Дорога в лучший мир

      Нервы начинают шалить после первой неудачной попытки побега. Хёнджин не может перестать винить себя. Их поймали на самой границе города. Видимо, патруля по площади почти нет, зато по периметру расставлены плотно. Мутанты обстреливали ноги, чтобы не убить, и ранили Бан Чана. Хёнджин знает, что это его работа, но за эти три дня, он успел привязаться к своему телохранителю. Наверняка дело в том, что Хёнджину редко перепадают хорошие собеседники. Минхо говорил в основном с Ханом, иногда с Бан Чаном, а вот с ним – реже всего. Хёнджин же разговаривал преимущественно именно с телохранителем, зато с Ханом не говорил вообще. Его присутствие кажется неправильным до сих пор, но раз Чан разрешил ему остаться, то всё под контролем.       Медикаментов почти нет, так что Хёнджин всё беспокоится, сможет ли пулевое ранение зажить нормально? Чан внезапно разоткровенничался прошлой ночью, когда Хёнджин менял ему повязку. Может, в благодарность за помощь или он просто решил сдержать своё обещание. Всё это время сомнений в том, что Чану нужны лишь деньги, не было. Зато что-то отзывается внутри Хёнджина теперь, когда он знает правду.       Один из членов семьи Бана — мутант. Родители Хвана обещали обеспечить телохранителя нужным количеством препарата для временного скрытия гена в случае успешного завершения миссии. Не удивительно, почему у них не было сомнений в его верности или добросовестной работе. У Бан Чана стояла на кону безопасность своего близкого, а ради близких люди зачастую готовы пойти на всё. Уж кому не знать это, как родителям Хёнджина, открывшим подпольный бизнес и выдавшим сына замуж по расчёту, лишь бы обеспечить ему не самую безопасную, но хотя бы просто достойную жизнь.       Сердце Хёнджина болело от этой мысли. Он может получать антидот просто так. Он может сам его сделать! Но вот людям из бедных семей никогда не найти ни связей, ни достаточного количества денег, чтобы спрятать своих невинных детей. И вот Бан Чан здесь: рискует своей жизнью в надежде спасти своего близкого. Как благородно. Лучше бы Хёнджину он нравился. Спокойно бы изменял. Может, Хан тоже не нервировал бы так сильно.       Больше не хочется рисковать и пытаться сбежать. Со Чанбин сказал, что в следующий раз будет стрелять по Минхо. Начнёт с ног. Бан Чан, разумеется, уже во всю строил обходные пути. А ещё Хёнджин полагает, что Чан, в случае чего, закроет Минхо собой.       Хёнджину совершенно не хочется, чтобы такой благородный человек рисковал своей жизнью ради чёрствого куска мяса. Но иногда, смотря на улыбку Минхо, адресованную Хану, он начинал задумываться, что его муж чёрствый лишь по отношению к нему. Если бы Хёнджин ему нравился хоть самую малость, он мог бы также тепло улыбаться сейчас и ему.       – Ничего ему не скажешь? – Чан позволяет себе затронуть личную тему, хоть по статусу ему не положено. Хёнджин не против. Ему больше не с кем поделиться этим. Не потому что здесь никого нет, а он оторован от внешнего мира. Никогда не было подходящей персоны, нужно было играть спектакль даже перед родителями.       Хван мог бы рассказать им, но не хотел их расстроить тем, что в итоге страдает в браке. Ведь никто не хочет счастья для Хёнджина так сильно, как его родители. Пусть лучше думают, что он действительно любим.       – Какой смысл? Мы никто друг другу, – вздыхает Хёнджин. Ему очень хочется высказать всё, но это лишь накалит отношения. – Хан не должен знать, что я что-то чувствую. А Минхо… он прекрасно знает, что нравится мне. И постоянно пытается использовать это против меня.       – Он явно жалеет, что не остался дожидаться тебя дома, – Бан Чан говорит это уверенно, Хёнджин не знает, должны ли эти слова звучать, как утешение.       – Мне кажется, не жалеет. Нашёл себе здесь мальчишку и с ним развлекается. В городе это было бы чуть сложнее, но скорее всего, он занялся бы тем же.       От того Хана, что угрожал им пистолетом не осталось и следа. Рядом с Минхо он весь трясся как осиновый лист при каждом шорохе и лез к нему в объятия. Он строит из себя неуклюжее нечто, но Хёнджин в это слабо верит, держа в голове его твёрдую хватку на рукояти пистолета. “Вопросы здесь задаю я”. Вся его неловкость и немощность никак не состыкуются с тем приказным тоном.       Неужели Минхо в это верит? Он из тех, кто ведётся на таких? Или Хёнджин всё надумывает себе? Отчаянные попытки выжить иногда и вправду в корне меняют людей. От страха и не такое скажешь, а когда начинаешь чувствовать, что кто-то может прикрыть тебе спину, настоящая личность снова даёт о себе знать.       Чан позволяет себе приобнять Хёнджина за плечо в знак молчаливой поддержки. Внутри сразу теплеет, но тут же остужается очередной мыслью о том, что лучше бы Хвану нравился Бан. Сейчас бы расселись по парочкам, может, даже болтали вместе. Что если Хан и не должен напрягать, просто Хёнджин ужасно ревнует? Наверное, так и есть. Бан уж подавно в людях смыслит больше и не подпустит к ним никого представляющего угрозу.       – Почему мы просто не вышвырнем его? – тихо спрашивает Хёнджин. Их и в полный голос не услышат. Скорее всего, и не пытаются сделать это, ведь Минхо конкретно плевать на своего мужа. Но громко задать подобный вопрос Хёнджин просто не осмеливается.       – Нужно быть добрее, господин. Может, если бы он не встретил нас, его давно бы застрелили. Помните же, как они палили по нам до того, как признали Вас?       Хёнджин помнит. А ещё Хёнджин не хочет быть добрее с чужими, в особенности с теми, кто бессовестно флиртует с его мужем прямо у Хвана под носом. Надо же иметь такую наглость!       – Я врач. И я защищаю нашу страну от мутантов. Разве я недостаточно добрый? – горькая усмешка застывает на губах. Приходится задрать подбородок вверх, чтобы пара солёных капелек не сползли вниз по щекам. Потолок здесь, оказывается, не самый плохой.       – Вы хорошо справляетесь, господин, – Чан прижимает Хёнджина к себе вплотную и утешающе гладит его по спине. Он не язвит, упоминая члена своей семьи, он не напоминает про препарат.       Хвану нравится, как Бан не просто чувствует атмосферу, а словно создаёт её сам: перерабывает угрюмые тучи, засевшие голове Хёнджина, в тусклый свет тлеющего костра. Хван поворачивается, чтобы поймать спокойный взгляд и найти чужие губы. Чан безмолвно отстраняется, давая понять, что им не стоит пересекать черту. Хёнджин пристыженно смотрит в пол. Его лишили возможности отвлечься от всего происходящего вокруг. Впрочем, в услуги личного телохранителя это не входит. Даже жаль немного.       Если бы Минхо увидел их целующимися, стал бы он ревновать? Вряд ли. Скорее подумал, что больше не сможет строить глазки в попытке достичь нужной себе цели или что Хёнджин очень глуп, раз пытается забыться подобным образом. Возможно, даже съязвил бы, что его невозможно кем-то заменить. Однако сам Хёнджин уверен, что кто-то вроде его мужа должен заменяться кем угодно.       Всё можно пережить. Эти слова Хёнджин повторяет себе с того самого дня, как был обречён на брак с когда-то-Ли Минхо. Можно пережить вечную игру в другого человека, нелюбимого рядом, вечный страх за раскрытие большого секрета. Оказывается, сложнее всего справиться с полным игнорированием своих чувств со стороны другого человека.       Хёнджин уверен, что на самом деле это последняя капля. Та самая, из-за которой ты теряешь равновесие и летишь вниз по лестнице. Ты можешь разбить себе нос, а можешь сломать шею. Что же на этот раз?       Хван беспечно заходит в комнату. Его муж со своим новым дружком с ужина ушли раньше. Хёнджин и не против: компания его телохранителя достаточно приятна. Он уже почти привык звать Чана просто по имени, хоть тот и придерживается неизменного “господин”.       Всё это время казалось, что они продолжают свою игру, если не в любящих, то хотя бы в верных супругов. Поэтому готовности увидеть своего мужа, нависающим над другим парнем и целующим его, у него не было. Нашли подходящее время и место.       Наверное, стоило бы сдержаться. Но у Хёнджина всегда были проблемы с агрессией. Ну да. Чёртов ген делает своё дело. Огонь гнева застилает глаза так, что Хёнджин даже не помнит, как оторвал Минхо за шкирку от Хана и отчитал его как непослушного котёнка. Зато этот виноватый взгляд мужа ему запомнится надолго. Таким маленьким и беззащитным Минхо выглядит в первые. Утоляющее душу злорадство охватывает Хёнджина, но этого всё равно недостаточно. Злость всё ещё сочится из него.       – Пока я думаю о твоей безопасности, ты решаешь трахнуть какого-то смазливого придурка, – Хёнджин сопровождает это длинной тирадой о том, какой Минхо бесполезный и что ему следовало остаться дома. От него здесь одни проблемы. Он в принципе одна сплошная проблема, попортившая Хёнджину жизнь конкретно. – И не говори, что ты тоже не хотел этого. Твоя-то жизнь сразу в гору пошла. Не удивлюсь, если это твои родители подстроили ебучую неожиданную проверку. Они тебя надоумили пойти со мной? Отличный шанс сблизиться. Заметили, что у нас что-то не так? Мы плохо играли?       Минхо предпринимает робкую попытку успокоить его. Скорее всего из-за того, что Хёнджин начинает болтать лишнее при Хане. Он пытается конснуться его локтя, но Хёнджин одёргивает руку.       – Мне пойти сдаться им сейчас или дождаться, пока они тебя подстрелят, а? Ничего страшного, твои мамочка с папочкой явно были готовы рискнуть твоей жизнью, позволив тебе пойти сюда со мной, да? – лишь на мгновение Хёнджин замолкает, понимая, что только что угрожал своему мужу, в которого он, вроде как, влюблён, расправой. Ну уж нет. Лучше он Минхо собственным руками прикончит, чем это сделает кто-то другой. Не хватало ещё, чтобы из него героя сделали. – Как думаешь, если я пойду позову достаточно громко, они услышат?       Хёнджин уверенно вылетает из комнаты и спускается на первый этаж. У самого выхода его ловит… Хан? Хван кривится, не стесняясь, и толкает парнишку в грудь, цокая языком и не удосуживая его и слова. Однако тот не сдаётся.       – Хван Хёнджин, послушай! – Хёнджин не реагирует, поэтому Хан хватает его за руку, оттаскивая от двери. – Прости... прости, прости меня! Я не хотел позволять ему делать это. Я не знал, что он тебе правда нравится. Я..!       – Будь любезен, – и не без того кривое лицо Хёнджина искажается в нервной ухмылке, – закрой свою пасть и отцепись от меня.       Хан послушно отпускает руку, но замолкать даже не думает:       – Что если мутанты правда услышат? Минх… Хван Минхо рассказал мне, что они требуют от вас. Разве тебе можно это разглашать? Хван Хёнджин…       Хёнджин уже зубами скрежещет. Минхо рассказал ему что? Этот мальчишка явно подослан им кем-то. Проверка от родителей? Не дай бог это всё подстроенный спектакль, чтобы проверить, как они справятся с подобными трудностями! Или это какое-то шоу с нападением мутантов на публичных личностей? Стоит уже оглядеться по сторонам и поискать скрытую камеру? Улыбаемся и машем, ребята.       – Позаботься о своих делах. Мне плевать, что станет с каждым из вас, – цедит сквозь зубы Хёнджин. Ему нужно успокоиться, пока не свершилось убийство. С этим у него явные проблемы. Он не может найти ни одного оправдания ни для Хана, ни для Минхо. Остаётся только вернуть мысли в предыдущее направление.       Хан покорно наблюдает, как Хёнджин действительно безрассудно орёт в темноту “эй, Со Чанбин, выходи”. Самое комичное, что спустя четверть часа нервного ожидания, сопровождающимся очередными попытками позвать говорливого представителя захватившей их банды мутантов и бесконечным отбиванием носком ботинка асфальта, Со Чанбин действительно выходит в сопровождении ещё двух людей.       Мутанты были где-то поблизости всё это время. Хван ловит себя на мысли, что поступает правильно. У них нет и не было даже малейшего шанса на побег без потерь.