Парадокс честности

Оскар заметил, что что-то пошло не так, когда Макс влетел в столовую и сел за стол, даже не посмотрев в сторону Шарля. А Шарль, который обычно сидел рядом, касаясь своим плечом чужого, сейчас стоял у окна с чашкой чая и делал вид, что ему очень интересно происходящее на улице. Хотя за окном была только серая стена и мусорный бак. – Они поругались, что ли? – спросил Джордж, наклоняясь к Оскару так, что чуть не уронил его кофе. – Не знаю, – Оскар проследил за взглядом Макса. Тот уткнулся в телефон и что-то яростно печатал, но на самом деле просто листал ленту и не читал. Оскар это узнал, потому что сам так делал, когда хотел казаться занятым. Шарль допил чай, поставил кружку и вышел. В его движениях была необоснованная резкость, словно он хотел быть мягче и расслабленнее, но чисто физически не мог. Макс поднял голову, посмотрел ему вслед, потом снова уставился в экран, стараясь скрыть свою нервозность. И не побежал за ним. Раньше он бы побежал. Или хотя бы посмотрел так, будто хочет побежать. А сейчас просто сидел и сжимал телефон так, что побелели костяшки. – Это серьёзно, – сказал Оскар. – Они даже не смотрят друг на друга. – Может, он признался? – предположил Джордж. – И получил отказ? – Судя по нашему с ним разговору в туалете на прошлой неделе, это вполне себе возможно. – Кстати ты так и не рассказал, что он тебе ответил. Что у него на уме? — Да он сам не знает. Все мы видим, что он неравнодушен к Максу. Но в тот раз он сказал мне, что они просто дружат по-другому. Типа более близкая дружба или что-то такое, — он сделал глоток и продолжил. — Давай ближе к Максу, смысл гадать, если мы можем узнать все из первых уст.   Оскар знал, что это все странно. Две недели они ходили вокруг друг друга, поправляли воротники, делили салат, а теперь сидели по разным углам, как кошки, которые подрались ночью и теперь делают вид, что не знакомы. Прямо как раньше. Оказывается все циклично.  Оскар встал и подошёл к Максу. – Эй, – сказал он, садясь напротив. – Ты чего? – Ничего, – Макс не поднял глаз. – Всё нормально. – У тебя лицо не нормальное. – У меня всегда такое лицо. – Нет, – сказал Оскар. – У тебя обычно красное. Сейчас серое. Это хуже. Макс усмехнулся, но как-то невесело. – Отстань, Пиастри. – Не отстану. Ты мой друг. Ну, или почти друг. Я не знаю, как мы это называем. Но я волнуюсь. И Джордж тоже, — он пнул Рассела под столом, и тот стремительно закивал, сжимая плечо Макса в поддерживающем жесте.  Макс поднял голову. Глаза у него были красные, но сухие. Он не плакал. Или уже выплакал всё раньше. – Мы с Шарлем... – он запнулся. – Ничего не случилось. Вот в чём проблема. – В смысле? – В смысле – ничего. Я думал, что между нами что-то есть. А он сегодня сказал, что я ему как брат. – Макс выдохнул так, будто выталкивал эти слова из себя пинком. – Как брат, блять! Вы представляете? Две недели он поправлял мне воротник, смотрел в глаза, называл "мон ами", а потом говорит "ты как брат". Оскар понимающе кивнул. Ну конечно, еще и после их недавнего столкновения в уборной. Вряд ли слова Оскара так подбодрили его.  – Может, он испугался? – Чего? – Не знаю. Что это слишком быстро. Или что ты не такой. Или что он не такой. Люди часто говорят не то, что думают, когда боятся. Макс посмотрел на него с сомнением. – Ты слишком умный для журналиста. – Дело не в этом, Макс. Я просто наблюдаю. – И что ты наблюдаешь? – Что ты сидишь здесь, а он стоит на улице один и смотрит в стену, – сказал Оскар. – Если бы ты был ему как брат, он бы не ушёл. Он бы остался и посмеялся, он бы не сторонился тебя. Хотя я точно не уверен, кто из вас первый начал. А любом случае он ушёл. Потому что ему больно. Или потому что он не знает, что делать. Макс повернул голову к окну. Шарля там уже не было. Только мусорный бак и серая стена. – Думаешь? – Не знаю. Но если хочешь узнать – иди и спроси. Ещё раз. Не принимай "как брат" за ответ. Попроси объяснить. Макс молчал минуту. Потом встал. – Ладно, – сказал он. – Спасибо. – Не за что. Макс вышел. Оскар остался за столом. Джордж смотрел на него с уважением. – Друг мой, ты оказывается еще и психолог? – Нет. Я просто устал от того, что люди не говорят друг другу правду. – Иронично, – заметил Джордж. – Учитывая, как долго ты терпел мое молчание про Алекса. — Боже, чувак. Не начинай даже, скажи вообще спасибо за то что я такой понимающий.   Оскар закатил глаза, а после устремил свой взгляд в мобильник. Он так хотел что-то написать Ландо, например рассказать про Макса с Шарлем, что все пошло совсем не так как они планировали.  Но что-то его останавливало. Они вроде стали друзьями, и почему бы не написать? Например, что угодно вообще, даже блин всратый мем какой-нибудь. Но Оскару почему-то не хотелось этого. Хотелось чего-то более глубокого, возможно, что-то милое и глупое. Ну, раз Ландо такое понравилось в прошлый раз, то почему бы и нет? Но все та же невидимая сила говорила ему: «Оскар, успокойся, он не твой парень. И вообще, не будь таким навязчивым!» Оскар не был навязчивым, ну, по крайней мере, все после общения с ним обычно оставались довольными. Да и обычно первым ему писал именно Ландо.   Пока он витал в облаках, а Джордж что-то активно втирал Алексу по телефону, прошло около получаса. Джордж уже успел сбросить со словами: «Люблю тебя, милый!» , от чего Оскар мгновенно скривился, имитируя рвотный позыв. На что Джордж посмеялся и ткнул его локтем в плечо, но вдруг резко изменился в лице, устремив свое внимание на выход. На почти негнувшихся ногах вошел Макс. Выглядел он, мягко говоря, отвратительно. Снова, черт возьми. Он сел за стол, уронив голову на руки, и напоминал Оскару сдувшийся шарик. Джордж открыл рот, но Оскар шикнул на него так выразительно, что Рассел подавился своим кофе и закашлялся, привлекая к себе внимание всей столовой, кроме Макса. Тот даже не шелохнулся. – Мам, – прошептал Джордж, откашлявшись. – Я боюсь. – Подожди, – так же тихо ответил Оскар и осторожно подвинулся ближе к Ферстаппену. – Макс. Эй. Тот промычал что-то нечленораздельное. У него даже уши покраснели, и Оскару стало почти жалко. Почти – потому что ещё полчаса назад Макс выглядел как человек, который идёт разбираться с чувствами, а сейчас выглядел как человек, которого эти чувства переехали катком. – Макс, – повторил Оскар и легонько толкнул его в плечо. – Ты нас пугаешь. Говори, что случилось. Макс поднял голову. Глаза красные, но сухие – уже знакомый Оскару симптом. Губы сжаты в такую тонкую линию, будто он боялся выпустить наружу всё, что там накопилось. – Он сбежал, – выдавил наконец Макс. Голос прозвучал глухо, как будто он говорил из-под толщи воды. – Кто? – не понял Джордж. – Шарль, кто же ещё! – Макс так резко выпрямился, что стул под ним жалобно взвизгнул. – Я нашёл его. На улице. Стоял, смотрел в стену, как долбаный философ. Я подошёл, сказал: «Шарль, нам надо поговорить». А он посмотрел на меня – знаешь, как смотрят, когда тебя застукали за чем-то стыдным? – и говорит: «Сорян, у меня дела». И просто развернулся и ушёл. – Какие дела? – не понял Оскар. – Откуда я знаю?! Может, ему нужно было срочно покормить свою черепаху. Или переставить книги на полке. Или умереть. Потому что я сейчас готов умереть, блять. Джордж сочувственно похлопал Макса по плечу, но Оскар заметил, как Рассел едва сдерживает улыбку. Ну да, ситуация трагикомичная: Шарль Леклер, мастер пафосных фраз и долгих взглядов, просто слился, сказав «сорян, у меня дела». Это как если бы Джеймс Бонд в середине погони извинился и ушёл в туалет. – И что ты сделал? – спросил Оскар. – А что я мог сделать? Я побежал за ним. Крикнул: «Шарль, подожди!» – и он побежал быстрее. Взрослый мужик, двадцать два года, а ведёт себя как школьник, которого застукали с сигаретой. – Он от тебя бежал? – уточнил Джордж с таким выражением, будто услышал самую захватывающую историю года. – Бежал! – подтвердил Макс и снова рухнул лицом в ладони. – Я за ним за угол, а его уже нет. Как сквозь землю провалился. Я потом полчаса ходил вокруг универа, заглядывал под каждую машину. Думал, может, он прячется в кустах? Но нет. Он реально испарился. Сказал «сорян, у меня дела» и испарился, будто у него телепорт в кармане. Оскар переглянулся с Джорджем. Рассел пожал плечами – мол, я в этой жизни уже ничего не понимаю. – Слушай, – начал Оскар осторожно, – а может, он просто испугался? – Чего испугался?! – взвился Макс. – Что я его съем? Я не людоед, Оскар. Я просто хотел поговорить. Сказать ему, что «как брат» – это, блять, не ответ. Что он врал две недели, когда поправлял мой воротник и смотрел на меня так, будто я – это все что ему нужно в этой жизни! – Ну, возможно, он сам не знал, что врал, – мягко сказал Оскар. – Иногда люди не понимают, что чувствуют, пока не окажутся в ситуации, где нужно это признать. – Оскар, сейчас не время для твоей психологии, – проворчал Макс, но уже не так агрессивно. Зато Джордж смотрел на Оскара с каким-то новым уважением, будто тот только что разгадал теорему Ферма. – Тогда что ты предлагаешь? – спросил Оскар. Макс замолчал. Провёл ладонями по лицу – снизу вверх, от подбородка до лба, оттягивая кожу, и Оскар подумал, что сейчас он похож на человека, который пытается буквально натянуть на себя новое выражение. – Не знаю, – выдохнул Макс. – Просто сидеть и ждать, пока он объявится? Или пойти к нему домой и выломать дверь? – Второе звучит незаконно, – заметил Джордж. – Мне плевать. – А давай так, – сказал Оскар, чувствуя, что должен как-то разрядить ситуацию, пока Макс реально не собрался вскрывать квартиру Шарля монтировкой. – Дай ему немного времени. До вечера. Если он не напишет сам – тогда пойдёшь к нему. Но не выламывать дверь, а поговорить. Как взрослый человек. Который не бегает от своих чувств. Макс посмотрел на Оскара с таким выражением, будто тот предложил ему съесть лягушку живьём. – До вечера? – До вечера, – подтвердил Оскар. – А пока – выпей кофе. И перестань сверлить взглядом выход из столовой. Ты выглядишь как брошенная собака, которую хозяин забыл на заправке. Джордж фыркнул. Макс хотел огрызнуться, но в этот момент у Оскара завибрировал телефон. Ландо: Ты в столовой? Я подойду через пять минут, если вы ещё там Оскар быстро набрал: Мы тут. Но Макс вернулся один и сейчас депрессует. Шарль сбежал от него Ландо: СЕРЬЕЗНО? Я БЕГУ Люблю драмы Я: Ты странный Ландо: А ты это уже сто раз говорил. Люблю повторения – Это Ландо? – спросил Джордж, заглядывая в экран. – Он самый. – Он бежит? – Несётся. Макс поднял голову и уставился на Оскара с укором. –  Какой, блять, Ландо? Ты ему рассказал? – Мой новый друг, сейчас не время рассказывать о нашем странном знакомстве, но когда мы были в «Утконосе» то видели ваш кринжовый флирт, уж прости, но вы не особо скрывались, не замечая никого вокруг. Макс вздохнул, но спорить не стал. И правильно – потому что в это же мгновение в дверях столовой показался запыхавшийся Ландо, с растрёпанными кудрями и пакетом чипсов в руке. Он осмотрел зал, нашёл их взглядом и, не обращая внимания на гневные взгляды от других студентов, которых он толкнул по пути, плюхнулся на стул рядом с Оскаром так близко, что их плечи почти соприкоснулись. – Рассказывайте всё по порядку, – потребовал Ландо, открывая чипсы. – И ничего не упускайте. Я хочу знать каждую деталь. Ой! — он перевел взгляд на Макса, с которым еще не успел познакомиться и добавил. — Кстати, приятно познакомиться, Макс! Твой друг —лучший, благодаря ему я объяснился с отцом и теперь могу делать то, что мне нравится!  – Класс, Ландо. Ты пришёл есть чипсы или слушать мою душевную боль? – мрачно спросил Макс. – И то, и другое, – невозмутимо ответил Ландо, сунув в рот горсть чипсов. – Я многозадачный. Давай, не томи. Говорят, он от тебя сбежал? Твое злобное лицо его напугало? Джордж захихикал. Даже Макс дёрнул щекой – то ли от обиды, то ли от попытки не рассмеяться. – Он сказал «сорян, у меня дела» и ушёл в закат, – сухо сообщил Макс. – Полчаса я его искал, а он, наверное, сидит сейчас в своей комнате и гладит кота. Ну, или черепаху. Я не знаю, кто у него есть. Оскар почувствовал, как уголки губ сами собой ползут вверх. Вся эта ситуация – Макс с красными глазами, Шарль, убегающий со словами «сорян, у меня дела», Ландо, жующий чипсы и комментирующий драму, – была такой абсурдной и одновременно родной, что он вдруг понял: вот оно. Его компания. Странная, громкая, иногда невыносимая, но своя. – Так, – сказал Ландо, дохрустев чипсами. – План такой. Ждём до вечера. Если Шарль не объявится, мы идём к нему все вместе. С цветами. И с требованием объяснений. – Мы? – переспросил Макс. – Мы, – кивнул Ландо. – Оскар будет держать тебя, чтобы ты не выломал дверь, Джордж – цветы, а я – камеру. Вдруг он опять побежит? Хочу заснять этот момент для истории. – Ты ужасный человек, – сказал Макс, но его голос уже звучал не так убито. – Знаю, – радостно согласился Ландо и повернулся к Оскару. – А ты чего молчишь? Оскар поймал его взгляд. Тот самый – когда Ландо смотрит на него так, будто Оскар единственный нормальный в этом цирке, и одновременно будто хочет что-то сказать, но не говорит. – Думаю, что мы все психи, – ответил Оскар. – И что я, наверное, тоже. – Ты у нас самый умный, – улыбнулся Ландо. – Так что давай, придумывай, как реанимировать Макса. А то он ещё начнёт стихи писать. – Не начну, – буркнул Макс. – Начнёшь, – хором сказали Оскар и Джордж. И все засмеялись. Даже Макс – через силу, но вполне искренне. *** Через три часа Оскар сидел после нудного семинара по философии в своей комнате. Джордж ушёл на лекцию, Ландо – якобы к папе, но на самом деле пошёл следить за кабинетом Шарля, потому что «разведка – дело тонкое». Макс сказал, что пойдёт на улицу – подышать, а на самом деле, скорее всего, снова искать Шарля. Оскар допил еще один кофе и понял: если выпьет ещё, его сердце выпрыгнет из груди и убежит в ту же сторону, что и Шарль. Он взял телефон. Сообщение от Ландо пришло через минуту: Я нашёл Шарля. Он сидит на скамейке за корпусом искусствоведения. Смотрит в одну точку. Макса нет рядом. ЧТО ДЕЛАТЬ Я: Ничего. Не лезь Ландо: НО Я ЛЮБЛЮ ЛЕЗТЬ! Я: Ландо. Серьёзно. Не лезь. Они должны сами. Дай им пространство Ландо: Ты скучный Я: Я понимающий. Есть разница Ландо: Ладно. Но если я увижу Макса, я ему скажу, что Шарль тут Я: Скажи. Тихо. Из-за кустов Ландо: Ты зришь в корень. Обожаю тебя Оскар замер. Его пальцы зависли над клавиатурой. Он знал, что Ландо сказал это в шутку – они все говорили друг другу «обожаю тебя» в чате, когда речь шла о пицце или вовремя присланных конспектах. Но сейчас слово «обожаю» пульсировало на экране, как маленькое красное сердце, которое слишком громко стучит. Я: Взаимно В смысле – ты тоже хорошо зришь в корень. Иди уже. И пиши, что произойдёт Ландо: Есть, капитан Оскар убрал телефон и вышел на улицу. Свежий воздух ударил в лицо – влажный после дождя, с запахом мокрой земли и почему-то жареных семечек (их кто-то рассыпал у входа в общагу, и теперь носки Оскара будут пахнуть мусоркой до конца дня). Небо всё ещё было серым, но в одной его части уже пробивался луч солнца – нахальный, золотой, как усмешка Ландо. И тогда он их увидел. Макс и Шарль стояли в обнимку у стены, там, где заканчивалась столовая и начиналась аллея с кривыми берёзами. Шарль что-то шептал Максу на ухо – так тихо, что даже подойти ближе было бы кощунством. Макс слушал, кивал, и улыбался. Не той своей дежурной улыбкой, которая ничего не значит, а настоящей – с морщинками у глаз, с облегчением, с надеждой. Рука Шарля лежала у Макса на затылке, перебирала короткие волосы, и это было так по-хозяйски, так интимно, что Оскар на секунду почувствовал себя лишним. Но хорошим лишним. Как деталь на картине, без которой ничего бы не сложилось. Он достал телефон. Я: Всё нормально. Они помирились. Шарль сказал тогда мне, что боится. Теперь стоят и обнимаются. То есть снова флиртуют, но уже с ясностью Пауза. Оскар посмотрел на свою переписку, на «обожаю тебя» от Ландо, и добавил: Ты молодец, что из кустов ничего не испортил Ландо: Я ВСЁ ВИДЕЛ. ОНИ ЦЕЛОВАЛИСЬ. НЕ ПО-ДРУЖЕСКИ. ОСКАР, ЭТО БЫЛО КРАСИВО ДАЖЕ ДЛЯ МОЕГО ЦИНИЧНОГО СЕРДЦА Я: А у тебя циничное сердце? Ландо: Раньше было. Сейчас – не уверен Я: А мы? Ландо: Что мы? Оскар сам не понял, зачем спросил. Ноги сами понесли его прочь от обнимающейся парочки, в сторону выхода с территории парка. В кармане завибрировал ответ. Ландо: А.. У нас есть ясность? Оскар остановился под старым клёном. Поднял голову к небу. Солнце уже пробилось сквозь тучи окончательно, и капли на листьях засветились, как рассыпанные осколки зеркала. Он подумал о том, как сегодня утром не хотел вставать с кровати, а теперь – простуженный ноябрь, чужие поцелуи за углом и Ландо, который пишет «обожаю тебя» так легко, будто это ничего не значит. Но ведь значит. Должно значить. Я: Пока нет. Но это не страшно. Я не тороплюсь Ландо: Я тоже. Тогда пусть будет так. Как есть Я: Как есть – это хорошо? Ландо: Это лучше, чем ничего. Или нет. Это не «лучше, чем ничего». Это просто хорошо. Само по себе. Без сравнений Оскар выдохнул. И написал то, что хотел написать ещё час назад, когда Ландо сел слишком близко и пахло от него кофе и чипсами с сыром: Я: Тогда пусть будет как есть Ландо: Договорились. И, Оскар? Я: М? Ландо: Ты сегодня хорошо выглядишь. Я просто заметил. Не ищи скрытого смысла Оскар улыбнулся телефону. Со стороны это выглядело глупо – парень посреди аллеи улыбается экрану, как последний идиот. Но ему было плевать. Я: Спасибо. Ты тоже. И чипсы с сыром тебе идут Ландо: Я их уже доел. Придётся покупать новые Я: Придётся Он убрал телефон и пошёл обратно домой. Ноги несли сами – мимо корпуса, мимо скамейки, где теперь уже никого не было (Макс и Шарль, видимо, переместились куда-то более приватное), мимо мусорного бака, который с утра казался символом вселенской тоски, а теперь просто стоял себе, железный и почти уютный. Дождь кончился. Солнце лежало на асфальте длинными золотыми лужами. В голове крутилась одна и та же мысль: И всё равно – это был хороший день. Потому что иногда «как есть» – это уже достаточно. А Ландо где-то там, на другом конце города, наверное, уже покупает новые чипсы. И пишет ему. Или нет. Но завтра они увидятся – и это тоже будет «как есть». Оскар зашёл в свою комнату, скинул куртку на стул и рухнул на кровать, глядя в потолок. Телефон снова завибрировал. Ландо: Я купил чипсы. С лобстером. Вкуснее с сыром, но сойдёт Я: Завтра встретимся? Ландо: Если ты придёшь к столовой к десяти – да. Если нет – я буду сидеть и ждать. Как пёс. Унылый и с чипсами Я: Приду. Не унывай Ландо: Не унываю. Я просто жду Оскар закрыл глаза. Подумал, что завтра нужно будет встать пораньше, чтобы успеть к десяти. И что, возможно, стоит купить кофе Ландо. Или шоколад с маршмеллоу. Как есть – это хорошо, – пронеслось в голове последним, перед тем как Оскар провалился в сон, даже не раздеваясь.