«Дышать вместе»

Девушки вернулись в Россию в начале сентября. Юля формально отдыхала – никаких концертов, никаких перелётов, но интервью и прочие дела никуда не делись. Поиск врача не занял много времени. Договор, оплата и вот уже Юля под наблюдением в лучшей частной клинике Москвы. Ольга Витальевна, женщина лет сорока с короткой стрижкой и усталыми, но внимательными глазами, оказалась на удивление приятной. Она была опытным специалистом и её не интересовало ничего, кроме работы. Никаких намёков на статус пациенток или их отношения.

***

6 неделя беременности. Сегодня было первое плановое узи. Лена нервно теребила край рубашки. Стены кабинета были выкрашены в бежевый, а на полке рядом с медицинскими справочниками стояла искусственная орхидея. Воздух пах антисептиком и чем-то ещё. Кабинет, несмотря на внешний уют, на самом деле казался стерильно-безличным. Юля лежала на кушетке, застеленной одноразовой простынёй, которая неприятно шуршала при каждом движении. Её лицо было бледным после утреннего приступа тошноты, она сжимала руку Лены так крепко, даже не замечая, насколько её хватка сильна. Рыжеволосая чувствовала, как немеют пальцы, но не говорила ни слова. Вошла Ольга Витальевна, коротко, по-профессиональному улыбнулась уголками губ, и без лишних слов приступила к делу. — Юлия, задерите футболку, пожалуйста. До рёбер. Юля потянула ткань вверх, оголяя живот — всё ещё плоский, с проколом в пупке, который через пару месяцев придётся снять. Холодный гель коснулся кожи, и она вздрогнула, дёрнула плечами. — Такой холодный тс, — буркнула она. — Привыкайте, — спокойно ответила врач, водя датчиком по коже. — Срок пока очень маленький, но кое-что мы уже чётко можем увидеть. На мониторе плыли серые тени, непонятные разводы, какие-то полости и затемнения. Лена, затаив дыхание, вглядывалась в них. Юля смотрела то в потолок, то на монитор, в попытках что-то разглядеть, но видела лишь серые и чёрные пятна. — И что из этого ребёнок?.. — голос прозвучал резче, чем она хотела. Нетерпеливо. Она всегда была такой, когда нервничала. Ольга Витальевна скользнула датчиком ниже, что-то негромко сказала медсестре о положении матки — «антефлексионорма», — и только затем замерла, вглядываясь в экран. — Смотрите. Вот эта чёрная точка. Видите? — она подвела курсор, и на экране появилась маленькая стрелочка. — Это плодное яйцо. А внутри — эмбрион. Ваш малыш. Юля резко повернула голову к экрану и наконец-то увидела. Крошечная точка в окружении серой дымки. Ни рук, ни ног, ни лица – просто точка. Но она была там. Живая. Настоящая. Её глаза расширились, наполняясь слезами, которые тут же покатились по вискам. Она не издала ни звука, только крепче сжала руку Лены. Лена молча сидела, не отрывая взгляда от мерцающей точки на экране. В горле стоял ком. Это было настоящее чудо, крошечное, живое существо. Их ребёнок. — Беременность протекает нормально, всё в соответствии со сроком шесть недель. Сердцебиение сможем услышать через пару недель. Хотите снимок? — Да, конечно, — произнесла Лена. Юля встала с кушетки, вытирая гель с живота бумажным полотенцем. Двигалась она медленно, осторожно. Ольга Витальевна распечатала снимок, небольшой, чёрно-белый, с белыми буквами в углу: фамилия, дата, срок, — и протянула им. — Держите. Следующий приём через две недели. Рекомендации стандартные: фолиевая кислота, покой, никаких тяжестей. И постарайтесь меньше нервничать. Юля хмыкнула, меньше нервничать, с её-то работой.. но ничего не сказала. Когда они вышли из кабинета в коридор, где пахло кофе из автомата и чьими-то духами, Юля не выпускала распечатку из рук. Она держала её двумя пальцами, и разглядывала чёрную точечку так, будто пыталась запомнить на всю жизнь. — Он там есть, — выдохнула она хрипло. — Настоящий. Лена обняла её со спины, прижавшись щекой к плечу. — Настоящий, — подтвердила она. — Наш.

***

пару недель спустя. Сентябрьское тепло уходило. Стало прохладно, пасмурно, дворники за окном сгребали первые опавшие листья в кучи. Лена проснулась от глухих, прерывистых звуков, доносившихся из ванной. Сон слетел мгновенно, она уже привыкла просыпаться от малейшего шороха. На часах было четыре часа утра, за окном ещё темно. Она резко встала, накинула халат и босиком побрела на звук. Едва открыв дверь ванной, она почувствовала кисловатый, неприятный запах. Свет был приглушённым, Юля не стала включать основной свет, только настенный светильник над зеркалом горел тёплым жёлтым. Юля стояла на коленях перед унитазом, сжавшись в комок. Плечи судорожно вздрагивали. Короткие волосы намокли от пота и прилипли ко лбу, несколько прядей приклеились к вискам. Майка задралась, оголяя поясницу, было видно, как она похудела за эти недели, тошнота выматывала сильнее, чем любые гастроли. Лена опустилась рядом на холодный кафель и осторожно убрала влажные пряди с её лица. Пальцы скользнули по горячей, липкой от пота коже. Она ничего не говорила. Просто положила руку на спину, между лопаток, и начала успокаивающе поглаживать – медленно, круговыми движениями. Спазмы Юли постепенно стихли, она откинулась назад, прижавшись спиной к коленям Лены, и вытерла рот тыльной стороной ладони, её лицо было почти серым, с тёмными кругами под глазами. — Я думала, это будет как-то иначе, — пробормотала она. Голос был сиплым, сорванным. — Легче, проще… В кино показывают — ну, подташнивает, и всё. А это… ужасно. Меня выворачивает наизнанку каждый день. Блять, я так устала от этого. — Я знаю, Юль, я знаю… Воду пила? — тихо спросила Лена. — Нет. Не лезет. Пыталась — сразу обратно. Даже от запаха воды тошнит, представляешь? Лена села рядом, прижавшись к ней боком. Плечо к плечу. Юля была горячей — то ли после рвоты, то ли температура поднялась. Слова здесь были не нужны. Она просто была рядом. В этой тесной ванной, на холодном полу, в шесть утра. — Он или она там бунтует, — прошептала Юля, положив ладонь на ещё плоский живот. Пальцы дрожали – то ли от слабости, то ли от напряжения. — Уже характер показывает. — Твой характер, — мягко улыбнулась Лена, целуя её в висок. — Значит, будет таким же, как ты. Упрямым и громким. Юля хмыкнула и позволила Лене помочь ей подняться. Колени затекли, она пошатнулась, и Лена придержала её за локоть. Потом Юля ополоснула лицо холодной водой, плеская её на щёки, на шею. Посмотрела на своё отражение в зеркале – бледное, измученное. — Ладно, — выдохнула она, вытираясь полотенцем. — Переживу. Ради него. Или неё. Лена остановила её в коридоре, обняв сзади. Прижалась щекой к затылку. — Знаешь, ты потрясающе справляешься. А ведь могла позволить мне вынашивать. — Ну уж нет, — Юля покачала головой, но не вырывалась из объятий. — Я бы с ума сошла, если бы тебя так каждый день вштыривало, как меня сейчас. Лучше я сама. — Уже заметно, у тебя животик чуток видно. — Да что там заметно. Ещё только девятая неделя. Мне кажется я наоборот вес сбросила. Лена осторожно задрала её растянутую футболку и положила ладони на живот. На первый взгляд живот всё ещё был плоским. Но если присмотреться, если знать, куда смотреть, кое-что уже действительно проступало. Там, где раньше был только подтянутый живот, теперь намечалась мягкая выпуклость. Небольшая, почти незаметная для постороннего глаза, но для них огромная. Юля уставилась в большое зеркало в прихожей. На их отражение. На Ленины руки на своём животе. — Боже, — выдохнула Юля и положила свою руку поверх Лениной, прижимая её ладонь к животу. — Я же говорила, — прошептала Лена ей прямо в ухо. — Наш малыш или малышка растёт и устраивается поудобнее. Юля молча смотрела на их отражение, на себя – бледную, с кругами под глазами, с волосами, торчащими в разные стороны после всего и на Лену, прильнувшую к её спине. — Тогда мне страшно, — призналась она тихо. — Что я не справлюсь, вдруг что-то пойдёт не так.. просто.. не знаю. Лена повернула её к себе, по прежнему крепко обнимая. — Ты у меня сильная. Ты прошла через адские туры, истерики прессы, папарацци, всё это дерьмо с Шаповаловым, с работой. Ты справишься и с этим. А я буду рядом, на каждом шагу. Поняла? Юля кивнула, прижимаясь лбом к её лбу. Их носы соприкоснулись. Дыхание смешалось. — Ладно. Но если этот маленький засранец и дальше будет так меня мучить по утрам, я с ним после рождения серьёзно поговорю. Лена тихо рассмеялась, уткнувшись носом в её щёку.

***

Они сидели на кухне. За окном моросил дождь, капли стучали по жестяному отливу — монотонно, убаюкивающе. Юля пила чай с имбирём и лимоном, единственное, что помогало от тошноты, и крутила в пальцах печенье, не решаясь откусить. — Ленок, нам надо поговорить с родителями. И с твоими, и с моими. Пора уже рассказать о беременности. А то они узнают или из-за прессы или, когла у меня пузо начнёт расти. Лена оторвалась от журнала и отложила его в сторону. — Ты права. Давно пора, а то всё откладываем. Уже сколько времени прошло. Да и мои родители спрашивают почему я сейчас на сольники езжу сейчас. — Ну, у тебя день рождения скоро. Может, тогда и пригласим всех, и… расскажем? — Через неделю? — уточнила Лена, хотя и так знала. Юля вздохнула, отодвинула кружку. — Да. Через неделю. Четвёртого октября. Пусть все узнают сразу. Пригласим родителей к нам. Ужин, торт, цветы… и новость. — Звучит идеально. Юля встала, потянулась — осторожно, без резких движений, — и подошла к окну. Прислонилась лбом к холодному стеклу. — Значит, решено. Четвёртое октября. Ужин. И говорим.

***

4 октября. День рождения Лены. Квартира пахла выпечкой и цветами. Лена с самого утра возилась на кухне, пекла свой фирменный яблочный пирог, тот самый, который когда-то научилась готовить у бабушки. Юля пыталась помочь, но её снова затошнило от запаха корицы, и Лена выгнала её в гостиную со словами «сиди и не мешай, я сама». За час до прихода гостей, Лена стояла у окна, глядя, как во дворе кружатся жёлтые листья и погружаясь в мысли. За её спиной Юля заканчивала накрывать на стол, то и дело касаясь живота – жест, который уже вошёл в привычку, стал почти бессознательным. — Ты волнуешься, — сказала Лена, не оборачиваясь. — С чего ты взяла? — Юля усмехнулась, но голос дрогнул. — Просто… первый раз, когда мы собираем всех вместе. Твоих и моих. И не просто так. — Всё будет нормально Раздался звонок в дверь. Первыми пришли Инесса и Сергей. Мать Лены повесила пальто в прихожей, аккуратно расправяя. рукава и сразу же начала оглядывать квартиру цепким взглядом, отмечая как живут девочки. Отец протянул дочери букет алых роз и поцеловал в щёку. — С днём рождения, дочка. — Спасибо, пап. — Ну, показывай, как вы тут устроились, — сказала Инесса, проходя в гостиную. — Давно у вас не была. Шторы новые, да? — Да, мам. Садитесь за стол. Через несколько минут приехали Олег и Лариса. Отец Юли — спокойный, с мягкой улыбкой и усталыми глазами поздравил Лену отдав подарок от него и его жены и сразу направился к дочери, обнял её. От него, как и всегда пахло одеколоном и табаком. — Привет, пап. — Привет, дочка. Выглядишь… неважно, болеешь что ли? — Нормально выгляжу, — отмахнулась Юля. — Здравствуйте, — кивнула Лариса, проходя в комнату. Она была в тёмно-синем платье, с аккуратной стрижкой. Ужин начался, последовали тёплые поздравления для Лены, обсуждения туров, планов. Инесса расспрашивала о записи альбома, о том, какие полёты они планируют на следующий год. Сергей пил чай и слушал, изредка вставляя короткие замечания. Олег рассказывал, как идёт его бизнес, а Лариса молчала, изредка вставляя короткие замечания – о погоде, о пробках, и работе мужа. Юля почти ничего не ела. Ковыряла вилкой салат, отодвигала кусок пирога. Лена заметила, как Лариса несколько раз бросила взгляд на её тарелку, но промолчала. — Выглядишь уставшей, — наконец сказала она, глядя на Юлю. Юля опустила взгляд в тарелку. Под столом Лена накрыла её руку своей и ободряюще сжала. Лена выдохнула. Посмотрела на мать, потом на отца, потом на родителей Юли. Сердце колотилось где-то в горле. — На самом деле, — начала она ровным голосом, хотя внутри всё дрожало, — мы хотели вам кое-что сказать. Все резко замолчали, вилки перестали звенеть. — У нас будет ребёнок. Инесса замерла с чашкой в руке. Сергей перевёл взгляд с Лены на Юлю и обратно, будто пытался понять, кто из них пошутил. — Ребёнок? — переспросил он. — Да, пап. — Лена почти не дышала. — Юля беременна. Мы прошли ЭКО. В Нидерландах. Инесса медленно поставила чашку на блюдце. Звук фарфора о фарфор прозвучал в тишине как-то особенно громко. — Вы серьёзно?.. — Абсолютно, мам, — сказала Лена. — Мы давно всё решили. И вот… получилось. Олег смотрел на дочь, потом перевёл взгляд на её живот, потом снова на лицо. На его губах появилась осторожная, ещё неуверенная улыбка. — И какой срок? — Девять недель, — ответила Юля. Голос прозвучал тише обычного. — Уже были на УЗИ. Всё нормально. —И когда рожать? — спросила Инесса, и в её голосе прорезалось что-то, помимо шока. — В мае, — сказала Юля. — Где-то в середине мая. Лариса молчала. Она сидела, выпрямившись, положив руки на стол, и смотрела на дочь. Потом перевела взгляд на Лену. Потом снова на Юлю. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она наконец. — По утрам тошнит, — честно ответила Юля. — Иногда целый день. Но врач говорит, это нормально. Пройдёт ко второму триместру. — А работа? — спросил Сергей, нахмурившись. — Концерты, гастроли… Вы же планировали тур на весну? Лена и Юля переглянулись. — Пока не знаем, — сказала Лена. — Что-то отменим, что-то перенесём. Приоритеты… поменялись. Да и Шаповалов учитывает все нюансы. Инесса вдруг встала, обошла стол и подошла к Лене. Взяла её за плечи, вгляделась в лицо. — Ты счастлива? — Да, мам. Очень. Инесса выдохнула — шумно, с каким-то облегчением, — и обняла дочь. Крепко, по-настоящему. — Ну и прекрасно, — сказала она, и голос дрогнул. — Будем ждать внука. — Или внучку, — улыбнулась Лена. Сергей поднялся, подошёл к Юле и опустил руку на её плечо. — Береги себя, — сказал он. — Обязательно. Олег тоже встал, обнял дочь. — Ты справишься, — сказал он тихо, только для неё. — Ты всегда справлялась. И сейчас справишься. — С Ленкой точно справлюсь, пап. Лариса всё ещё сидела. Потом она медленно поднялась, подошла к Юле и остановилась напротив. Между ними всегда была какая-то дистанция — невидимая, но ощутимая. Сейчас она, казалось, стала тоньше. — Если будут трудности — звоните, — сказала она ровно. — Я помогу. С ребёнком. С чем угодно. Юля посмотрела на неё с удивлением. Лариса отвела взгляд, поправила и без того идеально лежащую салфетку на столе. — Спасибо, мам, — тихо сказала Юля. Инесса вернулась на своё место, взяла чашку, сделала глоток остывшего чая. — А где рожать планируете? Здесь или в Нидерландах? — Здесь, — ответила Лена. — Уже нашли клинику. Хорошую. — А вещи детские? Кроватку, коляску? — Инесса уже включилась в режим планирования. — Это же всё заранее надо. И ремонт в детской… — Мам, — Лена улыбнулась, — у нас ещё семь месяцев. Успеем. — Ничего вы не успеете, — отмахнулась Инесса. — Время летит быстро. Я помогу выбрать. У меня опыт. Сергей хмыкнул. — Это она может. Лучше не спорь. Олег рассмеялся — тихо, по-доброму. — Ну что ж, — сказал он, поднимая бокал с соком. — За вас. И за нового члена семьи. Все подняли бокалы с вином, ну, кроме Юли, она пила чай. Она сделала глоток, чувствуя, как напряжение, копившееся неделями, медленно уходит. Лена поймала её взгляд и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Юли всегда теплело внутри. В этой тишине, среди чашек с недопитым чаем, недоеденного пирога и разговоров о колясках, было что-то хрупкое и настоящее. И Лена не могла представить себя более идеального дня рождения, чем этот.