Парадокс честности

Оскар проснулся от того, что телефон вибрировал как бешеный. Он сначала подумал — пожар. Или Джордж опять попал в историю. Или Макс наконец признался Шарлю и теперь все об этом кричат. Но нет. Жертва избиения:  Оскар Оскар, ты спишь? Ты не спишь, да? Оскар блять Мне нужна твоя помощь Оскар протёр глаза. Посмотрел на время — полседьмого утра. Я:  Уже не сплю, рассказывай  Жертва избиения:  Отец узнал Оскар резко сел на кровати, окончательно просыпаясь. Я:  Что узнал? Жертва избиения:  Про синяк. Сказал, что это не похоже на падение с велосипеда. Сказал, что я вру. Сказал, что если я не скажу правду, он сам найдёт того, кто меня ударил Я:  Ты сказал ему правду? Жертва избиения:  Нет. Конечно же нет. Я сказал, что это был ты Оскар замер. Я:  Ты что Жертва избиения:  Я испугался, ладно? Он орал. Я сказал, что мы поспорили из-за девушки, и что ты ударил меня. Я не знал, что ещё придумать Я: Ландо… Жертва избиения:  Я знаю. Я дурак Но теперь он хочет с тобой встретиться. Сегодня. В шесть вечера. У нас дома Оскар выдохнул. Посмотрел в потолок. Потом снова на телефон. Я:  Твой отец думает, что я избил тебя из-за девушки, и хочет со мной встретиться. Что он сделает? Вызовет полицию? Жертва избиения:  Не знаю. Он просто сказал: "Приведи его". Оскар, прости. Я не знал, что делать Я:  Ты мог сказать правду Жертва избиения:  Что я ненавижу бейсбол? Он бы меня убил. Это хуже, чем драка Оскар помолчал. Потом набрал: Я:  Ладно. Буду в шесть. Но ты мне должен. Вечность уже не катит. Две вечности Жертва избиения:  Спасибо Оскар бросил телефон на кровать. Лёг обратно. Не спалось.  «Ну вот, – подумал он. – Теперь я ещё и боец за честь девушек, которых не существует. Отлично. Просто отлично». *** В девять утра пришло сообщение от Джорджа. Жена Албона:  Ты вчера так и не рассказал про свидание Я:  Это было не свидание. И сегодня я иду знакомиться с его отцом  Жена Албона:  Что значит знакомиться с отцом?? Вы поженились? Я:  Он думает, что я ударил его сына из-за девушки Жена Албона:  Оскар Оскар, что за хрень Оскар объяснил. Коротко. Про синяк. Про бейсбол. Про отца, который орал. Жена Албона:  Ты идиот Я:  Знаю Жена Албона:  Ладно. Удачи. Напиши, если выживешь Весь день Оскар не мог сосредоточиться. Пары прошли мимо. Преподаватель что-то говорил про экономику. Оскар думал о том, что наденет. Не потому что хотел понравиться отцу Ландо. А потому что не хотел выглядеть как псих, который бьёт людей из-за девушек. В итоге надел джинсы. Чистые. И свитер. Не тот, старый. Другой. Серый. Джордж сказал бы: «Ты выглядишь как на похороны». Но Оскару было всё равно. Ландо скинул адрес. Дом был недалеко от универа — большой, с белыми колоннами и газоном. Оскар подумал: «Богатые люди. Конечно. У них всегда так. Им не понять, почему их сын ненавидит бейсбол. Они думают, что это любовь. А это просто страх». Он позвонил в дверь. Открыл Ландо. Бледный. С красными глазами.  – Привет, – произнес он шёпотом. – Привет, – сказал Оскар. – Твой отец дома? – В гостиной. Он... он злой. Оскар, прости. – Хватит извиняться. Веди. Ландо провёл его в гостиную. Большая комната. Много дерева. На стенах фотографии Ландо с битой, с кубками, с какими-то людьми в форме. На диване сидел мужчина. Высокий, широкий, с такими же кудрями, как у Ландо, только седыми. – Вы Оскар? – спросил он. Не встал. – Да, – сказал Оскар. – А вы, наверное, мистер Норрис. – Адам. – Мужчина кивнул на кресло. – Садись. Оскар сел. Ландо стоял у стены, как на допросе. – Ландо рассказал мне, что произошло, – сказал Адам. – Вы поспорили из-за девушки. Вы ударили его. Это правда? Оскар посмотрел на Ландо. Тот смотрел в пол. И почему-то в этот момент Пиастри подумал о том, что Ландо пора вытаскивать из этого круговорота лжи. Пора заканчивать эту затянувшуюся историю, которая уже начала касаться его самого.  – Нет, – сказал Оскар. – Не правда. Ландо поднял голову. Глаза расширились, дыхание участилось. Оскар больше не смотрел на него, но чувствовал всем телом исходящий от кудрявого ужас.  – Оскар, – начал он. – Заткнись, – сказал Оскар. – Я не буду врать твоему отцу. Только не сегодня. Адам прищурился. – Тогда что случилось? Оскар выдохнул. – Ваш сын попросил меня сломать ему нос. Потому что он ненавидит бейсбол. Он ненавидит его всю свою жизнь. Он не говорит вам, потому что боится. А вы не спрашиваете, потому что вам удобно думать, что он любит эту игру. Я не сломал ему нос. Я нарисовал синяк. Зелёнкой и тональным кремом. Потому что он сказал: «Умоляю, сломай мне нос». А я не умею бить людей. Даже если они просят. Тишина. Ландо замер. Адам смотрел на Оскара так, будто тот заговорил на марсианском. – Ты... – начал Адам. – Ты что, псих? – Может быть, – сказал Оскар. – Но я не вру. В отличие от вашего сына. И от вас, кстати, тоже. Вы врёте себе, что Ландо счастлив. А он нет. Он пришёл к незнакомцу в туалет и просил его избить. Это не нормально. Но вы не хотите этого видеть. Ландо всхлипнул. Оскар не обернулся. Адам молчал. Долго. Потом встал. Подошёл к окну. Стоял, смотрел на улицу. – Ты знаешь, сколько он тренировался? – спросил он тихо. – С шести лет. Каждый день. Я водил его. Я пропускал работу. Я... – Вы любите его, – перебил Оскар. – Это понятно. Но вы любите не его. Вы любите бейсболиста. А он не бейсболист. Он парень, который ненавидит запах перчаток и плакал на поле, когда ему было двенадцать. Он мне рассказывал. Вы знали? Что он плакал? Адам обернулся. Посмотрел на Ландо. Ландо стоял, прижавшись к стене. Слёзы текли по щекам, ногти впивались в сжатые ладони. Он почти трясся, беззвучно всхлипывая.  – Правда? – спросил Адам. Ландо кивнул. Не смог говорить. Адам закрыл лицо руками. – Боже, – сказал он. – Боже, сынок. Я не знал. – Вы не спрашивали, – встрял Оскар. И почувствовал, что это жестоко. Но правда. А врать он больше не хотел. Никому. Ландо всхлипнул громче. Адам подошёл к нему. Обнял. Ландо уткнулся лицом в отцовское плечо и заревел — в голос, по-детски, как тогда на поле. Оскар сидел в кресле. Смотрел на них. Он не испугался. В этот момент он почувствовал, что сделал все правильно, что вытащил Ландо из этого лабиринта. Он не называл себя героем, не ждал благодарности в ответ. Он просто хотел для своего… своего нового друга свободы и спокойствия.  Через пять минут Ландо отстранился. Вытер лицо рукавом. – Пап, – сказал он хрипло. – Я не хочу играть. Я никогда не хотел. – Знаю, – сказал Адам. – Теперь знаю. Он повернулся к Оскару. – Ты странный парень, – сказал он. – Ты мог бы соврать. Зачем ты сказал правду? – Потому что я устал врать, – сказал Оскар. – И потому что Ландо тоже устал. Кто-то должен был начать. Адам усмехнулся. Первый раз за весь вечер. Морщинка на его лбу разгладилась.   – Ты смелый. Или глупый. Не знаю. – И то, и другое, – сказал Оскар. – Мне так говорят. Ландо всё ещё всхлипывал, но уже тише. Он посмотрел на Оскара. В его глазах было что-то новое — не страх, не благодарность. Что-то другое. – Ты останешься на ужин? – спросил Адам. Оскар моргнул. – Что? – На ужин. Ты был честным со мной. Ты помог быть честным моему сыну, хотя вы познакомились пару дней назад. Это редкость. Я уважаю редкости. Оскар посмотрел на Ландо. Тот кивнул. Улыбнулся — сквозь слёзы, криво, но искренне. – Ладно, – сказал Оскар. – Но если будет бейсбол по телевизору, я ухожу. Адам засмеялся. Ландо тоже. Оскар не понял, что смешного. Но улыбнулся. Ужин прошёл странно. Мама Ландо оказалась маленькой и тихой. Она готовила пасту. Смотрела на Оскара с интересом, но не спрашивала ничего. Адам говорил про работу, про погоду, про то, как Ландо в детстве боялся собак. Ландо сидел рядом с Оскаром. Их колени почти касались. – Ты как? – шепнул Оскар. – Нормально, – шепнул Ландо. – Странно. Но нормально. – Я говорил тебе. Всё странно. – Ты говорил. Ландо накрыл его ладонь своей. Под столом. Чтобы родители не видели. Оскар не отдёрнул. Потом они сидели в комнате Ландо. Стены в постерах с его любимой группой, любимыми актерами. На столе — кубок. Ландо захотел убрать его в ящик. – Не надо, – сказал Оскар. – Это часть тебя. Даже если ты ненавидишь бейсбол. – Я не ненавижу, – сказал Ландо. – Я просто... не хочу. – Теперь не будешь? – Не знаю. Поговорю с папой. Завтра. – Ландо помолчал. – Ты сегодня... ты был... – Глупым? – Храбрым. Я бы не смог. – Ты смог бы. Ты просто не пробовал. – Оскар посмотрел на него. – Ты пришёл к незнакомцу. Попросил сломать нос. Это тоже храбрость. Дурацкая. Но храбрость. Ландо улыбнулся. – Ты останешься? – спросил он. – На ночь? У нас есть гостевые комнаты. – Нет, – сказал Оскар. – Я пойду. Мне завтра к восьми. – Тогда я провожу. Они вышли на улицу. Было темно. Звёзды. Холодно. Оскар пожалел, что не надел шарф. – Ты дрожишь, – сказал Ландо. – Это ветер. – Ветра нет. – Тогда это нервное. Ландо засмеялся. Потом вдруг шагнул ближе и обнял. Коротко. Крепко. И отстранился. – Спокойной ночи, Оскар. – Спокойной ночи, Ландо. Оскар пошёл домой. Не оглядывался. Но знал — Ландо стоит и смотрит. Дома он достал телефон. Я:  Я дошёл Ландо:  Хорошо Больше кудрявый не был жертвой избиения, Оскар пока не знал какое прозвище ему придумать.   ***  Утром пришло сообщение от Джорджа — спросил, жив ли Оскар после знакомства с отцом Ландо. Оскар ответил, что жив, даже поужинал с ними. Джордж удивился, Оскар объяснил: отец просто не знал, что сын ненавидит бейсбол, теперь знает, всё нормально. Джордж написал, что они встречаются в столовой в час, Макс с Шарлем будут, можно посмотреть на их вечный флирт. Оскар пришёл в столовую, взял чёрный кофе. Джордж уже сидел, а Макс и Шарль ели салат из одной тарелки. Джордж шепнул, что это предпоследняя стадия, скоро начнут кормить друг друга с ложки. Шарль что-то сказал Максу по-французски, Макс покраснел, и Оскар почему-то тоже покраснел. Джордж спросил, в чём дело, Оскар сказал, что жарко, хотя работал кондиционер. Джордж усмехнулся и спросил, не от влюблённости ли, но Оскар отшутился, сказав, что от него. Пока они болтали, Шарль встал и сказал, что ему нужно в туалет. Макс проводил его взглядом, и Оскар заметил, что тот даже не притронулся к салату, пока Шарля не было.  — Схожу-ка и я, — сказал Оскар и вышел следом. Он застал Шарля у раковины. Тот стоял, смотрел в зеркало и поправлял воротник — жест, который Оскар видел уже сотню раз, когда Шарль оказывался рядом с Максом. Но сейчас Макса не было, а Шарль всё равно его поправлял. Привычка. — Ты чего за мной увязался? — спросил Шарль, заметив Оскара. Голос звучал ровно, но плечи напряглись. — Хотел спросить кое-что, — Оскар прислонился к стене, скрестил руки. — Не надоело скрываться? Шарль замер, потом медленно повернулся. Улыбка медленно сползла с его лица. Раньше Оскар никогда не лез в его личную жизнь.   — Это не твоё дело. — Дело друга — замечать, когда друг делает глупости. Вы с Максом уже такие, что слепой заметит. А вы оба делаете вид, что ничего не происходит. — Ничего и не происходит, — отрезал Шарль, и в его голосе прорезалась злость, которой Оскар раньше не слышал. — Мы просто общаемся. Комфортно. Мне с ним комфортно. И ему со мной. И не надо из этого строить драму. Оскар молчал, смотрел на Шарля. Тот дышал тяжело, как будто только что пробежал стометровку. Не такого ответа он ожидал, по крайней мере, не такого резкого. Особенно от человека, с которым он общался уже несколько лет достаточно близко.  — Я сам не понимаю, что происходит, — после долгого молчания продолжил Шарль тише, уже почти устало. — Я не знаю, что это. Мне просто... нравится с ним разговаривать. Сидеть рядом. Слушать его глупые шутки про спорт. И когда он смотрит на меня, я... — он замолчал, сжал край раковины. — Что ты? — Ничего. Забудь. Оскар узнал это «забудь». Он сам его говорил сотню раз, когда хотел спрятаться. — Ладно, — сказал он. — Я не лезу. Но ты хотя бы сам себе скажи правду. Не мне. Себе. Шарль посмотрел на него. В глазах мелькнуло что-то — благодарность или раздражение, Оскар не разобрал. — Ты всегда такой умный? — спросил Шарль, выпрямляясь. — Нет. Просто я тоже сейчас в похожей ситуации. И знаю, как это — притворяться, что ничего не чувствуешь, потому что боишься разрушить то, что есть. Шарль удивился, но кивнул, молча вышел из туалета. Оскар остался на пару минут, посмотрел на своё отражение и подумал: «Вот так. У каждого своя каша в голове. И не лезть — иногда лучшая помощь». Он вернулся в столовую. Шарль уже сидел на месте, а Макс пододвинулся к нему ближе, чем раньше — как будто хотел убедиться, что Шарль вернулся. Оскар сел напротив, взял остывший кофе. — Ну что, — спросил Джордж, — выяснили тайны мироздания? — Выяснили, что никто ничего не понимает. — Это я и без вас знал. Джордж вернулся к спору с Алексом по переписке, а Оскар посмотрел на Макса и Шарля. Они не держались за руки, не обнимались, просто сидели рядом. Но расстояние между ними было таким маленьким, что можно было прочитать мысли. «Почти, — подумал Оскар. — Мы все живём в режиме почти. Почти признались, почти поцеловались, почти сказали правду. И боимся последнего шага, потому что тогда придётся отвечать за свои слова». Телефон пиликнул.  Ландо:  Я поговорил с папой. Он отпускает меня из бейсбола, но я должен найти что-то взамен. Я не знаю, что хочу Оскар ответил, что найдёт, не сегодня — завтра. Ландо написал, что он оптимист. Оскар — нет, просто не любит, когда люди страдают из-за ерунды. Бейсбол — ерунда.  Ландо:   Для тебя ерунда, а для папы была жизнь.  Я:  Была. Теперь будет другая Оскар рассказал ему, что сидит в столовой с Джорджем, а Макс с Шарлем делят салат.  Ландо: они всё ещё флиртуют?  Я: никогда не перестанут, это бесконечно.  Ландо:  Как мы с тобой Я: в каком смысле..? Ландо:  В смысле — тоже не перестанем. Флиртовать. Ну, или что мы делаем. Я не знаю. Ладно. Забудь. Оскар выдохнул. Это «забудь» теперь звучало иначе — не как просьба стереть, а как мольба не обращать внимания на то, что вырвалось наружу. Он написал о «почти», и они обменялись парой фраз про то, что «почти — это лучше, чем ничего». Ландо закончил: «Тогда пусть будет почти. Мне нравится. Почти нравится. Шучу. Нравится. Не почти». Оскар улыбнулся, убрал телефон и допил кофе. — Ты сейчас лопнешь, — заметил Джордж. — Твоя улыбка не помещается в столовой. — Пошёл ты. — Я пошёл. У меня пара. А ты оставайся, мечтай о своём кудрявом. Оскар хотел сказать, что Ландо не его, но не сказал. Потому что устал спорить. Может, Ландо и не его, но отрицать симпатию к нему он уже не собирался.   Макс и Шарль тоже встали. Шарль хотел взъерошить волосы Макса, но на полпути отдёрнул руку — заметил, что Оскар смотрит. Оскар сделал вид, что увлёкся телефоном. Когда они вышли вместе, их плечи почти касались. Оскар остался один. Дождь за окном моросил. Он снова достал телефон и предложил Ландо встретиться завтра, просто чтобы поболтать и провести вместе время. Он вышел из столовой, надел капюшон и пошёл через парк. Впереди, у выхода, стояли Макс и Шарль. Под одним зонтом. Никакой дождь им был не страшен. Шарль что-то говорил, Макс слушал, потом Шарль засмеялся и ткнул его локтем — так, как делают старые друзья. Но за этим жестом было что-то ещё. Оскар видел это, потому что сам смотрел на Ландо так же. Он прошёл мимо. Макс кивнул, Шарль улыбнулся. Оскар кивнул в ответ. «Пусть пока будет почти, — подумал он. — У всех у нас почти. У Шарля и Макса. У меня и Ландо. Почти — это не ничего. Почти — это уже что-то. И, может быть, этого достаточно». Дома он снял мокрую худи, лёг на кровать и закрыл глаза. Телефон молчал. Оскар был почти рад этому. Потому что если бы Ландо написал сейчас ещё что-нибудь, он бы не выдержал. Сказал бы то, что нельзя говорить в режиме «почти». Лучше пусть будет завтра. В пять. Открыв скетчбук, подаренный ему сестрами, он нашел еще не изрисованную страничку. Оскар никогда не был художником, но с помощью рисунков он успокаивался, приводил мысли в порядок. Он вывел новым карандашом два силуэта. Один был немножечко повыше, и из-за этого другой смотрел на него снизу вверх. Они стояли под одним зонтиком. Оскар добавил еще пару линий: теперь парень пониже хватался пальцами за рукав другого в каком-то теплом и нежном жесте.   Откинув скетчбук в сторону, парень тяжело вздохнул. Он не мог вспомнить как давно изменились отношения этих двоих. Раньше они грызлись как кошка с собакой, часто не общались друг с другом. Шарль был чуть ближе с Оскаром, а Макс с Джорджем. Они ходили вместе в компьютерный клуб, Шарль постоянно проигрывал и закатывал Максу сцены, – даже если виноваты были Джордж или Оскар. И наверное, это продолжалось бы и дальше, если бы однажды не произошла одна ситуация.  Оскар плохо помнил эту историю, потому что тогда впервые в жизни напился на вечеринке. Ему о ней рассказывал не меньше пьяный Джордж, но, как он тогда сказал, такое даже при самой сильной амнезии не забудешь.   Это произошло в родительском доме одного из самых клевых старшекурсников в университете. Карлос Сайнс. Шарль тогда им всем уши прожужжал, что Карлос сам подошел к нему, крепко похлопал по плечу и пригласил на вечеринку, а когда попрощался, то как-то загадочно подмигнул. Будучи на тот момент второкурсниками, которые особо не имели связи со старшими, им эта идея очень пришлась по вкусу. Конечно, после того разговора им чуть ли не пришлось откачивать Шарля – пьяная улыбка не сходила с его лица, а головой он уже был у себя дома, выбирая образ. Возможно, это и было его ошибкой.  Макс тогда долго ворчал, ему вообще было плевать на эти вечеринки, он только хотел завалиться к кому-нибудь из них, чтобы поиграть в Фифу, выпить немного пива и потом посмотреть одну из самых сопливых мелодрам, которые парни, не признаваясь друг другу, переносили ну очень смешно. Все вчетвером ревели друг другу в плечи, пачкая футболки слезами и соплями, а потом делали вид, что ничего не было. Максу нравилось такое времяпрепровождение. По крайней мере, в такие моменты они с Шарлем не цапались, понимающе передавая друг другу носовые платочки.   – Слушайте, пусть Леклер один туда и валит, — Макс грубо пнул камешек, разворачиваясь к друзьям. — Сайнс же только тебя позвал, наверное потому что тоже пускает на тебя слюни.  Шарль тогда врезал ему плечом, но ничего не сказал, смущенно улыбаясь.  На вечеринку они пришли позже всех: уже сидя в машине Джорджа около дома Сайнса, они никак не могли вытащить из нее Макса. Он упирался всеми своими конечностями, но тогда Джордж что-то шепнул ему на ухо, — Оскар до сих пор не знает, что именно — и он наконец нехотя, показательно медленно выбрался из черного мерседеса.  Оскар с Джорджем сразу направились на кухню, чтобы выпить пару шотиков. Ну получилось конечно далеко не пару, хотя непьющему до этого Оскару не надо было много. Шарль убежал куда-то вглубь дома, чтобы поздороваться со своим любимым Карлосом, а Макс остался один. К нему то и дело клеились девушки с разных курсов — самой настойчивой была Келли с четвертого курса дизайна. Несколько песен Макс провел вместе с ней, а потом она достаточно быстро ему наскучила. Все было не то. Он прекрасно осознавал что на таких вечеринках проходит на втором этаже в свободных комнатах. Когда Келли притащила его в одну из таких пустующих комнаток, что явно была гостевой спальней, Макс опрокинул ее на кровать, и пока она слегка сбита с толку, он быстро слез и выбежал из помещения, закрывая за собой дверь. Было конечно немного обидно, что пришлось оставить эту, наверное единственную не занятую комнату этой пьяной Келли, ведь он сам хотел спрятаться ото всех там, но все же он хотя бы смог избавиться от этой надоедливой курицы. Макс конечно любил секс, но ему было важно поймать с партнером одну волну, иначе он просто не хотел.  Глубоко выдыхая, он пошел дальше по коридору в надежде найти пустую комнату, но вдруг в конце услышал звук удара. Как будто кто-то во что-то врезался. Сначала он не придал этому значения, но потом услышал знакомый писк.  — Умоляю, прекрати!    Тогда Ферстаппен не раздумывая бросился к угловой комнате, из которой донесся крик. Это определенно был Шарль. Макс попытался открыть дверь, но та была заперта. Ну конечно, чтобы никто не смел потревожить. А самого Макса сейчас больше всего тревожило то, что он понятия не имел, что происходит с его другом за этой дверью. И тогда он буквально проревел, ударяя кулаком по дереву.   — Леклер! Быстро открыл дверь, придурок, иначе я сейчас ее просто вышибу и разгромлю этот чертов дом!  Ну, конечно это было блефом. Естественно Макс не собирался тут ничего ломать, но он надеялся, что эти слова хоть как-то подействуют на людей внутри.  И через мгновение дверь действительно с тяжелым скрипом распахнулась — за ней стоял тяжело дышащий Сайнс с ярко-красным следом от ладони на правой щеке. Шарль стоял позади него, также со сбитым дыханием и двумя темнеющими засосами на шее. Макс не знал, правильно ли он поступил, нарушив их одиночество.  — Э-э, дико извиняюсь, что прерываю, но, эм, — он почесал затылок и показал на телефон Шарля в своей руке, который тот забыл внизу. — Тут тебе звонила какая-то Алекс, сказала, что если ты сейчас же не ответишь, она приедет сюда и прибьет тебя, а потом и всех нас.  Наконец Шарль вышел из транса. Он протиснулся сквозь щель между Карлосом и дверью, пробубня какие-то извинения, выхватил свой телефон у Макса из рук и стремительно спустился вниз. Макс виновато пожал плечами, Карлос выругался по-испански и захлопнул дверь прямо у него перед носом.  Когда Макс обернулся, то увидел ошарашенного Джорджа, который только и делал, что хлопал глазами.  — Чувак, ты умеешь удивлять, — он провел рукой по глазам, пытаясь стереть пелену перед глазами. — Я бы и не додумался приплести сюда его бывшую.  Макс закатил глаза, взял его под руку и потащил вниз, чтобы найти Шарля. Он явно был не в себе, когда убегал. Он усадил Джорджа на диван к уже спящему Оскару, за которым все это время по просьбе Джорджа присматривал парень из группы Оскара.  Макс понятия не имел, куда мог деться его  бешеный.. ну, наверное друг. Да, Макс постоянно с ним цапался, но это было не серьезно. Это была их фишка, и она нравилась Максу.  Шарль нашелся на заднем дворе у бассейна. На улице уже никого не было, ощутимо похолодало. Но Шарлю, который опустил свои ноги в холодную воду, как будто совсем не было холодно. Он сидел, сгорбившись, сжимая гаджет в ладони, смотрел прямо, но взгляд его был абсолютно пустым.   — Эй, – начал негромко Макс, но Шарль даже не дернулся.  Тогда Макс сел рядом с ним, а потом разозлился и вытащил ноги темноволосого из воды. Они были ледяными.  — Тупой ты придурок, — выругался Макс, не глядя ему в глаза. — Какого черта ты вообще делаешь?! На улице холод собачий, вода ледяная! Чем ты, блять, думаешь?!  Пока он орал, то вытирал ноги того своей толстовкой, стараясь разогреть их быстрыми движениями ладоней. Сбоку от Шарля от нашел носки и кроссовки и поспешно надел их на него. Шарль все так же молчал, но взгляд его теперь был прикован к Максу, который сейчас так агрессивно заботился о том, чтобы он не заболел. Когда Макс закончил, то отвернулся от него, пытаясь усмирить свое разбушевавшееся от злости дыхание. Шарль подтянул ноги к себе, утыкаясь носом в колени. Спорить сейчас с Ферстаппеным совсем не было желания.   — Шарль, — Макс почувствовал спиной, как тело позади него все же дернулось. Ну конечно, Макс почти никогда не звал его по имени. — Скажи мне, что случилось. Скажи хоть что-нибудь, не молчи так, словно ты умер где-то внутри.   На это Шарль лишь усмехнулся и придвинулся ближе к Максу, но только за тем, чтобы тот слышал его. Говорить в полный голос он не мог.  — Короче, тянуть не буду. Пошел с Карлосом в его комнату, он хотел показать мне свои кубки из картинга. Ну, ты знаешь, я к таким вещам питаю слабость, — он глухо усмехнулся, и Макс почувствовал его дыхание у своего уха. — А потом он меня поцеловал. Макс ничего не ответил, он не хотел давить, просто ждал, пока Шарль сам продолжит. Они молчали еще пару минут, а после этого Шарль положил свою голову ему на плечо, прикрывая глаза ладонью. Макс услышал — он начал плакать.   — Я, ну, я никогда с парнями не целовался до этого. Для меня это все еще странная тема. Я даже сначала не понял, что происходит, — он прервался на тихий всхлип, но все равно продолжил шептать. — Вы все так говорили, что я слюни на него пускаю. Раньше я не понимал, думал, что вы просто думаете, что я им восхищаюсь, что он просто мой кумир. Я уж точно так думал. А потом он толкнул меня к шкафу и начал, — он снова всхлипнул, проводя рукой по шее, пытаясь стереть эти грязные следы. — Ну, ты понял. Я отталкивал его, просил прекратить, а он все твердил, что я сам этого хотел, сам напросился, оделся в такую рубашку. Блять, да я надел ее просто потому что она красивая, и мне безумно нравится, как я в ней выгляжу!  Он снова замолчал, прерывая тишину лишь своими редкими всхлипами. Макс неуверенно обнял его одной рукой за плечи, крепче прижимая к себе, давая понять, что он теперь в безопасности. Он уже знал, что было дальше, ведь вмешался в эту историю. Он был до боли рад, даже благодарен чертовой Келли, что она потащила его тогда наверх.  — Эй, Шарль, ты в безопасности. Никто не посмеет тебя тронуть. Хочешь, я пойду и врежу ему хорошенько?  Шарль наконец снова усмехнулся, пихаясь локтем и сжимая пальцами кожу на предплечье Макса.  Наверное где-то через пару недель их общение изменилось. Шарль стал чаще садиться с Максом в столовой, перестал устраивать истерики на его тупые шутки. Джордж тогда разговаривал с Максом по этому поводу, выведал все детали, потому что Шарль только поверхностно рассказал им с Оскаром эту историю, всем своим видом пытаясь доказать, что его эта ситуация больше не трогает. Джордж не стал допытывать его и все узнал у Макса, а потом рассказал Оскару. Карлос через пару месяцев выпустился и больше никогда не появлялся рядом с универом. Младшие курсы с грустью вспоминали его и рассказывали, что тот вернулся в Испанию.  Оскар смотрел на получившийся рисунок, затем сфоткал и отправил Джорджу.   Жена Албона:  Круть! Они такие милые, а раньше были как кошка с собакой Я: Ага, как раз только что вспоминал хронологию их взаимодействий. Вывода два  1) сайнс конечно тот еще мудак 2) Но благодаря ему мы имеем сейчас то, что имеем Жена Албона:  Все верно, чувак Ммм, а как там у тебя с Ландо?)  Я: Я спать. Пока Жена Албона: Эй! Это нечестно! Мне же интересно!!!  Оскар! Оскар, так нельзя !!!