего между нами молчания Смауг аккуратно поглаживал нежную кожу. В воде при свете минералов, закреплённых на полках по всей ванной комнате, его чешуя на хвосте переливалась особенно красиво. Мягким светом встающего рассветного зарева. — Я тебя люблю... — вышло на выдохе едва слышно и... На моём языке. На русском. Смауг, непонимающе изогнувший брови и явно пытающийся понять сказанное, его не знал.

♦️💎♦️

Наше пребывание в ванной растянулось ещё на полчаса. Время, проведённое в горячей воде вместе, будто подлечило мою душу: воспоминания забылись, сердце наполнилось спокойствием. Ничем таким на этот раз мы не занимались: не хватало сил. Только тягучие поцелуи, объятья и близость как тел, так и душ. Мысль о том, что вскоре придётся покинуть того, кто пока хозяйничал в этих пещерах, старательно отгонялась в сторону. После поною. Раньше времени переживать не стоит. Снова ощутив прикосновение к крыльям, не сдержала вздох. Дракон не отходил от меня ни на шаг, нервничая в неведении, что со мной творится; только что вела себя абсолютно спокойно, а тут вдруг слёзы, боль в сердце и резкое затишье. «Не перед бурей ли?» — метался он от одной мысли к другой, не зная, за какую зацепиться. Видимо, так долго пробыв в одиночестве, он теперь боялся потерять приятную компанию. Неудивительно, драконов-то почти не осталось. Но... Что было бы и будет, если сюда прилетит настоящая дракониха? Чувствуя, что такими темпами меня сожрут собственные сомнения раньше, чем совесть или дракон, я приняла решение, что надо бы отвлечься. Повернулась к горам золота. Лицо изогнуло озарение. Последующая ухмылка вызвала у Смауга большие подозрения. — Что ты ищешь? — Кое-что, что нужно для очень интересного дела, — ухмыльнулась я, чувствуя, как негативные эмоции откатывают назад, уступая кое-чему более приятному. — Тебе понравится. Только не смотри, потом всё увидишь. И кстати, — дракон вопросительно наклонил голову, зависнув в сантиметрах от моего лица. Попался. — Это тебе за то, что позволил вести. В следующий миг мужчину увлекли в жутко тягучий, глубокий поцелуй, от которого ноги его предательски чуть не подкосились, а в груди моментально разгорелся настоящий костёр. Увы и ах, но мне как раз-таки этого было достаточно: оторвавшись от манящих губ, я облизнулась, наградила оторопевшего Смауга усмешкой и вернулась к поискам известных лишь мне предметов. Чувствуя лопатками его тяжёлый взгляд, всё гадала с ухмылкой: что он предпримет? Разложит прямо на этих горах золота или пойдёт на уступки? — Дождись вечера, о Смауг Великолепнейший. И тогда я обещаю тебе, ты не останешься недовольным.