Жизнь цвета неба

Прошло четыре дня, которые слиплись в один большой комок бессмысленного ожидания. Его Высочество, видите ли, решил и вовсе не появляться. Растаял в воздухе, словно моя вера в человечество. Первые сутки я еще старательно изображала оптимизм, убеждая себя, что у небожителей, знаете ли, бывают дела вселенского масштаба. Мало ли, может, внеплановый срочный сбор милостыни или спасение поселения от демонов. Со всеми бывает. На второй день оптимизм начал значительно подгнивать по краям. На третий я уже откровенно вздрагивала от каждого скрипа, вглядываясь в дорогу с пристальностью таможенника, ищущего контрабанду. К четвертому дню пауки в углах стали моими самыми близкими друзьями, а мой внутренний голос, которого я про себя окрестила «Советником по паранойе», начал подавать признаки жизни с удвоенной энергией. Я пришла к двум возможным выводам: либо случилась катастрофа вселенского масштаба, либо Се Ляня опять затянуло в авантюру категории «спасти мир, потерять последнюю рубаху и получить по своей многострадальной святой головушке». А потом я вспомнила, с кем именно он ушел. Если Хуа Чэн где-то поблизости, то тревожиться за Се Ляня — все равно что переживать за акулу в окружении стаи золотых рыбок. Тревожиться следовало за тех несчастных, кто имел глупость встать у них на пути в радиусе ста ли. Да и принц не собачка карманная, как никак сильнейший бог войны. Но ладно, об этом, как говорится, позже. Сейчас о наболевшем. День с утра решил, что быть отвратительным — его святая обязанность. Небеса затянуло плотной серой пеленой и моросила та самая, особо мерзкая водяная взвесь, которую даже дождём не назовёшь, а так, небесная сырость, которая просачивается под любую одежду, заставляя липнуть и чесаться, пробуждая в душе глухую, почти философскую ненависть ко всему живому. По крыше храма методично и нудно барабанили капли, словно сама природа пыталась довести меня до белого каления. Ветер, эта ленивая скотина, едва ворошил листву старого дерева во дворе, создавая скорее видимость движения, чем само движение. Я сидела на ступенях, привалившись спиной к балке навеса, смотря в серую пустоту. В руках находилась кружка с чаем, последний оплот тепла в этом царстве промозглой безнадеги. Нань Фэн не явился ни сегодня, ни вчера, ни, кажется, в позапрошлую эпоху, продлевая свою «славную традицию» игнорирования моей скромной персоны. Хотя, признаюсь, от скуки начала взывать к нему. Пусть и в храме Саньлэ, да простит меня Его Высочество! — Меня бросили, — отхлебнула чай и доверительно сообщила эту новость горизонту. — Конфетно-букетный период, увы, закончился, даже не начавшись, а ведь мог бы хотя бы записку оставить. Горизонт, разумеется, не удостоил меня ответом. Хам этакий. Что ж, компанию мне теперь составляли только пауки и мой собственный внутренний голос, что поначалу казалось даже забавным, а теперь откровенно пугало. Ибо этот голос уже не просто комментировал реальность, а нагло вступал в дебаты. Еще немного и я начну созывать общее собрание личности с повесткой дня и поименным голосованием по каждому пустяку. — Хотя, знаешь, — задумчиво протянула я, разглядывая размокший двор и одинокого дождевого червя, выползшего на верную погибель, — компания у меня не так уж и плоха. По крайней мере, никто не пытается меня убить. «Пока», — с радостью отозвался Советник по паранойе. — О, спасибо. Ты, как всегда, невероятно обнадеживающ. «Обращайся. Что бы ты без меня делала?» Я тяжело вздохнула. Вот об этом я и говорила. Психиатры моего прошлого мира устроили бы на меня охоту. Из профессионального азарта. Дождь шелестел, глаза сами собой начали слипаться, веки налились свинцом. Я позволила им закрыться всего на секунду, просто чтобы перевести дух. И именно в этот момент, будто по закону подлости, над головой раздался низкий, обволакивающий голос, похожий на теплый мед, в который макнули нож. — Его Высочество ещё не вернулся? Сонливость слетела с меня быстрее, чем моя репутация в любой из прошлых жизней. Я распахнула глаза и задрала голову, замерев. Надо мной, заслоняя собой половину унылого неба, возвышался мужчина. Даже не так — мужчина с большой, жирной, угрожающе красивой буквы «М». Широкоплечий, затянутый в дорогие одежды, с длинными черными волосами, собранными в аккуратный, но будто бы небрежный хвост. Лицо из категории, что заставляет одновременно восхищаться и проверять, на месте ли кошелек и нижнее белье, последнее так уж точно. Ярко-малиновые, словно два дьявольских рубина, глаза смотрели на меня с откровенным, оценивающим любопытством. Насыщенность этого цвета была настолько неестественной, почти нереальной, что у меня в мозгу что-то коротнуло. Несколько секунд ушло на то, чтобы опознать объект, еще пара — чтобы поверить в это опознание, и драгоценная доля мгновения — чтобы подавить желание заорать. Генерал Мингуан. Передо мной Пэй Мин, чтоб его божественные портки лопнули по швам! Я уставилась на него, он уставился на меня. Капли дождя за спиной превратились в метроном вселенской неловкости. Где-то на задворках сознания мой внутренний Советник по паранойе схватился за голову и истерично завизжал: «БЕГИ, ДУРА, ЭТО ЖЕ ХОДЯЧЕЕ БЕДСТВИЕ С ПРЕССОМ И САМОМНЕНИЕМ!» Мысль, бесспорно, была здравая, разумная и спасительная. Потому что увидеться здесь, в храме Его Высочества, лицом к лицу с прославленным ловеласом, чья репутация оставляет за собой шлейф разбитых сердец и скандалов то еще удовольствие. С запозданием резво вскочила на ноги, судорожно вцепившись в чашку обеими руками, выставив ее перед собой, как дешевый оберег от вампиров. — Простите, — произнесла я голосом, который, клянусь, даже не дрогнул, — а вы, собственно, кто будете? Пэй Мин едва заметно приподнял бровь. Всего на долю миллиметра, но это движение вместило в себя целый спектр эмоций: от ленивого удивления до покровительственной усмешки. Кажется, мой вопрос его позабавил. Я прекрасно знала, кто он такой и, как могло показаться, спрашивать было глупо. Но жить-то хотелось. А признаваться в том, что я знаю, кто он, означало бы открыть ящик Пандоры из которого на меня выпрыгнет толпа демонов с вопросами «Откуда?». — И чем я могу помочь господину? — добила я с интонацией деревенской наивной простушки. Улыбка Пэй Мина стала шире, наполнившись хищным, опасным обаянием, от которого у его жертв, вероятно, подкашивались колени. У меня же колени свело судорогой инстинкта самосохранения. Так улыбается большой, сытый тигр, заметивший, что очередная беспечная косуля сама забрела в его тростники. — Неужели Его Высочество ничего не рассказывал обо мне? — его голос обтек меня со всех сторон, заставив поёжиться. — Его Высочество? — я удивленно вскинула бровь, старательно изображая амнезию и святую простоту. Пэй Мин-то, разумеется, полагал, что я знаю о божественном статусе Се Ляня. Идиот. — Ах, вы, наверное, говорите о даосе? Он, знаете ли, мало про кого рассказывает. В основном по делу. — Какая жалость, — промурлыкал он без капли сожаления. — Взаимно, — процедила я. Пэй Мин издал тихий смешок и вдруг шагнул ближе. Всего один плавный шаг, который заставил мгновенно напрячься каждой мышцей, словно кошка, заметившая летящий в нее тапок. Он склонил голову набок и принялся рассматривать меня с интенсивностью ювелира, оценивающего сомнительную подделку. Его рука поднялась и неумолимо двинулась в сторону моего лица. Вот тут-то инстинкты, приправленные знанием канона, взвыли сиреной воздушной тревоги. — Не советую, — резко, даже грубовато, ушла в сторону от его пальцев, брезгливо сморщив нос. Рука Пэй Мина замерла в воздухе. В малиновых глазах мелькнуло искреннее, незамутненное изумление, словно стена от него отпрыгнула и показала язык. О, да… Такой реакции он явно не ожидал. Добро пожаловать в реальность, мой милый мальчик. Там, откуда я родом, каждая женщина, знакомая с твоей подмоченной репутацией, при встрече с тобой будет держать дистанцию размером с Великую Китайскую стену. — Любопытно, — протянул он, словно я была похожа на пробу незнакомого блюда. — Взаимно, — мой голос сочился ядом вежливости. — Вы боитесь меня? — продолжил стоять на месте генерал, всё же опустив руку. — Я проявляю разумную осторожность. — Есть разница? — он позволил себе улыбнуться уголком губ, явно забавляясь нашей перепалкой. — Огромная, — отчеканила я, пятясь. Этот бог был не просто мужчиной, а живым воплощением всех тревожных звоночков Небесной столицы, сгустком тестостерона и самолюбования. Если собрать все красные флаги этого мира, утрамбовать их и придать форму, получится Пэй Мин собственной персоной. Генерал Мингуан наблюдал за моими трусливыми маневрами с откровенным, снисходительным весельем, что меня совершенно не успокаивало. Боже, как же мне хотелось, чтобы из-за угла сейчас вырулил Нань Фэн с грозным выражением лица. Да я даже согласна на компанию Му Цина, который смотрел бы на меня, как на грязь под ногтями! И то приятнее будет. Или даже… Хуа Чэн. От этой крамольной мысли меня продрал мороз. Нет, я пока не настолько отчаялась, чтобы звать на помощь Князя Демонов. Но черт возьми! Хоть кто-нибудь! Спасите меня от этого подозрительно обаятельного стихийного бедствия в шелках! — Вы на редкость любопытная особа, — хмыкнул мужчина. — Мне это часто говорят. Обычно прямо перед тем, как у меня начинаются крупные неприятности. — Неприятности? У вас? — он усмехнулся. — Или у тех, кто это говорит? — Как правило, у всех, — позволила себе тонкую, как лезвие, улыбку и сощурилась. — Знаете, симметрично. — Вот оно как. Что ж, вы не против, если я пережду дождь в храме вашего друга? Эта непогода испортила все планы, — наигранно сгрустнул Мингуан. Почувствовала, как нервно дёрнулся глаз. Кажется, ещё немного и я приму личину Ци Жуна. Знает ведь гад, что не имею права его выдворить, поэтому и пользуется этой возможностью. — Думаю, вам следует прийти в любой другой день. Сегодня даоса ожидать не стоит, — натянув самую милую, на какую была способна, улыбку, отчеканила прямо в лицо генерала, который, к слову, опешил. Да-да, не ожидал, бедный и несчастный, что его вот таким вот образом начнут выпирать за порог храма. — Неужели вам совсем не жалко друга даоса, который попадёт под дождь и наверняка простудится? — продолжал давить на жалость Пэй Мин. Не удержалась и прыснула со смеху, что не осталось незамеченным от глаз высокопоставленного генерала. Припёрся, видите ли, разыграл комедию, ещё и другом себя нарекает. Да где твоя совесть, Мингуан? В чьих трусах ты её оставил? — Я сказал что-то смешное? — вскинул чёрную густую бровь мужчина. — Нет-нет, — сжала глиняную чашку в ладонях. — Горло першит последнее время, иногда порывы кашля тяжело сдерживать. Разрешите узнать, как зовут друга даоса? — набрала в грудь побольше воздуха, чтобы прочитать непрошеному гостю короткую, но содержательную лекцию о пользе личного пространства, когда он, словно не замечая моего боевого настроя, лениво улыбнулся и слегка склонил голову в издевательски-вежливом поклоне. — Я Пэй Мин, — произнес он так, будто одно лишь это имя должно было мгновенно решить все вопросы, открыть перед ним двери храма и, желательно, моё сердце. На его лице застыло выражение приятного предвкушения. — Ах, Пэй Мин, — протянула с интонацией душевнобольной, которая пытается вспомнить, выключила ли она утюг. — Какая, должно быть, честь для нашей скромной обители. Но, знаете, Пэй Мин, при всем моем безграничном уважении к незнакомцам, чьи имена не говорят мне ровным счетом ничего… — я сделала небольшую паузу, наблюдая, как с его лица медленно, словно краска под дождем, сползает самодовольство. — Даос не предупреждал меня ни о каком визите. Поэтому… — не договорила. Брови сами собой зло сдвинулись к переносице, превращая лицо в застывшую маску недружелюбия. Терпение лопнуло с почти слышимым звоном. Не раздумывая, с кривой усмешкой размахнулась и запустила чашкой прямо в его до отвращения красивое лицо. Снаряд, описав в воздухе жалкую дугу, благополучно разминулся с целью и с оглушительным треском разбился о деревянную балку навеса. По полу брызнули осколки и остатки моего последнего пристанища тепла. Капли дождя застучали громче, словно природа решила поаплодировать моему идиотизму. В храме повисла мертвая тишина. Пэй Мин удивленно уставился на меня, в его малиновых глазах застыло стопроцентное, концентрированное непонимание. Он, покоритель женщин, явно не привык, чтобы в него швыряли кухонной утварью, пусть и мимо. В его голове, кажется, происходила перезагрузка всей операционной системы. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я не дала ему такого шанса. С меня хватит… Сжала руки в кулаки, выставив их перед собой в самой неубедительной боевой стойке, которую когда-либо видел этот мир. — Так-так-так, — протянул он, стряхивая с себя оцепенение. Его губы снова разъехались в самодовольной усмешке. — Неужели мы хотим подраться? Какая темпераментная… Он уверенно двинулся на меня, намереваясь, очевидно, одним плавным движением перехватить мои запястья и обезвредить этот назревающий локальный бунт. В его взгляде читалось снисхождение мастера боевых искусств, наблюдающего за неловкими потугами новичка, но он забыл одну важную деталь. Я не собиралась драться по его правилам. Сдаваться я тоже не собиралась. В тот момент, когда его пальцы должны были сомкнуться на моей руке, я, как подстреленная кошка, нырнула в сторону. Тело сработало быстрее мысли. Резкий, почти акробатический уклон под его вытянутой рукой, скользящий разворот, и вот я уже стою у него за спиной, под открытым небом. Дождь мгновенно облепил плечи и волосы, заставив меня поежиться. — Убирайтесь, — прошипела я сквозь зубы, чувствуя, как по виску стекает холодная капля. — Даос строго-настрого приказал мне не впускать в храм никого в его отсутствие, — выпрямилась, пытаясь придать себе хоть каплю достоинства, хотя мокрые волосы наверняка прилипли к лицу, делая меня похожей на утопленницу с претензией. — А приказ даоса, — продолжила я, чеканя каждое слово и глядя в его малиновые глаза с вызовом, — для меня — закон. Поэтому, Пэй Мин, не сочтите за труд. Уходите. Во имя всех богов, куда подальше. Уже было собиралась добавить еще пару ласковых эпитетов, чтобы наверняка донести до этого напыщенного павлина всю глубину моего к нему неуважения, как вдруг за воротами раздался до боли знакомый, дребезжащий голос: — Девочка моя! Ты чего это под дождем-то стоишь? Даже не подумав, обернулась. У распахнутых ворот храма, прикрываясь самым обыкновенным, видавшим виды китайским бумажным зонтом, стояла Гу Хуа. Старушка, вопреки своему возрасту и погоде, передвигалась с такой прытью, будто за ней гналась свора голодных псов. Её маленькие ножки в промокших насквозь туфлях резво шлепали по лужам, разбрызгивая грязь во все стороны. Зонтик над её головой опасно кренился то влево, то вправо, грозя улететь в ближайшую канаву. — Бабушка Гу Хуа? — вырвалось у меня удивленное. Снова повернула голову ко входу в храм, собираясь метнуть в Пэй Мина еще один уничтожающий взгляд, но… воздух передо мной был пуст. Ни тебе малиновых глаз, ни нахальной улыбки, ни самодовольной позы. Лишь серая пелена дождя и пустая площадка. Будто и не было его вовсе. Будто я, свихнувшись от одиночества, только что вела светскую беседу с собственной галлюцинацией. «Поздравляю, ты докатилась. Генерал Мингуан стал плодом твоего больного воображения». Я перевела взгляд ниже. На полу, под балкой, сиротливо поблескивала лужица остывшего чая в окружении осколков моей любимой глиняной кружки. Вещественное доказательство того, что генерал не галлюцинация. Гад был самый что ни на есть настоящий. А убирать за ним, между прочим, мне. — Да стой ты, непоседа! — Гу Хуа уже доковыляла до меня и, не церемонясь, сунула ручку своего зонта прямо мне под нос, пытаясь прикрыть от дождя. — Простудишься ведь, дуреха! Совсем о себе не думаешь! Где твой ум-то? Стоит тут, мокнет, как былинка на ветру! Она продолжала причитать, размахивая свободной рукой с такой экспрессией, словно отчитывала нерадивую внучку. Я же стояла, чувствуя, как холодные капли одна за другой скатываются по лбу и щекам, пытаясь переварить происходящее. Сначала Пэй Мин, теперь Гу Хуа. Что за день внезапных визитов? — Бабушка Гу Хуа, — перебила я её поток причитаний. — Зачем вы пришли в такую погоду? Что-то случилось? В голове сами собой всплыли все те красочные предостережения, которыми Нань Фэн забросал меня, принудительно заставляя не приближаться к новой знакомой. И сейчас, глядя в её бегающие, полные напускного отчаяния глаза, я понимала: проблем с ней мне сейчас хотелось меньше всего. После неожиданного визита Пэй Мина моё «радушие» к незваным гостям достигло абсолютного нуля. — Ой, беда, девочка моя! — старушка шумно охнула, прижав свободную руку к груди, словно только сейчас вспомнила о цели своего визита. Её лицо сморщилось так, будто она вот-вот разрыдается. — Беда у нас случилась! Такое творится — врагу не пожелаешь! — она заголосила, перекрикивая шум дождя. — Даос-то твой дома? Может, он где поблизости? Нужна нам его помощь! Прямо сейчас нужна, спасу нет! Пропадем без него! Я опешила. Холодная капля скатилась прямо по переносице и сорвалась вниз. Я даже не моргнула, уставившись на старушку в ожидании чего-то действительно ужасного. — Да нет его, — медленно произнесла я. — Что у вас стряслось-то? Гу Хуа всхлипнула с надрывом. Её пальцы, скрюченные возрастом и работой, вцепились в ручку зонта с такой силой, что костяшки побелели. Глаза, и без того слезящиеся от ветра, наполнились неподдельным, животным ужасом. — Демон, девочка! Самый что ни на есть настоящий демон! — выпалила она, понизив голос до трагического шёпота и озираясь по сторонам, словно за нами могли следить из мокрых кустов. — Пожаловал к нам в деревню этой ночью! Я скептически приподняла бровь. Демон? В деревню? Разумеется… И именно в тот день, когда я осталась одна. Какое поразительное, нет, даже подозрительное совпадение! — И что же он натворил? — спросила я, не спеша поддаваться её панике. Старушка на мгновение замолчала, прикрыв рот ладонью. Её плечи затряслись, из горла вырвался сдавленный, полный неподдельного горя стон. — Младенца украл, девочка моя! — выкрикнула она голосом, срывающимся на плач. — У Ли и старшей дочки пекаря Чжана! Сынок их, всего несколько месяцев от роду! Только-только улыбаться начал! Демон прямо в колыбельку его и утащил, прямо вместе с одеяльцем! Среди ночи в окно влез, тварь бессовестная, уволок дитя, пока все спали! — она перевела дух, утирая мокрые от слёз и дождя щёки свободной рукой. — Мать-то как проснулась покормить — глядь, а в колыбельке пусто! Пусто, представляешь?! Только запах тухлятины остался да когтями царапины на подоконнике! Она как заголосит, вся деревня сбежалась! Мужики наши с факелами всю округу обшарили, весь лес прочесали — нет нигде! Как сквозь землю провалился, изверг! А мать-то сейчас без сознания лежит, чуть сама не померла от горя! Мы уж что только не делали! — Гу Хуа вцепилась в мой мокрый рукав дрожащей, холодной рукой. Её глаза смотрели на меня с отчаянной, безумной надеждой. — Помоги, Мэй! Даоса твоего нет, так, может, ты хоть что-то сможешь? Ты же при нём состоишь, ты же учёная! Может, знаешь что? Может, талисман какой есть или заклинание? Спаси дитя невинное! Пропадёт ведь младенец, сгинет! Застыла на месте, чувствуя, как по позвоночнику медленно, словно ледяная змея, ползёт холод. Я и учёная? Бабуля, это кто тебе такие сказки рассказал? Ладно, опустим этот момент. Украденный младенец… Это уже не шутки, не бабушкины преувеличения и не кража соли. Это попахивало самой настоящей, неподдельной катастрофой. «И что ты будешь делать? Пойдёшь спасать дитя? Ты? Без оружия? С голой пяткой на шашку?» Я заставила себя выдохнуть. Воздух вышел облачком пара и тут же растаял под струями дождя. — Покажете, где проживает семья младенца? — спросила я, сама удивляясь тому, как ровно и спокойно прозвучал мой голос. Геройствовать я, естественно, не буду. Не побегу с голой задницей в эпицентр происходящего. Пойду, посмотрю, а потом вернусь и помолюсь на алтарь Его Высочества. Должен же он услышать, в конце-то концов эта деревня под его охраной считай. И всё же где-то в затылке билась паническая мысль: «Вот она, ловушка. Классическая ловушка на живца. Приманка — украденный ребёнок. Идиотка ты, Мэй. Самая большая идиотка в трёх мирах».