Дорога в лучший мир

      Дождавшись сменщиков одной из зон, Чонин с двумя своими союзниками примкнул к освободившемуся охраннику – Шин Тэвону. По расписанию у него был сейчас обед, но также он являлся тем единственным сотрудником, которого они смогли завербовать. Это было самой рискованной частью плана, но они сорвали куш.       Он должен был провести их до небольшой слепой зоны, где они встретятся с остальными. Выбраться на улицу – самая лёгкая часть, гораздо тяжелее переодолеть расстояние от служебного выхода до ворот. У самих ворот, разумеется, имелась охрана. Шин Тэвон обещал взять её на себя, но только её. Они запросто могли попасться до того, как доберутся до заветного выхода. И даже если они выберутся наружу, сверху могли отдать приказ открыть огонь, хоть это и было против правил. Внутри здания это не грозило, так как здесь вооружённая охрана отсутствовала. Лишь у сотрудников, работающих с особо буйными, имелись электрошокеры.       Сынмин в форме охраны выглядел невозможно естественно, словно он в качестве заключённого здесь оказался совсем случайно. Чонин и не заметил, что засмотрелся, но тут объявился дедушка Бонхван со своей частью отряда.       – Охранник отстал от расписания. Я уж думал, не успеем проскочить, – пояснил он с глухим смехом. Чонину было сейчас совсем не до веселья.       Они сверились с часами и вышли в коридор. Этот путь они частично знали, ведь он вёл к комнатам для встреч с посетителями. Чонин подумал о своих личных вещах, которые мама забрала себе на второй день его присутствия здесь: всё равно ими нельзя пользоваться. Когда они сбегут, у него не будет даже телефона, чтобы сообщить матери, что с ним всё в порядке. В груди что-то замещило, но Чонин лишь вдохнул поглубже и отогнал тревожные мысли. Это ведь мама. Мамы всегда чувствуют, что с их детьми всё хорошо или что им, наоборот, плохо. Она будет знать и без его сообщений.       Он не мог ей сказать о побеге. Но в последнюю их встречу, когда мама снова заговорила о том месте, он бросил ей короткое “я бы туда съездил”, надеясь, что она всё поймёт. Интересно, отправится она туда, как только узнает, что кто-то сумел сбежать из тюрьмы для мутантов?       Какое-то время скромный отряд Чонина будет походить лишь на группу случайных заключённых, которых вели поговорить с родными, но как только они минуют поворот, привлекут ненужное внимание. Чонин так и не решил, нужно ли будет начинать бежать сразу или надеяться на чудо и сохранять ровную ходьбу.       После поворота не завыла никакая сирена и некоторое время рация молчала. Но скоро в ней послышался приказ доложить обстановку в их коридоре. Охранник ответил, что ведёт их в спортивную зону на улице, но заплутал в коридорах, а когда сориентировался, решил, что быстрее будет провести их по улице, нежели возвращаться обратно.       Основная часть спортивной зоны находилась с другой стороны здания, но недалеко от нужного им выхода находилась часть с уличными тренажёрами, в неё всегда водили под надзором двух охранников, когда к остальным площадкам доступ был свободным.       Охраннику пришлось назвать свой номер, чтобы ему записали предупреждение. Чонин подумал, что ему стоило бы бежать с ними.       – Ты не надумал? – тихо, не поворачивая головы, спросил он.       – У меня семья, мне придётся постараться себя оправдать, – отрезал Шин Тэвон.       – Спасибо, что рискуешь ради нас, – с жаром ответил Чонин. Повезло кому-то с отцом. Он предпочёт заключение вместо побега, лишь бы иметь шанс видеться с родными и заботиться о них дальше.       – Вы ведь тоже чья-то семья. Может, и о моей дочке потом кто-нибудь позаботится.       Кажется, в свой успех он не особо верил. Это было вполне реалистично. Их план был скомканным и ненадёжным. Они долго спорили на тему того, не лучше ли бежать ночью. Охранник сказал, что ночная смена гораздо внимательнее дневной, даже если кто и увлекался чтением или просмотром чего-либо. К тому же сменщинки любили приходить пораньше или задерживаться, чтобы зацепиться языками, так как в ночное время даже в столовой не поболтаешь. Проскочить невозможно.       На улице они изобразили, что хорошенько избивают охранника. Ну как. Вмазать парочку раз по-настоящему ему и правда пришлось, как и по-настоящему запросить помощь. Однако Шин Тэвон велел внешней охране сконцентрироваться на ближайших к тренажёрам воротах, сказав, что беглецы скорее всего направятся туда. Чонин с его отрядом же пошли к другому выходу.       Им снова пришлось рассредоточиться по мелким группам. Сынмин мог иногда позволить себе двигаться более легко, а не скрываться за каждой машиной, делая вид, что ведёт своих подопечных, куда следовало.       Сердце Чонина стучало как бешеное. В ушах стоял его гул, приходилось полагаться на одно только зрение. Каждая перебежка сопровождалась новой дозой адреналина: он не знал, что может быть настолько быстрым. Пожалуй, в этом и не было ничего удивительного, раз его преследовало чувство, что его застрелят, как только он покинет своё укрытие. Но всё же это чувство лучше, чем оставаться на одном месте.       Наконец, Чонину и его двум спутникам удалось добраться до микроавтобуса, на котором они собирались прорваться. Охранник ночью оставил двери не запертыми, а сам автобус – заведённым. Они залезли внутрь.       Когда все собрались, Сынмин, носящий форму охраны, отправился открывать им ворота. У него была карта доступа: Шин Тэвон позаботился о дубликате примерно за неделю до назначенного дня, правда, это стоило ему штрафа. Чёрт, у них не будет даже шанса отплатить ему за доброту.       Нервы накалились до предела. Сынмин уже должен был договориться, но, видимо, из-за угрозы побега, ему не разрешали открыть ворота. Дедушка Бонхван заявил, что сможет решить этот вопрос. Интуиция подсказывала, что не стоит его отпускать.       Дедушка прокрался дальше, чтобы не выдать их местоположение, а потом открыто появился. Чонин, едва выглядывая из окна, видел, как охранник начал что-то кричать Сынмину, а тот делал вид, что мешкает, и активно жестикулировал. В конце концов охранник сорвался с места, а Сынмин открыл ворота. Союль втопил по глазам. Также резко он затормозил у ворот.       – Едем, – скомандовал Сынмин, запрыгнув на пассажирское рядом с водителем.       – Но как же…       – Гони! – практически завопил Сынмин, а потом, когда автобус уже тронулся, добавил чуть тише, – иначе нам всем конец.       Они ехали в молчании, сидя на полу. То и дело автобус вилял и все заваливались друг на друга. Одну шину всё-таки спустило, долго они так не проедут. Интересно, станут ли за ними устраивать погоню? Насколько они важны? Этого Чонин не знал, но больше всего ему хотелось, чтобы их просто отпустили, закрыли на это глаза.       В мыслях постоянно всплывал дедушка Бонхван. Чонин не верил, что они справятся без него. За это недолгое время он успел к нему привязаться. До встречи с ним он даже не подозревал, что можно получить столько заботы от мужчины.       Каждую встречу мама упоминала одно и то же место в разговорах. Каждый раз немного по-разному, лишь один раз она упомянула, что это церковь. Чонин не сомневался, что именно туда им и нужно бежать. Там безопасно. Но доберутся ли они туда пешком? У них с собой ни денег, ни воды, ни-че-го. С этим охранник им не мог помочь, а больше некому. Возможно, их напоят в той церкви. Чонин представлял её совсем маленькой и надеялся, что это не часовня. Если там будут лавки, на которых поместятся все, будет замечательно.       Может, Бог отвернулся от Чонина, но люди – нет. С этого дня Ян пообещал себе, что всегда будет верить в людей, а также постарается сделать всё, чтобы стать надеждой для других.

***

      Прошёл год со дня их побега. Церковь, в которой когда-то приютили Чонина и его спутников, превратилась в целый монастырь. А тюрьма для людей с мутировавшим геном сгорела спустя всего месяц после их побега. До пожара лишь десятерым удалось сбежать, остальные заключённые сгорели. Сотрудники на удивление не пострадали. Официальной информации об этом нет, есть только число выживших и погибших. Всё становится на свои места, если слегка пораскинуть мозгами. Это была казнь. Шанса не дали даже детям. И какое бы спасение не пытался найти Чонин в вере, тех людей он не сможет простить никогда. Нет, не тех, что устроили пожар, не тех, кто спасал лишь свою жизнь, а тех, кто отдал приказ.       Чонин не пробыл там долго, но там были его старые знакомые, там он обрёл новых друзей. И теперь почти никого из них не осталось в живых. Эти мысли предавали ему силы для борьбы. Во имя тех, кого больше нет, ради тех, кто есть сейчас, для тех, кто появится в будущем.       Монастырь был малочисленным из-за своего расположения, однако имел свою изюминку. Под землёй также находились жилые комнаты и запасы воды и провизии, чтобы суметь спрятать людей во время рейдов. Они всегда приезжали без предупреждения, поэтому риск попасться был велик, но пока что им удавалось обойтись без жертв.       В небольшом городке неподалёку находился храм. Чонин вместе с пресвитером ездили туда на переговоры для укрепления отношений. В конце концов им удалось добиться разрешения на постройку подземного хода между их церквями. Именно его строительством сейчас и занимался Чонин.       В детстве Ян всегда был среди аутсайдеров, так что и вообразить себе не мог, что однажды будет возглавлять оппозиционную группировку. В детстве он себе представлял подобных главарей бандюганами на мотоциклах и сигаретой во рту, а в итоге он выглядел как обычный новиций: продавал прихожанам свечи, принимал пожертвования вещей для малоимущих и иногда помогал проводить экскурсии по их скромному монастырю. Разумеется, как лидер он делал в разы больше: заботился о безопасности, налаживал контакты с внешним миром, старался вести собственную пропаганду, чтобы в городах не забывали, что мутировавший ген – не приговор. Все они просто люди. Но вспоминая, какое впечатление производил на людей несведущих, часто не мог сдержать смешка. Крутым он точно не выглядел.       Мама бросила свою прибыльную работу и переехала к ним в монастырь. Странно было видеть её в качестве кухарки, но за время, пока Чонин был в тюрьме, её навыки в готовке действительно выросли.       Теперь Чонин в любой момент мог позволить себе превратиться в маленького беззащитного мальчишку. Подальше от чужих глаз, укрытый объятиями матери. Дни в тюрьме послужили хорошим уроком, что нужно ценить каждый момент, проведённый с теми, кого любишь. Этим он делился с прихожанами, мутантами и людьми с правильной вариацией гена, а главное – он пользовался этим сам.       Сынмин почти не переваривал “всю эту святошную муть”, поэтому занимался в основном физической работой. Он был среди тех, кто отстраивал монастырь, теперь он среди тех, кто рыл подземный ход, а после будет его обустраивать. Чонину всегда казалось, что Сынмин делал гораздо больше для них всех и заслуживал гораздо больше права зваться лидером. Но с каждой проблемой все неизменно шли именно к Чонину и каждый раз он вкладывал себя полностью в её решение. Возможно, это и есть “лидерство”. Так или иначе Чонину гораздо легче знать, что Сынмин всегда будет идти с ним рука об руку. Ему не важно, сколько имён им придётся сменить, чтобы обезопасить себя, как и неважно, сколько раз им придётся бежать в новое место лишь бы спасти себя и как можно больше людей. Главное, что они сделают это вместе.