Его человек

В прошлом у каждого мага имелся фамильяр – животное, обладающее сверхъестественными способностями. Но современность диктует свои условия. Среда обитания магических зверей сокращается, за последний век больше сотни видов магических существ исчезли. Как следствие, фамильяры стали встречаться реже.

– "Маги и их слабости: учебное пособие", автор неизвестен

Хань Ли тем временем достал банку с рисом и овощи, развёл огонь в печи и принялся кашеварить. – У тебя холодильник забит мясом, а ты ешь пустой рис? – Не хочу уподобляться тем, на кого охочусь, – ответил Хань Ли, не отрываясь от готовки. Сяо Ча хмыкнул. – Интересно... Он-то уже собирался было напомнить, что люди обескровливают живых существ, пока их сердце ещё бьётся (только в отличие от вампиров, некоторые люди ещё и сливают кровь в канализацию, загрязняя окружающую среду), так что не такие уж они и разные. Но Хань Ли удивил его даже в этом. Сяо Ча задумчиво покрутил ложку в пальцах. Лёгкая, алюминиевая. Взгляд сам собой соскользнул на браслет, выглянувший из-под рукава. Небольшая полупрозрачная стрелочка как стрелка компаса двигалась, когда Хань Ли ходил туда-сюда, следя за ним как за магнитом. Интересно. С виду браслет был очень тонким. Попробовать бы подцепить его чем-нибудь плоским... Ложка была слишком толстой. Нужен был нож. Который нашёлся в правом кармане куртки. Сяо Ча щёлкнул небольшим складным ножом, оголяя лезвие. Звук вышел чересчур громким в наступившей тишине. – Что бы вы ни задумали, думаю, это плохая идея. Охотник напрягся и сделал пару шагов назад, очевидно жалея, что потерял бдительность. Сяо Ча лениво хмыкнул. – Не волнуйся ты так, убивать не стану. Мне моя жизнь ещё дорога. Он щёлкнул лезвием ножа ещё раз и убрал его в задний карман джинс. Нужно выбрать момент, когда охотника не будет рядом. А потом в дверь вежливо поскреблись когтями, заставив обоих синхронно повернуть головы и забыть о произошедшем.

* * *

В наступившей тишине было слышно участившееся сердцебиение человека. Хань Ли осторожно, стараясь не шуметь, достал из сумки на поясе бумажный амулет – не то защитный, не то атакующий. Сяо Ча плавно поднялся со стула. Они были в закрытом помещении. Бежать некуда – только прорываться. В дверь поскреблись ещё раз, после чего незваный гость мяукнул. Хань Ли внезапно расслабился и... заулыбался. Убрал амулет обратно в сумку. – Это Тихунь! – обрадованно сообщил и, ничего не поясняя, отпер дверь и вышел за порог. Сяо Ча прислушался к приглушённому голосу. – Как ты меня напугал! Ну, как с тобой обращалась тётушка Вэй, пока меня не было? – Мр-р-р! – за дверью довольно мурлыкнули. – Мяу-у? – Нет, на охоту мы сегодня не поедем. Последовавшее за этим новое "Мяу" прозвучало почти осуждающе. – Тц, не ворчи. У меня появились дела. Хань Ли наконец вернулся в дом и закрыл дверь за собой и за соломенно-рыжим котом, который, почувствовав чужое присутствие, уставился прямо на вампира своими большими жёлтыми глазами. От этого взгляда Сяо Ча стало не по себе. А в этом мире мало кто – или что – был способен произвести на вампира подобное впечатление. – Сяо Ча, это Тихунь. Тихунь – Сяо Ча, – спохватившись, представил их друг другу Хань Ли. – Твой фамильяр? – спросил Сяо Ча, не без тревоги наблюдая, как кот подходит ближе и втягивает носом воздух, принюхиваясь. – Скорее просто питомец. Подарок одной ведьмы. Что бы Тихунь ни учуял, по-видимому, он вынес вердикт, что вампир безопасен, и потёрся своим рыжим боком о его джинсы. Его безумно дорогие чёрные джинсы, на которых наверняка останется шерсть. Впрочем, после событий сегодняшней ночи Сяо Ча и без того был потрёпан и был намного менее придирчив к своему внешнему виду, чем раньше. Всё его существо, каждая клеточка его тела желала лишь одного. Мести. – Предатель, – с улыбкой сказал Хань Ли, глядя, как кот трётся о чужие ноги. Сяо Ча вздрогнул. Впрочем, с уст охотника это слово сорвалось так легко и естественно, что перекликалось с бурлившими внутри вампира чувствами лишь отдалённо. – Мяу! – важно сказал Тихунь, после чего запрыгнул на стол, а оттуда – на приглашающе ссутуленные плечи хозяина. Хань Ли вместе с устроившимся у него на плечах котом вернулся к рису, который начинал пригорать, а Сяо Ча не мог отделаться от ощущения, что застал нечто глубоко личное. После появления кота охотник весь будто преобразился; вечно хмурое лицо и ожидающее нападения тело расслабились, он много улыбался и даже позволил себе повернуться к Сяо Ча спиной. Сяо Ча уступил ему место за столом, сам устроился на кане – к счастью, два толстых одеяла делали исходящий от печи жар более терпимым и даже приятным. Всё это было так... по-домашнему уютно, что сердце глупо сжималось. Может быть, если бы Сяо Ча был не так травмирован, если бы он не убил тех охотников и если бы Хань Ли сам не был охотником, они могли бы даже стать друзьями. Впрочем, вряд ли этим мыслям суждено было сбыться: слишком много в них было "если". Сяо Ча одёрнул себя. Сначала – месть.

* * *

– Как ваше состояние? – осведомился Хань Ли некоторое время спустя – как раз когда Сяо Ча сам хотел поднять этот вопрос. – Немного лучше. Но для меня говяжья кровь – не еда. Тем более из холодильника. – Если вы предлагаете мне привести вам человека, то я сразу говорю: нет. Сяо Ча был терпелив. В конце концов, вода камень точит. – Я не убиваю без необходимости. Да и приводить никого не надо, достаточно отпустить меня на полчаса. Далеко не убегу. Ведь эта штука... – Он согнул руку в локте; рукав куртки задрался, обнажая браслет. – ...даст тебе знать, где я. – Я вам не верю. – Выбор за тобой. Вот только без человеческой крови пользы от меня не больше, чем от твоего Тихуня. А то и меньше. Кот, свернувшийся комочком на тёплом кане и довольно урчащий, был явно не так прост. Впрочем, Сяо Ча он не интересовал – и это, кажется, было взаимно. Даже на малоэмоциональном лице Хань Ли была чётко видна его внутренняя борьба. На одной чаше весов были его принципы, на другой – союзник, связанный с ним договором на крови и настаивающий на некоторых... уступках. Хань Ли вздохнул, сдаваясь. – Поступим так. Как стемнеет, я отвезу вас в одно место. Я буду рядом, чтобы контроливать происходящее, и сам выберу... жертву. – От последнего слова он поморщился. – Донора, – поправил его Сяо Ча. – Без разницы. – Ладно. А чем займёмся до темноты? – Лично я буду спать. С вашего... позволения. – Конечно, – кивнул Сяо Ча. – Людям нужен сон. – Вам тоже сто́ит отдохнуть. Тихунь, – Хань Ли позвал кота и, когда тот приоткрыл один глаз, приказал: – Следи за нашим гостем. Кот потянулся, издав недовольное "Мр-р-мяу", после чего спрыгнул с кана и занял место на полу, возле двери, отрезая последний путь к отступлению. – Можешь не волноваться, – сказал Сяо Ча, наблюдая, как Хань Ли умывается. – Как я уже сказал, я не стану убегать. – Как я уже сказал, – вторил ему человек, глядя в зеркало, – я вам не верю. Вы мне нужны, и мне бы не хотелось ловить вас по всей стране. Сяо Ча криво, недружелюбно усмехнулся. Наглый мальчишка... Вытерев лицо и руки, Хань Ли распустил конский хвост и расчесал волосы длиной до плеч. После чего подошёл к кану и, не обращая никакого внимания на сидевшего с краю Сяо Ча, снял обувь, залез на печь и улёгся поверх одеял, как был: в футболке, потёртых джинсах и носках. Отвернулся к стене. Должно быть, он сильно устал за ночь. Или две. Жизнь охотников редко была спокойной и часто заставляла перехватывать пару часов сна в машине. Люди, хмыкнул Сяо Ча. Такие хрупкие. Достаточно было одного движения, чтобы сломать чужую шею. Но он не настолько сумасшедший, чтобы так глупо обрывать собственную жизнь. Чёртов браслет. Вот бы избавиться и от него, и от охотника разом. Тогда никто больше не будет диктовать ему условия. А месть... Как-нибудь он справится. Жёлтые кошачьи глаза внимательно следили за каждым его движением. Сяо Ча снял куртку, достал из кармана джинс складной нож, прислушался. Дыхание человека было ровным, глубоким. Как у спящего. Нож раскрылся с негромким щелчком. Сяо Ча попытался поддеть тонкую полоску, которая плотно облегала запястье. Но в итоге лишь поранился: нож соскочил и резанул кожу. Выступила кровь. Неудача не остановила Сяо Ча, и он попытался снова. На этот раз полоску удалось поддеть и, кажется, даже немного растянуть. Ещё немного... Снова неудача, снова порез и кровь. Хань Ли развернулся и выкинул руку вперёд так резко, что даже рефлексы вампира не помогли. Охотник сжал его запястье, останавливая от очередной попытки. – Хватит вредить себе. Их взгляды встретились. – Тихунь?.. – предположил Сяо Ча, приподняв бровь. До него доходили слухи, что у некоторых фамильяров с их магами была телепатическая связь. – Браслет, – вернул его на землю Хань Ли. И правда: браслет на запястье Хань Ли едва заметно светился и свечение это пульсировало, но всё меньше и меньше, как будто успокаиваясь. – Когда вам больно, он сжимается, – спокойно пояснил Хань Ли. Кровь вампира стекала между его пальцев. Опомнившись, он отпустил запястье Сяо Ча – только чтобы перехватить за предплечье и с уверенностью лекаря осмотреть ранки. Кровь продолжала капать. Хань Ли нахмурился. – Почему вы не регенерируете? Сяо Ча отдёрнул руку. Ему не нравилось, что человек поймал его с поличным. – Регенерирую. Просто... медленнее обычного. Хань Ли устало потёр лоб тыльной стороной ладони. Внутренняя борьба снова отразилась в его чертах. – Ладно. Вечером поедем на охоту. А пока... Ложитесь? Он подвинулся и достал откуда-то из недр одеял вторую подушку. Сяо Ча спрятал нож. Снял обувь. И лёг. На спину, получив возможность изучить потолок во всех подробностях. Хань Ли на этот раз не стал отворачиваться – Сяо Ча чувствовал его взгляд на себе какое-то время, прежде чем усталость взяла верх и человек всё же провалился в сон. Дыхание выровнялось, снова стало глубоким. Во сне он немного сопел, и рот Сяо Ча дёрнулся сам собой в мягкой усмешке. Когда он в последний раз делил с кем-то постель не ради еды, а чтобы просто отдохнуть? Впрочем, нет. Он не нуждался во сне и точно не собирался впадать в гибернацию в незнакомом доме, да ещё и с охотником под боком. Сяо Ча сел. Столкнулся взглядом с Тихунем и попробовал забавы ради припугнуть того гипнозом – на что кот только моргнул и дёрнул кончиком хвоста, подтверждая свою неестественную природу. Что ж, видимо, прогуляться не получится. Он лёг обратно на спину и принялся разглядывать потолок, уделяя особое внимание трещинкам, складывающимся в узоры (если дать волю воображению), и паутине в углу. В запасе было ещё часов восемь. Которые, возможно, – возможно! – стоило потратить на отдых. Иначе он просто свихнётся со скуки. Забытая всеми лампочка помигивала – скоро перегорит. Веки тяжелели. Изнурённое пережитым и оказавшееся в горизонтальном положении тело, вопреки доводам разума, требовало сохранить остатки сил. И Сяо Ча, сдавшись, закрыл глаза, обещая себе, что это последний раз, когда он позволяет себе подобную слабость.