Тени подземелий

Ночь в подземельях была тяжёлой, как свинцовое одеяло. Виктория проснулась от того, что сердце колотилось где-то в горле, а на лбу выступила холодная испарина. Она не помнила сна — только обрывки: темнота, чьи-то шаги, шёпот, который становился громче с каждым мгновением. А потом — стук. Тихий, ритмичный. Будто кто-то водил костяшками пальцев по камню. Она села на кровати, сжимая в руке палочку (хорошо, что не выронила во сне). Комната была пуста. Тусклый свет от светильников на стенах рисовал длинные тени, которые дрожали, словно живые. Тишина. И снова — стук. На этот раз ближе. Виктория замерла, прислушиваясь. Звук доносился из-за стены. — Кто здесь? — прошептала она, но голос прозвучал глухо, неуверенно. Никто не ответил. Стук прекратился так же внезапно, как и начался. Но в наступившей тишине Виктория услышала другое — шаги. Мягкие, крадущиеся, удаляющиеся прочь. Она сидела неподвижно несколько минут, пока сердце не успокоилось. Потом медленно легла, но палочку не выпустила. Сон больше не приходил. Она лежала с открытыми глазами, глядя на потолок, и думала. О странных звуках. О предстоящем первом уроке. И почему-то — о Драко. О том, как он смотрел на неё в коридоре. О его словах: «Даже если ты такая красивая». «Глупости, — сказала она себе. — Он просто наглый слизеринский придурок. Не думай о нём». Но мысли возвращались снова и снова, пока за окном не начала сереть вода озера — первый намёк на рассвет. --- Виктория встала затемно, когда часы показывали половину шестого. Спать больше не хотелось — тело ломило от напряжения, голова была тяжёлой. Она побрела в ванную комнату. Вода в подземельях была ледяной — магия грела её неохотно, словно сам замок не хотел тратить силы на такое «баловство». Виктория встала под холодные струи и заставила себя стоять, пока дыхание не выровнялось, а мысли не перестали метаться. «Ты справишься, — сказала она себе. — Ты не боишься ни шорохов, ни Малфоя. Ты здесь, потому что сама так решила». Она выключила воду, вытерлась и вернулась в комнату. Оделась тщательно, с особой строгостью: чёрная мантия с серебряной застёжкой, серая блуза с высоким воротником, длинная юбка до щиколотки. Волосы собрала в высокий пучок — ни одного выбившегося локона. На лицо — ни капли косметики. Она должна выглядеть старше. Должна выглядеть как профессор, а не как старшекурсница. Отцовская палочка легла во внутренний карман. Рядом — письмо директора, на всякий случай. Перед выходом она задержалась у стены, откуда ночью доносились звуки. Прижалась ухом к холодному камню. Тишина. Ни стуков, ни шагов, ни шёпота. «Может, показалось?» — подумала она. Но тут же отбросила эту мысль. Не показалось. Она выдохнула и вышла в коридор. --- Виктория пришла в кабинет за час до звонка — так ей было спокойнее. Она зажгла свечи на стенах (магические, с голубоватым пламенем), проверила, все ли щитовые артефакты на месте, разложила учебники на первой парте. На доске мелом (обычным, не магическим — так она чувствовала связь с реальностью) написала тему урока: «Базовые щитовые заклинания. Теория и практика» Потом села за учительский стол и перечитала свои заметки. Всё было готово. Осталось только пережить сам урок. Когда прозвенел звонок, она выпрямилась, заложила руки за спину и приняла самое строгое выражение лица, на которое была способна. Дверь открылась, и ученики начали заходить. --- Гриффиндорцы ворвались шумной толпой, заняли передние ряды, переговариваясь и смеясь. Виктория узнала несколько лиц: Невилл Долгопупс — теперь он выглядел увереннее, чем раньше; Лаванда Браун — всё ещё хихикала с подружками; Симус Финниган — кивнул ей с лёгким удивлением. Слизеринцы вошли молча, кучкой, и расселись на задних рядах. Никто не улыбался. Никто не смотрел на неё с интересом — только с холодным любопытством. Драко Малфой появился последним. Он не спешил. Вошёл с таким видом, будто весь этот кабинет, все эти ученики и даже сама Виктория были недостойны его внимания. Светлые волосы аккуратно зачёсаны назад, мантия сидит идеально, на губах — лёгкая усмешка. Он не посмотрел на неё. Даже не кивнул. Прошёл мимо учительского стола, небрежно бросил сумку на заднюю парту и с грохотом опустился на стул, закинув ноги на соседний. Блейз Забини сел рядом и что-то прошептал. Драко усмехнулся, но ничего не ответил. — Доброе утро, — начала Виктория, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Я профессор Белфри. Это мой первый год в Хогвартсе, и я надеюсь, что мы сработаемся. — Сколько вам? — раздался ленивый голос с заднего ряда. Драко даже не поднял руку. Просто спросил, глядя в потолок. — Девятнадцать, — ответила Виктория, чувствуя, как по классу пробегает волна шёпота. — Девятнадцать, — медленно повторил Драко, опуская взгляд на неё. Теперь он смотрел — насмешливо, оценивающе, будто видел впервые. — А мне через два месяца — девятнадцать. То есть вы почти моя ровесница. И чему вы можете меня научить? — Учебной программе, мистер Малфой, — спокойно ответила Виктория. — Защита от Тёмных искусств — обязательный предмет. И если вам не нравится мой метод преподавания, вы можете перевестись в другую группу. — Не переведусь, — он откинулся на стуле, заложив руки за голову. — Но и ходить к вам не буду. Зачем тратить время на то, что я уже знаю? Я и так сдал экзамены. Или вы сомневаетесь в моих способностях, профессор? — Я не сомневаюсь, мистер Малфой. Я просто выполняю свою работу. А вы — свою обязанность учиться. — Учиться у вас? — он усмехнулся. — Чему? Как правильно сидеть в библиотеке? Я наслышан о ваших успехах, Белфри. Вы просто заучивали учебники. Ни одного реального боя, ни одного столкновения с тёмной магией. А нас учила жизнь. Так что, может, это вы у нас поучитесь? По классу прошёлся шёпот. Гриффиндорцы возмущённо зашумели, слизеринцы заулыбались. Виктория сжала палочку под столом так, что побелели костяшки. — Мистер Малфой, я оставлю вас после урока, — сказала она ледяным тоном. — Оставляйте, — он пожал плечами. — Я всё равно не приду. И отцу напишу. Посмотрим, как вы тогда меня задержите. Люциус Малфой имеет некоторое влияние в Попечительском совете, знаете ли. В классе стало тихо. Даже гриффиндорцы притихли. Виктория медленно выдохнула и решила не продолжать перепалку. — Откройте учебники на странице двенадцать, — сказала она, поворачиваясь к доске. — Тема сегодня — базовые щитовые заклинания. Теория. Она начала объяснять — чётко, по делу, с примерами. Но чувствовала на себе его взгляд. Тяжёлый, насмешливый, прожигающий спину. Драко демонстративно ничего не делал. Он не открыл учебник, не делал пометок, не слушал. Он перешёптывался с Блейзом, зевал, смотрел в окно (хотя окно выходило под воду, и видно там было только темноту). На замечания не реагировал. Виктория делала вид, что не замечает, но внутри закипала злость. Когда началась практика — отработка щитовых заклинаний в парах — она ходила между рядами, поправляя движения палочек. Драко стоял в паре с Невиллом Долгопупсом и даже не поднял палочку. — Мистер Малфой, — подошла к нему Виктория. — Вы будете выполнять упражнение? — А смысл? — он лениво повернул голову. — Долгопупс всё равно не сможет меня достать. Его лучший щит — чтобы он сам не пострадал. Невилл покраснел, сжал палочку, но промолчал. — Десять очков со Слизерина, — сказала Виктория. — За отказ от работы. — Снимайте, — Драко небрежно махнул рукой. — У нас их много. А у вас, профессор, — он выделил последнее слово с особой насмешкой, — скоро не останется ни одного, когда ученики поймут, что вы ничего не умеете. Виктория почувствовала, как кровь прилила к лицу. В классе повисла тишина. — Мистер Малфой, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы остаётесь после урока. Это не обсуждается. Он пожал плечами, но палочку поднял. И до конца урока делал ровно минимум, не больше — каждый раз с таким видом, будто оказывал ей огромное одолжение. --- Когда прозвенел звонок, Виктория выдохнула с облегчением. Ученики начали собирать вещи. — Все свободны, — сказала она. — Кроме мистера Малфоя. Гриффиндорцы потянулись к выходу, бросая на неё сочувственные взгляды. Гермиона задержалась у двери, хотела что-то сказать, но Гарри потянул её за рукав. — Потом, — прошептал он. Слизеринцы выходили молча, но с ухмылками. Блейз Забини хлопнул Драко по плечу и прошептал что-то на ухо. Драко усмехнулся. Через минуту класс опустел. Виктория села за учительский стол и закрыла лицо руками. Она чувствовала себя разбитой. Первый урок, а уже такое ощущение, что её выжали как лимон. Она и не могла подумать, что Драк Малфой и правда останется после урока: — Не ожидали, что будет так тяжело? Она подняла голову. Драко не ушёл. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, прислонившись к подоконнику. Свет от голубоватых свечей падал на его лицо, делая его бледным, почти мраморным. — Я думал, вы меня оставите, профессор, — сказал он, лениво растягивая слова. — Вот я. Оставляйте. — Садитесь, мистер Малфой, — устало сказала Виктория. Он не сел. Он медленно, с ленивой грацией кота, который знает, что ему всё позволено, подошёл к её столу. Опёрся о край, нависая над ней. Его лицо оказалось совсем близко — так близко, что Виктория почувствовала запах его одеколона: мята, дерево и что-то горьковатое. — Я сказал всё, что думал, — тихо сказал он. — Ваши уроки мне не нужны. Я не буду на них ходить. А вы ничего не сделаете, потому что моя фамилия — Малфой. Люциус Малфой не обрадуется, если узнает, что какую-то девчонку поставили над его сыном. Он говорил тихо, почти ласково, но в глазах горел холодный огонь. Виктория поднялась. Так они оказались почти вровень — он всё равно был выше, почти на голову, но теперь она смотрела ему в глаза без страха. — Знаешь, Драко, — она перешла на «ты» — от злости или от того, что они ровесники, — а ведь не ты ли вчера в коридоре прижал меня к стене и сказал, что я красивая? Его лицо дёрнулось. Совсем чуть-чуть, но она заметила. В серых глазах мелькнуло что-то — растерянность? испуг? — но он быстро взял себя в руки. — Я наврал, — усмехнулся он, скрещивая руки на груди. — Ты некрасивая. Совсем. Ни лицом, ни фигурой. С чего ты вообще взяла, что я мог такое сказать? Но Виктория видела. Он покраснел. Совсем чуть-чуть, на кончиках ушей, но она заметила. — Ты лжёшь, — тихо сказала она. — Я знаю, что лжёшь. — Докажи, — он вдруг наклонился ближе. Так близко, что она почувствовала его дыхание на своей щеке. — Ты что, легилимент? — прошептал он. — Или просто хочешь, чтобы я повторил? Так не дождёшься. Он не отстранялся. Его лицо было в нескольких дюймах от её. Светлые волосы падали на лоб, серые глаза смотрели пристально, насмешливо — и ещё как-то. И тут Виктория заметила. Он и правда был красивым. Очень красивым. Не той мальчишеской красотой, которая была у него на четвёртом курсе, а взрослой, опасной. Острые скулы, чёткая линия подбородка, длинные ресницы — удивительно длинные для мужчины. Она замерла. На секунду, на одно короткое мгновение, она забыла, кто он. Забыла, что он её ученик. Забыла, что он только что хамил и угрожал. Она просто смотрела на его лицо и думала: «Боже, какой же он…» Мысль оборвалась так же внезапно, как появилась. Виктория отвела глаза, чувствуя, как щёки заливаются краской. Сердце колотилось где-то в горле. Драко заметил. Он заметил её смущение — и его губы растянулись в медленной, хищной улыбке. — Что такое, профессор? — тихо спросил он, наклоняясь ещё ближе. — Вы покраснели. — Ничего я не покраснела, — выдавила она, отступая на шаг. Он шагнул следом. — Покраснели, — повторил он, наслаждаясь каждой буквой. — Щёки горят. Дыхание сбилось. — Он склонил голову набок, разглядывая её, как диковинного зверька. — Может, вам нездоровится, профессор? Вызвать школьную целительницу? — Уйди, — сказала она, но голос прозвучал не так твёрдо, как хотелось бы. — Уйди, пока я не сняла со Слизерина пятьдесят очков. — Снимай, — он пожал плечами, но от стола отошёл — на шаг, не больше. — Всё равно ты здесь долго не задержишься. Молодых профессоров быстро выживают. А таких… — он сделал паузу, окинув её медленным взглядом, — самоуверенных и легкомысленных — особенно. — Легкомысленных? — возмутилась она. — А что ещё подумать, если профессор краснеет перед учеником? — усмехнулся он. — Может, вам не место в школе, мисс Белфри? Может, вам нужно заняться чем-то другим? Тем, для чего вы больше… подходите. Он сделал ударение на последних словах так, что смысл был понятен без пояснений. Виктория стиснула зубы. — Вон, — сказала она ледяным тоном. — Вон отсюда, Малфой. Он усмехнулся, развернулся и направился к двери. Но на пороге остановился. — И запомни, Белфри, — бросил он через плечо. — Ты для меня никто. Ни красивая, ни умная. Просто временная помеха. И я добьюсь, чтобы тебя уволили. Даже если для этого придётся сказать пару ласковых слов отцу. Он вышел, хлопнув дверью. Виктория осталась одна. Она медленно опустилась на стул, чувствуя, как дрожат колени. — Идиот, — прошептала она. — Самовлюблённый, наглый идиот. Но щёки всё ещё горели. И в голове крутилась одна мысль, от которой хотелось провалиться сквозь землю: «Он заметил. Он заметил, что я покраснела. Он заметил, что я… на него смотрела». Она закрыла лицо руками и застонала. «Ненавижу его, — подумала она. — Ненавижу». Но где-то глубоко внутри, в самом тёмном уголке сознания, другой голос шептал: «А он действительно красивый. Чёрт бы его побрал». --- Вернувшись в свою комнату в подземельях, Виктория долго сидела в темноте, глядя на чёрную воду за окном. Сегодняшний день вымотал её до предела. Она уже легла, когда в дверь постучали. Три коротких, тихих стука. На пороге стоял Гарри Поттер — без мантии, в простой рубашке, с озабоченным лицом. — Профессор Белфри? Извините, что поздно. Мне нужно с вами поговорить. — Входите, — она отступила, пропуская его. Гарри сел на стул у стола, оглядел комнату и тихо сказал: — Я не хочу никого подозревать зря, но… вы живёте в подземельях. Вы ближе всех. Вы ничего странного не замечали? — Странного? — она насторожилась. — Шумы. Шёпоты. Кто-то ходит ночью там, где не должен. — он понизил голос. — Я следил. Это не директор — Эверневер душка, он даже мухи не обидит. И не Малфой — он слишком занят собой. Это профессор Флинт. — Тот, который ведёт уход за магическими существами? — Да. Он часто пропадает по ночам. Я видел его в запрещённом коридоре. И слышал странные звуки — будто он с кем-то разговаривает. Но никого рядом не было. Виктория вспомнила — сегодня вечером, когда она вернулась, за стеной что-то стучало. Глухо, тяжело. И шёпот. — Я тоже слышала, — призналась она. — Будьте осторожны, — попросил Гарри. — Если заметите что-то — дайте мне знать. Я не хочу вмешивать директора, пока нет доказательств. Но что-то здесь нечисто. Он встал. — И про Малфоя… не переживайте. Он придурок, но опасности от него нет. Просто злой и обиженный на весь мир. — Спасибо, Гарри, — Виктория проводила его до двери. Когда он ушёл, она прижалась лбом к холодному камню. Стуки за стеной не повторялись. Но тишина казалась тяжёлой, как вода. «Драко Малфой, профессор Флинт, тайны подземелий… — подумала она. — Что за школу я выбрала?» Она легла спать, не раздеваясь, положив палочку под подушку. Сон не шёл. Перед глазами стояло лицо Драко — надменное, красивое, злое. И его слова: «Я наврал. Ты некрасивая».