Парадокс честности

Оскар сидел в столовой, сжимал уже третий кофе за этот день и смотрел, как Макс с Шарлем убивают его последние нервные клетки. За соседним столом Макс что-то рассказывал. Шарль слушал. Ну, типа слушал. На самом деле он смотрел на губы Макса. А Макс смотрел на пальцы Шарля, которые теребили соломинку. Потом Шарль поправил Максу воротник. Сказал что-то про «mon ami». Макс покраснел. Это был уже не обеденный перерыв, а цирк. – Ты видишь? – шепнул Джордж, наклоняясь так, что чуть не уткнулся носом в Оскарово ухо. – Они флиртуют. Это уже три недели. Я считал. – Может, они просто друзья, – сказал Оскар, хотя сам видел, что нет. – Друзья? – Джордж хмыкнул. – Шарль только что назвал его «мон ami». Это как «мой друг», но по-французски. А по-французски это всегда звучит как «я хочу с тобой переспать». Я читал где-то. – Ты нигде не читал. – Я экономист. Я всё читаю. Оскар хотел ответить, но телефон завибрировал. Уведомление из инстаграма. ln4_actually Привет, Оскар! Синяк совсем не облез кстати, я для правдоподобия намазал его тональным сестры. И потом добавил. Я рад, что ты написал. Думал, забудешь. Я бы забыл. Но ты не забыл. Спасибо) Оскар прочитал. Улыбнулся. Начал печатать. Piastry_81 Я всё помню. Даже то, что хотел бы забыть. Моя комната вся пропахла ванилью, что за это какой-то парфюм или..? Неважно. Я не знаю, зачем это пишу. Я тоже рад, что ты ответил мне. Ты комфортрый. Как старый свитер. Хотя знаю тебя два дня. Странно. Ладно Отправил. И подумал: «Что я несу. Старый свитер. Кто вообще так пишет?» Через минуту пришло: Ты опять сказал "ладно". Ты всегда говоришь "ладно" и "забудь" Хахаха Я начинаю думать, что ты хочешь, чтобы я помнил. Я помню. Даже то, что ты сказал про моё лицо. Прекрасное. Я тогда покраснел. Ты заметил? Надеюсь, нет. Надеюсь, да. Я запутался. Давай завтра встретимся после пар. Я знаю место. Только скинь свой номер, умоляю, мне не нравится новое обновление чатов инсты Оскар усмехнулся. Окей, до завтра) Скобочка. Что за странная скобочка? Что это вообще за странный диалог такой был? Флирт? Не исключено. Он убрал телефон. Джордж всё это время молча смотрел на него. – Кто это? – спросил Джордж. – Никто. – Ты улыбался. Никто не заставляет так улыбаться. – Он попросил меня сломать ему нос, – сказал Оскар. – Потому что ненавидит бейсбол. А родители заставляют играть. Джордж моргнул. – Ты встречаешься с психом? – Почему сразу встречаюсь? – он потер переносицу. — И он не псих. Он просто... не любит бейсбол. – Это не объяснение. – Это единственное, что есть. Джордж хотел спросить ещё, но в этот момент Шарль громко рассмеялся. Макс протянул ему салфетку с каракулями. Шарль посмотрел и засмеялся так, что все обернулись. А потом положил ладонь на Максову руку. Всего на секунду. – О, – сказал Оскар. – О, – повторил Джордж. – Ты видел? – Видел. – Я говорил. Они помолчали. Потом Джордж встал, закинул рюкзак. – Ладно, мне пора. Физика ждёт. – Алекс или физика? – Алекс. – Джордж улыбнулся. – Физика подождёт. Он ушёл. Оскар остался один. Чтож, теперь его друг стал куда более честным, хотя, конечно, ему явно это давалось не так легко, как могло бы показаться. Допивая кофе, Оскар смотрел, как Макс и Шарль выходят из столовой. Их плечи почти касались. Шарль что-то сказал, Макс рассмеялся — тихо, удивлённо, будто сам не ожидал. Оскар посмотрел на телефон. На диалог с Ландо. На это «завтра». Он вдруг вспомнил, как Джордж спросил его, встречается ли он с психом. И даже не был ни капли расстроен, что мог не знать этого. Наверное всё же что-то должно оставаться личным. Даже отношения, подумал Оскар. Он не должен был так остро реагировать на то, что Джордж скрывал свои отношения. Это всё же было неправильно, ведь каждый имеет право на то, чтобы не рассказывать о своей личной жизни. Оскар поежился. Он повёл себя как идиот, неверно выразив свои мысли. Он мог обидеться на то, что Джордж сливается с гулянок под предлогом сомнительных оправданий. Но не на большее. И все-таки люди не роботы. Они чувствуют огромный спектр эмоций, из-за которых совершают ошибки. Оскар, как бы не хотел казаться идеальным другом, часто поступал неправильно, но ведь от этого он не становился хуже. Всё что не делается – всё к лучшему. Дождь за окном расходился. Оскар поднял воротник и пошёл к выходу. Завтра. После пар. *** Он не спал всю ночь. Ну, то есть спал, но плохо. Ворочался. Думал. Про Джорджа. Про Алекса. Про то, как Джордж улыбнулся, когда сказал «Алекс ждёт». Не врал. Впервые за полгода не врал. И про Ландо. Про «завтра». Оскар встал в семь. Посмотрел в зеркало. Тёмные круги под глазами — привет, бессонница. Волосы торчат. Он провёл рукой, потом плюнул. Всё равно. Надел те же шорты. Потом снял. Надел джинсы. Потом снова снял. В итоге остался в чём был — в старых серых штанах и худи, которую сестра называла половой тряпкой. Оскар называл её любимой. Телефон пиликнул в восемь утра. Неизвестный: Это ландо. Ты встал? Я: Нет Жертва избиения: А что отвечаешь? Я: Я во сне отвечаю. Это у меня талант Жертва избиения: Ты странный Я: Ты первый начал Жертва избиения: До скольки твои пары? Я: До трёх. Потом я свободен Жертва избиения: Я до двух. Ждать тебя? Я: Не надо. Я сам приду. Скинь адрес Ландо скинул. То самое кафе, где Джордж пил горячий шоколад с маршмеллоу. Ну конечно, Оскар был более чем уверен, что кудрявый закажет что-то мега-сладкое. Я: Не думай, что я буду пить какую-нибудь сладкую хрень вместе с тобой. Жертва избиения: Есть и кофе. Но ты всё равно будешь пить шоколад. Я решаю Я: С чего это ты решаешь? Жертва избиения: С того, что я просил сломать мне нос, а ты не сломал. Теперь ты мне должен Оскар почувствовал, как на губах против воли расцветает улыбка. Я: Это не работает так Жертва избиения: Это работает так, как я скажу. До встречи, Оскар Я: До встречи А он казался куда более скромным до этого момента. Оскар убрал телефон. Посмотрел на себя в зеркало. Потом всё-таки пригладил волосы. «Что я делаю, – подумал он. – Я иду пить горячий шоколад с парнем, который попросил меня избить его. Ну, потому что бейсбол. Ладно. Почему бы и нет». Пары тянулись бесконечно. Оскар сидел на лекции по литературе, смотрел в окно и не слушал. Преподаватель что-то говорил про постмодернизм. Оскар думал о том, что постмодернизм — это когда ты не знаешь, врёт тебе друг или нет, а потом оказывается, что он просто боялся. И это смешно. И грустно. Джордж написал в обед: Ты сегодня какой-то странный, вообще что ли не спал? Я: Не твоё дело Жена Албона: Встречаешься с тем психом? Я: Он не псих Жена Албона: А кто? Я: Не знаю. Узнаю сегодня Жена Албона: Оскар, ты идёшь на свидание? Я: Нет. Мы просто пьём шоколад Жена Албона: Оу. Шоколад, который ты просто ненавидишь. Это свидание) Я: Заткнись Жена Албона: Удачи, романтик:) Я: Я не романтик, завались чувак Жена Албона: Ты написал парню "ты комфортный, как старый свитер". Это романтика. Тошнотворная. Я бы заплакал, если бы умел На секунду Оскар поперхнулся водой. Какого, блин, хрена. Я: Откуда ты знаешь про свитер? Жена Албона: Ору, бро Ты говорил вчера. Ты был в каком-то трансе Я: Я ненавижу тебя Жена Албона: Я тебя тоже. Пока Оскар вздохнул. Убрал телефон. Досидел последнюю пару, сдал какой-то конспект и вышел на улицу. Дождь кончился. Было сыро, но не холодно. Оскар пошёл пешком — не потому что не было денег на автобус, а потому что нужно было проветрить голову. Слишком много мыслей. Разговоры с Джорджем только добавили тревожности и чего-то густого и непонятного. Оскару было проще пока это никак не называть. Но всё же Ландо явно не был просто новым знакомым. Возможно, кому-то могло такое общение с первых секунд показаться нормальным, но точно не для Оскара. Может он и не был крутым качком из баскетбольной команды, где парни буквально излучают тестостерон, грубые, постоянно по-братски дерутся друг с другом. Но всё же он не был нежным и ласковым со своими друзьями. Ну, может быть, только с Джорджем, потому что они стали друзьями во времена средней школы. А вот с Ландо... Ландо-Ландо-Ландо... С ним почему-то не получилось как обычно. Возможно, потому что он был похож на испуганного котёнка, потому что доверился, потому что.. Потому что смотрел такими глазами. Своими невообразимыми глазами, в которых Оскар увидел что-то настоящее, что-то честное и искреннее. Кафе называлось «Утконос». Оскар не знал, почему утконос. Может, потому что странное животное. Или потому что владелец был австралийцем. Или просто так. Ландо сидел за столиком у окна. Увидел Оскара и помахал рукой. Так, будто они сто лет знакомы. – Ты пришёл, – сказал Ландо, когда Оскар сел напротив. – Я сказал, что приду. – Да, но люди часто говорят «приду», а потом не приходят. Я знаю. – Я не такой, – сказал Оскар. – Я прихожу. Ландо улыбнулся. Синяк на его переносице почти исчез — осталось жёлтое пятно, как от старого ушиба. Оскар подумал, что это выглядит почти натурально. – Ты смотрел на свой синяк? – спросил он. – Смотрел. Он классный. Я сказал родителям, что упал с велосипеда. Они поверили. – Родители всегда верят, когда хотят поверить, – сказал Оскар. – Моя мама до сих пор думает, что я не пью кофе. Потому что я сказал ей один раз, что это вредно. – А ты пьёшь? – Пью. Вчера три подряд. Сегодня будет четвёртый. Ландо засмеялся. Потом подозвал официанта. – Ему горячий шоколад, – сказал он. – С маршмеллоу. И мне такой же. – Я не буду это пить, – сказал Оскар. – Будешь. – Не буду. – Оскар. – Ландо посмотрел на него. – Ты пришёл. Выпей шоколад. Не умирай героем. Оскар вздохнул. Официант принёс две огромные кружки. Сверху плавали белые подушечки маршмеллоу. Всё это выглядело так, будто кто-то растопил радугу и добавил туда сахара. – Зачем, – сказал Оскар. – Пей. Он отхлебнул. Сладко. Приторно. Но не противно. Скорее странно — как будто пьёшь жидкую вату. – Ну как? – спросил Ландо. – Ужасно. – Ты улыбаешься. – Это нервное. Ландо пил свой шоколад. Смотрел поверх кружки. Кудри упали на лоб, он сдул их — не помогло. Оскар подумал: «У него всегда так? Или только когда он волнуется?» – Ты волнуешься? – спросил он. – Нет, – слишком быстро ответил Ландо. – А ты? – Нет. – Оскар отхлебнул ещё. – Ладно. Немного. – Почему? – Потому что как-то, не знаю... Странно. Сидеть тут с тобой и просто пить шоколад. Как-то так.. – Так — как? – Просто. Без причины. Обычно я общаюсь с людьми, потому что надо. Или потому что они что-то от меня хотят. А ты... ты ничего не хочешь. Кроме сломанного носа. Но я его не сломал. – Ты пожалеешь, – сказал Ландо. – Будешь должен мне вечность. – Вечность — это долго. – Я знаю. – Ландо улыбнулся. – Ты справишься. Они замолчали. В кафе играла какая-то популярная песня, завирусившаяся в тиктоке, Оскар не узнал. За окном проходили люди. Никто не смотрел на них. Никому не было дела до двух парней с горячим шоколадом. – Расскажи про своего друга, – вдруг сказал Ландо. – Про Джорджа. Вы помирились? – Да. – Оскар поставил кружку. – Он просто боялся. Думал, что я отвернусь, если узнаю, что ему нравятся парни. Глупо, да? Я не такой. – Люди часто боятся того, чего нет, – сказал Ландо. – Я боялся, что ты ударишь меня по носу слишком сильно. А ты даже не ударил. – Я не умею бить. – Ты умеешь другое. Ты умеешь... не знаю. Классно рисовать синяки. Сидеть рядом. Слушать. Не врать. Это тоже что-то значит. Оскар посмотрел на него. Ландо не отвёл взгляд. У него были светлые глаза, почти прозрачные. И веснушки на переносице — там, где вчера был зелёный синяк. – Ты тоже не врёшь, – сказал Оскар. – Ну, кроме бейсбола. Но это не считается. – Это считается. Но я работаю над этим. – Работай. Они снова замолчали. Оскар допил шоколад — до дна, вместе с маршмеллоу. Ландо смотрел на него и улыбался. – Ты допил, – сказал он. – Я допил. – Тебе понравилось? – Не говори никому, – он провёл языком по нижней губе, стирая остатки шоколада. – Особенно Джорджу. Ландо рассмеялся. Громко, на всё кафе. Кто-то обернулся. Оскару стало неловко, но почему-то не захотелось, чтобы Ландо замолчал. В этот момент дверь открылась. И вошли Макс с Шарлем. Оскар замер, Ландо, глядя на него, перестал смеяться. Макс что-то говорил — быстро, размахивая руками. Шарль слушал и кивал. Они не заметили Оскара. Сели за столик в углу, недалеко от окна. – Ты их знаешь? – шепнул Ландо. – Это мои... – Оскар запнулся. – Ну, типа друзья. Тот, что светленький – Макс. А красавчик рядом с ним – Шарль. – Они выглядят... – Ландо прищурился. – Они вместе? – Не знаю. В том-то и дело. Оскар смотрел. Макс что-то заказывал. Шарль поправил воротник на своей рубашке — хотя там нечего было поправлять. Потом положил локти на стол и наклонился ближе к Максу. Макс покраснел. Оскар уже привык. – Они флиртуют, – сказал Ландо. – Это же очевидно. – Тоже мне, Шерлок. – Я серьёзно. Смотри. Шарль сейчас коснётся его руки. Оскар смотрел. Шарль не касался. Он просто сидел и слушал. Но его палец барабанил по столу. А Макс смотрел на этот палец. – Они идиоты, – сказал Оскар. – Кто? – Оба. Не могут просто взять и сказать друг другу. Всё время эти... нежности через воротнички. Поправил, погладил. Меня уже тошнит. – Ты ревнуешь? – спросил Ландо. – С чего бы? – Не знаю. Может, тебе тоже хочется, чтобы кто-то поправил твой воротник. Оскар посмотрел на Ландо. Ландо улыбался. Но не нагло — скорее робко. Как будто сам испугался того, что сказал. – У меня нет воротника, – сказал Оскар. – Я в худи. – Тогда не о чем говорить. Они помолчали. Макс и Шарль что-то обсуждали — кажется, меню. Шарль взял меню, и их пальцы встретились. Оба отдёрнули руки. Потом засмеялись. Неловко. – На это больно смотреть, – сказал Ландо. – Знаю. – Может, им помочь? – Чем? – Ну... подойти. Сказать: «Парни, вы нравитесь друг другу. Поцелуйтесь уже и освободите место для других влюблённых». Оскар фыркнул. – Ты слишком романтичен. – Это ты сказал про старый свитер. – Ландо поднял бровь. – Не я. – Какой свитер? – Ты написал мне. Вчера. Помнишь? – он замолчал на секунду, неловко отводя взгляд в сторону. – Я перечитал раз пять. Оскар почувствовал, как щёки начинают гореть. – Это был не лучший момент моей жизни, – сказал он. – Это был лучший момент моей жизни, – ответил Ландо. – Мне никто никогда не писал таких глупостей. Обычно пишут «привет, как дела» или «скинь нюдсы». А ты написал про свитер. Это... это было мило. Оскар хотел сказать «забудь». Но не сказал. Потому что Ландо улыбался. И в этой улыбке было что-то такое, отчего хотелось написать ещё каких-нибудь глупостей. Про свитер. Про ваниль. – Ладно, – сказал Оскар. – Допустим. Что мы делаем дальше? – Сидим. Пьём шоколад. Наблюдаем за твоими друзьями. – Не уверен, что они считают меня своим другом. Так что не друзья. – А кто? – Просто люди. – Люди, которые боятся признаться друг другу в чувствах, – сказал Ландо. – Как мы с тобой. Оскар посмотрел на него. Внутри бушевала буря. Они знакомы.. Да не важно, они не знают друг друга. Почти ничего. О каких мы с тобой идёт речь..? – Мы с тобой не... – Не? – Ландо смотрел в ответ. Светлые глаза. Веснушки. Слёзы? Нет, не слёзы. Блеск. – Не будем сейчас об этом, – проговорил Оскар. – Хорошо. – Ландо откинулся на спинку стула. – Будем смотреть. Они смотрели. Макс и Шарль пили кофе. Шарль что-то рассказывал, жестикулировал. Макс смеялся. Потом Шарль случайно задел его ногу под столом. Извинился. Макс сказал «ничего». И оба покраснели. – Они безнадёжны, – сказал Ландо. – Полностью, – согласился Оскар. – Может, нам стоит подавать пример? – В каком смысле? – Ну... – Ландо замялся. – Ты знаешь. Не бояться. Сказать то, что думаешь. Оскар смотрел на него. Ландо смотрел в кружку. Пальцы его дрожали — чуть-чуть. – Я думаю, что маршмеллоу — это гадость, – сказал Оскар. – Но я выпил. Потому что ты просил. Ландо поднял глаза. – Я думаю, что ты странный, – сказал он. – Но я позвал тебя. Потому что... – Потому что? – Потому что с тобой не страшно. Даже когда страшно. Ты как... как тишина. Не знаю. Глупо звучит. – Глупо, – согласился Оскар. – Но я понял. Они сидели. Солнце выглянуло из-за туч. В кафе стало светлее. – Давай выйдем, – предложил Ландо. – Погуляем. – А они? – Оскар кивнул в сторону Макса и Шарля. – Они сами разберутся. Или нет. Не наше дело. Оскар встал. Ландо тоже. Они оставили деньги на столе — Оскар хотел заплатить за себя, но Ландо сказал: «Ты угощаешь в следующий раз». – Будет следующий раз? – спросил Оскар. – Будет, – сказал Ландо. – Я решаю. Они вышли на улицу. Дышали сырым воздухом. Шли рядом — не близко, но и не далеко. – Ты сегодня такой... спокойный, – сказал Ландо. – Как будто выспался. – Я не выспался. – А кажется. – Я просто... – Оскар задумался. – Не знаю. С тобой на редкость спокойно, хотя вспоминая твою просьбу, иногда есть ощущение, что ты снова можешь выкинуть что-то подобное. Но всё равно уютно, уютно и странно. Ландо улыбнулся. – Ты говоришь «странно» каждые пять минут. – Потому что всё странно. – Оскар посмотрел на небо. – Тучи. Мы пьём шоколад. Твой фейковый перелом носа. Мой лучший друг встречается с парнем. Макс и Шарль флиртуют уже три недели. А я иду по улице с парнем, который хотел, чтобы я сломал ему нос. И мне... мне нравится. Это странно. – Может, это не странно, – сказал Ландо. – Может, это просто жизнь. – Тоже странно. Ландо засмеялся. Оскар улыбнулся. Они шли дальше — мимо парка, мимо скамеек, мимо людей, которым не было до них дела. И Оскар думал: «Может, Джордж был прав. Может, это действительно свидание. Или нет. Неважно. Главное, что не страшно». Они остановились у перекрёстка. – Мне пора, – сказал Ландо. – Родители позвонят. Будут спрашивать про синяк. – Скажи, что упал снова. – Скажу. – Ландо помолчал. – Ты напишешь мне? – Напишу. – Не «ладно», а «да»? – Да. Ландо улыбнулся. Помахал рукой. И ушёл — быстрым шагом, почти бегом. Кудри прыгали. Оскар смотрел ему вслед. Он не заметил как долетел до дома. В голове было пусто, но в то же время так наполнено. Каким-то солнечным светом, теплом, летом. И чем-то приторно-сладким. Шоколад, маршмеллоу, ваниль... Потом достал телефон. Я: Я дома. Ты дошёл? Жертва избиения: Да. Родители снова поверили. Сказали, что я неуклюжий Я: Ты неуклюжий Жертва избиения: Сам такой Некоторое время они оба молчали, Оскар глядя в потолок, вспоминал каштановые кудряшки, прыгающие из стороны в сторону, эти смущённые взгляды.. В миг покраснели щеки, во рту пересохло, а сердце заколотилось так, словно пыталось выскочить из груди. Это так.. Так не похоже на Оскара. Он ведь никогда не.. Я: Сегодня было... нормально Жертва избиения: Нормально? Ты гонишь, дп, я старался, а ты "нормально" Я: Хорошо. Было хорошо Спокойной ночи, Ландо Жертва избиения: Спокойной ночи, Оскар. Не забудь про следующий раз Я: Не забуду Он лёг на кровать. Глубоко вдохнул и снова почувствовал нотки ванили. Аромат, конечно, уже выветрился, в комнате снова стоял запах чего-то родного. Ну, Оскар сам не знал, чем пахнет, ему часто говорили, что просто чистотой, свежестью. Да это было и неважно, ему казалось, что это уже что-то его, пахнет домом, в который он уже не помнил дорогу. Через мгновение он действительно перестал ощущать сладкую частичку Ландо Норриса. Оскар снова был один. Один в своей маленькой комнате в общаге, без родителей, без сестер, без своих питомцев. Единственная, кто всё это время поддерживала его, была Хэтти, – следующий по старшинству после Оскара ребёнок в семье – которая всегда была на связи, стараясь сделать для Оскара как можно больше. Она не могла принять то, как легко родители отказались от него. Всего лишь из-за того, что он просто хотел заниматься тем, что любил куда гораздо сильнее гонок. Несколько месяцев назад, она сообщила ему о том, что умерла его собака Рози. Оскар тогда долго ревел у Джорджа в комнате, коря себя за то, что не забрал её и Бэзила с собой сюда, хоть и понимал, что с животными в общагу не пустят. А теперь Бэзил остался там совсем один. Прямо как Оскар сейчас. Одинокая слеза скользнула по его щеке, но он тут же стёр её. Не время жалеть себя, он сам построит свое будущее, сам найдёт свой путь, своих людей и справится со всеми трудностями. А пока рядом с ним есть его лучший друг, его младшая сестра, возможно Шарль с Максом, то он точно не пропадёт. Он глубоко вздохнул и, прежде чем перевернуться на другой бок, представил кудрявого парня, который весь сегодняшний день ему улыбался. Его тоже хотелось видеть в своём будущем. Оскар пока точно не был уверен в роли кого именно, но точно осознавал, Ландо Норрис точно будет рядом.