Жизнь цвета неба

Стояла как вкопанная, боясь даже моргнуть. Каждая мышца в теле кричала: «Беги!», но ноги, предательски сговорившись с инстинктом «притворись мёртвой», намертво приросли к земле. В голове же царила звенящая, почти космическая пустота. Мозг, очевидно, отключил все высшие функции, направив весь доступный ресурс нейронов на единственную, жизненно важную задачу: в случае чего успеть увернуться и смыться. Здравствуй, внутренняя ящерица, давно не виделись. Ты, как всегда, вовремя. Покосилась на Нань Фэна. Генерал стоял, неестественно выпрямившись, буравя даоса взглядом, прожигающим насквозь даже камень. Казалось, будто ещё немного и Наньян наваляет горе-даосу по пятое число, но «казалось» было ключевым словом. Он медлил, ждал неизвестно чего и от этого осознания становилось ещё паршивее. Если уж Наньян не спешит ввязываться в драку, значит дело действительно дрянь. Что ж, Ваше сиятельство бог войны юго-востока, если с моей головы сейчас упадёт хоть один волосок, если я получу хотя бы царапину из-за того, что меня притащили обратно в этот змеиный рассадник, я лично, собственноручно, вычеркну тебя из своей жизни. Торжественно, с оркестром и помпой. И, ко всему прочему, буду обходить десятой дорогой, даже если ты будешь единственным божеством, оставшимся в этом мире. С лица даоса медленно, словно тающий воск на свече, сползла благожелательная улыбка. Он больше не пытался изображать радушного хозяина, предлагающего заблудшим путникам утешение и чай. Теперь перед нами стоял совсем другой человек. Вернее, тот, кто лишь притворялся человеком. Спокойная, лишённая эмоций маска. Медленно, даже отчасти лениво, инкогнито спустился по ступеням. В этот момент моя паранойя перестала шептать и затрубила во весь голос, сорвавшись в истерический ультразвук, от которого зазвенело в ушах: «Пора делать ноги! Валим, живо, сейчас же, или нас с тобой закопают под ближайшим кустом!». Сделав ещё несколько неторопливых шагов, сократив расстояние между нами до откровенно некомфортного, даос остановился, скрещивая руки за спиной. Жест был исполнен такой абсолютной, непоколебимой уверенности в своём превосходстве, что меня замутило. — Я прекрасно знаю, зачем вы пришли сюда. И если вы действительно желаете узнать, где сейчас находится Его Высочество Наследный принц Сяньлэ, я настоятельно рекомендую не делать резких движений, — даос чуть склонил голову набок, всем своим видом показывая исследовательское любопытство. — В противном случае, — продолжил он почти вкрадчиво, — по моей воле Его Высочеству не сможет помочь даже сам Искатель Цветов под Кровавым Дождём. Воздух вокруг нас, казалось, окончательно затвердел, превратившись в янтарь, в котором мы с Нань Фэном застыли, как два доисторических комара. Я не дышала, да что там, вообще перестала функционировать как биологический организм. Он, нас всех за ногу, знает не только кто такой Се Лянь, но и кто такой Хуа Чэн. И, что самое мерзкое, он совершенно не боится. Существо, которое не боится гнева Князя Демонов и прямым текстом угрожает Наследному принцу — не просто «необычный даос», а катастрофа вселенского масштаба, упакованная в скромные белые одежды! Нань Фэн, к его чести, даже не вздрогнул. Но я, стоя чуть позади, заметила, как в который раз напряглись его плечи, а побелевшие костяшки пальцев стали похожи на обглоданные добела кости. Он был в шаге от того, чтобы атаковать, невзирая ни на какие предупреждения и лишь прямое упоминание имени Его Высочества сдерживало его, как смирительная рубашка. Моя же внутренняя ящерица, осознав, что бежать поздно, а притворяться мёртвой бесполезно, с позором дезертировала, оставив меня наедине с этой сценой. — Кто ты?! — выкрикнул внезапно генерал командным голосом, от которого, наверное, мурашки побежали бы даже у покойника. — Немедленно говори, где Его Высочество или я разнесу этот храм вместе с тобой! Браво, Фэн Синь. Сначала мы дважды ломимся в логово неизвестного, но крайне могущественного существа, а теперь ты ещё и решил ему поугрожать. Может, заодно расскажешь, какой у тебя любимый цвет и что ты ел на завтрак? Для полноты картины, так сказать. Даос же выслушал эту пламенную тираду и улыбнулся милой, сочувствующей улыбкой, затем перевёл взгляд на меня настолько спокойно, словно ему только что не угрожал один из богов войны, причем не из самых слабых, а поведали милую историю о котёнке, который заблудился в саду. И вот тут мне захотелось немедленно стать невидимкой, слиться с пейзажем, провалиться сквозь землю, желательно на глубину не менее трёх метров. — Эта бедная душа, — произнёс он, кивая в мою сторону, — кажется, уже догадалась, кто я на самом деле. Не так ли, юная госпожа? Нань Фэн резко обернулся ко мне, давая возможность прочитать в своих глазах немой вопрос, смешанный с нарастающей тревогой. Затем, не дожидаясь моего ответа, Наньян сделал шаг в сторону, заслоняя меня своей широкой, крепкой спиной. Я уставилась на эту спину с чувством глубокого, почти философского недоумения. — Даже не смотри в её сторону, — прорычал он даосу. Мысленно покрутила пальцем у виска. Мало того что нас загнали в угол, так теперь мой личный цербер решил ещё и в гляделки с демоном поиграть. Может, ещё дуэль устроим? Перчатки, шпаги, всё как полагается. «Сударь, вы оскорбили мою спутницу взглядом, извольте защищаться!». Ох, Нань Фэн, твоя рыцарственность, конечно, похвальна, но сейчас она примерно так же уместна, как зонтик во время песчаной бури. Даос, впрочем, ничуть не оскорбился. Вместо этого снова двинулся в нашу сторону и вот тут я заметила нечто, от чего сердце пропустило удар. Его облик менялся. Черты лица, которые ещё минуту назад неуловимо напоминали Се Ляня, плыли и искажались, теряя мягкость и благостность, уступая место чему-то более резкому, юношескому, до отвращения знакомому. Теперь перед нами стоял не даос-бессребреник, а некто, до жути напоминающий юношеский образ Сань Лана. Только Хуа Чэн улыбался лениво и злорадно, а этот улыбался так, словно решал про себя, какую часть тела оторвать первой. — Юной госпоже определённо не повезло с её спутником, — произнёс он тоном светской беседы за чашечкой чая. — Генерал Наньян, бог войны Юго-Востока… Полагаю, юная госпожа и понятия не имеет, кто всё это время находился рядом с ней. Или… всё же имеет? Мысленно послала его на три весёлых буквы, а затем, не удовлетворившись этим, отправила следом ещё и на все четыре стороны света с заездом в пятый угол и конечной остановкой в месте, которое в приличном обществе не упоминают. Не поверишь, дружище, но я знаю куда больше, чем ты можешь себе представить. Как минимум систему мироздания. Затем, осознав, что мысленные посылы, конечно, прекрасная вещь, но пора включать актёрское мастерство, поэтому состроила лицо самого удивлённого человека на земном шаре. Глаза широко распахнуты, рот слегка приоткрыт, брови взлетели к самой линии волос. Если бы в этот момент проходил конкурс «Удивление года», я бы взяла Гран-при без единого конкурентоспособного соперника. Далее сделала несколько неуверенных шагов назад, переводя ошарашенный взгляд с даоса на Нань Фэна и обратно. Генерал же застыл, словно громом поражённый. На его лице за секунду сменилась целая гамма эмоций: от шока и неверия до мрачного осознания того, что его только что раскрыли. Его истинную сущность, божественный ранг, многовековую репутацию — всё это вывалили на всеобщее обозрение в самый неподходящий момент. Если бы взглядом можно было испепелять, даос уже превратился бы в горстку пепла. — Ге-генерал Наньян? — выдавила я, старательно заикаясь для пущего эффекта. — Всё это время рядом со мной находился сам генерал Наньян? Даже тогда…? — произнесла чуть ли не хныча. Да уж, а голос звучит так, словно я только что узнала, что земля плоская, небо зелёное, а рис растёт на деревьях. Нань Фэн, ой, простите, уже генерал Наньян, открыл было рот, чтобы что-то сказать. Возможно оправдаться или солгать, но я не дала ему такой возможности. Маска удивления на лице плавно, как по волшебству, сменилась выражением скептического превосходства. Вздёрнула бровь, да-да, тот самый жест, который так любил использовать Хуа Чэн, скрещивая руки на груди, точь-в-точь повторяя излюбленную позу самого генерала. — И зачем, позволь спросить, ты устроил весь этот спектакль? — поинтересовалась ледяным тоном, в котором не осталось и следа от прежнего «ошеломления». — Нань Фэн, значит. Простой младший служащий. Скромный воин, путешествующий инкогнито. А на деле, поверить не могу, бог войны, который всё это время водил меня за нос. Браво, генерал! Ваше актёрское мастерство достойно отдельного алтаря, — выдохнула, опуская голову и массируя переносицу, чувствуя, как появляется усталость. — Ты не меняешься, — произнесла тише, но от этого не менее ядовито. — Ложь — отвратительное качество, особенно для того, кто называет себя божеством и требует от других беспрекословного доверия. После такого… знаешь ли, доверие полностью теряется до последней капли. Генерал Наньян явно не ожидал, что его не просто раскроют, но ещё и публично, при постороннем, устроят выволочку за враньё. И ладно бы это был кто-то равный по статусу, но отчитывала его смертная девчонка, которую он ещё утром заставлял есть молча. Поэзия, не находите? Решив, что воспитательный момент можно считать завершённым, да и переигрывать не хотелось, перевела взгляд на даоса. Тот наблюдал за нашей перепалкой с выражением зрителя в театре, который пришёл на скучную пьесу, но внезапно обнаружил, что актёры начали импровизировать и неплохо так импровизировать. — А теперь к делу, — скрестила руки на груди ещё крепче, словно этот жест мог придать мне дополнительную уверенность. — Где Его Высочество? И пожалуйста, не пытайтесь уходить от темы. Я устала и у меня начинает болеть голова от всего этого… балагана. Так что давайте без прелюдий: кто вы такой и куда вы дели Его Высочество? Нам нужна конкретика. Даос коротко рассмеялся и посмотрел на меня со смесью удивления, одобрения и лёгкой насмешки, словно нашкодивший кот, который наконец-то нашёл достойного противника для игры в кошки-мышки. — А барышня-то с характером, — заметил он, растягивая слова, как дорогой шёлк. — И характер этот, надо сказать, весьма скверный. Дерзкий язык, острый ум, отсутствие пиетета перед высшими силами. Весьма редкое сочетание, почти такое же редкое, как и её глаза, — он сделал небольшую паузу, явно наслаждаясь эффектом, а затем, не сводя с меня пристального взгляда, продолжил. — Что ж, юная госпожа желает ответов? Давайте начнём с того, что я знаю о ней самой. Куда больше, чем она может себе представить. Вы родились третьим ребёнком в семье, не так ли? Третья дочь и, разумеется, нелюбимая. В вашей глухой деревушке, где суеверия заменяют людям здравый смысл, третий ребёнок женского пола считается проклятием, дурным знаком, предвестием неурожая и падежа скота. А тут ещё и глаза голубые, какая незадача. Почувствовала, как внутри всё медленно, но верно начинает холодеть. Этот проклятый… дурень позволил себе копошиться в моём… теперь в моём прошлом! — Ваш отец, — продолжал даос всё тем же мягким, почти вкрадчивым голосом, — человек практичный и не склонный к сантиментам, решил проблему просто и действенно. Когда вам не исполнилось и трёх лет, он увёл вас к реке. Была зима и на реке стоял неокрепший лёд. Ребёнок, конечно, не выжил бы, да и кто станет искать девчонку, от которой одни несчастья, правда? Вот только соседская старуха, которую вся деревня считала выжившей из ума, случайно оказалась у реки в тот самый момент. Подняла крик, сбежались люди. Отца застыдили, а вас вернули в дом, где вы росли нежеланной, проклятой и лишней. Терпели побои, голод, унижения. А потом снова выжили чудом, не так ли? Хотя, какое уж тут чудо, скорее везение. Терпение медленно утекало, как вода сквозь сжатые пальцы. Пусть речь шла и не о моём настоящем детстве, но я всё равно не стану терпеть эту наглость! Он копался в прошлом Мэй, как в сундуке со старым тряпьём, и, судя по его довольному лицу, находил там исключительно ценные, с его точки зрения, экспонаты. — Слышь, — процедила сквозь зубы, чувствуя, как последние остатки моего самообладания летят к чертям собачьим, — не юли. Я задала тебе два конкретных вопроса. Без всяких философских отступлений и копаний в чужом грязном белье. Кто ты такой и где Его Высочество? Отвечай по существу или я… — запнулась на полуслове, осознав, что снова вспылила. Снова позволила эмоциям взять верх над разумом, снова сказала лишнего или, что вероятнее, просто выставила себя дурой, которая угрожает неизвестному могущественному существу, даже не имея в рукаве ни одного козыря. Впрочем, меня это никогда особо не волновало. Что сказано, то сказано. Назад не заберёшь, а извиняться я не обучена, поэтому мысленно плюнула этому неизвестному под ноги. Да, жест абсолютно бесполезный и совершенно бессмысленный, но это было единственное, что я могла сделать в данной ситуации, не рискуя быть испепелённой на месте. — Или что? — переспросил он с той же невыносимой, понимающей улыбкой, делая ещё один шаг. — Что вы сделаете, юная госпожа? Вздёрнула подбородок, чувствуя, как внутри закипает смесь страха, злости и чистейшего, незамутнённого упрямства. Страх требовал бежать, злость требовала драться, а упрямство… упрямство требовало стереть эту ухмылку с его физиономии любой ценой. Если уж позориться, то до конца. — Своими проклятыми голубыми глазами и не менее проклятым скверным характером нашлю на тебя двенадцать несчастий. По одному на каждый палец, включая большие пальцы на ногах. А если не хватит, займу у соседей. Даос замер на мгновение, после запрокинул голову и рассмеялся. Смех был тихим, но искренним, словно я и впрямь сказала нечто уморительное, а не угрожала ему проклятиями кустарного производства. — А ты меня забавляешь, — признал он, отсмеявшись и вытирая несуществующую слезу. — Давно мне не попадались настолько дерзкие смертные. И ведь действительно права, с характером у тебя беда. Впрочем, как и со спутником. Вам, юная госпожа, катастрофически не повезло. Помимо того, что генерал Наньян не смог уберечь вас от встречи со мной, так он ещё и панически боится женщин. Удивительно, как это вы, генерал, можете стоять так близко к юной госпоже и не трястись от страха? Фэн Синь, который всё это время на удивление стоял молча, периодически сжимая челюсть, взорвался. — Не твоего ума дело! — выкрикнул он. — Отвечай на вопросы. Где Его Высочество? И кто ты такой? Улыбка с лица даоса сошла. Мгновенно исчезла, как будто её стёрли невидимым ластиком. Исчезла вместе с юношескими чертами Хуа Чэна, которые теперь казались лишь размытым, дрожащим миражом. Черты его лица вновь поплыли, перетекая в облик, неуловимо напоминающий Се Ляня. — Раз уж вы так хотите узнать, кто я, — произнёс он слащаво, почти елейно, — то живым уйти отсюда вам не удастся. Как, впрочем, и вашим драгоценным спутникам. Они сейчас, должно быть, хорошо себя чувствуют в небытие, постепенно теряя силы. Что-то внутри меня оборвалось. И нет, это было не сердце, оно, как раз-таки, бешено колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Оборвался тонкий, как паутинка, предохранитель, который последние несколько минут сдерживал поток моего очередного гнева. Я взвилась первее Фэн Синя, решительно вышагнула из-за его спины, чувствуя, как кровь шумит в ушах, заглушая голос разума, который надрывался где-то на задворках сознания, умоляя меня заткнуться и не лезть на рожон. Невоспитанно ткнула пальцем в сторону даоса, нахмурила брови, чувствуя, как лицо перекашивается от совершенно неаристократичной, плебейской злости, весьма скверно выкрикнув: — Да ты Хуа Чэну и в подмётки не годишься! Тоже мне, нашёлся великий и ужасный! Да он тебя расплющит, как надоедливого комара! Только мокрое место и останется, причём настолько незначительное, что даже никто вытирать не возьмётся! — Закрой рот! — рявкнул Фэн Синь, оборачиваясь ко мне с выражением лица, которое ясно говорило: «Ты что, совсем страх потеряла?». Вот только в этот раз я не собиралась слушаться. Хватит, достаточно и так по горло наелась вашими указаниями. Если нам всем суждено здесь погибнуть, то я, по крайней мере, погибну с высоко поднятой головой и грязно ругаясь, а не забившись в угол и дрожа, как мышь под веником. — Сам закрой рот! — выкрикнула, резко развернувшись к генералу. — Лжецам право слова не давали! Ты, может, и бог войны, но доверия к тебе у меня теперь меньше, чем к базарной гадалке! Если ты действительно хочешь узнать, где Его Высочество и если он тебе хоть сколько-нибудь дорог, то начни действовать, а не играй с этим червём неизвестного происхождения в гляделки! Или ты предлагаешь мне расхлёбывать весь этот сюр? — легкие горели так, словно я не орала, а пробежала стометровку с утяжелителями. В висках стучало, в горле першило, а перед глазами то ли от перенапряжения, то ли от близости этого скользкого типа, чья аура, кажется, высасывала из пространства весь кислород, плясали черные мушки. И всё же, не взирая на это, продолжала стоять с гордо поднятой головой, хотя колени предательски подрагивали, а внутренний голос, охрипший от бесполезных попыток меня урезонить, уже не шептал, а сипел о скорой погибели. Даос выслушал всю мою тираду с выражением лица коллекционера, который только что приобрёл редкий, слегка бракованный, но от этого не менее ценный экспонат. Когда я наконец замолчала, переводя дыхание и судорожно соображая, чем бы ещё его добить, анекдотом или матерной частушкой, он снова улыбнулся. На этот раз в его улыбке сквозила почти отеческая снисходительность, от которой мне захотелось то ли плюнуть ему в лицо, то ли вымыть руки. — Юная госпожа, — произнёс он слащавым, как мёд, голосом, в который предусмотрительно подмешали цикуты, — вы весьма забавная. Я бы с радостью послушал вашу перепалку с генералом ещё некоторое время. Уверен, вы бы славно повздорили, но, увы, дела не ждут, другие поселения тоже требуют моего внимания. Знаете ли, нехорошо получается: одним — процветание и сытость, а другим — молитвы, уходящие в пустоту. Неравенство и дискриминация, я не смею такого допустить, — снова улыбнувшись, даос перевёл взгляд на генерала. — Скоро вы, генерал Наньян, как и вся ваша Небесная плесень, останетесь без последователей, храмов, подношений и без единой живой души, которая помнила бы ваши имена. И я, признаться, с превеликой радостью буду наблюдать за тем, как вы будете мучиться, цепляясь за остатки своей божественной силы, которой больше неоткуда будет подпитываться. Это будет… живописное зрелище. До скорой встречи, генерал. Юная госпожа, — он отвесил мне лёгкий, почти издевательский поклон, — моё почтение. — А ну стоять! — взревел Наньян, бросаясь вперёд, но было поздно. Даос рассеялся по ветру. Его фигура, ещё секунду назад облачённая в белые одежды и увенчанная этой отвратительной, всезнающей улыбкой, подёрнулась рябью, как отражение в потревоженной воде, а затем распалась на сотни мельчайших частиц, которые подхватил вечерний ветер и унёс куда-то в темноту леса. — Твою ж… — процедил Фэн Синь сквозь зубы, резко разворачиваясь в мою сторону. Я честно попыталась не отшатнуться, но инстинкт самосохранения — штука сильная, особенно когда на тебя надвигается разъярённый бог войны. — Давай, ну же, — гордо вздёрнула голову. — Обвини меня во всех своих бедах. Скажи, что это я во всём виновата, что это из-за меня ты не смог поймать этого скользкого типа. Что это я помешала тебе героически спасти Его Высочество! Давай, не стесняйся. После того как ты обвинишь меня во всех смертных грехах, включая неурожай в соседней провинции и падёж скота три года назад, ты можешь больше вообще ни на что не рассчитывать. Ни на моё доверие, ни на мою помощь, ни даже на то, что я подам тебе стакан воды, если ты будешь умирать от жажды. Хотя нет, вру, стакан воды я, может, и подам, но лишь для того, чтобы ты захлебнулся! Фэн Синь открыл было рот, чтобы возразить и, судя по тому, как налились кровью его желваки, возразить он собирался громко, зло и с употреблением выражений, которые, вероятно, использует только в перепалках с Му Цином, но внезапно замер, прикладывая два пальца к виску. Прошло несколько долгих, томительных секунд, в течение которых я даже дышать перестала, боясь нарушить эту внезапную тишину. Наконец он опустил руку и, даже не посмотрев на меня, безразлично бросил: — Мы уходим, Его Высочество ждёт нас около чайной. — Как так? — вырвалось у меня. — Как он может ждать нас около чайной? — кричала в след удаляющемуся богу. — Ты же сам сказал, что духовная сеть прервана! Что этот… этот… — запнулась, не зная, как обозвать даоса. «Червь неизвестного происхождения» уже не казалось достаточно ёмким определением. Фэн Синь ничего не ответил, продолжая идти, глядя куда-то в темноту леса, с каменным, ничего не выражающим лицом. Демонстративно фыркнула со всем недовольством, который только смогла вложить в этот короткий, но ёмкий звук. — Ну и больно надо, — снова бросила в его удаляющуюся спину. — Обойдусь без твоих объяснений. Тоже мне, надулся, как мышь на крупу. Да и вообще… пошёл бы ты, — последнюю фразу пробормотала совсем тихо, почти шёпотом, потому что Фэн Синь ушёл достаточно далеко, чтобы не расслышать, но недостаточно далеко, чтобы я рисковала остаться в этом лесу одна. Проводила взглядом его широкую спину, которая маячила впереди и, кажется, излучала волны холодного, сосредоточенного бешенства. Тяжело вздохнула, в последний раз покосилась на опустевшие ступени храма, где ещё недавно стоял этот жуткий даос, и, подобрав полы своего многострадального ханьфу, поспешила следом. Отставать я не решилась. Не потому, что боялась темноты, диких зверей или возвращения этого ухмыляющегося гада. Кто-то же должен проследить, чтобы этот лжец-генерал не наломал очередных дров по дороге.

* * *

Обратный путь до чайной мы проделали в полнейшей тишине. Я плелась позади, старательно сверля взглядом спину Фэн Синя и мысленно прокручивая в голове всё, что накипело. А накипело, надо сказать, немало. Целое ведро, нет, целая бочка, доверху наполненная ядовитой смесью из обиды, раздражения, уязвлённой гордости и осознания того, как бы печально всё могло закончиться, если бы сильнейший и всемогущий не решил удалиться по неотложным демоническим делам. Но сейчас не об этом, обсудим наглость Фэн Синя. Помимо того, что сам поступил, как идиот, так теперь ещё и дуется, как ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку. И ради чего? Ради того, чтобы мы вдвоём, как два идиота, простояли перед этим даосом, пока он поливал нас грязью, копался в моём прошлом и забрасывал угрозами? Блестящая работа, генерал. Пять баллов! Премия Дарвина за выдающийся вклад в… Дальше мысль не пошла, потому что окончательно запуталась в метафорах и решила просто ещё раз мысленно послать Фэн Синя куда подальше. Туда, где его хвалёное божественное достоинство будет смотреться особенно органично. Скажем, в выгребную яму или под обосранный хвост псины, где ему самое место. К тому моменту, как впереди замаячили знакомые очертания чайной, я успела надуться до такой степени, что щёки, кажется, стали видны со спины. Когда мы вышли на утоптанную площадку перед входом и я увидела две фигуры, стоящие у дверей, сердце, конечно же, ёкнуло от облегчения. Живые, целые и даже не помятые. Тем не менее, вместо того, чтобы радостно подбежать к Его Высочеству, размахивая руками и крича что-нибудь в духе: «О боги, вы живы, какое счастье, я так волновалась, что чуть не поседела!», демонстративно осталась в стороне. Отошла к ближайшему дереву, привалилась плечом к стволу и скрестила руки на груди с видом оскорблённой добродетели. Фэн Синь, в отличие от меня, к Се Ляню подошёл. Его Высочество тихо задал вопрос, генерал так же тихо ответил, и я, как ни старалась, не могла расслышать ни слова. Впрочем, мне было всё равно. Ну, почти всё равно. Ладно! Мне было до жути любопытно, о чём они там шепчутся, но я скорее откусила бы себе язык, чем подошла ближе. Внезапно Се Лянь перевёл взгляд на меня, отлепился от Хуа Чэна, который, кажется, вообще не испытывал никакого беспокойства за наше отсутствие и выглядел так, словно только что вернулся не из мистического небытия, а с увеселительной прогулки. Его Высочество направился ко мне, заставляя все обиды кануть в лету. Да и обижаться на Наследного принца было не за что. — Мэй, — произнёс он, останавливаясь в шаге от меня, — я рад, что с тобой всё в порядке. Когда мы поняли, что связь прервана, я… в общем, я очень волновался. — Спасибо, — вяло буркнула, постаравшись улыбнуться как можно искренне, но вышло криво. — Я тоже за вас рада, Ваше Высочество. Повисла немая пауза, потому что Се Лянь явно ожидал от меня совершенно другой реакции. Более живой, что ли, более эмоциональной. Такой, какой я обычно реагирую на всё подряд — будь то опасность, радость или очередная порция неприятностей, а тут… «спасибо, я тоже рада». Все вопросы к моему надзирателю, Ваше Высочество. Заметил это, разумеется, не только Се Лянь. Хуа Чэн, который до этого момента с ленивым интересом разглядывал ночное небо, словно там происходило нечто куда более захватывающее, чем наше возвращение, перевёл взгляд на Фэн Синя. На лице Князя Демонов расцвела ухмылочка, которая обычно предшествовала какому-нибудь особенно язвительному комментарию. — Ну и что ты снова наворотил? — поинтересовался он с нескрываемы издевательством. — Заткнись! — зло бросил Фэн Синь, сжимая кулаки. — Какая красноречивая реакция, — произнёс он почти мурлыкающе. — Значит, всё-таки наворотил. Причём, судя по тому, что твоя подопечная стоит в стороне с выражением лица обиженной вдовы, совершил ты что-то совершенно выдающееся. — Я сказал — заткнись! — прорычал Фэн Синь. — Или что? — Хуа Чэн лениво переложил руку на эмин. — Я весь в нетерпении. Пока между Градоначальником и генералом Наньяном назревал конфликт мирового масштаба, решила действовать и немного повозмущаться в голос, но тихо, чтобы никто не услышал. Но тихо не получилось, точнее, в одиночестве не получилось, Се Лянь всё же решил настоять на своём и выяснить, что стряслось. — Мэй, что произошло у храма? — ненастойчиво поинтересовался Наследный принц. Вся эта гремучая смесь из обиды, унижения, страха и злости, которую я старательно давила в себе последние полчаса, внезапно подкатила к горлу и потребовала немедленного выхода. Резко отлепилась от дерева и почти бегом направилась к Се Ляню. — Ваше Высочество! — выпалила я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Вы даже не представляете, что там было! Этот… Нань Фэн, — ткнула пальцем в сторону Фэн Синя, который тут же напрягся, предчувствуя надвигающуюся бурю, — не просто идиот, он идиот вдвойне! Возведённый в степень абсолютного кретинизма! Се Лянь моргнул. Кажется, он ожидал чего угодно, но не этого. — Мэй, я… — Нет, вы послушайте! — уже не могла остановиться. Слова полились сплошным потоком, как вода из прорванной дамбы. — Сначала он притащил меня в этот проклятый храм, хотя я с самого начала говорила, что там что-то не так! Я чуяла это нутром, понимаете?! Но нет, генерал Наньян решил, что мои предчувствия — просто паранойя, подкреплённая излишне живым воображением! И что в итоге? — бросила злостный взгляд в сторону Наньяна. — А потом он ещё и обиделся! На меня! За что? За то, что к лжецам доверия нет? — замолчала, судорожно переводя дыхание, только сейчас заметив, что по щекам всё-таки текут слёзы, которые я так старательно сдерживала. — Всё в порядке, Мэй, — Се Лянь сделал шаг ко мне и бережно, даже немного неловко, приобнял. — Всё уже позади. Нань Фэн ни за что не дал бы тебя в обиду. Он… Резко отпрянула, вырываясь из его объятий. Сделала шаг назад, отворачиваясь и пряча лицо. Плечи дрожали, в носу предательски хлюпало, а глаза, я была уверена, уже опухли и покраснели, как у кролика-альбиноса. — Мне нужно побыть одной, — выдавила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал не жалко. Я, всё-таки, не размазня. — Я не… я просто… не люблю плакать перед кем-либо. Так что… дайте мне пару минут, ладно? Отошла на несколько шагов и уставилась в темноту леса, делая вид, что меня жутко заинтересовала какая-то особо примечательная ветка на ближайшем дереве. Слёзы всё ещё текли по щекам, но я хотя бы перестала всхлипывать. Краем уха услышала, как Се Лянь вздохнул и направился обратно к Хуа Чэну и Фэн Синю, которые стояли друг напротив друга, как два пса перед дракой. Только один скалился в насмешливой ухмылке, а второй рычал и сжимал кулаки. И Его Высочество, как всегда, поспешил предотвратить назревающий конфликт. — Я должен извиниться перед вами обоими, — произнёс он, останавливаясь между генералом и князем демонов. — Это я виноват в том, что произошло. Брать Мэй с собой было ошибкой, я недооценил противника. Эта ситуация оказалась гораздо опаснее всех предыдущих. — Ваше Высочество, вы не могли знать… — начал было Фэн Синь, но Се Лянь покачал головой. — Я должен был это предусмотреть, но сейчас не время для самобичевания, — он перевёл взгляд на Фэн Синя. — Нань Фэн, нужно срочно сообщить Линвэнь, боюсь, у нас появился новый Непревзойдённый. — Я догадывался. Но, как такое возможно? — Вполне себе возможно, — лениво протянул Хуа Чэн. — Гора Тунлу не была полностью уничтожена или опечатана. После нашего сражения с Цзюнь У она уцелела, а желающих подняться на её вершину каждое столетие становится только больше, а не меньше. Этот мог быть одним из тех, кто сумел выжить и выбраться из Медной печи. — Дела плохи, — мрачно подытожил Се Лянь. — Если это действительно новый Непревзойдённый, нам стоит быть наготове. Никто не знает, на что он способен, особенно теперь, когда, судя по всему, он научился блокировать молитвы и подменять их исполнением. Если так и продолжится в том же духе, Небесные Чертоги останутся без последователей быстрее, чем мы успеем что-либо предпринять. Пока главные герои романа обсуждали проблему огромнейших масштабов, наконец вынырнула из депрессивного заплыва, шмыгнула носом в последний раз, вытерла щёки рукавом и, собрав остатки самообладания в кулак, решила, что хватит изображать страдающую героиню. В конце концов, я не кисейная барышня из любовного романа, чтобы рыдать в кустах, пока остальные решают судьбу мира. — Простите, что прерываю ваше совещание, — произнесла я, останавливаясь в паре шагов от них, — но у меня есть вопрос. Как вам удалось выбраться? Вы ведь были в небытие. Насколько мне известно, поправьте, если я ошибаюсь, небытие — место, где нет ничего. Как оттуда вообще можно выбраться? — Неужели ты настолько сомневаешься в моих возможностях? — поинтересовался Князь демонов, ухмыляясь. — В твоих возможностях она как раз не сомневается, — буркнул Фэн Синь себе под нос, но достаточно громко, чтобы услышали все. — Знаешь, Нань Фэн, — перевела взгляд на него, скрещивая руки, — в твоих возможностях я тоже не сомневаюсь. Я сомневаюсь в твоей способности слушать. Меньше ушами хлопать надо было, когда я говорила, что с храмом что-то не так. Фэн Синь тяжело вздохнул, будто смирившись с тем, что вселенная лично настроена против него и посмотрел на Хуа Чэна, который, к моему удивлению, едва заметно кивнул в ответ. Кажется, в кои-то веки они были солидарны и эта солидарность была направлена против меня. Решила эту тему не развивать и снова повернулась к Се Ляню, который, кажется, был единственным здесь, кто всё ещё сохранял способность к конструктивному диалогу. — Джентльмены, я, конечно, прошу прощения за столь грубое сравнение, но вы по уши в болотной тине. Причём не в той, что мило пахнет кувшинками и лягушками, а что засасывает с головой. Дела ваши действительно плохи, да что мелочится, они катастрофичны. Если с этим Непревзойдённым, который даже не соизволил представиться, ничего не сделать в ближайшее время, боюсь, ваша божественная карьера рухнет быстрее, чем карточный домик. Вы останетесь без молитв, последователей, храмов и… Кхм, простите за прямоту, кому вы вообще будете нужны? Хуа Чэн, выслушав моё мнение, усмехнулся, явно наслаждаясь тем, как какая-то смертная девчонка отчитывает двух богов и одного Князя демонов. В то время, как Се Лянь, что ни странно, выглядел так, словно полностью разделял мои опасения. — Ты совершенно права, Мэй. Я немедленно поставлю в известность дворец Линвэнь и Владыку, — Се Лянь посмотрел на генерала. — Более того, я считаю необходимым собрать собрание со всеми небожителями, которые смогут на него явиться. Такую угрозу нельзя пускать на самотёк. Мы видели, к чему это может привести. Если этот Непревзойдённый действительно способен блокировать молитвы, подменять их исполнением и переманивать последователей на свою сторону, он опаснее любого демона, с которым мы сталкивались за последние столетия. — Разумно, — лениво протянул Хуа Чэн. — Собрать всех напыщенных павлинов в одной комнате и наблюдать, как они спорят до хрипоты, пытаясь решить, кто главнее и чей храм больше. Зрелище будет то ещё, пожалуй, я даже приду. Исключительно ради развлечения, конечно. — Ты придёшь, потому что это касается и тебя, — спокойно парировал Се Лянь. — Если Небесные Чертоги ослабнут, это нарушит баланс, а нарушение баланса ударит по всем, включая Призрачный Город. Хуа Чэн ничего не ответил, лишь неопределённо повёл плечом, что, вероятно, означало: «Гэгэ, как всегда, прав, но признавать это вслух я не собираюсь». — Ваше Высочество, — генерал внезапно вспомнив, что имеет возможность разговаривать, а не только играть в гляделки, обратился к Наследному принцу, — я лично доставлю сообщение Линвэнь. Духовная сеть сейчас нестабильна, а рисковать искажением послания мы не можем. Я отправлюсь немедленно, а вы доставьте Мэй в храм. — Хорошая идея, — Се Лянь кивнул. — Спасибо, Нань Фэн. Генерал, бросив на меня короткий, непроницаемый взгляд, в котором, как мне показалось, мелькнуло что-то среднее между «извини» и «не лезь больше никуда», буквально растворился в воздухе с тихим хлопком. Божественная телепортация, чтоб её. Удобная штука, наверное.