Жизнь цвета неба

Сказать, что остаток дня прошёл «спокойно», значило бы бессовестно соврать самой себе. Спокойствие и моя жизнь в этом мире вообще, кажется, решили никогда не пересекаться, максимум кивнуть друг другу издалека и разойтись в разные стороны, вежливо сделав вид, что не заметили взаимного существования. Стоило Нань Фэну раствориться в неизвестном направлении, как храм снова погрузился в тишину, которая была этим тихим и, ничего не предвещающим, утром. Я стояла посреди двора, уперев руки в бока — поза, которая в моём прошлом мире обычно предвещала кому-то знатную прочуханку, созерцая пустоту. Была ли я довольна исчезновением генерала? Пятьдесят на пятьдесят. Честно говоря, после всей этой перепалки голова гудела так, будто внутри устроили совещание все небесные чиновники разом и каждый из них считал своим долгом высказаться, перебить соседа и доказать, что именно его мнение самое важное. Хотелось заняться чем угодно, лишь бы не думать. Забить голову настолько плотно, чтобы в ней не осталось места ни для тревог, ни для подозрений, ни для мерзкого липкого страха. Но думать, к сожалению, было о чём. Как минимум о бабуле Гу Хуа и Искателе цветов, а точнее о его подозрениях. А ведь это самое мерзкое ощущение, когда вокруг тебя медленно затягивается какая-то невидимая петля, а ты даже не понимаешь, где именно допустила ошибку. С такими темпами мне можно будет выдать золотую медаль или грамоту за отличие. Ещё и недели в новом мире не пробыла, а уже потенциально подозреваемая в неизвестно чём. Да это рекордная скорость, Мэй. Будь у меня кубок за самый быстрый провал интеграции в общество, я бы сейчас держала его в руках с гордой улыбкой самоубийцы. — Значит, будем заниматься домашним хозяйством, — тяжело выдохнув, я закатала рукава, сообщая пустому двору трагизм всей ситуации. — Вот до чего докатилась моя жизнь, попаданка мечты. Кто-то получает магию, артефакты и гарем красавцев, а я — тряпку и ведро. Вот и сбылись слова матушки. Только училась я, вопреки всему, на отлично. Так почему же меня настигла такая участь? Храм, будто издеваясь, ответил мне скрипом ставни. Наглое деревянное создание.

* * *

Незначительная пыль в храме всё-таки была. И она оскорбляла моё чувство прекрасного. Ну или же моё чувство чистоты. В общем, пыль была и этого оказалось достаточно, чтобы я с видом великомученицы, водружающей на плечи невидимый крест, вооружилась тряпкой. Начала с главного зала. Давно уяснила для себя самое главное правило: если начинать уборку с самого дальнего угла, то к финалу у тебя не останется ни сил, ни желания, ни веры в человечество. — Ваше Высочество, конечно, святой человек, — проведя рукой по алтарю, скептически хмыкнула. Пальцы собрали тонкий слой сероватой пыли, — но уборщик из него… так себе. Я бы даже сказала — никакой. Если бы не его репутация спасителя мира, я бы предположила, что он живёте в этом храме исключительно ради атмосферы запустения и упадка. Это же так романтично — спать под слоем пыли и слушать, как пауки плетут сети над головой, — бормоча себе под нос, с усердием оттирала надоедливую пыль. Где-то в углу мирно зашевелилась паутина. Очень символично. Паутина — это мои нервы, которые сплелись в тугой клубок тревог, а паук где-то в углу — это я, которая наблюдает за происходящим и не знает, как распутать эту историю. Пока возилась с полками мысли всё равно упорно возвращались к словам Нань Фэна. «Вокруг неё клубится демоническая ци». Поморщилась, как от зубной боли. Если это правда… то почему бабушка Хуа выглядела настолько обычной? Нет, серьёзно. Она пахла домом, ворчала как типичная деревенская бабка, у которой внуки не женятся слишком быстро, а ей помирать со дня на день. Да она пыталась выдать меня замуж быстрее, чем я успела назвать своё имя! Не слишком похоже на зловещую пособницу демонов. Хотя… В новеллах именно такие персонажи обычно и оказываются самыми опасными. Тихие, незаметные, с добрыми глазами и милой улыбкой, которая не сходит с лица даже тогда, когда они вонзают нож тебе в спину. — Да вашу ж! — буркнула себе под нос, раздражённо тряхнув тряпкой, словно пытаясь стряхнуть с неё не только пыль, но и паранойю. — Теперь я ещё и старушек подозревать буду. Осталось начать шарахаться от кошек и собственной тени. И, конечно, от мирно гуляющих голубей. Вдруг они посланники самого Безликого Бая?

* * *

К полудню я домывала полы. Вернее сказать, драила их с ожесточением человека, который пытается утопить тревогу в физическом труде. Это проверенный метод: когда руки заняты, мозг не может в полную силу генерировать панические сценарии один страшнее другого. Потому что стоило мыслям вернуться к Хуа Чэну, как внутри начинало неприятно холодеть. Такое ощущение, будто кто-то запустил руку в грудную клетку и сжал сердце ледяными пальцами. Не спорю, этот демонёнок пугал меня куда сильнее, чем кто-либо другой. Не потому что мог убить, смерть мне не страшна. Хуа Чэн — это вообще отдельная категория бедствий. Категория «Х» — «Хаос, Хана и Хрен знает что будет дальше». Князь слишком умный, наблюдательный и внимательный к деталям. За те короткие мгновения, что он на меня смотрел, я почувствовала себя препарированной лягушкой под микроскопом. Если он действительно что-то заподозрил… Я медленно выпрямилась, опираясь рукой о алтарь, замирая. В голове пронеслась целая галерея самых мрачных вариантов развития событий. Как Хуа Чэн подходит ко мне с вежливой улыбкой, как задаёт невинный вопрос на который я незамедлительно отвечаю и… Нет. Нет-нет-нет. Даже думать об этом не хочу. Вернётся милый ходячий магнит для неприятностей и наверняка что-нибудь расскажет. И всё, конец моей относительно спокойной жизни. А потом что? Думаю, пришло время копать себе могилу за храмом. И, желательно, лечь в неё прямо сейчас, чтобы сэкономить всем нервы. — Хотя нет, — мрачно сообщила я потолку, который, судя по всему, был единственным слушателем, не способным меня предать, — закапывать будут, скорее всего, без моего участия. Когда полы наконец заблестели, а спина снова начала неумолимо ныть, я почувствовала себя героиней тяжёлой крестьянской драмы, где в финале главная героиня падает в грязь лицом, но смотрит в небо с гордой улыбкой, потому что совесть её чиста, а руки в мозолях. Не хватало только трагичной музыки на фоне. И дождя. Ах, ну и крупного плана на закат, как я могла забыть. Ближе к вечеру произошло неожиданное. Настолько неожиданное, что я сначала подумала, будто у меня галлюцинации от переутомления и недосыпа. Во двор храма пришла незнакомая мне женщина. Невысокая, круглолицая, в простом сером ханьфу и с обычной плетёной корзиной в руках, из которой выглядывали хрупкие зелёные ростки. Я как раз сидела на ступеньках с видом человека, который только что закончил титанический труд и теперь размышляет о бренности бытия, когда она осторожно заглянула за ворота. —Добрый вечер! Даос сейчас на месте? — спросила она неуверенно. — Добрый вечер, — придерживаясь вежливости, встала со ступеней. — Нет, даос отсутствует. Когда вернётся, подсказать, к сожалению, не могу. — В прочем, его присутствие не столь и важно. Я принесла кое-что… в благодарность, — женщина смущенно улыбнулась, протягивая корзину, откуда выглянули небольшие кустики с крошечными белыми бутонами и длинными зелёными листьями. — Это нам? — удивлённо моргнула. — Даос храма Саньлэ однажды помог моему сыну, — тихо сказала она. — Тогда он был тяжело болен и мы уже не надеялись на чью-либо помощь… но пришёл он. И на следующий день сын пошёл на поправку, сейчас бегает с остальными ребятишками, — женщина замолчала, будто воспоминания нахлынули слишком сильно. — Отблагодарить тогда не получилось, то одно, то другое. А потом и вовсе стыдно стало — столько лет прошло. Вот… решила хотя бы цветы принести, храм совсем пустой стоит, — всучив корзину в руки и не дав мне ответить, женщина развернулась и торопливо, словно боясь, что я сейчас начну отказываться или, хуже того, благодарить в ответ, ушла. Я осталась стоять с огромной корзиной в руках, несколько секунд просто смотря на цветы, потом тихо фыркнула. — Вот ведь Се Лянь, — пробормотала себе под нос, опуская корзину на ступени, — помогает всем подряд. Даже тем, кто за это и спасибо не скажет. Зато живёт как бездомный философ. Цветы было жалко. Оставить их просто так — превратятся в печальную кучку сухой травы, которую потом будет неловко выбрасывать, кто-то ведь старался. Поэтому через полчаса под окном храма появилась кривая, но вполне живая клумба. Копать землю палкой то ещё удовольствие. Особенно когда ты городской человек, который в прошлой жизни максимум что и выращивал, так это депрессию и задолженности по сну. Мой опыт садоводства ограничивался поливом кактуса раз в десятилетку, который, как выяснилось, умер ещё полгода назад. В общем, я была к этому не готова. Ни физически, ни морально, ни духовно. Земля упорно не желала рыхлиться. Она была тяжёлой и упрямой, прям как характер моей бывшей начальницы. Каждый ком приходилось разбивать голыми руками, потому что лопаты в храме, разумеется, не нашлось. Только какая-то ржавая железяка неопределённого назначения, которой, судя по виду, последний раз пользовались для экзорцизма. Юбка предательски мешалась. Солнце жарило так, будто лично мстило мне за все мои грехи в прошлой жизни и за те, которые я только собираюсь совершить. — Да чтоб вас всех! — ворчала я, пытаясь воткнуть очередной цветок в землю. — Кто вообще придумал сельское хозяйство? Это же издевательство. Садистское тысячелетнее издевательство над всем человечеством. Идите вы в поле со своей лопатой, — один кустик завалился набок, видимо не выдержал моего энтузиазма и попыток посадить его глубже, чем требовалось. Я посмотрела на него, он посмотрел на меня. — Даже не начинай, — предупредила угрожающе, тыча в него пальцем. — Я сейчас не в том настроении, чтобы выслушивать претензии от растений. Ты посажен, радуйся этому. Некоторые вообще в горшках всю жизнь живут, а тебе целую клумбу выделили. Кустик промолчал. Какое мудрое растение. Когда закончила, клумба выглядела… Ну, скажем так, существующей. Слегка кривоватой, перекошенной и местами подозрительно лысой, но живой. И, странное дело, храм сразу стал выглядеть уютнее. Любуясь своим творением, долго смотрела на цветы, вытирая грязные руки о юбку, а потом тихо усмехнулась. — Поздравляю, Мэй. Ты официально превращаешься в женщину, которая сажает клумбы у храма. Следующий этап — начать подкармливать голубей и жаловаться на цены.

* * *

К вечеру жара спала. Небо медленно темнело, окрашиваясь в густой синий цвет. На горизонте алели золотистые разводы — последний привет уходящему солнцу, который оно бросало через плечо, уходя спать за край земли. Я снова сидела на пороге храма, подтянув колени к груди, смотря вверх. Над головой уже загорались первые звёзды. Почему-то именно в такие моменты мысли становились особенно мерзкими. Словно тишина и покой были тем самым катализатором, который заставлял все подавленные тревоги вылезать наружу, как тараканы в старой кухне. Вдруг Хуа Чэн действительно что-то скажет Его Высочеству? Потому что этот демонёнок не умеет молчать, особенно когда можно сказать что-нибудь многозначительное. И всё. The end. Меня передёрнуло. Нет, серьёзно. Что я вообще должна делать? Признаться? В чём? «Здравствуйте, Ваше Высочество. Я случайно свалилась сюда из другого мира. Удивлены? А теперь представьте себе моё удивление. И знаете что? Я знаю сюжет всей вашей жизни до самого конца. И нет, спойлерить не буду, потому что это будет невежливо. Кстати, как вам такое откровение?» Просто потрясающий план. Надёжный, как бумажный зонт в ураган и смертельный, как прогулка по минному полю в тапках. Я уткнулась подбородком в колени и обхватила ноги руками. Поза обиженного ребёнка, который хочет стать маленьким и незаметным, чтобы его никто не трогал. Жаль, что это не работает. — Какая же это заноза в заднице, — пробормотала в пустоту. — Не жизнь, а сплошное приключение с элементами драмы и полным отсутствием инструкции по выживанию. — Выражаетесь вы по-прежнему ужасно, — голос прозвучал совсем рядом. Сердце пропустило удар, а потом забилось с бешеной скоростью, будто пыталось догнать упущенное время. Нань Фэн стоял у ворот. И, к моему огромному, вселенскому удивлению, не с пустыми руками. В его руках находился аккуратный свёрток из светлой ткани. Сам генерал же выглядел… странно. Не раздражённым, не злым, а скорее напряжённым. Будто мысленно репетировал предстоящий разговор всю дорогу обратно и теперь жалел о каждом принятом решении, начиная с момента рождения. Я медленно выпрямилась, расправляя затёкшие плечи. — Ну надо же, — протянула с ленивым сарказмом, за которым пряталась искренняя растерянность, — ты всё-таки вспомнил дорогу домой. Нань Фэн даже бровью не повёл на колкость, что было подозрительно. Обычно он на каждую мою шутку реагировал так, будто его лично оскорбили в лучших чувствах. Подошёл ближе, что тоже было странно, потому что обычно он держался на расстоянии вытянутой руки, как человек, опасающийся заразы, молча протягивая свёрток. — Что это? — нахмурилась, потупив взгляд на свёрток. — Одежда, — кратко ответил юноша. — …что? — моргнула. — Ханьфу, — процедил он сквозь зубы. — Вам не следует ходить в этом, — он скользнул взглядом по моей льняной одежде с таким презрением, сколько обычно испытывают к последней тряпке под раковиной. Будто моя одежда лично оскорбила его предков до седьмого колена, а потом ещё и плюнула им вслед. Я осторожно развернула ткань и замерла. Материал оказался плотным, дорогим и мягким даже на ощупь. Нежно-голубое верхнее ханьфу с серебристой вышивкой то ли цветов, то ли звёзд — не разглядеть. Нижние одежды светлее и тоньше, почти невесомые без кричащей роскоши. Как я и любила. Такое не купишь в подобных местах, либо заказывают у лучших портных, либо… получают в дар от тех, у кого этих денег больше, чем здравого смысла. — …ты меня сейчас удивил, — наконец произнесла я, чувствуя, как внутри всё клокочет от недоумения. Юноша заметно напрягся. Плечи поднялись, челюсть сжалась, взгляд ушёл в точку на заборе, которая, видимо, внезапно стала самым интересным объектом во вселенной. — Просто примите его. — Нет-нет, подожди, — я вскинула руку в жесте «стоп, я не всё поняла». — Давай уточним и разложим по полочкам, чтобы у меня в голове сложилась хоть какая-то картина. Ты… принёс мне одежду? Щёки Нань Фэна предательски покраснели. Я даже залюбовалась. Какое чудесное зрелище! Жаль нет фотоаппарата, чтобы запечатлеть этот момент. — Да, — рявкнул он слишком громко. — Разве это и так неясно? — Ясно-ясно, — покивала с видом глубоко понимающего человека. — Но откуда у тебя деньги на такие ткани? — подозрительно прищурилась. — Я… — Нань Фэн кашлянул и отвёл взгляд. — Я попросил своего генерала выделить одежду. — Какого ещё генерала? — медленно вскинула бровь. — Генерала Наньяна, — ответил он после паузы, которая длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы трижды солгать и дважды раскаяться. — Я младший служащий Средних Небес его дворца. Я уставилась на него, в то время как сам врун упрямо смотрел в сторону. Нань Фэн продолжал стоять напротив, прямой как копьё, с таким видом, будто уже тысячу раз пожалел о своём существовании, о своём решении вернуться и, возможно, о создании человечества в целом. Я же продолжала держать в руках аккуратно сложенное ханьфу и откровенно наслаждалась ситуацией. Потому что, будем честны, видеть вечно раздражённого генерала в состоянии моральной катастрофы — удовольствие редкое. — Ну, — медленно протянула я, проводя пальцами по серебристой вышивке, — твой генерал подозрительно щедр к незнакомым девушкам. Нань Фэн дёрнулся так, будто я не фразу сказала, а метнула в него нож. — Он не… — Очень заботливый человек, да? — невинно продолжила я, не дав договорить. — С тонкой душевной организацией. Наверняка ещё котят с деревьев снимает. — Замолчите. — И старушкам помогает. — Замолчите. — А вечерами грустно смотрит на луну и пишет стихи о бренности бытия. — Я сказал… — «О, жестокий мир…» — Да замолчите вы уже! — рявкнул он с такой обречённостью, будто это был крик человека, проигравшего войну. Не выдержала и всё-таки рассмеялась, запрокинув голову. Смех вырвался неожиданно легко, словно весь накопившийся за день страх ненадолго отступил, позволив наконец вдохнуть нормально. Нань Фэн смотрел так, будто всерьёз размышлял: можно ли по закону Небес придушить человека за издевательства. Наверное, можно. Просто он пока не решил, стоит ли оно последующего наказания. — Ладно-ладно, — примирительно подняла руку. — Не злись. Я правда благодарна, так и передай своему генералу. И вот тут случилось странное. Юноша совсем замер, будто не ожидая услышать эти слова, а после снова вдруг отвёл взгляд. — Это не стоит благодарности, — буркнул он после паузы. Пришло моё время удивляться. Вот теперь мне стало не по себе. Раздражённый генерал — это как-то привычно, злой — тоже. Орущий, угрожающий, смотрящий так, будто я персонально испортила ему жизнь — вообще классика. Но вот это неловкое спокойствие… О боги, это уже что-то из разряда природных катастроф. — Ты случайно не заболел? — подозрительно уточнила я. — Может, тебя по голове приложили? Давай проверим температуру, вдруг у тебя жар и предсмертный бред. Нань Фэн смерил меня убийственным взглядом. Фух, нет, всё нормально. Мир всё ещё будет стоять на месте. — Ваш язык отвратителен. — А ты звучишь почти ласково. Мы оба сегодня удивляем друг друга. Нань Фэн тяжело выдохнул через нос, будто призывал всё своё небесное терпение не придушить меня прямо у ступеней храма. Потом его взгляд внезапно скользнул куда-то мне за спину, где под окнами красовалась моя героически перекошенная клумба. Повисла очередная пауза. Очень нехорошая пауза. Медленно обернулась, уже заранее чувствуя подвох. Цветы выглядели… ну… Будто пережили стихийное бедствие. Один куст опасно накренился влево, второй почему-то лежал почти горизонтально, третий вообще выглядел так, словно молился о скорой смерти. Земля вокруг напоминала поле боя после особо ожесточённой битвы с лопатой, которой и в помине не было. Нань Фэн молчал. Это было хуже всего. Потому что человек, который обычно комментирует каждую твою ошибку с энтузиазмом придворного палача, сейчас просто смотрел… с ужасом. — Не смотри на меня так, — мрачно предупредила я. — Я старалась. — …это клумба? — Не будь врединой, она только формируется как личность. — Вы… — генерал прикрыл глаза ладонью, — …посадили цветы вверх корнями. — Что значит вверх корнями? — резко повернула голову в сторону клумбы до хруста в шее. — То и значит, — Нань Фэн посмотрел на меня так, как обычно люди смотрят на особо одарённых идиотов, пытающихся съесть свечку. Я уставилась на несчастный кустик, из земли которого действительно торчало что-то подозрительно похожее на корни. Повисло молчание, полное осознания моего сельскохозяйственного провала. — Ну, — наконец произнесла я с достоинством человека, потерявшего всё, кроме самооценки, — зато теперь они получают больше свежего воздуха. Нань Фэн издал странный звук, заставив прищуриться. — Ты сейчас… — я потрясённо уставилась на него. Вот это уже было историческое событие. Можно было выбивать в камне: «В этот день суровый генерал Наньян впервые в жизни вспомнил, что у людей существует функция радости». Сам же Нань Фэн отвернулся, предпочитая, видимо, умереть на месте. Ага! Слишком поздно, мой дорогой генерал. Смех можно узнать из тысячи, даже если ты будешь его сдерживать. — О нет, — медленно расплылась в хищной улыбке. — Даже не думай делать вид, что мне показалось. — Вам показалось. — Ты засмеялся. — Нет. — Засмеялся. — Нет. — Я это видела. — У вас галлюцинации. — А у тебя ужасная актёрская игра. — Уже поздно, — он резко развернулся к воротам. — Вам следует отдохнуть. — О, побежал! — радостно крикнула вслед. — Твой генерал не переживёт, если узнает, что его грозный помощник умеет смеяться! — Спите молча! — донеслось раздражённое в ответ. Я фыркнула, наблюдая, как он почти стремительно скрывается за воротами. И только когда его фигура окончательно исчезла в вечерней темноте, улыбка медленно сползла с моего лица. А куда он, собственно, пошёл? — Идиот решил оставить меня одну в храме? Ночью?! В ответ, как и полагается тихой собеседнице-ночи, ничего не последовало. Ночь, наверняка, ожидается весёлой.