Дорога в лучший мир

      Первая ночь в западне проходит спокойно. Но едва солнце встаёт, а горизонт избавляется от последних алых пятен, переводя небо в дневной режим, под окнами их убежища раздаётся непрекращающееся сигнализирование автомобильного клаксона. В какой-то момент автор этого выламывающего гудежа то ли сам устаёт от этого разрывающего уши звука, то ли решает что он разбудил всех, кого хотел, раз сейчас звучит мелодия популярной поп-песни. Хёнджин постоянно насвистывает её, после всего одного раза прослушивания. И то случайного. На работе по приёмнику звучала.       Хван, забыв о том, что он не в своём относительно уютном доме с невероятно мягкими перинами, начинает недовольно бурчать, мол, кто изволил его будить с утра пораньше. Если это Минхо, то ему стоит пойти к чёрту. И вообще, почему его спину ломит так, словно спал он на неровно выложенных кирпичах. Поток недовольного бубнежа пресекается резким шиком Бан Чана. Хёнджин резко просыпается.       Едва сфокусировав взгляд, он видит рядом с собой Минхо, всего такого настороженного и серьёзного. Сразу видно: продумывает отходные пути. Возможно, среди них даже не найдётся того, где нужно бросить Хёнджина на произвол судьбы. Первым ведь они бросят этого... как его? Хона? а, Хана. Точно.       Сам Хан выглядит донельзя напуганным, даже забавно, что от его вчерашней спеси не осталось и следа. Они все спали довольно близко друг другу, но расстояние между мужем Хёнджина и этим новеньким медленно сокращалось. Сейчас нет времени ревновать, как и творить глупости из-за иррацианального чувства зависти. Хёнджин мог бы встрять между ними, схватить Минхо под руку, но он отворачивается от обоих, забивая голову более насущными вещами. Они здесь из-за него.       Мутанты – или кто бы это не был – смогли найти их за ночь. Были ли они внутри этого здания? Может, даже внутри комнаты. Но не тронули их. А вдруг сигналят наугад? Тогда это невероятно глупые мутанты. Только выдадут своё местоположение, создавая возможность сбежать. А им этого не надо. Хваны нужны им живыми. Разумеется, они не могут не знать их личности. Их семья – одна из самых обсуждаемых среди мутантов. Скорее всего они прекрасно знают сынка семьи Хван в лицо, а родителей уж и подавно.       Бан Чан очень аккуратно перемещается по стене к окну. Чтобы он там не увидел, но он рискует выглянуть. Возобновившееся минуту назад сигнализирование тут же прекращается. Один из тех, кто находится под их окнами – Хёнджин уверен, что там больше одной персоны, – начинает вещать в громкоговоритель. Их группировка прибыла в минимальном составе – всего три человека – и они требуют переговоров. Они безоружны и согласны находиться на безопасном расстоянии, но должен присутствовать Хван Хёнджин.       Это было очевидно. За спиной раздаются перешёптывания. Хёнджин даже вслушиваться не хочет. Бан Чан кивает ему, поэтому парень поднимается со своего места. Слегка хлопает тонкими пальцами по своему лицу, скорее из привычки, ведь от сна не осталось и намёка. Разве что неопрятный внешний вид может выдать его. К дверному проёму перемещается по стенке, перед выходом оглядывается на Минхо и подкидыша. Смешно становится от того, что во взгляде Хана читается больше переживания, чем в глазах мужа. Может, этот человек не так уж и плох, как показался на первый заведомо недружелюбный взгляд.       Выйдя в коридор за телохранителем, Хёнджин поджимает губы. Неужели так сложно сказать хоть что-то ради приличия? “Будь осторожнее” или “береги себя”? “Возвращайся скорее” тоже могло бы подойти. Всего два слова Хёнджину достаточно.       Спускаясь на первый этаж, Бан Чан зачитывает план действий на те или иные непредвиденные ситуации. Хван поражён тем, насколько широко мыслит этот парень. Где родители его откопали?       – Слушай, а ты не хочешь на меня работать, когда закончишь с этой миссией? – в лоб спрашивает Хёнджин, а в ответ встречает лишь укоризненный взгляд, – я слушал! Поэтому и предлагаю.       – Надеюсь, что мне не придётся этим больше заниматься, – серьёзно отвечает телохранитель, а потом опрометчиво прикрывает рот.       – Мы настолько тебе не нравимся? – ошарашенно спрашивает Хёнджин.       – Дело не в этом, господин, – спешит заверить Бан Чан, – я потом с Вами объяснюсь, давайте сейчас разберёмся с делами.       Хван цокает языком. Сейчас ему удалось отделаться от допроса, но как только Хёнджин заскучает, они вернутся к этой теме.       Выходить на белый свет немного боязно, пусть Бан Чан и прикрывает его своей широкой спиной. Хёнджину не по себе от валяющегося на асфальте оружия, доказывающего, что их собеседники чисты. Автомат! Где они его раздобыли? Хван теряет последнюю надежду на то, что перед ними глупцы. Зато Чан уже вовсю требует от них показать вывернутые карманы.       – Хван Хёнджи-ин, рад Вас видеть в добром здра-авии, – один из мужчин тянет слова, что не может не раздражать. Выглядит он весьма внушающе, даже несмотря на свой маленький рост. Улыбка на его лице выглядит вежливой и снисходительной. Снова его не воспринимают всерьёз. Почти оскорбление. – Меня зовут Со Чанбин. Я представитель небольшой группировки мутантов, как Вы могли догадаться. Такая удача встретить Вас не в городе.       Хёнджин честно теряется. К нему явно не настроены враждебно, но ситуация не подходит для подобных светских разговоров. Это не случайная встреча на рыбалке. Хёнджин и рыбалку-то терпеть не может.       – Давайте без любезностей, господин Со, – чеканит Бан.       – Простите-простите, не думал, что мы торопимся, – улыбка становится откровенно наглой, – я просто хочу мирно предложить сотрудничать.       – А если мы откажемся? – Бан Чан продолжает отвечать за Хёнджина, чему парень очень рад. Он не привык принимать подобные решения. Он просто делал ту работу, которую выдаёт ему начальство и ту, что подкидывают родители. Рассматривать другие сделки, да ещё настолько сомнительные Хёнджин совсем не хочет.       – Вы даже не выслушали условия, – с напускной обидой в голосе говорит представитель мутантов, – если откажетесь... мы дадим время передумать, да и сами поразмыслим над чем-то более привлекательным.       Становится понятно, что хоть они и готовы предложить выгодную сделку, но отпускать их из посёлка не собираются. В конечном итоге сделка будет становится скорее всё менее выгодной. Ставка на то, что им не удастся сбежать.       – Как много людей у вас здесь? – холодно спрашивает телохранитель, так и не поинтересовавшись, какие условия им хотят выдвинуть.       – Боюсь, эту информацию я разглашать не могу, – Со разводит руками, а его глаза смотрят только на Хвана. Без отрыва. – Подскажу, что прямо сейчас здесь со мной два человека, которых вы можете видеть и ещё трое, скрытых от ваших глаз. Совсем немного. Нам тоже хочется чувствовать себя в безопасности.       Хёнджин едва удерживается, чтобы не закатить глаза. У них тут пистолеты имеются и даже автомат, а им оказывается “страшно”. Ну-ну. Хвану тогда что, остаётся в штанишки наложить, раз на его стороне всего один человек? Оставшаяся парочка явно с удовольствием кинет их и свалит в закат, если представиться возможность.       – Что вы предлагаете? – ни один мускул не дрогает на лице Бан Чана. Его серьёзность не может не поражать. Как не хочется терять такого работника. Если он здесь и правда ради денег, чего ж не хочет продолжать с ними работать? Обычно Хваны не такие проблемные! Просто нужно поменьше устраивать внеплановые проверки на мутацию. Интересно, родители уже выяснили причину? Хёнджин об этом узнает явно не скоро.       – Нам просто нужна формула. Взамен, мы предоставим вам полную свободу. Если захотите, можем даже сопроводить вас караваном до безопасного места, чтобы другие мутанты на вас не напали. Не хотелось бы, чтобы вы пережили такой стресс ещё раз, – Со всё это говорит ласково, словно сюсюкает, договариваясь с ребёнком. Следующие слова окончательно добивают. – Ну-у же, господин Хван. Вы ведь помните, чему научили Вас папочка с мамочкой?       Вся эта манера речи неимоверно злит. Что ещё хуже: возвращает в детство. Чуть ли не десяток сюсюкающих нянек и горничных, которые Хёнджину были не нужны. Он просто хотел проводить больше времени с родителями или друзьями. Только друзей ему водить домой запрещали, как и ходить куда-то без сопровождения: вдруг, кто лишнее узнает? Хёнджин был достаточно смышлённым ребёнком, чтобы понять, какие вещи говорить нельзя.       Больше всего в детском саду убивали игры в мутантов. Их обязательно изображали жестокими и кровожадными, а потом их обязательно застреливали. Хёнджину больше нравилось играть за людей. Он не боялся попасться, просто ему не хотелось, чтобы в нём видели монстра.       Сейчас с ним снова сюсюкают. И это делает никто иной, как представитель опасной группировки мутантов. Хёнджин должен боятся? Но ведь они такие же, как он? Однако оружие, валяющееся перед его ногами, всё ещё нервирует. Неужто они всё-таки отличаются от него? Они правда такие страшные, как в детских играх, или только строят образ, что от них все ждут? А есть ли какая разница между этими двумя вещами?       – Я не могу отдать вам формулу, – чётко отвечает Хёнджин. Наверняка Бан Чан собирался заявить то же самое. Отец не позволит утечки. Всё же это неплохой доход. Гораздо лучше, чем платит государство. – Другие условия не нужны. Я обязан унести тайну с собой в могилу.       – Твой муженёк знает об этом дельце? – кажется, Со совсем не расстраивается, словно заранее был готов к отказу.       – Нет. Но шантаж не выйдет. Я ничего не потеряю, если он узнает о дополнительном доходе. Мы уже в одной лодке.       На самом деле хорошенько влетит, если Минхо узнает. Хёнджину придётся заключить сделку, чтобы его муж не рассказал об этом своим родителям, но единственное, что он может предложить – развод. А это уже не одобрит никто из их родителей! Чёртов замкнутый круг.       – Как думаешь, тебе захочется поделиться формулой, если я возьму его в заложники? – буднично предложил Со.       У Хёнджина сердце ухает в пятки, а дыхание резко перехватывает. Внешне же он не только сохраняет невозмутимость, но и даже ухмыляется.       – Мы в фиктивном браке. Я буду только рад избавиться от него. Выставлю всё как несчастный случай. Это он и есть, по сути, я даже не совру. Напали мутанты, Хван Минхо героически пожертвовал собой… отхожу свои траурные сорок девять дней, а там выдохну спокойно. Может быть, даже найду в кого влюбиться.       – Вы ведь не отдадите формулу, если я предложу тихо устранить Вашего мужа, а, господин Хван? – Со смотрит на него с прищуром и ухмылкой, словно пытается вывести на чистую воду.       Мутанты же не могут чувствовать друг друга, верно? Хёнджину кажется, что его насквозь видят. Лучше бы и дальше Бан говорил.       – Если бы мне было выгодно от него избавиться, я бы сделал это за деньги, – отрезает Хёнджин, – сейчас мне просто пришлось рассмотреть один из печальных исходов.       – Мы обещаем не выдавать её другим группировкам, – внезапно лицо Со Чанбина становится более серьёзным. Неужели перестал видеть в Хване хлюпика?       – Это ничего не меняет. Думайте над более привлекательными условиями, – благодаря присутствию Бана, Хёнджин позволяет себе повернуться спиной к мутантам и уходит внутрь их временного убежища.       Нужно хорошенько подумать над планом побега. По пути нужно избавиться от подкидыша.