Глава 2. Черен и её правило «никаких чувств»
14 апреля 2026 г., 19:55
Черен не верила в романы на рабочем месте. Она верила в дисциплину, в чёткость линий и в то, что любое выступление можно сделать идеальным, если достаточно долго орать на танцоров. Она была хореографом «Волчиц» — лучшей женской команды конкурса — и держала их в ежовых рукавицах. Девочки её боялись, уважали и втайне обожали. Потому что Черен была жёсткой, но справедливой. И потому что она всегда знала, кто не выспался, кто не позавтракал и кто врёт, что «подвернул ногу», хотя на самом деле просто ленится.
— Ты сегодня какая-то... рассеянная, — заметила Йеджи, капитан команды, когда они разбирали новую связку. — Всё в порядке?
— В полном. Просто не выспалась.
— Врёшь. Ты всегда высыпаешься. У тебя режим как у робота.
— У меня режим как у профессионала.
— У тебя режим как у человека, который пытается убедить себя, что не думает о Со Чанбине.
Черен замерла на полужесте. Йеджи улыбнулась той самой улыбкой лисы, которая знает, где спрятаны все курицы.
— Откуда ты...
— Ты смотришь на него каждый раз, когда он входит в студию. Ты поправляешь волосы, когда он смотрит в твою сторону. И ты сохранила вашу переписку. Я видела.
— Ты рылась в моём телефоне?!
— Ты оставила его на скамейке. Экран загорелся. Я просто... проявила любопытство.
Черен хотела провалиться сквозь землю. Она — хореограф, лидер, человек, который никогда не показывает слабость, — была поймана с поличным. И кем? Собственной ученицей.
— Это ничего не значит, — сказала она. — Он просто... раздражает меня. Всегда всё знает, всегда снимает, всегда комментирует с этим своим дурацким сарказмом. Он как комар, который жужжит над ухом и не даёт сосредоточиться.
— Ты описала свой идеальный тип.
— Мой идеальный тип — это тишина и отсутствие драмы.
— Твой идеальный тип — это мужчина, который видит тебя насквозь и не боится. Как Чанбин.
Черен замолчала. Йеджи, как всегда, попала в самую суть. Чанбин действительно видел её насквозь. Он смотрел на неё не как на хореографа, не как на лидера, не как на «грозу танцпола». Он смотрел на неё как на человека. И это пугало до чёртиков.
— Что мне делать? — спросила она наконец.
— Для начала — перестать притворяться, что тебе всё равно. А потом... может, поговорить с ним? Как нормальные люди?
— Мы не нормальные люди. Мы танцоры. У нас конкурс.
— И что? Думаешь, Минхо и Хёнджин не танцоры? Или Ли Ноу и Феликс? Или Сынмин и Чан? Весь этот конкурс — один большой романтический сериал, и только вы двое делаете вид, что вы — документальное кино.
Черен вздохнула и посмотрела в другой конец студии, где Чанбин что-то печатал в телефоне с таким сосредоточенным видом, будто от этого зависела судьба мира.
— Он, наверное, сейчас пишет обо мне, — сказала она.
— Сто процентов.
И она была права.
