Дорога в лучший мир

      Только минул третий четверг ноября. Все выпускные экзамены сданы, что значило полную свободу от школы. О результатах думать не хотелось, Чонин не был таким уж прилежным учеником. Трястись он будет вместе с мамой, обновляя списки поступивших. Хотя он в себе не сомневался: выбрал универ он не самый престижный. Наверное, мама волновалась куда больше: она не потянула бы платное образование.       За все эти года утекло столько воды, что проверки на наличие гена воина вошли в привычку. Почти никто не переживал из-за них, даже старшеклассники, которые вот-вот должны впархнуть в новую жизнь.       Проверки делались раз в полгода. Для разных возрастов в разное время для удобства, да и давалось три дня, чтобы никто не тратил весь день на простаивание в очереди как в самый первый раз.       Чонин уже достаточно взрослый, чтобы ходить самостоятельно, но на эту проверку мама упрямо пошла вместе с ним. Глупо, с чего бы вдруг гену мутировать?       Ян своей мамы не стеснялся вовсе, но всё же надеялся не встретить знакомых, хоть и шансов было мало: в этом районе все друг друга знали. Нигде не скрыться.       На удивление, много выпускников пришли с родителями. По всей видимости все мамы одинаковые: переживают как бы что не пошло не так или просто хотят запечатлеть важный момент. Это ведь не обычная очередная проверка, а подтверждение того, что твой ребёнок может поступить в университет!       На самом деле людей, попавших в заключение в изолятор, не лишали образования. Туда отправляли преподавателей из государственных колледжей за дополнительную плату. Однако пары там проводили реже и количество доступных предметов на курс тоже было гораздо меньше, зато всё полностью бесплатно и никаких отчислений.       Правда мало кто горел желанием туда идти работать. Ген воина проявлял себя, а скопление людей, что легко поддаются своим негативным чувствам не каждый мог выдержать. Когда эту систему только внедрили спрос был большой, преподаватели шли с охотой, ведь ставка там была повышенной. Сейчас же редко встретишь женщину, которая согласилась бы вести у мутантов, туда скорее шли мужчины старой закалки. Непонятно даже, как они смогли избежать мутации. А может, просто дали взятку? Чонин бы не удивился такому повороту. Если ты дряхлый дед без семьи, то и бить некого, так чего зря штаны протирать?       Больше Чонина удивляло, почему местным изолированным преподавателям-мутантам не позволяли вести пары. Боялись, что они устроят побоище между своими горе-студентами? На подобное даже было бы забавно посмотреть. Ян попытался вспомнить не забирали ли кого из его старших друзей в изолятор, чтобы поинтересоваться, как там на самом деле обстоят дела.       – О, Ян Чонин! В какой универ собираешься подавать?       Мда. Знакомых нельзя было избежать. Сон Чевон. Они учились в прошлом году в одном классе, но в этом их разлучили. Они не были друзьями, так что максимум здоровались, если вдруг пересекались.       Выпускники поболтали немного о том, какие специальности рассматривают и насколько сложные варианты им попались на экзаменах. Чевон рассказал, что из-за выпускных совсем не переживает, ведь будет сдавать внутренний вступительный, так что от выпускных требуются только минимальные проходные баллы по корейскому и математике. Сдалась ведь везде эта математика! Чонин за неё больше всего переживал.       За неспешным вспоминанием былых деньков вроде прошлогоднего школьного фестиваля и новогоднего бала, очередь двигалась гораздо быстрее. Слово за слово, человек за человеком. Чевону пришлось отлучиться, когда оставалось всего пять человек до его очереди. Он вернулся к своей маме и заранее начал подготовливать документы. Чонину тоже пора было удостовериться, что всё на месте: паспорт, медицинский полис и пока ещё не подписанный документ о допуске в университет.       К счастью, ничего не оставлено дома. Разумеется, это мамина заслуга, но Чонин сейчас об этом не думал. Вокруг царило спокойствие, все весело трещали каждый о своём, в основном обсуждали, кто чем будет заниматься на каникулах или выбор универа. Замолкали только те, кто вот-вот должен войти в палатку на осмотр. Чонин не испытывал никакого волнения, ведь тот ужасный день, когда детей вырывали из рук матерей почти забыт.       Взять мазок – дело быстрое. Ян лишь нетерпеливо топал ногой, пока мама не сводила взгляд с врача, который рассматривал сданный анализ на лабораторном стёклышке.       Врач даже не удосужил Чонина взгляда, когда разогнулся, чтобы заполнить документы. Обычно сразу сообщали, что всё в порядке, не затягивая с ответом. Да и возня с бумагами как-то затягивалась. Это не могло не нервировать. Нога застыла, оставив последний особо громкий стук о пол, ногти впились в ладони. Вспомнился тот судный день: крики детей, успокаивающее пение матерей в очередях, переглядки ничего не понимающих школьников.       Вспомнился и Сынмин. Чонин уже пару лет как не навещал его: парня напрочь поглотила учёба. Интересно, как сильно он вырос? Смог ли Ян его обогнать? Растёт ли у него уже борода? Чем занимается и есть ли у него друзья? Да и госпожу Ким давно не было видно. Или мама недавно упоминала, что пересекалась с ней на рынке?       Мама… Мама.       Чонин смог оторвать взгляд от спины врача и перевести его на маму. Кажется, она даже не дышала, а цвет совсем сошёл с её лица. Она была больше похоже на призрака. Её губы медленно шевелились, едва заметно. Наверное, произносила какую-то аффирмацию.       Наконец-то, врач встал. Он опять не обратил внимания на Чонина и подошёл прямо к маме, протянув из всех бумаг один единственный лист.       – Мы должны забрать вашего сына. Его ген мутировал, а значит, мы обязаны предоставить ему надлежащие условия, чтобы ему не стало хуже, – в ледяном голосе не прозвучало и грамма утешения, – Вы можете подвезти необходимые вещи завтра в приёмные часы.       Чонину показалось, что его мама прямо сейчас упадёт без сил и честным образом приготовился её ловить, подбежав ближе, но тут же отшатнулся назад. Впервые он видел свою маму такой. Словно разъярённая львица она начала кричать на врача бесконечным потоком возмущений, иногда смягчающимися мольбой. На лице врача и мускул не дрогнул, даже когда мама замахнулась на него обоими кулаками. Стоило ей это сделать, как её тут же схватила охрана.       Чонин не знал, что тело может так извиваться, он не знал, что его мама может настолько истошно кричать. Он давно уже не мальчик – вон, школу окончил –, но совершенно не знал, что ему делать. Как помочь, куда бежать? И нужно ли? Если это место не такое плохое, то почему мама так сильно старалась его уберечь?       До самого автозака Чонин жалел, что не мог заставить себя сопротивляться. Доносившейся мамины крики с мольбами не забирать его у неё делали только хуже. Всеми внутренностями ощущались чужие сочувствующие, иногда диковатые взгляды, но впервые Чонина это совершенно не волновало.       Двери в камеру автозака распахнулись и все сидящие в нём школьники мгновенно замолчали. Без особых церемоний Чонина впихнули внутрь, не забыв оставить при себе его документы и телефон. Он сел на свободное место и украдкой оглядел таких же обладателей мутировавшего гена. Некоторых он знал, ведь учились они в параллели. Надо же, где их свела судьба.       Лица у них выглядели весьма обречённо. Может, не хотели оставлять семью? Или имели грандиозные планы на будущее? Наверное, они уже успели обсудить это или начнут, когда автозак тронется. Оставалась ещё пара свободных мест.       – Как тебя зовут? – спросил один из парней. Из всех он выглядел самым взрослым, за счёт своего роста и крупного телосложения. На его лице красовался фингал, а добрая половина пальцев была обклеена пластырями, в то время как костяшки были залиты йодом. Казалось, что именно так и должны выглядеть все мутанты, что обитают на свободе.       – Ян Чонин, – представился парень. Не исключено, что здесь сидели его будущие друзья. Или хотя бы приятели. В любом случае надо было постараться влиться в новый коллектив. Интересно, что подумает Сынмин, когда они пересекутся в первый раз?       – Ча Кансон. Уже слышал сплетни? – кивнув на приветствие, спросил всё тот же внушающий уважение парень.       Все резко уставились на Чонина, выжидая, что же он ответит. Ян лишь головой покачал. Нет, он не слышал ничего, где-то на подсознательном уровне ему начало казаться, что лучше и не знать ничего. С другой стороны, что там плохого может быть? Все такие подавленные из-за того, что их разлучили с семьёй?       – Потом свидимся, поболтаем, – нарочито громко бросил Ча, сам же кивнул пареньку, сидящему рядом с Чонином.       Его он даже знал. Он учился в его же школе, на год младше. Кан Хёнсу. До того дня, когда большинство мужчин забрали, он появлялся в школе редко. Его в принципе обычно не было видно. А если кто и встречал, то на нём едва ли можно было сыскать живое место. Зато сейчас он выглядел хорошо.       Случайная встреча с отцом ему не грозила. Особо опасные были отправлены в самую обычную тюрьму. Не только ген воина толкал на всякие гадости. Хотя уровни убийств, изнасилований и покушений реально снизились. Зато процент краж и ограблений остался почти прежним.       – Всех, кто находится в изоляторе, – горячий шёпот обжёг ухо и заставил напрячься. Чонин даже выпрямился весь. – Хотят убить в следующем году.       Чонин понимал, что не может сейчас позволить себе задать хоть какой-то вопрос. Человек, сидящий в водительской кабине автозака, не должен был их слышать. Все подробности Чонину только предстояло выяснить самостоятельно.       Что если мама знала об этом, но молчала? Поэтому её реакция была особо бурной, когда его уводили? Была большая вероятность, что это просто страшилка среди местных. Это то, что Чонин повторял себе сейчас, но наверняка его взгляд стал таким же пустым, как и у остальных. Ему больше не хотелось пытаться быть приветливыми или найти себе союзников. Ему хотелось домой.       Домой, где нет отца. Домой, где больше не было криков и цоканья бутылок, зато была лучшая на свете мама, которая спрячет в своих объятьях, даже если тебе уже совсем скоро стукнет двадцать.       – Выпустите меня! – Чонин кричал, вскочив с места, и молотил кулаками по дверям. Мысленно. В своём собственном воображении. В реальности он покорно прирос к своему твёрдому сидению и сжал все свои мышцы да так, что по собственным ощущениям, уменьшился вдвое.       Последние пустующие места заполнили другими юношами. Автозак тронулся. Гнетущая тишина сжирала снаружи, пока страх разъедал изнутри.