Дорога в лучший мир

      Жизнь прекрасна.       С момента собрания на центральной площади незаметно протёк год. Всё вокруг преобразилось. Однако при сравнении улочек на прошлогодних фотографиях с теми, что есть сейчас, так сразу и не скажешь. Подумаешь, где-то цветы выставили, а рядом наконец покрасили обшарпанную стену. Дело не во внешнем виде, а в атмосфере. Люди стали счастливее, свободнее и смелее, что ли.       О взрослых мужчинах, что оказались в “тюрьме” почти никто не говорил. В городе, а может, и во всей стране витало такое негласное правило. Зато о детях и подростках вспоминали часто: даже если парта в классе обрела нового хозяина. К чужому отсутствию привыкаешь, но это не значит, что пустота, оставленная чьим-то исчезновением, заполняется.       Маме помогли найти хорошую работу, как и всем, кто остался без “кормильца” в семье. Самому Чонину нравилось жить только с ней вдвоём, а в школе стало чуть проще: главные задиры стали относиться к нему гораздо лояльнее. Мальчик всё ещё не чувствовал того, что его до конца приняли, но он в этом и не нуждался. Друзья у него и так имелись – есть с кем скоротать перемены между уроками и время после школы. Но когда есть старшие на твоей стороне – это всегда удобно. Ещё и статуса среди сверстников прибавляло.       Изначально к Сынмину ходили всей толпой, но после отвалились старшие мальчишки, потом и сам Чонин стал появляться лишь в раз месяц. Только госпожа Ким продолжала регулярно навещать сына. Её глаза постоянно имели красный оттенок из-за лопнувших сосудов, но постепенно цвет лица вернулся, а иногда на губах мелькала кроткая улыбка. По большей части вежливая, но и это результат!       Несмотря на то, что место, где заточён Сынмин, зовалось тюрьмой, Ким никогда не жаловался на жизнь там. Он часто с восторгом рассказывал о событиях, которые произошли с ним за время, что они с Чонином не виделись.       – Дедушка Бонхван так много знает! Он часто собирает нас после ужина и рассказывает нам сказки. Его очень интересно слушать. Будь у нас здесь побольше времени, я бы и тебе пересказал, – со звёздочками в глазах делился Сынмин.       Дедушка Бонхван – частый персонаж его историй. Судя по всему, его обожали все местные детишки. Чонин рад, что там был кто-то вроде того дедушки. Ему казалось, что из взрослых забрали только страшных и злых, вроде его отца. Не обижают ли они Сынмина и других детей? Его друг никогда не поднимал подобную тему с ним, а Чонин не напирал. И так понятно, что всё это страшно, даже если по рассказам больше похоже на пансионат. Их ведь не просто так забрали? Но детям никто не удосужился объяснить, чем же могут быть опасны мальчишки, которых забрали в так называемую тюрьму. Разве его друг хоть капельку похож на отца? Чонин не мог найти ни одного сходства. Сынмин ведь совсем не страшный, даже если иногда задирал его перед старшими мальчишками.       – А ты что, ещё не вырос из сказок? – усмехнулся Чонин. Сынмин вечно подтрунивал над ним, как тут должное не воздать?       – О, если бы ты только слышал! К нам иногда и взрослые присоединяются. Хотя мы такое не любим. Слушай. А ты мне можешь в следующий раз пронести сюда какой-нибудь журнал с девчонками, а то я маму о таком стесняюсь просить, – Сынмин совершенно внезапно сменил тему. И зачем ему журнал с девчонками? Нет бы комикс свежий попросить. – Понимаешь, у нас тут даже среди персонала почти нет женщин. Дедушка Бонхван говорит, потому что это может быть опасно. Я скоро забуду, что они вообще существуют!       – Сдались тебе эти девчонки! Давай лучше принесу свой любимый комикс про людей Икс, а?       – Ничего ты не понимаешь, малявка, – Сынмин скертил руки на груди и откинулся на спинку. – Ну и ладно, давай я лучше тебе вот, что расскажу! Представляешь, к нам недавно приезжал кукольный театр! Я и не думал, что нам тут такое будут делать! Устраивают в основном по субботам вечер кино. И то там фильмы часто скучные, никаких мультиков даже. Хоть какое-то веселье!       Так и проходили все встречи мальчишек. Иногда Чонину казалось, что Сынмин живёт в тюрьме гораздо насыщеннее, чем он на свободе. Им продолжили давать образование, было разрешено делать запросы личных хотелок, а ещё им показывали фильмы бесплатно! А иногда что-то и покруче фильмов. Но стоило подумать, что он бы не мог обнять маму больше, как сразу становилось понятно, что жизнь там не такая уж и идеальная. С заключёнными можно видеться только через стекло, прямо как в настоящих тюрьмах. Даже детей к родителям не пускали! Разве такое можно вынести? Поэтому каждый раз возвращаясь домой после встречи с Сынминоим, Чонин бежал обнимать свою маму.       Сегодняшняя встреча началась немного иначе. Сынмин внезапно попросил рассказать о том, как там – снаружи. Чонин даже растерялся сначала. Он ведь не так уж и много знал! Ходит в школу да домой. Друзей у него новых появилось не то чтобы много. Разумеется, те старшие мальчишки приняли его к себе, но… Чонин всё ещё прекрасно ощущал пропасть между ними. Не был он их частью. Возможно, если бы он стремился к этому более усерднее, у него и вышло бы, а так…       – Теперь многих отпускают допоздна гулять, – подвёл итог Чонин. Взрослые, особенно мамы, стали гораздо спокойнее. При возвращении домой после наступления темноты звучало ворчание вместо привычной ругани. – Лучше у мамы спроси. Ей виднее.       – Тогда ты у своей спроси. Моя всё ещё очень грустит. Наверное, совсем ничего вокруг не замечает, – грустно вздохнул Сынмин.       – Почему ты думаешь, что она грустит? Она ведь всегда тебе улыбается, – поинтересовался Чонин. Как его друг смог догадаться, что его мама всё ещё ходит в печали, если рядом с ним она всегда светится от счастья?       – Потому что я тоже грущу, – честно ответил Ким. Этого пояснения было достаточно. Он ведь тоже рядом с мамой всегда улыбался.       – Да, – понимающе выдохнул Чонин, – я бы на твоём месте не смог бы справиться с разлукой.       – Ну конечно, ты ведь ещё совсем зелёный! – подколол Сынмин. Ян почти физически ощутил, как его щипают за бок, пусть его друг даже не шевельнулся.       Чонину очень захотелось взять Сынмина за руку. Он бы это и сделал, если бы не преграда между ними в виде защитного стекла. Ким казался таким взрослым и очень маленьким одновременно. Храбрился перед Чонином, перед всеми и перед самим собой, хотя самому наверняка было очень одиноко, даже если и удалось завести друзей в тюрьме.       – Значит, у всех всё наладилось? – гораздо тише спросил Сынмин, когда понял, что реакции на очередную шутливую колкость он не дождётся.       – Думаю, да, – неуверенно кивнул Чонин. Может, так говорить ещё рано, но то, что стало гораздо лучше, он заметить способен.       Ким погрустнел на глазах. Грустное “вот как” едва слышно слетело с его губ. Ян буквально прочитал эти слова по губам. Разве он не должен радоваться?       Шестерёнки в юном разуме зашевелились. Тётушки вокруг то и дело шептались насчёт этой тюрьмы. Мол, действительно работает. Раз забрали тех, у кого ген, а жить стало гораздо лучше, то он действительно всему виной. А значит, детей, что на данный момент не представляли угрозы, забрали не просто так. Неужели их не вернут?       – Может, вас перевоспитают? Или найдут лекарство? У вас появились какие-нибудь дополнительные предметы? – Чонин хотел зацепиться хоть за что-то. Он отказывался верить, что его друга и правда запрут тут навсегда. Настоящая золотая клетка. Какому мальчишке понравится такая жизнь? Да даже самый тихий ботаник от такого откажется!       – Читают лекции о том, что нужно любить и оберегать своих близких и насилие — это не выход, – фыркнул Сынмин и закатил глаза. На первый взгляд очевидные вещи: все сказки об этом! Но взрослые мужчины этого не понимают? Или забывают?       В этот момент в глазах Чонина ген воина стал выглядеть как что-то вроде злой бактерии, засевшей в организме и стирающей память о нравственных нормах мужчинам. Такой сказочный злодей, которого нужно было уничтожить. Уничтожить, а не спрятать всех заражённых. Наверняка в правительстве уже думали об этом, а прятали только временно!       – Я уверен, что вас отсюда вытащат. Просто нужно подождать, пока не станет ясно, как победить ваш ген.       – А дедушка Бонхван говорит, что верхушке плевать на людей и они забудут про нас, как только всё устаканится, – понуро возвразил Сынмин.       – Может, он просто пессимист? – скептично предположил Чонин.       – Да он самый жизнерадостный из всех дядек тут, – тут же отрезал Ким, – они только и делают, что ноют. И дерутся иногда. Неужели я вырос бы таким же, просто потому что у меня есть какая-то хренотень в организме?       – Необязательно. Ты можешь быть как дедушка Бонхван.       Сынмин только головой покачал:       – У него он развился из-за экстремального вида спорта, а не высокого уровня агрессии. Он лыжником в молодости был.       Кем стал бы Сынмин в будущем – неизвестно. А теперь, когда он в заточении, выбор резко сокращался. Большинство людей, находившихся здесь, пьяницы, безработные или бывшие военные. Позволят ли подрастающему поколению и нынешним студентам поступить туда, куда они планировали изначально? А работать? Всего этого Чонин не знал. Он ведь просто школьник, которого интересовало только, как бы отсидеть уроки. Денег на репетиторов у его семьи не было, так что дополнительных занятий у мальчишки нет.       – А ты кем хочешь быть? – спросил Чонин. Не так уж и часто они делились друг с другом подобными планами.       – Может быть, фотографом? – Сынмин вытянул вперёд руки, пальцами изображая камеру, и прищурился, словно ищет идеальный кадр.       – А я думал, бейсболистом.       – Место в команде мне не светит, – вздохнул Ким. Играл он средне, но получал от этого истинное удовольствие. – Я всё пытаюсь собрать здесь команду. Но все вокруг играют в футбик или баскет. Зато дедушка Бонхван соглашается покидать мне мяч. Жаль, тут нельзя ему устроить лыжную трассу!       В каждой истории мелькал этот дедушка. Чонину очень хотелось на него взглянуть и, может быть, даже познакомиться. Интересно, он ко всем детишкам так добр или они именно с Сынмином так поладили? Разве не лучше общаться с теми, кто по возрасту подходит?       – Вот бы ты его с собой на следующую нашу встречу привёл! – мечтательно воскликнул Чонин.       – Не думаю, что разрешат. Но я спрошу, – пообещал Сынмин.       По возвращении домой первым делом Ян пошёл допытывать маму на тему того, пустят ли потом детей с геном работать теми, кем они хотят. Мама ответила, что учиться они будут также в заключении, но после получения квалификации их выпустят в люди, так что они смогут работать там, где хотят. Однако им сулят ограничения и особый надзор.       Эта новость обрадовала Чонина так, словно это он с геном сидел взаперти. Интересно, когда они дорастут до момента освобождения Сынмина, будут ли они ещё друзьями? И кем они станут? Яну захотелось заглянуть в будущее или ускорить время до момента, когда они снова будут вместе. А главное, что Сынмин сможет наконец-то обняться со своей мамой! И госпожа Ким больше не будет плакать ночами.       До этого момента должно пройти много лет. Пока остаётся только ждать следующей встречи с Сынмином, чтобы поделиться такой важной информацией. Интересно, как много всего можно сфотографировать в тюрьме? Людей там достаточно, но локации наверняка скудны. Ян бы на его месте после освобождения отправился путешествовать по всему свету, чтобы впитать в себя и запечатлеть на камеру как можно больше всего.       Здорово всё-таки, что навсегда запирали только взрослых, у которых уже не осталось никакого потенциала. Значит, тётеньки на улицах правильно болтали, что это заточение – правильное решение, полезное. За этот год изменилось много всего и дальше станет только лучше.       Жизнь прекрасна.