«Дышать вместе»

Девушки потратили несколько дней, обдумывая, как и что будут делать. Юля то и дело возвращалась к одной и той же мысли, она хочет ребёнка, похожего на Лену. Глаза, веснушки, рыжие волосы — хоть одна чёрточка от неё. Яйцеклетку точно от Лены. И ей ужасно не хотелось, чтобы та проходила через беременность. Не сейчас. Они были на студии звукозаписи. Начался перерыв. Юля сняла наушники и откинулась на диванчик, прикрыв глаза. Вокруг было немного людей, сегодня работали без камер. Лена села рядом, сжимая в руках кружку с чаем, и почувствовала, как Юлино плечо расслабленно прижимается к её плечу. — Юль, ты сегодня слишком задумчивая, — тихо заметила она, проводя пальцами по её руке. — Да просто... обо всём думала. — Юля помолчала секунду, потом открыла глаза и выпалила, почти с вызовом. — Может, я выношу? Лена замерла. Пар от чая поднимался тонкой струйкой, и она смотрела, как он растворяется в прохладном воздухе, боясь взглянуть на Юлю. — Ты? — её голос прозвучал тихо, скорее выдох, чем вопрос. — Да, я. — Юля повернулась к ней, и в её глазах горела та самая решимость, которая появлялась перед самыми безумными их поступками. Но сейчас в них было что-то ещё — что-то мягкое, почти испуганное. — Я хочу, чтобы он был твой. Твои веснушки, твой голос, а вынашивать я смогу. Я сильная. А ты... — она провела пальцами по Лениной щеке, едва касаясь, — слишком хрупкая. Я не хочу, чтобы ты мучилась. Я бы не выдержала, глядя на это. Лена молчала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она видела, как напряжены Юлины пальцы, сжимающие край дивана. Это уже не было предложением — это было решение, выстраданное за эти дни. — Ты же так ненавидишь врачей, больницы, всё это... — наконец выдохнула Лена. — А тут уколы, процедуры. Тебе придётся девять месяцев не курить, не пить и... — По сравнению с тем, чтобы видеть, как тебе плохо? — Юля покачала головой, и её ладонь накрыла Ленину руку. — Ерунда. Я справлюсь. А ты будешь рядом. Я буду делать тебе уколы, ты будешь держать меня за руку, когда я буду психовать. И петь мне будешь, когда я буду рожать.— Она усмехнулась, но улыбка получилась кривой, напряжённой. — Может, хоть тогда заткнусь. Лена поставила кружку и взяла её лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя. — Ты уверена? — спросила она, глядя ей прямо в глаза. — Это же девять месяцев. Ты не сможешь прыгать по сцене, как раньше. Придётся себя беречь. — Я и так устала прыгать, — Юля прикрыла глаза, на мгновение прижимаясь щекой к её ладони. — Может, это знак. Притормозить. Сосредоточиться на чём-то другом. На чём-то... действительно важном. Они сидели в тишине, нарушаемой лишь ровным гудением аппаратуры. Юлины пальцы переплелись с её пальцами, и Лена чувствовала, как дрожит её рука. — Хорошо, — тихо сказала Лена. — Раз ты действительно этого хочешь. Юля выдохнула — долго, облегчённо — и прислонилась лбом к её плечу. Лена обняла её, чувствуя, как напряжённое тело постепенно расслабляется, как дыхание выравнивается. Она смотрела в окно студии, на темнеющее небо, и представляла себе не сцену, не альбом, а маленькие рыжие веснушки на лице ребёнка. Их ребёнка. Это пугало до дрожи. Но сильнее страха была только любовь. Подготовка началась с того, что Юля выбросила свою пачку сигарет в мусорку у подъезда. Лена молча смотрела на это, держа в руках пакет с лекарствами из аптеки. — Девять месяцев, — сказала Юля, глядя на утонувшую пачку, и усмехнулась. — Я смогу. Лена взяла её за руку, и они пошли домой, не разжимая пальцев. В Амстердаме, в гостиничном номере, они впервые разложили на столе коробки с гормонами, витаминами, ампулами, которые выписал доктор. Юля долго сидела над инструкцией, хмурясь, потом отложила её в сторону. — Я буду делать тебе уколы сама, — сказала она, беря в руки шприц. — Так удобнее. Лена легла на кровать, закатывая футболку. Юля села рядом, и Лена почувствовала, как её пальцы дрожат, касаясь кожи. — Ты же боишься иголок, — тихо сказала Лена, накрывая её руку своей. — Я помню, как ты испугалась, когда я просила сделать мне укол, когда я болела. — Во-первых, это было в прошлом году, — Юля выдохнула, — во-вторых... дай уже помочь. Лена улыбнулась и убрала руку. — Вдохни. Первый укол вошёл в кожу живота – не больно, только странное ощущение, что они делают что-то важное, настоящее. Юля прижала ватку, потом наклеила пластырь, и её пальцы задержались на Ленином животе чуть дольше, чем нужно. — Молодец. Правда.. осталось ещё много. — Очень утешительно, спасибо, — усмехнулась Лена, но поймала её руку и поцеловала кончики пальцев. Каждый вечер Юля доставала шприц, протирала спиртом Ленин живот, делала укол. Та уже привыкла, просто лежала тихо, иногда морщась, когда игла входила. Но больше всего она любила момент после, когда Юля прижимала ватку, потом гладила её по волосам и говорила: «Всё, готово». — Ты как? — Нормально, — Лена прикрыла глаза, чувствуя её пальцы в своих волосах. — Только живот скоро будет похож на дуршлаг. — Зато у нас будет ребёнок, — тихо ответила Юля, и в её голосе было что-то такое, отчего Ленино сердце сжималось.

***

Когда они вернулись в Россию, уколы продолжились. Юля с каждым разом становилась всё увереннее, хотя пальцы всё ещё дрожали перед первым уколом. — Ты уже почти профессионал, — сказала Лена как-то вечером, когда они сидели на диване, и Юля прижимала ватку к её животу. — Не говори никому, — усмехнулась та, но её рука задержалась на талии Лены. — Испорчу имидж. Девушки снова обсуждали заграничный тур. Иван перебирал с ними список стран, когда Лена решилась. — Вань, нам нужно через две недели в Нидерланды. И... никаких выступлений для Юли. Месяц. Шаповалов вскинул брови. Он ещё ничего не знал. Он отложил папку с промо-материалами и медленно снял очки. Его взгляд скользнул от одной к другой. Юля сидела, скрестив руки, и смотрела в окно, но Лена видела, как напряглись её плечи. — Повтори, Лена. Я, кажется, ослышался. Через две недели в Амстердам? И месяц без выступлений для Юли? — Он откашлялся. — У вас что, плановая операция? Что-то со здоровьем? Лена перевела взгляд на Юлю. Та обернулась, и их глаза встретились. Лена почувствовала, как Юлина рука под столом нашла её ладонь и сжала. — Не операция, Вань, — сказала Юля, и её голос прозвучал ровно, без обычной хрипотцы. — Мы делаем ЭКО. И я буду вынашивать. Поэтому мне нужен покой. Тишина повисла в кабинете. Шаповалов замер, его пальцы застыли на стёклах очков. Он несколько раз моргнул, и Лена видела, как на его лице борются удивление, профессиональная расчётливость и что-то похожее на отеческую заботу. — Девочки, — наконец выдохнул он, надевая очки. — Вы понимаете, что творите? У вас сейчас самый пик. Мировой тур. Контракты. А вы... на ребёнка замахнулись. — Ребёнок не помешает туру, — Юля говорила спокойно, но её пальцы сжимали Ленину руку всё сильнее. — Я буду осторожней, но в хрустальную вазу превращаться не собираюсь. А контракты мы выполним. Просто график нужно будет подкорректировать. — Подкорректировать? — Иван горько усмехнулся. — Юля, дорогая, беременность это не простуда. Это токсикоз, перепады настроения, риски. А образ? Ваш образ – это бунт, энергия, секс! Как это сочетается с материнством? — Наш образ, Ваня, сейчас про правду. Про то, что мы – это мы. И правда в том, что мы хотим семью. И мы её создаём. Разве это не самый главный протест? Шаповалов задумался, постукивая ручкой по столу. Он смотрел на них — Лена, спокойная и твёрдая, Юля, готовая к бою, но её пальцы всё ещё дрожали. И вдруг в уголках его губ дрогнула улыбка. — Чёртовы провокаторши, — покачал он головой. — Даже детей себе заводите скандально. — Он махнул рукой. — Ладно. Расписание перекроем. Придумаем что-нибудь. Сольные выступления Лены, студийная работа, интервью в сидячем формате. — Но, — он поднял палец, и его взгляд стал серьёзным, — никаких рисков. Никаких перегрузок. Чёткий график, сопровождающий врач в туре. И, ради всего святого, пока ни слова прессе. Юля выдохнула, и Лена почувствовала, как напряжение отпускает её плечи. — Спасибо, — тихо сказала Юля. — Не благодари, — буркнул он, снова погружаясь в бумаги. — Теперь можете идти. И удачи там. Они вышли в коридор, и Лена прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат колени. Юля обняла её, притягивая к себе, и Лена уткнулась носом в её шею, вдыхая знакомый запах. — Мы это сделали, — прошептала она. — Сделали, — Юля гладила её по спине, и её пальцы выводили медленные круги. Они молча шли к выходу, их шаги эхом отдавались в пустом холле. Юлина рука лежала на её пояснице, и Лена чувствовала это тепло даже через ткань свитера. — Я не хочу говорить родителям, — сказала Юля, когда они остановились у лифта. — Пока не сделаем всё. Лена нажала кнопку и почувствовала, как Юля переплела их пальцы. — Согласна. Скажем, когда всё будет известно. А то мама начнёт волноваться, задавать миллион вопросов. А твоя... — она посмотрела на Юлю, стараясь подобрать слова. — Моя мать начнёт читать лекции о правильном питании и дарить книги про беременность, — безжалостно закончила Юля, но в её голосе не было злости, только усталость. Она прижалась щекой к Лениному плечу. — Нам это не нужно. Сначала сами. Лифт прибыл с тихим звонком. Они вошли внутрь, и в тишине кабины Лена снова почувствовала, как Юля прижимается к ней. — Страшно? — тихо спросила Лена, глядя на их отражения в блестящих дверях. Юля молча взяла её руку и прижала ладонь к своему животу, поверх тонкой ткани футболки. Лена чувствовала, как под пальцами бьётся её сердце — часто, неровно. — До жути, — прошептала Юля. — Но я счастлива. Лена накрыла её руку своей, и они стояли так, не разжимая пальцев, пока двери не открылись. Они вышли на улицу, и ветер тут же обжёг лица. Юля инстинктивно притянула Лену ближе, прикрывая от порыва своим плечом, и они пошли домой, держась за руки.

***

две недели спустя. Нидерланды. Та же клиника, тот же кабинет. Лена нервно теребила край своего свитера, сидя на стуле. Воздух пах стерильной чистотой, и этот запах смешивался с тревогой, которая сжимала горло. Юля сидела рядом, её рука лежала на колене рыжеволосой, и большой палец медленно водил круги, успокаивающе, привычно. Доктор ван дер Берг вошла с улыбкой, открывая файл на столе. — Итак, результаты хорошие. Всё созрело, мы готовы к забору. Назначим процедуру на послезавтра. А сегодня — выбор донора. Она повернула к ним монитор, и Лена увидела ряды фотографий. Молодые мужчины, анкеты, цифры. — Мы можем фильтровать по внешности, образованию, медицинской истории. Поскольку генетическим родителем будет Лена, логично подобрать донора, который будет подходить по внешности. Юля вдруг выпрямилась, и её пальцы на Ленином колене напряглись. — Я хочу, чтобы он был светлым, — сказала она, глядя прямо перед собой. — Блондином, со светлыми глазами. Я на самом деле блондинка. Лена повернулась к ней. Юля смотрела на экран, и в её профиле было что-то новое, мягкое, почти уязвимое. Доктор кивнула, и её пальцы заскользили по клавиатуре. — Тогда посмотрим кандидатов со светлыми волосами и светлыми глазами. На экране появилась новая подборка. Улыбающиеся мужчины с соломенными, пшеничными, почти белыми волосами. Глаза – голубые, серые, зелёные. Юля наклонилась ближе, и Лена чувствовала, как её дыхание участилось. — Вот этот, — Юля ткнула пальцем в фотографию. Молодой человек с очень светлыми волосами и спокойными серыми глазами. — Номер 512. Лена посмотрела на фото, потом на Юлю. И поняла. Это не было капризом. Юля хотела, чтобы их ребёнок унаследовал не её сценический образ, а что-то настоящее. Ту самую светленькую девочку, которой она когда-то была под чёрной краской. — Он похож на тебя, — тихо сказала Лена, касаясь её руки. — Черты лица. Юля повернулась к ней, и в её глазах блеснуло что-то тёплое. — Правда? — Правда. Доктор улыбнулась. — Отличный выбор. Всё в порядке. Послезавтра забор у Лены. А уже через несколько дней перенос. Они вышли из кабинета, и Юля взяла Лену за руку, переплетая пальцы. — Блондинчик. Наш блондинчик с твоими веснушками. — Ты уверена, что будет блондинчик? — Ну, мне так кажется, — Юля прижалась щекой к её плечу. — Хоть чем-то на меня похож будет. — Конечно будет.

***

процедурная. Лена лежала на холодной кушетке, и её рука искала Юлину. Та стояла рядом, бледная, но неотступная, сжимая её пальцы так крепко, будто пыталась передать через них всю свою силу. — Всё будет хорошо, — прошептала Юля, и её голос звучал хрипло от напряжения. — Я тут. Лена кивнула, чувствуя, как её пальцы гладят Юлину ладонь. Она чувствовала лёгкий укол успокоительного, плыла в приятной тяжести, но не отпускала её руку. Врач двигался уверенно, экран ультразвука мерцал рядом. Лена закрыла глаза, сосредоточившись на тепле Юлиной ладони. Думала не о процедуре, а о том, что совсем скоро их ребёнок будет расти внутри Юли. Когда всё закончилось, Лена, всё ещё в полудрёме, почувствовала, как губы Юли коснулись её лба, а её пальцы гладят Ленины волосы. — Молодец, Ленок, — прошептала та. — Всё позади. Через несколько дней они снова приехали в клинику. На этот раз на кушетке лежала Юля. Лена сидела рядом на стуле, их пальцы были переплетены, и она чувствовала, как часто бьётся Юлино сердце — пульс отдавался в её ладонь. — Готова? — Лена, провела пальцами по её запястью. — Давно, — Юля сжала её руку. Врач вошёл в кабинет, улыбнувшись им. Всё было спокойно. Юля лежала неподвижно, глядя в потолок, её дыхание было ровным, но Лена чувствовала, как напряжены её пальцы, и гладила их, успокаивая. — Всё прошло отлично, — сказал врач. — Теперь остаётся только ждать. Они вышли на улицу. Вечерний воздух обдал их свежестью, где-то вдалеке гудел город. Юля остановилась, прижимая руку к животу. Лена подошла ближе и обняла её сзади, прижимаясь щекой к её плечу. — Ничего не чувствую, — сказала Юля, и в её голосе было удивление. — А думала, сразу пойму. Лена развернула её к себе и приложила ладонь к её животу, поверх руки. — Он там есть, — прошептала она. — Просто маленький ещё. Юля накрыла её ладонь своей и глубоко вздохнула. В её глазах отражалось всё — страх, надежда и любовь. Лена поцеловала её в висок, и они пошли по улице, не разжимая рук.

***

Две недели пролетели быстро. Утром Лена проснулась от того, что Юля тормошила её за плечо. — Ленок, подъём! Сегодня важный день. Голос был непривычно тонким, почти вибрирующим от нетерпения. Лена открыла глаза и увидела Юлю сидевшую на краю кровати, вся напряжённая, как струна. — Я уже три раза вставала проверить время, — выдохнула она, в её глазах была смесь паники и надежды. Лена села, обняла её за плечи, притягивая к себе. Юлино тело было неестественно жёстким, но постепенно, под Лениными пальцами, начало расслабляться. — Всё будет хорошо, — прошептала Лена в её волосы, хотя сердце колотилось где-то в горле. — А вдруг нет? Две недели... я старалась так лежать, не беситься, не напрягаться лишний раз... — Мы сделали всё, что могли, — Лена поцеловала её в макушку. — Теперь надо просто проверить. Юля кивнула, резко, и встала. Она пошла в ванную, и Лена последовала за ней, опершись о дверной косяк. Она наблюдала, как дрожали Юлины руки, когда та распаковывала тест, как она замирала, читая инструкцию, хотя уже выучила её наизусть. И вот они ждали, не дыша, уставившись на белое окошко. Каждая секунда растягивалась в вечность. Лена подошла ближе и взяла Юлю за руку, чувствуя, как её пальцы ледяные. И тогда появилась вторая полоска. Сначала бледная, едва заметная, но постепенно приобретающая цвет. Юля выдохнула с облегчением и восторгом, и рука с тестом опустилась. Она обернулась к Лене, и по её лицу текли слёзы, на губах расплылась улыбка. Лена поймала её взгляд и почувствовала, как у самой подкашиваются ноги. — Получилось Лен. Смотри.. Получилось. Лена подошла и взяла её лицо в ладони, смахивая слёзы большими пальцами. — Я знала, что у нас быстро получится. Мы же всегда получаем, то что хотим. Юля подскочила обвивая её руками, так крепко. Лена рассмеялась целуя её в губы и придержала за бёдра, черноволосая практически повисла на ней. — Юлечка, полегче.. Задушишь ведь. — Не задушу. — Юля фыркнула утыкаясь носом в её шею. — Господи, я уже стала размазнёй из-за твоего ребёнка.

***

клиника. Лена нервно перебирала ручку своей сумки, сидя в кабинете доктора ван дер Берг. Юля, напротив, казалось, излучала ледяное спокойствие, хотя пару часов назад она дважды плакала и паниковала со словами: «а вдруг ошибка». Лена положила руку на Юлино колено и почувствовала, как та мелко подрагивает. Доктор вошла с улыбкой, держа в руках распечатанные листы. — Поздравляю, девочки. Уровень ХГЧ в крови прекрасный – 285. Всё идёт по плану. Воздух вырвался из лёгких Лены одним сдавленным вздохом. Она схватила Юлю за руку, сжимая так, что кости хрустнули. Юля не отреагировала на боль, только переплела пальцы в ответ и прижалась плечом к её плечу. — Когда можно будет увидеть? — спросила Юля, и её голос прозвучал тише, чем обычно. — Придётся набраться терпения, — улыбнулась женщина. — Первое УЗИ через две недели. Тогда уже можно будет увидеть плодное яйцо и, возможно, услышать сердцебиение. Юля кивнула, и Лена почувствовала, как её пальцы расслабляются в её руке. На обратном пути в гостиницу они почти не говорили. Юля смотрела в окно, её рука всё ещё лежала на животе, а другая в Лениной руке. — Знаешь, — сказала Юля, когда они подъезжали к отелю, — в России придётся искать врача. Своего. Которому можно доверять. Лена кивнула, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Юля переплела их пальцы и посмотрела на неё. — Найдём, — сказала Лена, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Юля усмехнулась. — Главное, чтобы не какой-нибудь старый пердун, который начнёт читать лекции о морали. — Или про то, что татуировки — это путь в ад, — подхватила Лена, чувствуя, как тревога отступает. — А ещё, — Юля хмыкнула, — тут нас называли просто «девушки». Без всяких «участницы скандальной группы» или «русские лесбиянки» — Да, — Лена улыбнулась, прижимаясь плечом к её плечу. — Доктор ван дер Берг вообще вела себя так, как будто-то нам лет 14, а не за 20. — А медсестра, помнишь? — Юля прищурилась. — Спрашивала, как мы познакомились. — И ты ей рассказала про «Непосед», — рассмеялась Лена. — А она сказала: «Какая красивая история любви». Юля сжала её руку и посмотрела в глаза. — Главное, чтобы нового врача не волновало кто мы, а только его работа. — Найдётся такой, — тихо сказала Лена. — А если нет, найдём способ сделать так, что бы он думал только о работе. — Подкупим? — усмехнулась Юля. — Припугнём твоим взглядом, — Лена провела пальцем по её щеке. — Это действует безотказно. Ну и матом для закрепления эффекта. Юля фыркнула и отвернулась к окну, но Лена видела, как она улыбается. Они молчали, глядя на улицы Амстердама. Здесь, в этом городе, они были просто двумя девушками, которые ждали ребёнка. Без грима, без сценических имён, без груза чужого внимания. — Жалко уезжать, — тихо сказала Юля. — Мне здесь нравится. — Мы вернёмся, — Лена обняла её за плечи, прижимая к себе. — На концерты или просто так. Но уже втроём. Юля положила руку на живот и улыбнулась. — Втроём, — повторила она. — Это звучит.