Тени подземелий

Виктория проснулась в своей комнате. На краю прикроватной тумбочки лежало то самое письмо. Она не поверила своим глазам — казалось, что ей это просто приснилось, что это не может быть правдой. Дотянувшись до него, она снова решила прочесть содержание, чтобы убедиться, что это правда. Её встретил уже знакомый почерк, а самое главное — знакомый текст, который гласил: «Здравствуйте, Виктория Белфри. Это Грин Эверневер — новый директор школы Хогвартс. Мы набираем новых преподавателей, ваши успехи за прошлый год удивительны. Также Минерва Макгонагалл предложила вашу кандидатуру. Если Вам интересно наше предложение, ждём Вас за три дня до занятий, 28 августа, в стенах нашей школы. Г. Э.» От чего же она упала в обморок? Да от того, что никогда в школу не брали молодых — настолько молодых преподавателей. Это был шок. Девушка долго сидела, глядя в письмо, пока кто-то не отвлёк её стуком в дверь. Это был отец. — И что думаешь, доченька? — смотрел он на неё с улыбкой и ждал ответа. — Но я же слишком молода. Ученики седьмого курса — буквально младше меня на пару месяцев, а то и на месяц, — бросила она, не отрывая взгляд от письма. — Это такая прекрасная возможность. Там ты ещё сможешь подумать, что делать дальше. Но всё зависит только от твоего решения. Чайник вскипел и завтрак готов. Давай умывайся и спускайся на кухню, — сказал Волькурий, уходя вниз. Виктория посидела ещё с полминуты, смотря на письмо, затем аккуратно встала и пошла в ванную. В голове — хаос, страх: а если не получится и она просто опозорится? Но времени подумать было ещё много: до 28 августа оставалось полтора месяца. --- Эти полтора месяца пролетели как один миг. Каждое утро Виктория просыпалась с одной и той же мыслью: «Ехать или не ехать?» Она перечитывала письмо десятки раз, всматривалась в каждую букву, будто надеялась найти между строк ответ. Отец не давил. Он вообще никогда не давил. Но каждое утро на кухне её ждал горячий завтрак, а после — новый уголок Лондона, который он ей показывал. Они ходили в кинотеатр — обычный магловский, где фильмы шли на огромном экране, а в зале пахло попкорном и приключениями. Виктория смотрела на движущиеся картинки и не могла поверить, что всё это — без капли магии. Они ездили на двухэтажном автобусе — отец настоял, хотя она предлагала просто трансгрессировать. «Не торопись, — сказал он тогда. — Магия научит тебя быть быстрой. А магловский мир научит тебя быть терпеливой». Они гуляли по паркам, кормили уток, слушали уличных музыкантов. Однажды к ним подошёл старик с гитарой и сыграл что-то грустное и красивое. Волькурий бросил в футляр монету и прошептал Виктории на ухо: «Вот она, настоящая магия. Ни одной палочки, а сердце замирает». И чем ближе становилось 28 августа, тем спокойнее Виктория себя чувствовала. Она поняла это внезапно, за неделю до отъезда. Они сидели на той же скамейке у Темзы, где он показывал ей палочку. Закат был таким же простым и прекрасным. И вдруг она сказала: — Пап, я поеду. Он не удивился. Только повернул голову и внимательно посмотрел на неё. — Уверена? — Не совсем, — честно ответила она. — Но я хочу увидеть Хогвартс снова. Хочу понять, изменился ли он... и изменилась ли я. А если не понравится — я вернусь. Ты же примешь меня обратно? — Глупый вопрос, — усмехнулся он. — Конечно, примешь. Хоть завтра. Хоть через десять лет. Твой дом всегда здесь. Она обняла его — крепко, по-детски, как не обнимала много лет. И почему-то не плакала. На душе было тепло и спокойно. --- Оставшуюся неделю они провели как в сказке. Отец показал ей свой секрет: маленькую мастерскую в подвале, где он чинил старые магловские часы и радиоприёмники. — Знаешь, в этом тоже есть своя магия, — сказал он, крутя крошечную отвёртку. — Когда ты чинишь что-то руками, ты как будто возвращаешь ему жизнь. Заклинанием это было бы быстрее. Но не честнее. Виктория попробовала сама. У неё ничего не получилось — часы так и не завелись. Но отец всё равно повесил их на стену. — На память, — сказал он. — О том, что не всё получается с первого раза. Она научилась заваривать чай по-магловски — не заклинанием, а просто кипятком и заваркой. Варить макароны. Выбирать фрукты на рынке — не магией, а носом и пальцами. И каждый вечер она доставала письмо и перечитывала его. Уже без страха. С любопытством. --- 28 августа наступило само собой. Виктория проснулась затемно. Сердце колотилось где-то в горле, но это был не страх. Это было предвкушение. Она оделась просто — джинсы, лёгкая куртка, рюкзак за спиной. В кармане лежала палочка отца. И письмо. Волькурий ждал её на кухне. На столе — омлет, тосты и две чашки горячего чая. — Не поешь — не поедешь, — сказал он тоном, не терпящим возражений. Она послушно съела всё до крошки. Потом они стояли у порога. Отец поправил ей воротник — жест из детства, от которого у неё защипало в глазах. — Если что-то пойдёт не так — сразу пиши. Я прилечу, даже если придётся на метле, — серьёзно сказал он. — Хотя метлы я уже разучился водить. Прибегу пешком. — Я справлюсь, — ответила Виктория. — Я же твоя дочь. Он улыбнулся. Крепко обнял. И отпустил. Она вышла на улицу и глубоко вздохнула. Лондонское утро было серым и прохладным, но внутри у неё горел маленький огонёк. Виктория достала палочку — отцовскую, тёплую, живую — и тихо сказала: — На платформу 9 и 3/4. Один шаг — и мир вокруг сжался, перевернулся и выдохнул её на залитой солнцем платформе вокзала Кингс-Кросс. Вокзал гудел. Маглы спешили по своим делам, не замечая ни девушку с палочкой в руке, ни странный блеск в воздухе между платформами 9 и 10. Виктория спрятала палочку в карман, поправила рюкзак и, не оглядываясь, шагнула вперёд. Туда, где начиналась её новая история. --- Переход через барьер между платформами 9 и 10 занял не больше секунды, но Виктории показалось, что она шагнула в другой мир. Так и было. Платформа 9¾ встретила её не грохотом и паром «Хогвартс-экспресса», как в школьные годы, а тишиной. Поезд стоял на рельсах, тихо посапывая котлом, но не было привычной суеты: ни первокурсников с огромными совами, ни родителей со слезами на глазах, ни старшеклассников, спорящих о квиддиче. Только несколько фигур в мантиях бродили вдоль состава — видимо, другие преподаватели или приглашённые гости. Виктория сделала глубокий вдох. Воздух пах углём, старым деревом и… домом. Как бы странно это ни звучало. — Мисс Белфри? Она обернулась. Перед ней стояла женщина лет пятидесяти в аккуратной тёмно-зелёной мантии. Седые волосы стянуты в пучок, на носу — тонкие очки в металлической оправе, в руках — потрёпанный портфель, перетянутый ремнём. — Я профессор Уиллоуби, — представилась женщина. — Заместитель директора по кадрам. Директор Эверневер просил меня встретить вас и проводить в замок. — Очень приятно, — вежливо ответила Виктория, хотя внутри всё сжалось. В Хогвартсе она привыкла быть ученицей, а не гостьей. — Следуйте за мной. Они прошли мимо поезда, мимо нескольких волшебников, грузивших на платформу какие-то ящики, и вышли на перрон. Оттуда открывался вид на озеро — гладкое, тёмное, с редкими бликами утреннего солнца. А над ним, на высокой скале, возвышался замок. Хогвартс. Он был таким же — и другим одновременно. Башни стояли на своих местах, но некоторые стены всё ещё были обмотаны строительными лесами. Кое-где виднелись заплатки из нового камня — следы войны, которые не скрыть даже магией. — Идёмте, — позвала профессор Уиллоуби. — Директор не любит ждать. --- Внутри замка Они вошли через боковой вход — тот самый, который ученики использовали, чтобы тайком выбраться в Хогсмид. Виктория помнила каждый камень, каждый поворот. Но внутри всё изменилось. Коридоры были пусты. Ни привычного шума, ни летающих привидений, ни случайных студентов, спешащих на занятия. Только эхо их шагов и далёкое завывание ветра в башнях. — Восстановление идёт медленно, — заметила профессор Уиллоуби, словно прочитав её мысли. — Но к началу занятий всё будет готово. Большой зал уже отремонтировали. Восточное крыло до сих пор под вопросом, но для первых недель этого хватит. — А ученики? — спросила Виктория. — Их много вернулось? — Достаточно, — уклончиво ответила женщина. — Не все, конечно. Многие семьи покинули страну после… всего. Но школа будет жить. С этим новый директор и пришёл. Они поднялись по мраморной лестнице — той самой, которая любила менять направление, когда ученик опаздывал. Сейчас лестница стояла неподвижно. Тоже восстанавливалась. Кабинет директора находился на седьмом этаже, за той самой горгульей, которую Виктория помнила с первого курса. — Сладкие сны, — сказала горгулья хриплым голосом. — Фруктовый леденец, — ответила профессор Уиллоуби. Статуя отодвинулась, открывая винтовую лестницу. --- Директор Грин Эверневер Кабинет изменился. Портреты бывших директоров висели на своих местах, но многие были пусты — те, кто не пережил войну. На столе вместо привычного серебряного прибора для предсказаний стояла простая лампа под зелёным абажуром. За столом сидел мужчина. Ему было около сорока, но в глазах — глубокая усталость человека, который видел слишком много. Тёмные волосы с проседью, аккуратная борода, простой серый костюм без единого магического знака. Он не носил мантию — странно для директора Хогвартса. — Виктория Белфри, — он встал и протянул руку. — Я Грин Эверневер. Спасибо, что пришли. — Здравствуйте, — она пожала его руку. Ладонь была тёплой, но жёсткой — как у человека, привыкшего работать руками. — Садитесь, пожалуйста. Чай? Кофе? Тыквенный сок? — Чай, — машинально ответила Виктория. Директор щёлкнул пальцами, и чашка с дымящимся чаем материализовалась на столе перед ней. Просто, без лишних церемоний. — Вы, наверное, удивлены, — начал он, садясь обратно. — Молодой преподаватель — это редкость для Хогвартса. Но времена изменились, мисс Белфри. После войны многие опытные волшебники… ушли. Исчезли. Или просто отказались возвращаться. — Я слышала, — тихо сказала она. — Минерва Макгонагалл говорила о вас с большой теплотой. Она считает, что из вас выйдет прекрасный преподаватель. Я ей верю. — Но я не знаю, смогу ли я, — честно призналась Виктория. — У меня нет опыта. Я только вчера закончила школу сама. — У всех нас не было опыта, когда мы начинали, — усмехнулся Эверневер. — Даже у Дамблдора. Разница лишь в том, что у нас не было выбора, а у вас — есть. Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё внимательно. — Вот что я вам предложу, мисс Белфри. Вы будете преподавать Защиту от Тёмных искусств. Предмет сложный, но, по отзывам, вы сдали его блестяще. Первый месяц — испытательный срок. Если вам понравится — останетесь на год. Если нет — уйдёте без обид. Я не держу тех, кто не хочет здесь быть. Виктория задумалась. Преподавать Защиту от Тёмных искусств — это же самое проклятое место в школе. Сколько преподавателей сменилось за её учёбу? Словно прочитав её мысли, директор добавил: — Не бойтесь. Проклятие сняли. Лично проверял. — Я… мне нужно подумать? — неуверенно спросила она. — Времени у вас мало. Завтра начинаются педсоветы. А через три дня приезжают ученики. Но один совет я вам дам, — он наклонился вперёд. — Хогвартс — это не только магия. Это место, где вы поймёте, кем хотите быть. Не как волшебник, а как человек. Я здесь не для того, чтобы учить детей заклинаниям. Я здесь, чтобы они выросли. А вы, мисс Белфри, можете им в этом помочь. Он замолчал. В кабинете стало тихо — только портреты шептались на стенах. --- Прогулка по замку После разговора с директором Виктория попросила час, чтобы осмотреть замок. Профессор Уиллоуби дала ей ключ от комнаты преподавателей (маленькая уютная спальня на третьем этаже, с окном, выходящим на озеро) и оставила одну. Виктория бродила по коридорам, как привидение. Большой зал — её встретил блеском свечей и пустыми столами. Четыре длинных стола для факультетов, учительский стол на возвышении. Всё на своих местах. Библиотека мадам Пинс — та же запах старой бумаги и тишина. Сама мадам Пинс стояла за стойкой и строго смотрела на неё поверх очков, но, узнав, лишь кивнула. Гостиная Гриффиндора (она была гриффиндоркой, конечно) — заперта на время ремонта. Астрономическая башня — Виктория поднялась туда, когда солнце уже клонилось к закату. Ветер трепал волосы, а внизу лежала знакомая земля: лес, озеро, теплицы, поле для квиддича. Всё было на месте. Но всё было другим. Она достала из кармана отцовскую палочку и сжала её в кулаке. — Я справлюсь, — сказала она ветру. — Я обещаю. Ветер не ответил. Но внутри неё что-то щёлкнуло — как замок, который наконец открылся правильным ключом. --- Вечер в комнате преподавателей Виктория вернулась в свою новую комнату. Узкая кровать, письменный стол, свеча на подоконнике и маленький камин, в котором уже горел огонь — магический, уютный, тёплый. Она села за стол, достала лист пергамента и написала отцу короткое письмо: «Пап, я здесь. Всё странно и страшно. Но я хочу попробовать. Если не получится — вернусь, как и договаривались. Твой Лондон я никогда не забуду. Люблю. Виктория» Она отдала письмо школьной сове (пришлось разбудить бедную птицу) и долго смотрела в окно на тёмное озеро. Завтра начиналась новая жизнь. Она не знала, что её ждёт. Не знала, что в подвалах Хогвартса уже шепчутся старые стены о чём-то, о чём не говорят директора. Не знала, что письмо от Грина Эверневера было лишь началом. Но она знала одно: она здесь. И это было её решение. --- Вся эта преподавательская волокита — знакомство с расписанием, проверка учебных планов, бесконечные совещания в кабинете директора — была не особо интересна. Виктория думала об одном. Ей хотелось своей личной комнаты. Жить со всеми преподавательницами женского пола в одной, хоть и большой, спальне не вызывало у неё восторга. Хотелось своего личного пространства, чтобы с утра никто не мешал, чтобы можно было тихо попить чай и собраться с мыслями. К тому же если она будет преподавать Защиту от Тёмных искусств, то вести занятия придётся в подземельях. А жить рядом с местом работы — сплошное удобство. Хоть в подземельях было немного страшновато, но неподалёку находился факультет Слизерина. Виктория знала, какие они — противные и не особенно приятные ученики — из своих прошлых школьных лет. Но их присутствие хоть как-то сглаживало мрачность подземелья. С этим вопросом она и направилась к директору. Кабинет Эверневера встретил её запахом свежего кофе и горой бумаг на столе. Директор выглядел уставшим, но доброжелательным. — Мисс Белфри? Что-то случилось? — Директор, — начала она, собравшись с духом. — Я понимаю, что жильё для преподавателей предоставляется в общей башне, но… не могли бы вы разрешить мне поселиться в подземельях? Рядом с кабинетом Защиты от Тёмных искусств? Мне нужно личное пространство, чтобы готовиться к занятиям. И я могла бы заодно присматривать за слизеринцами — они живут по соседству. Эверневер поднял бровь, но не стал спорить. Он вообще был человеком неконфликтным. — Необычная просьба. Но… почему нет? В подземельях есть несколько свободных комнат для преподавателей — их использовали во времена, когда Снейп работал здесь. Я распоряжусь, чтобы вам подготовили одну из них. И за слизеринцами присмотр действительно не помешает — после войны они стали ещё более… своенравными. — Спасибо, директор. — Только будьте осторожны, мисс Белфри. Подземелья хранят много секретов. И не все они приятные. Она кивнула и вышла, чувствуя, как внутри разливается облегчение. --- Новая комната оказалась маленькой, но уютной. Стены из грубого камня, высокий потолок с тусклыми светильниками, узкое окно под самым потолком, выходящее в чёрную воду озера. Мебель — старинная, тяжёлая: письменный стол, кровать с балдахином, большой сундук у стены. И тишина. Никто не храпит по ночам, не шепчется, не хлопает дверью. Только тихое журчание воды за окном и далёкие шаги в коридоре — это, наверное, слизеринцы прибывшие пару часов назад, возвращаются в свои гостиные. Виктория разложила вещи, повесила на стену магловский плакат с Лондоном (отец подарил на прощание) и поставила на стол фотографию — они вдвоём на скамейке у Темзы. — Здесь буду жить, — сказала она сама себе. — Надеюсь, не сойду с ума от одиночества. С этими мыслями она и уснула под шёпот подземных вод. --- Утром первого сентября Виктория проснулась затемно. Сердце колотилось где-то в горле — не от страха, а от волнения. Сегодня она не ученица. Сегодня она — профессор Белфри. Она оделась строго: чёрная мантия, под ней — простая серая блуза и длинная юбка. Волосы собрала в высокий хвост — так она чувствовала себя увереннее. Отцовская палочка лежала во внутреннем кармане, рядом с письмом директора. «Я справлюсь», — повторила она как заклинание и вышла в коридор. Подземелья встретили её сыростью и полумраком. Факелы на стенах горели тусклым зелёным огнём — слизеринский стиль. Виктория шла не спеша, думая о том, какие они — новые ученики, и те, кто вернулся доучиваться после войны. Она была настолько погружена в свои мысли, что не заметила, как на повороте столкнулась с кем-то. — Твою мать! — раздался злой, насмешливый голос. Виктория пошатнулась, но устояла. А вот тот, в кого она врезалась, даже не качнулся. Перед ней стоял Драко Малфой. Она узнала его мгновенно — эти острые скулы, светлые волосы, холодные серые глаза. Только теперь он был выше. Намного выше. Головы на две выше Виктории, не меньше. И выглядел он… иначе. Не таким тощим школьником, каким она его запомнила. Плечи стали шире, черты лица — жёстче, взрослее. Красивее. «Слизеринский придурок и бабник школы», — мелькнуло в голове. Ещё на четвёртом курсе по замку ходили слухи о его похождениях. Правда, тогда он был просто мальчишкой. А теперь… Теперь он был мужчиной. И смотрел на неё с высоты своего роста с явным превосходством. Не узнав в ней преподавателя (мантия преподавателя мало отличалась от ученической, если не присмотреться), Драко быстро оглядел её и усмехнулся. — Дорогуша, ты вообще смотришь, куда прёшься? — он сделал шаг вперёд и одним движением прижал её спиной к холодной каменной стене. — В коридорах Хогвартса надо быть внимательнее. Виктория замерла. Не от страха — от неожиданности. Его рука упёрлась в стену рядом с её головой, лицо было совсем близко. — Даже если ты такая красивая, — протянул он, окидывая её медленным взглядом, — это не значит, что можно ходить с закрытыми глазами. Она открыла рот, чтобы ответить, но не успела. — Отойди от неё, Малфой! Голос был резким, знакомым. Из-за угла вышли трое. Виктория узнала их моментально — эти лица видел каждый волшебник в Британии. Гарри Поттер — растрёпанные чёрные волосы, шрам на лбу, зелёные глаза горят решимостью. Рон Уизли — рыжий, веснушчатый, сжимает палочку. И Гермиона Грейнджер — с высокой причёской и взглядом, не терпящим возражений. Знаменитая тройка. Герои войны. Они стояли перед ней, и никто из них — никто! — её не узнал. «Ну да, — подумала Виктория. — Я же была невидимкой. Библиотека, задания, экзамены. Ни квиддича, ни вечеринок. Меня просто не замечали». Драко нехотя отступил на шаг, но не убрал руку от стены. — Какая встреча, Поттер. Ты решил поиграть в рыцаря? Девушка сама в меня врезалась. — Мы видели, как ты прижал её к стене, — холодно сказала Гермиона. — Это не похоже на случайность. — Она не жаловалась, — Драко бросил взгляд на Викторию. — Правда, красавица? Тут уже у Виктории кончилось терпение. Она сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и сказала ледяным тоном, которым, наверное, говорила её мать с подчинёнными в Министерстве: — Мистер Малфой, уберите руку. И запомните: в следующий раз, когда вы прижмёте меня к стене, вам придётся иметь дело не с тремя героями, а с одним очень недовольным преподавателем. На секунду повисла тишина. — Преподавателем? — переспросил Рон, вытаращив глаза. Гарри нахмурился, пытаясь вспомнить, видел ли он эту девушку раньше. Гермиона прищурилась, сканируя её лицо. А Драко медленно убрал руку. Его лицо на мгновение стало растерянным, но тут же приняло прежнее надменное выражение. — Преподавателем? — повторил он, усмехаясь. — Тебя? В Хогвартсе? Я что-то не припоминаю, чтобы кто-то из студентов прошлых лет стал учителем сразу после выпуска. — Придётся привыкать, мистер Малфой, — спокойно ответила Виктория. — Мир меняется. Как видите. Она выпрямилась, отряхнула мантию и обвела взглядом всю четвёрку. — А теперь, если вы все закончили меня разглядывать, я пойду в Большой зал. Там, между прочим, скоро начнётся церемония. Она сделала шаг, но остановилась и добавила, глядя уже на троицу: — Спасибо, что заступились. Это было… благородно. — Но кто вы? — не выдержала Гермиона. — Я знаю почти всех, кто учился в Хогвартсе за последние семь лет. Но вас не помню. — Я была не слишком заметна, — ответила Виктория. — Библиотека, тихие уголки. Зачётные работы. Моя цель была сдать экзамены, а не завоевать славу. — Она чуть заметно улыбнулась. — Но вы ещё услышите обо мне. Обещаю. И она быстро зашагала по коридору в сторону Большого зала, чувствуя на спине четыре пары провожающих взглядов. --- Большой зал сиял тысячами свечей. Четыре длинных стола были заполнены учениками — старыми и новыми. Шум стоял невообразимый: первокурсники испуганно жались друг к другу, старшекурсники обсуждали летние каникулы, а те, кто вернулся после войны, тихо переговаривались, оглядываясь на знакомые лица. Виктория заняла место среди преподавателей — скромно, с краю. Сердце всё ещё колотилось после утренней встречи. Она украдкой посмотрела в сторону слизеринского стола. Драко Малфой сидел с каменным лицом. Рядом с ним — Блейз Забини и Панси Паркинсон. Он не смотрел в её сторону. Но Виктория заметила, как его пальцы нервно барабанят по столу. Шляпа спела свою песню, первокурсников распределили. И наконец встал директор Грин Эверневер. — Добро пожаловать в новый учебный год в Хогвартсе, — его голос разнёсся по залу, перекрывая шум. — Для некоторых из вас это возвращение домой. Для других — первый шаг в неизвестность. Но всех вас объединяет одно: вы — волшебники. И школа будет рада каждому. Он сделал паузу. — Как вы знаете, после событий последних лет наш преподавательский состав претерпел изменения. Многие старые профессора покинули стены замка. Но на смену им пришли новые. Я прошу любить и жаловать. Он начал перечислять. — Профессор Уиллоуби — заместитель директора, магические теории. Профессор Флинт — уход за магическими существами. Профессор Блэквуд — зельеварение. Виктория сидела, не дыша. Её ладони вспотели. — И наконец, — директор повернулся в её сторону, — новый преподаватель Защиты от Тёмных искусств — профессор Виктория Белфри. Она встала. Зал затих. А потом раздался шёпот — удивлённый, недоверчивый. — Такая молодая… — Она же почти наша ровесница… — Белфри? Никогда не слышал… Но громче всех шёпот был за слизеринским столом. Виктория посмотрела туда и встретилась глазами с Драко Малфоем. Он побелел. Его лицо вытянулось, глаза расширились. Он явно узнал ту самую девушку, которую только что прижимал к стене и называл «красавицей». А рядом с ним Панси Паркинсон хихикала, явно что-то нашёптывая ему на ухо. Гарри, Рон и Гермиона тоже смотрели на неё с открытыми ртами. Гермиона даже привстала со своего места, будто хотела рассмотреть получше. Виктория медленно села, чувствуя, как горит лицо. Но внутри неё разгорался не только смущение — азарт. «Добро пожаловать в Хогвартс, профессор Белфри», — сказала она себе. — «Теперь тебя точно заметят». Ужин начался. Зал наполнился звоном посуды и голосами. Но Виктория не могла есть. Она смотрела на слизеринский стол и видела, как Драко Малфой наконец поднял голову и посмотрел прямо на неё. В его глазах не было насмешки. Было что-то другое. Что-то, от чего у неё внутри всё перевернулось.