Новая весна Пак Чимина

      В одну из пятниц с самого утра Хосок перегородил Чимину вход в кабинет литературы. Он стоял, расставив руки в стороны, и сиял так, будто лично выиграл в лотерею, хотя на самом деле просто уговорил Юнги взять у отца старую машину.       — И даже не думай отказываться! — выпалил он, прежде чем Чимин успел узнать в чём дело. — Сегодня вечером едем на пляж. Костёр, музыка, пиво... Всё как полагается. Ты с нами, Пак Чимин. И точка.       Чимин растерянно оглянулся, ища взглядом единственного человека, который мог бы его спасти или, наоборот, окончательно утопить. Чонгук стоял чуть поодаль, оперевшись бёдрами о парту, и с лёгкой усмешкой наблюдал за этой сценой. Их взгляды встретились. Чонгук чуть заметно кивнул, подбадривая и подталквая согласиться, сам того не осознавая, что толкает его с обрыва в воду.       — Ладно, — выдохнул Чимин, а Хосок издал победный клич.       Весь оставшийся день Чимин провёл как в тумане. Учитель физики что-то чертил на доске, но перед глазами у Чимина стояло совсем другое: он пытался представить, как вообще проходят эти «встечи у костра». В сеульской школе его не звали даже на дни рождения. Что там делают? О чём говорят? Нужно ли танцевать? От одной мысли, что придётся стоять столбом, пока все веселятся, внутри всё холодело. За месяц в новой школе у него только-только сложились тёплые отношения с одноклассниками и испортить всё своей же глупостью, было, наверное, ужаснее всего, что мог представить себе сейчас Чимин. После уроков он почти бегом бросился домой, не дожидаясь Чонгука. Бабушка, уловив его взвинченное состояние, только понимающе улыбнулась и не стала мучить расспросами.       Чимин распахнул дверцы скрипучего шкафа и замер. Как вообще нужно одеться для ветреного побережья и песен под гитару. Первым делом он переодел школьные брюки, сменив их джинсами. А затем перемерил несколько футболок, две рубашки, прежде чем остановился на простой жёлтой футболке и лёгкой джинсовой куртке. Покрутился перед зеркалом, взъерошил волосы, снова пригладил, разозлился на себя за это и отошёл.       Стук в дверь раздался ровно в семь. Чонгук стоял на пороге в простой чёрной футболке, которая слишком хорошо сидела на его плечах, и в потёртых джинсах с дыркой на левом колене. Волосы он зачесал назад, но пара непослушных прядей уже упала на лоб. В руках он держал, неожиданно, пакет яиц.       — Бабушке твоей принёс, — сказал он вместо приветствия и, заметив удивлённый взгляд Чимина, добавил: — Дед просил передать, когда узнал, что я иду к тебе.       Чимин взял пакет и поспешно отнёс его в кухню бабушке. Та заохала, запричитала, сунула Чонгуку в ответ судок с закусками, и только после небольшой лекции о распитии алкоголя, отпустила их.       Солнце уже клонилось к закату, окрашивая улицу в оранжевый и розовый. Воздух был густым от запаха цветущих полей и близости моря.       — Как всё будет проходить? — всё же решившись, спросил Чимин, когда они миновали вишнёвые сады. Те теперь казались голыми без нежных цветков. — Эта встреча у костра...       Чонгук покосился на него и хмыкнул по-доброму.       — Да расслабься ты. Просто посидим у костра, послушаем музыку. Хосок будет танцевать, как сумасшедший, и всех смешить, Сокджин-хён привезёт мясо и сладкую картошку. Тэхён будет рассказывать страшилки, от которых никто не испугается. Ну, может, Намджун и Юнги сыграют на гитаре.       — Звучит непросто, — честно признался Чимин, потирая вспотевшие ладони о джинсы.       — Тебе понравится. Я же рядом буду, — Чонгук улыбнулся тепло и его пальцы скользнули по тыльной стороне ладони Чимина.       От этого прикосновения внутри Чимина ещё туже узлом скрутилось напряжение. Он попытался выдохнуть волнение. Алкоголь, берег моря и Чонгук, который будет рядом... Совсем непросто.       Машину Юнги они услышали раньше, чем увидели. Из старого, видавшего виды внедорожника с открытыми дверцами, гремела музыка. Машина стояла на невысоком холме, спускающемся к каменистому пляжу. Чуть поодаль ребята уже складывали хворост и доски для будущего костра.       — О, Пак Чимин! — завопил Хосок, бросая охапку веток. — Иди сюда, поможешь!       Чимин и оглянуться не успел, как оказался втянутым в общую суету. Ему вручили пакет с картошкой, потом попросили подержать решётку, потом Сокджин всучил ему банку пива и велел «не стоять столбом и наконец-то расслабиться». Всё это было шумно, хаотично и странно... уютно.       Костёр разгорелся, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом. Пламя жадно пожирало сухие доски, выбрасывая в тёмнеющее небо снопы оранжевых искр. Ребята расселись, кто на старых покрывалах, кто прямо на еще тёплых от дневного солнца камнях. Юнги сделал музыку тише.       Чимин сидел чуть поодаль от огня и смотрел на пламя. Языки костра танцевали, отражаясь на коже, и на душе становилось спокойно. У него получилось вписаться в чужую компанию, в новую компанию, которая, кажется, окончательно приняла его. Рядом плюхнулся Чонгук, протягивая ему открытую банку пива.       — Ты раньше не бывал на таких посиделках?       Чимин взял банку, сделал глоток. Горьковатое пиво, щекоча пузырьками, прокатилось по горлу и он поморщился. Чонгук беззлобно хихикнул.       — Не бывал.       — И как же вы там развлекались в столице? — Чонгук забрал у него банку и сделал глоток сам.       Их пальцы соприкоснулись на холодном металле. Всего на секунду. Но по коже Чимина успели побежать маленькие разряды. Он смотрел, как дёрнулся кадык Чонгука, когда он сделал ещё один глоток, и, сморгнув хмельное наваждение, поспешил ответить.       — Ну, одноклассники ходили в бары, караоке, компьютерные клубы...       — А ты?       — Я... — Чимин взял вновь протянутую банку, сделал слишком большой глоток и хрипло продолжил: — Родители не разрешали.       Соврал. Не хотелось вслух говорить, что его ни разу не звали развлекаться.       Закат догорел, уступив место глубокой, почти чернильной синеве. На небе стали более чёткими звёзды. Здесь, вдали от залитого светом города, они казались особенно яркими. А может просто три банки пива и так близко сидящий Чонгук действовали на Чимина.       Хосок танцевал, потянув за собой Тэхёна. Они вдвоём выделывали что-то невообразимое под смех остальных. Сокджин колдовал над решёткой, переворачивая истекающие соком куски мяса. Юнги сидел на капоте машины, курил и смотрел на море.       Чимин почувствовал, как тёплая ладонь легла на его колено. Чонгук наклонился к самому уху, обжигая дыханием:       — Пошли, прогуляемся вдоль берега. Там сейчас красиво.       Он поднялся и, не оглядываясь, пошёл вниз по склону, туда, где волны лизали каменистый пляж. Чимин, взбудораженный близостью, торопливо поставил пиво на землю, качнувшись поднялся и пошёл следом.       Они спустились к самой воде. Волны с тихим шипением накатывали на берег, оставляя на гальке белую пену. Ветер здесь был сильнее, солёный и влажный, он трепал волосы и заставлял щуриться. Вдалеке горел костёр, но отсюда он казался маленькой оранжевой точкой.       Чимин шёл чуть позади, глядя на широкую спину Чонгука, на то, как ветер играл с его тёмными волосами. Свет полной луны заливал пляж серебром, и всё вокруг казалось нереальным, будто сошедшим со страниц сказки.       Они дошли до места, где берег изгибался, и на камнях лежал огромный ствол дерева, выброшенный волнами во время шторма. Дерево было старым, гладко отшлифованным водой и временем, с причудливо изогнутыми корнями.       — Ого, — выдохнул Чимин, разглядывая ствол. — Я хочу на него залезть.       — Может, не стоит?       Чонгук не успел отреагировать, как Чимин, ощущая в груди смесь азарта и храбрости, упёрся руками в кору и попытался забраться на ствол. Нога соскользнула на гладкой поверхности, и он, взмахнув руками, начал терять равновесие.       Сильные руки подхватили его раньше, чем он испугался. Чонгук поймал его за талию, притянул к себе, прижав спиной к широкой груди, и не дал упасть. Чимин вцепился в его предплечья и выдохнул растерянно. Мир вокруг замер, и кажется, стих даже шум прибоя.       Они оказались слишком близко. Не так, как в вишнёвом саду, не так, как дома у бабушки. Ещё мгновение и Чимин ощутил, как нос Чонгука уткнулся в его макушку.       — Ты вкусно пахнешь. Очень.       Будто испугавшись своих же слов, Чонгук ослабил хватку, но не отпустил до конца. Несмело Чимин развернулся в кольце рук, оказываясь с ним нос к носу. Он видел каждую ресничку Чонгука, родинки. Видел, как в его тёмных глазах отражался блик лунного света. Чувствовал его горчее дыхание на своих губах.       Сердце Чимина забилось так громко, что, казалось, его слышно на весь пляж. В висках пульсировала кровь. Мысли разбежались, оставив только вакуум, заполненный близостью Чонгука.       Чимин зажмурился. Просто закрыл глаза, отрезая себя от всего мира, и подался вперёд. Больше ткнувшись своими губами в губы Чонгука, чем поцеловав. И тут же отстранился, распахивая глаза в немом ужасе от собственной смелости. Но Чонгук не отстранился, не разозлился. Его руки, ещё лежащие на талии Чимина, сжались крепче. А потом Чонгук медленно наклонился и поцеловал, по-настоящему, не торопясь. Он целовал так, будто пробовал на вкус, аккуратно с опаской.       Чимин попытался ответить неловко, неумело, путаясь в собственных ощущениях. Он цеплялся за плечи Чонгука, сминая ткань футболки, и пытался понять, как вообще люди дышат в такие моменты. Голова кружилась, а колени подкашивались.       Когда Чонгук наконец отстранился, Чимин сделал судорожный вдох, будто вынырнул с глубины, оказавшись в воде ещё утром. Губы горели. Он не мог поднять глаза.       — Эй, — голос Чонгука прозвучал хрипло и очень мягко. Он чуть надавил пальцами на подбородок Чимина, заставляя поднять голову. — Это твой первый поцелуй?       Чимин сглотнул и кивнул, чувствуя, как краска заливала щёки и шею. Наверняка Чонгук сейчас посмеётся и скажет, что...       — А ты? — едва слышно спросил Чимин. — Ты... уже...       — И я первый раз, — Чонгук улыбнулся и провёл большим пальцем по скуле Чимина, — с тобой.       А потом он снова наклонился и поцеловал его. На этот раз требовательнее, глубже, смелее. Чимин закрыл глаза и, наконец, перестал бояться. Его руки, до этого судорожно сжимавшие плечи Чонгука, скользнули выше, обвивая шею. Он позволил себе раствориться в этом моменте.       Вдалеке, у костра, Хосок включил музыку погромче, и ветер донёс до них обрывки мелодии. Но им было всё равно.       Они вернулись к костру, когда луна поднялась уже высоко. Никто не спросил, где они были так долго. Только Юнги, затушив сигарету, бросил на них короткий, понимающий взгляд и чуть заметно ухмыльнулся. Чонгук сел рядом с Чимином, и на этот раз между их плечами не было расстояния. Он просто взял его руку, переплетая пальцы, и положил на своё бедро.       Чимин смотрел на угасающие угли костра и чувствовал, как большой палец Чонгука вычерчивал на тыльной стороне его ладони невидимые узоры. Узоры, похожие на лепестки вишни.