Новая весна Пак Чимина

      Понедельник наступил слишком быстро. Чимин стоял перед зеркалом в своей новой комнате и в десятый раз одёргивал форменный пиджак. Тёмно-серый, с нашивкой школы на нагрудном кармане. Бабушка отгладила его ещё два дня назад. А вчера всё суетилась, проверяя, будто это она новенькая в выпускном классе, в месте, где все знали друг-друга с рождения.       Школьная форма здесь была попроще. Никаких строгих золотых пуговиц и отстрочек. Обычные светло-серые брюки, белая рубашка и тёмный пиджак. Но она была новой и совсем неуютной.       — Чимин-а! — донёсся с кухни голос бабушки. — Завтрак стынет!       Он в последний раз провёл ладонью по тёмным волосам, поправил чёлку и вышел. На столе уже дымилась тарелка риса с яичницей и нарезанными овощами. Бабушка суетилась у плиты, что-то помешивая в маленькой кастрюльке. Её седые волосы были аккуратно собраны в низкий пучок, а фартук сегодня был другой — голубой в белую клетку.       — Ешь давай. А то опоздаешь, — она поставила перед ним миску с супом.       Чимин кивнул и принялся за еду, хотя есть не хотелось совершенно. Внутри всё сжималось от волнения. Новая школа, новые одноклассники, новые учителя. Он и в Сеуле-то не был душой компании, а здесь… Кому нужен городской тихоня?       Бабушка, будто почувствовав его настроение, подошла и положила тёплую сухую ладонь ему на макушку.       — Не волнуйся, — сказала она тихо. — Люди у нас добрые. Улыбайся почаще, и тебе улыбнутся в ответ.       До школы можно было добраться только пешком. Потому что автобус вёз детей из соседней деревни и к ним не заезжал. Чимин шёл по той же дороге, что и два дня назад, когда ходил за мукой. Улицы уже не казались такими чужими. Он узнавал некоторые дома, кривую сосну у поворота, покосившийся выцветший почтовый ящик. У футбольного поля невольно замедлил шаг. Ветер гонял по утоптанной земле обрывок старой газеты. И не было никого — ни детей, ни кота.       Чимин поправил лямку рюкзака и пошёл дальше. И, чем ближе подходил к школе, тем живее становились улицы. Такие же ученики, как он, выходили из своих домов. Кто-то спешил и обгонял его, кто-то едва волочил ноги и постоянно зевал. Девчонки сбивались в кучки и хихикали. И все они, без исключения, косились на Чимина. Конечно, он же новенький, городской...       Школьное здание показалось из-за поворота. Неожиданно большое, со светлым фасадом. Три этажа, спортивная площадка с баскетбольными кольцами, аккуратные клумбы у входа. На крыльце толпились ученики. Чимин замедлил шаг, чувствуя, как десятки глаз обращаются в его сторону, и как будто бы даже стало тише. Он сжал лямку рюкзака и опустил глаза, надеясь просто проскользнуть внутрь и быстрее добраться до учительской.       — Чимин!       Голос раздался откуда-то слева. Чимин поднял голову и увидел Чонгука. Тот стоял, прислонившись плечом к стене у входа, и широко улыбался. Его тёмные волосы были небрежно зачёсаны назад, а на сгибе локтя висел потрёпанный рюкзак с болтающимся брелоком в виде футбольного мяча.       — Ты чего застыл?       Чонгук оттолкнулся от стены и в два шага оказался рядом. А потом сделал то, от чего у Чимина перехватило дыхание — приобнял его за плечи и повёл к дверям, будто так и надо.       — Знакомьтесь, это Пак Чимин, — громко сказал он, обращаясь к стоящим рядом ребятам. — Он из Сеула.       От неожиданности Чимин широко раскрыл глаза. Что прям так? И так было понятно, что он тут белая ворона, а Чонгук ещё и буквально прокричал об этом. Но всем было плевать на этот факт. Они улыбались и приветствовали Чимина, а Чонгук только сильнее стискивал его плечи.       Они вошли внутрь, Чонгук убрал руку с его плеча и пошёл чуть впереди, показывая дорогу.       — Мы одноклассники, Чимин, тут всего один старший класс. Наш кабинет на втором этаже. Учительница по литературе строгая, но если не опаздывать, то нормально. А вот физик — совсем зверь...       Чимин слушал и кивал, но мысли его были заняты другим. Теплота чужой руки на плече всё ещё ощущалась кожей. Он помотал головой, отгоняя странное чувство.       В классе их уже ждали. Чимину выдали тяжёлую стопку учебников и теперь он стоял у доски, пока учительница представляла его классу.       — Пак Чимин. Перевёлся к нам из Сеула. Надеюсь, вы поможете ему освоиться.       Она указала на свободную парту у окна, в третьем ряду. Чимин поклонился, приветствуя новых одноклассников и пошёл к своему месту. Чонгук сидел через ряд, ближе к двери. Когда Чимин проходил мимо, он поймал его взгляд и одними губами произнёс: «Не бойся». И подмигнул.       Чимин сел, достал тетрадь и понял, что улыбается из-за Чонгука или спокойной атмосферы, а неприятное чувство волнения отступило. И это не могло не радовать.       После первого урока Чонгук повёл его по лабиринту лестниц и переходов. Показал столовую — просторное помещение с длинными столами и раздаточной.       — Тут кормят так себе, — честно признался Чонгук. — Но бабушка моя говорит, что в её времена вообще одну кашу давали, так что грех жаловаться.       Потом была библиотека, маленькая, но уютная, с высокими стеллажами и продавленным диваном в углу. Спортзал, где пахло резиновыми матами и пылью. И, наконец, место на втором этаже у окна, где стояли два старых кресла и фикус в горшке.       — А это наше место, — пояснил Чонгук, плюхаясь в одно из кресел. — На большой перемене мы всегда здесь собираемся с парнями.       Он познакомил Чимина со своей компанией как раз на следующей перемене. Ребята собрались на заднем дворе, у скамеек под старым дубом. Юнги, тот самый парень со скучающим лицом с футбольного поля, оказался немногословным. Он просто кивнул Чимину и опустил глаза в телефон. Хосок — улыбчивый, шумный, сразу начал расспрашивать про Сеул, про то, правда ли, что на улицах можно встретить айдолов.       — Ну, иногда, — уклончиво ответил Чимин.       — О! Я так и знал! — Хосок хлопнул себя по колену.       Чимин слушал их болтовню и всё больше заряжался этой лёгкой энергией. Всё было не так страшно, как он себе представлял. Ребята оказались простыми, без снобизма и вечной гонки за оценками. Тэхён, забавный мальчишка с каштановыми кудряшками, был самым младшим, но не менее активным, а вот Сокджин походил на айдола. Он бы идеально вписался в пейзаж старой школы Чимина.       К концу учебного дня голова гудела от новых имён и лиц. Чимин складывал учебники в рюкзак, когда к его парте снова подошёл Чонгук.       — Устал?       — Немного.       — Хочешь прогуляться? Покажу кое-что. Уроки можно и на свежем воздухе поделать.       Чимин замер. В Сеуле никто и никогда не звал его «прогуляться» после школы. Там все разбегались по репетиторам, дополнительным занятиям, кружкам. А здесь…       — Давай, — сказал он, и сам удивился, как легко сорвалось это слово.       Они шли рядом по дороге, которая уходила вниз по склону, петляя между полями. С одной стороны тянулись грядки с чем-то зелёным и низким, с другой — начинался сад. Чонгук задавал много вопросов, интересуясь Чимином и его старой школой, но так аккуратно и ненавязчиво, что отвечать получалось легко, без стеснения.       Они зашли в сад. Деревья стояли ровными рядами, усыпанные бело-розовыми цветами, и воздух вокруг был густым, сладким, почти приторным. Лепестки медленно кружились в воздухе, оседая на траве и на пыльной протоптаной дороге.       — Вишня, — сказал Чонгук, перехватив его взгляд. — Тут их много. Семья Ли держит этот сад уже всю жизнь, наверное. Весной здесь красиво, но через пару недель всё облетит. Надо успеть насмотреться.       Они свернули на узкую тропинку, ведущую вглубь. Чонгук шагал уверенно, будто знал здесь каждую ветку, каждый камень. Чимин плёлся следом, вдыхая сладкий вишнёвый воздух и чувствуя, как уходит усталость, скопившаяся за день.       Поляна открылась неожиданно. Просто деревья расступились, и взгляду предстал небольшой пригорок, сплошь покрытый молодой зелёной травой. Сверху нависали ветви старой вишни — раскидистой, корявой, но усыпанной цветами так густо, что почти не видно было ствола.       — Ого, — выдохнул Чимин.       — Красиво, да? — Чонгук скинул рюкзак, достал учебники и тетради, а затем кинул его на землю и плюхнулся на него. — Я сюда иногда прихожу.       Чимин сел рядом, последовав примеру скинул рюкзак и уместился на нём. Он так же достал из рюкзака учебник и тетрадь, но открывать не спешил, просто смотрел, как ветер шевелил вишнёвые ветви, срывая редкие лепестки.       — Спасибо, — сказал он тихо. — Что позвал.       Чонгук ничего не ответил, только плечом чуть толкнул его.       Они всё-таки сделали уроки. Вернее, Чимин делал, а Чонгук больше отвлекался. Он то принимался рассказывать про местного фермера, который однажды гонялся за сбежавшей коровой через всё поле, то начинал чертить что-то на полях тетради, то просто замолкал и смотрел на падающие лепестки. Чимин смеялся и ловил себя на мысли, как ему хорошо рядом с Чонгуком.       Их колени соприкоснулись случайно. Чимин потянулся за ручкой, которая выпала, когда он активно жестикулировал, рассказывая историю. Он качнулся вбок, и его колено прижалось к колену Чонгука. Чимин замер на секунду, ожидая, что Чонгук отодвинется. Но тот даже не пошевелился, продолжил писать в тетради, высунув от усердия кончик языка. Чимин медленно выдохнул и не стал отодвигаться.       Ветер усилился. Вишнёвые лепестки закружились в воздухе — сначала редкие, потом всё гуще, словно дождь из маленьких цветов.       — Погоди, — Чонгук отложил карандаш и потянулся к Чимину. — У тебя тут…       Его пальцы легко коснулись волос. Он смахнул упавший лепесток и, наверное, машинально поправил его взъерошенные волосы. Подушечка пальца коснулась уха Чимина, невзначай, будто так и надо. Чонгук плавно опустил руку и улыбнулся, заглядывая в глаза.       Чимин смотрел затаив дыхание на его нос, на острую линию подбородка, на тёмные глаза, в которых отражалось закатное небо и кружащиеся лепестки. Сердце пропустило удар, потом другой и забилось быстрее.       — Давай музыку послушаем? — предложил Чонгук, разряжая повисшую тишину.       Не дожидаясь ответа, он достал из кармана телефон с подключёнными к нему белыми проводными наушниками, чуть пожелтевшими. Придвинулся вплотную к Чимину и один наушник вставил себе в ухо, второй протянул Чимину. Тот, наконец отмерев, взял и вставил его в ухо, полилась незнакомая мелодия. Что-то аккустическое, с мягким мужским вокалом и переборами гитары. Слов Чимин не разбирал, да и не пытался, просто слушал, как музыка смешивалась с шелестом вишнёвых ветвей.       Они сидели так долго. Плечо к плечу. Колено к колену. Одни наушники на двоих. Вишнёвые лепестки падали на раскрытые тетради. Чимин украдкой посмотрел на Чонгука. Тот сидел, прикрыв глаза, и едва заметно улыбался. Ветер трепал его тёмные волосы, в которых тоже запуталось несколько розовых лепестков. Заходящее солнце, пробиваясь сквозь вишнёвые ветви, рисовало на его лице причудливые тени.       Чимин подумал, что никогда ещё не чувствовал себя таким… на своём месте.       Он перевёл взгляд на тетрадь и улыбнулся, заметив, что Чонгук на полях нарисовал неуклюжего кота с круглыми боками. Подпись внизу гласила: «Персик ждёт тебя в гости».       Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая вишнёвые цветы в золотисто-розовый. Где-то вдалеке залаяла собака, и эхо разнесло этот лай по всему саду. Пора было возвращаться домой.       Чонгук первым вытащил наушник и смотал провод вокруг телефона.       — Завтра опять сюда? — спросил он буднично и, поднявшись, протянул руку Чимину.       — Давай.       Вечером, лёжа в постели и глядя в потолок, Чимин снова и снова прокручивал в голове сегодняшний день. Шумный школьный коридор. Улыбку Чонгука. Наушники. Вишнёвый лепесток на чужой тетради.       Он перевернулся на бок и уткнулся носом в подушку. За окном стрекотали цикады, и ветер шелестел листвой старой груши во дворе. Где-то вдалеке снова залаяла собака.       Чимин закрыл глаза и улыбнулся. Кажется, он начинал привыкать к этому месту.