Дорога в лучший мир

      На лице главаря банды отчётливо читается ликование. Хёнджин заставляет себя дышать глубже, ведь всепоглощающая злость до сих пор не отпустила, а надменная рожа лидера мутантов ситуацию только усугубляет.       Прежде чем начать с ним говорить, Хёнджин мысленно повторяет себе, что родители простят его за распространение формулы. Они его любят, искренне любят, ведь это лекарство было создано ради него одного, а деньги они сделать и так могут. В случае чего Хёнджин просто обставит всё так, что его семья знать не знала о её существовании, а там, главное, чтобы Минхо и его родители держали рот на замке, не выдавая наличие мутировавшего гена у Хёнджина. В них можно не сомневаться: если всплывёт, что Хван младший создал препарат, скрывающий мутацию, репутация коснётся семьи Ли не так сильно, а приток денег нисколько не уменьшится.       – Решил выболтать секретик, наконец? – в улыбке Со почти читается игривость. Может быть, Хёнджин и ответил бы тем же, но осадок измены прекрасно справляется с тем, чтобы сковать его лицо, придавая излишнюю серьёзность.       – Лучше, – Хван говорит нарочито громко, чтобы его муж это точно услышал. Рядом всплывает обеспокоенный Бан Чан, взглядом пытающийся его отговорить. Кто угодно, но не Минхо. Вот же трус. – Я лично сделаю вам таблетки, если пообщаете мне и моим спутникам убежище и необходимое оборудование.       На лице Со отображается изумление. Где-то сзади слышатся шаги. Кажется, Минхо всё же решил выползти из своей норы.       – Я лично тебе это гарантирую, – рука Хана опускается Хёнджину на плечо. Его глаза сияют злорадством. От невинного вида не остаётся и следа.       Он подталкивает Хвана к выходу. Бан Чан его окликает, но тот заверяет, что не собирается причинять вред такому ценному человеку.       – Уж прости, что соблазнил твоего мужа, – в его словах нет издёвки, но и раскаяния тоже, – сначала я собирался просто приглядеть за вами, но мне показалось, что вывести тебя на ревность самый действенный способ и оказался прав.       Стоит Хёнджину оказаться в окружении мутантов, как Хан чуть ли не со слезами на глазах бросается к щуплому парнишке, щебеча ему о том, как скучал. Тот парень пропускает всё мимо ушей, глядя лишь на Хёнджина. Его глаза полны надежды.       – Вы встречаетесь? – бросает Хёнджин, смотря на парня и игнорируя Со, жестом приглашающего его сесть в авто.       – В его мечтах, – с уставшим видом вздыхает парень. Кажется, он наслаждался этими днями, когда Хана не было рядом.       – Его зовут Ли Ёнбок, – представляет его Со Чанбин.       – Феликс, – тут же раздражённо поправляет его парень.       Хёнджин находит это весьма забавным. Что за споры насчёт имени? Синдром восьмиклассника? Хотя голос как-то низковат для такого возраста. Неужели есть люди, которые и закончив школу себя считают избранными какими-то высшими силами?       – Я поручал Чанбину привести Феликса в качестве примера, что мутанты бывают убеждёнными пацифистами и желают людям только хорошего, – поясняет Хан, – но этот полудурок выбесился из-за ерунды и решил оторваться на вас, начав стрельбу.       – Нормальной зарплаты мне не ждать, да? – Со Чанбин с невозмутимой улыбкой разводит руками. Мол, не причём он тут.       – О, и не смотрите на его угрюмое личико. Он правда душка, – Хан абсолютно игнорирует названного лидера мутантов и продолжает щебетать о Феликсе, ни на секунду не выпуская его из рук, – он не в духе из-за того, что я опять к нему клеюсь.       По дороге на базу мутантов Со поясняет, что на самом деле он является правой рукой, а также ответственным за боевую мощь. Можно провести аналогию с генералом, но это слишком громкое название, да и никаких настоящих кровопролитных битв Со не жаждет. Зато их настоящий лидер Хан умеет вести за собой. Разве что сложно понять, когда он говорит правду и о чём думает на самом деле.       – Если у вас сомнения, насчёт того, что на самом деле думает Джисон-и, – с непривычной добродушной улыбкой говорит Чанбин, пока Хан закатывает глаза на ласковое обращение, – можете обращаться ко мне за переводом. Я, вроде как, единственный вижу его насквозь.       – Ты действительно понимаешь, о чём я думаю, в восьми из десяти случаев, – горделиво цокает языком Хан.       – Больше, чем кто-либо, – без лишней скромности добавляет Чанбин.       На базе им проводят экскурсию. Спальные комнаты, место для тренировок, столовая, места для отдыха… Всё это Хёнджину неинтересно. Лабораторию оставляют напоследок, Хёнджина и Минхо знакомят с местными врачами – их коллегами на ближайшее будущее. Минхо всё это время сохраняет молчание. Только в конце даёт понять, что сотрудничать не будет.       С этого момента Хёнджин не имеет представления, где сейчас его муж, чем занят, в каком настроении. То, что им выделели комнату на троих, никак не помогает. Впервые его это не тяготит. Он поглощён новыми людьми, которые не знают ничего о фармакологии, но знают достаточно о гене, чтобы с ними было не только интересно поговорить, но и полезно. Хёнджин обучит их собственноручно и… И кажется, не захочет их покидать. Надо сказать Минхо, чтобы возвращался. Ему здесь быть ни к чему.       Они встречаются в столовой. Даже если и едят в одно время, то обычно садятся порознь, но сейчас Хёнджин специально выискивает своего мужа.       – Можешь вернуться, нас наверняка обыскались, – выдыхает Хёнджин, лишь мельком взглянув на Минхо.       – А ты?       – Скажешь, что мы с моим телохранителем погибли в потасовке с мутантами. А моим родителям скажешь правду, что я решил остаться. Не забудь заверить, что в лишние руки инфа не попадёт. Чана отпущу чуть позже, они всё ещё должны ему заплатить.       – Правда хочешь остаться? – зачем-то уточняет Минхо, – я думал, ты маменькин сынок.       – Вы и сам такой же, господин вдовец. Можете теперь искать себе новую пассию, не забудьте выдержать хотя бы девять дней траура, – цедит Хёнджин, а после этого уходит вместе со своим подносом.       В груди ужасно ноет. Так себе прощание. Надо было его хоть поцеловать напоследок: всё равно расстанутся. Хёнджину предстоит похоронить себя и стать новой личностью с совсем другим именем. Быть может, ему позволят сменить только фамилию? Сон Хёнджин, Ча Хёнджин, Хо Хёнджин… его имя с любой фамилией смотрится хорошо, как от такого отказаться?       Меньше всего Хёнджин ожидает на следующее утро увидеть в лаборатории Минхо. Неужели попрощаться зашёл? Надо же, какая мысль в голову пришла. Наверняка хочет что-то уточнить. Он подходит к Хёнджину, поднимая руку в приветствии:       – Не против, если я посмотрю, как вы работаете?       – Ты решил формулу украсть? – хмурит брови Хёнджин, понимая, как глупо это звучит, но других объяснений найти не может.       – Зачем? Мне проще забрать тебя, – Минхо внезапно улыбается. Хёнджин успел забыть, как это красиво. – Не забывай, что ты мой.       Жар внезапно приливает к лицу. Он говорит подобными фразочками, только когда ему что-то нужно, но Хёнджину не приходит в голову ни одной идеи, что конкретно в этой ситуации может замышлять его муж.       – Это ты мой. Ты носишь мою фамилию. И вчера я тебя отпустил. Или ты нуждаешься в свободе, только когда накинут поводок, Хван Минхо? – Хёнджин замечает внезапно наступившую оглушающую тишину, чувствует на себе любопытные взгляды. Но разговор пора заканчивать, нет смысла уединяться. – Смотри, сколько хочешь. Надеюсь, Хан не против, что ты бездельничаешь. Странно, что человек вроде него позволяет оставаться здесь кому-то, кто не приносит никакой помощи группировке.       Хан Джисон прекрасно знает об их сложных отношениях. Знает, что Хёнджин влюблён по-настоящему, но он не настолько туп, чтобы принимать Минхо за “музу” Хёнджина. Он понимает, что Хван останется, даже если его мужа здесь не будет. Это его личный выбор.       Хёнджин никогда не чувствовал себя настолько свободно. Впервые он ощущает себя на своём месте. Он делает почти ту же работу, только люди вокруг другие. Здесь он свой, ему не нужно прятаться и бояться неожиданных проверок. Даже если нагрянут люди из правительства, он не будет один. Теперь у него есть товарищи, которые защитят его, просто потому что он защищает их, пусть и не силой, а препаратами.       Хан, когда не строит из себя глупого мальчишку, производит гораздо более приятное впечатление. Он предоставил Хёнджину доступ к собранным сведениям о других врачах-учёных, которые могут быть мутантами или, по крайней мере, согласиться сотрудничать. Если они привлекут больше людей, чтобы Хёнджин не работал по большей части в одиночку, то возможно, им удастся создать лекарство, которое не прячет признаки мутации, а стабилизует работу гена МАОА, чтобы тот мог справляться с регулировкой нейромедиаторов. Скорее всего некоторым случаям дополнительно придётся работать с психологами, но если они смогут добиться, чтобы при провокациях у мутантов не возникало повышенной агрессии, то это может привести к революции.       Революция – вещь, о которой Хёнджин думал только на определённых уроках истории. Революция – изменения, которыми горит Хан Джисон. Он жаждет заявить миру о том, что ген воина – это не приговор, мечтает о том, чтобы мутантов, как минимум, перестали истреблять, а в идеале признали такой же полноценной ячейкой общества, как и всех остальных людей. Хёнджину не особо верится в то, что одно появление подобного препарата способно сподвигнуть народ на переворот. Захочет ли этого простой люд, что не имеет в семье мутантов, или же примет их за монстров, захватывающих их территорию? Хёнджин не разделяет этой жажды изменений, но ему нравится непоколебимая вера Хана в мутантов. Среди них немало редкостных ублюдков и жестоких серийников, но Джисон верит, что каждый из них сможет стать добропорядочным гражданином, если достаточно усердно похимичить в их организме.

***

      Ночью Хёнджин и Минхо столкиваюся в спальне. Комната как раз на троих: Бан Чан также спал с ними. Однако сейчас он куда-то запропостился. Может, выпивает с кем-то. Он завёл здесь довольно много друзей. Хёнджин правда хочет его отпустить. Давно пора. Но Минхо нужно вернуться первым, а он отчего-то упрямится.       Хёнджин не всегда спит здесь. Он часто остаётся заночевать в комнате одного из своих коллег или у Феликса – того самого худощавого парнишки, от которого Хан безума. Хёнджин далеко не сразу понял, что же тот в нём нашёл. Феликс очень долго вёл себя со всеми очень настороженно, но именно после нескольких разговоров по душам с Хёнджином наконец-то раскрылся.       Каждое его слово сочится теплотой, каждый его жест наполнен заботой. В нём ни намёка на агрессию, а мутация гена скорее всего произошла из-за того, что тот активно занимается спортом. Невинная жертва обстоятельств. А ещё совершенно ясно, почему Феликс и дальше держит дистанцию с лидером. Точно ли Хан Джисон влюблён или только делает вид? Феликс идеально подходит для того, чтобы вылепить из него символ революции. Эдакий ангел среди мутантов. Люди должны видеть наглядный пример того, что люди с геном воина могут быть гораздо добрее здоровых людей.       – Пусть Чан возвращается один, – нарушает тишину Минхо. Хёнджин так задумался, что и забыл о его присутствии. – Я хочу участвовать в создании препарата. Мы ведь лучшие среди нового поколения. Я смогу помочь. Неизвестно, когда Джисон найдёт кого-то, кто согласится, но вместе у нас будет гораздо больше шансов добиться успеха.       – С чего тебе помогать мутантам? Ты же нормальный, – Хёнджин прямо сейчас не отказался бы от готовенького лекарства. Злость накатывает резко, кулаки сжимаются. Минхо что-то замышляет и никак не может дать хоть одну гарантию, что он не кинет их. Нашёл время. Теперь, когда Хёнджин нашёл своё место, теперь, когда Хёнджин не нуждается в нём!       В глазах напротив ни капли страха.       – Мой муж мутант, – совершенно спокойно отвечает Минхо.       Вместо того, чтобы пнуть своего мужа, Хёнджин пинает кровать. Ногу пронзает боль. Он уже знает, что будет дальше. Минхо установит с ним физический контакт и начнёт щебетать томным голосом и кроткой улыбкой обольстительные речи. За эти дни здесь Хёнджин смог слегка остудить свои чувства. Его больше не душит чувство одиночества. В этот раз он не поведётся. Пришло время наконец сказать Хван Минхо твёрдое “нет”.       – Ты всегда мечтал от него избавиться, – чеканит Хёнджин. Его чувства уже не те, так он говорит себе, но эти слова, произнесённые им же самим, ощущаются вонзающимся под ребро ножом.       – Я был зол на тебя и на наших родителей.       Хёнджин вперяет свой взгляд в Минхо. Тот держит дистанцию и, кажется, в первые в жизни, делится с ним своими чувствами.       – Ты ведь можешь меня понять, – тем временем продолжает Минхо, – я был школьником, когда мне сказали, что влияние нашей семьи ослабло и мне придётся заключить брак по расчёту. Я принял это, но попросил, чтобы это была девушка. Родители не смогли мне этого пообещать, а я всё надеялся, что фиктивный брак обойдёт меня стороной, что мы выкарабкаемся. И вот мне говорят, что я должен выйти замуж за парня, которого даже не видел. Мне тогда не было понятно, как ты не мог даже на приёмах появляться, ведь все их так любят. Я знал много детей примерно нашего возраста, прикидывал отношения наших семей и какого мне будет с той или иной девушкой. Я их хотя бы знал, это было малейшим утешением.       Хёнджин прекрасно понимает, о чём речь. Он ведь точно также злился, только… Только ему хватило одного взгляда, чтобы влюбиться в Минхо и в его неприятный напыщенный характер.       – А потом мне сказали, что ты мутант. У меня была целая истерика. Мне казалось, что родители меня ненавидят, раз отдают в руки чистому злу. Я решил, что не хочу знать тебя вообще, не хочу давать и шанса, – горячо заявляет Минхо. Хёнджин не может на это обижаться, ведь это первый раз, когда он видит столько эмоций на лице своего супруга. – А ещё я заметил, что нравлюсь тебе. Тогда-то я перестал тебя опасаться и даже начал получать удовольствие иногда дразнить тебя. Прости, я был говнюком. Знаю, что не заслуживаю просить теперь дать мне шанс, но… но моя злость наконец утихла. Вся эта поездка была отличным шансом узнать тебя, а я при первой же возможности, решил изменить тебе с первым встречным, хотя ты предупреждал, что этот человек может быть опасен. В итоге он оказался одним из мутантов и из-за меня ты был в опасности. И вот мы здесь. Вроде вместе, а вроде и порознь. Сейчас я вижу в тебе не свой пожизненный приговор, а человека. Потенциального надёжного союзника. Мне было необязательно любить тебя, но мне стоило хотя бы подружиться с тобой. Ты простишь меня, Хёнджин?       Хёнджин нуждается в свежем воздухе. Он отходит к окну и открывает форточку, стараясь не думать о том, что Минхо сейчас смотрит на него и ждёт ответа. Каждое его слово несомненно правда. Судьба слишком любит насмехаться над людьми. Теперь будучи чужаком Минхо всё осознал. Нуждается ли в нём сейчас Хёнджин? Нет. Он может и без него. Но хочет ли? Шанс того, что Хёнджин будет получать тёплые искренние улыбки, болтать не только по делу, наконец узнает, что вообще нравится Минхо, слишком заманчив, чтобы отказаться. И вот Хёнджин опять проиграл. Он давно перестал вести счёт, но у него явно ни единого выигрыша.             – Надо будет спросить у Хана, не давал ли он тебе уроков актёрского, – наконец отзывается Хёнджин.       – Если тебе так будет спокойнее, – Минхо медленно подходит к окну, становясь рядом. Боковым взглядом Хёнджин видит, как тот смотрит вдаль.       Они пользуются минутами повисшей тишины, чтобы обдумать этот нелёгкий для обоих разговор. У Хёнджина очень много вопросов, сомнений, а вместе с ними и надежд. Нельзя упустить момент.       – Ты никогда не боялся меня? – нарушает тишину он, – ну, после того, как понял, что ты мне нравишься.       – В большинстве своём я был занят злостью на тебя. Я знал, что ты не навредишь мне, но если у нас вдруг были разногласия, то я запирал дверь в комнату на ночь.       Хёнджин непроизвольно прыскает, пусть это действительно хорошая мера предосторожности. Уж дверь выламывать он точно не стал бы.       – А если бы я начал ломиться к тебе в комнату? Тебе бы пришлось лезть через балкон. Представь заголовки на следующее утро: “Хван Минхо сбегает от своего мужа. У идеальной пары не так всё идеально”.       – Я бы просто сказал, что мне нужно было подготовить тебе сюрприз и уйти из дома так, чтобы ты не заметил, – отмахивается Минхо.       – Мне бы пришлось ревновать к себе из интервью. Как жестоко, – драматично вздыхает Хёнджин, но снова возвращает разговор к интересующим его вопросам, – а убить ты меня никогда не хотел? Или хорошенько головой приложить?       Минхо удивлённо поворачивает на него голову, так что Хёнджину приходится ответить на его взгляд. Все здоровые люди вообще о насилии не помышляют, что ли? Хёнджину всегда это было интересно.       – Мне хотелось высказать тебе всё, что я о тебе думаю, и как я хочу жить отдельно и не иметь ничего с тобой общего, но ударить тебя мне никогда даже в голову не приходило.       – Да неужели? Спрошу об этом Феликса. Мутант-пацифист, вот это реально интересно.       – Он занимается тхэквондо. Он только и делал, что бил людей, – возражает Минхо.       – Спорт тоже своего рода искусство. Не считается. Он же не бьёт с целью навредить.       – Допустим. Расскажешь потом, – буднично говорит Минхо, а у Хёнджина в ушах продолжают звенеть эти слова. Его муж сказал это так просто, а у него дыхание перехватило. Минхо впервые просит Хёнджина чем-то поделиться! – Постой, а ты, что ли, помышлял о моём убийстве?       – Ага. В последний раз минут пятнадцать назад, – весело отвечает Хёнджин. Сколько раз ему приходилось сдерживаться! И справлялся он весьма успешно. Даже по столу ни разу кулаком не бил. В присутствии мужа по крайней мере. А вот прислуге пришлось это лицезреть… Как же стыдно!       – Пожалуй, не зря я запирал комнату, – потрясённо говорит Минхо. И вот в его глазах действительно мелькает испуг, заставляя сердце Хёнджина неприятно сжаться.       – Хочу тебе напомнить, что до этого разговора я понятия не имел, что ты запирался на замок, – серьёзно заверяет его Хёнджин, намекая, что он ни разу в жизни даже не помышлял о том, чтобы ворваться в его комнату и навредить ему после их ссор, – может, у меня проблемы с агрессией, но безрассудством я не страдаю. Я бы не сделал ничего, что выдало меня или нарушило наш брачный контракт.       Хёнджин хочет заверить его, что и без контракта, заключённого их родителями, он бы не причинил ему вреда, но не уверен в этом сам. Всё же во время вспышек гнева репутация и условия союза были теми двумя вещами, что удерживали его. Ни о каких чувствах в такие моменты Хёнджин не задумывался. Так что он скажет ту правду, которая есть, может быть, ей удастся хоть немного успокоить Минхо и вызвать малейшее доверие, которое только что, кажется, было утеряно.