Тени подземелий

После того урока Драко не пришёл ни во вторник, ни в среду, ни в четверг. Виктория отмечала его отсутствие в журнале — пропуск, пропуск, пропуск — и старалась не думать о том, почему это её одновременно радует и бесит. С одной стороны, это было хорошо. Никто не перечил, не хамил, не смотрел на неё с этой надменной усмешкой. Уроки шли спокойно. Гриффиндорцы старались, слизеринцы без своего лидера вели себя тише воды, ниже травы. Но с другой — он должен был заниматься. Он не имел права просто игнорировать её предмет, даже если его фамилия Малфой. К пятнице Виктория поняла, что так дальше продолжаться не может. Если она не предпримет ничего, Драко так и будет прогуливать, а потом, в конце года, скажет, что она плохо учила, и отец… Люциус Малфой что-то с ней сделает. Или нет? Она не знала наверняка. Она вообще ничего не знала о том, какова сейчас власть Люциуса Малфоя. В пятницу утром, перед первым уроком, она поднялась на седьмой этаж, к горгулье. — Фруктовый леденец, — сказала она, и статуя отодвинулась. --- Грин Эверневер сидел за столом в том же сером свитере, с чашкой кофе в руке и горой бумаг перед собой. Кот дремал на подоконнике, свернувшись клубком. — Мисс Белфри! — он просиял, увидев её. — Какими судьбами? Садитесь, садитесь. Чай? Печенье? — Спасибо, директор, не нужно, — она села на стул. — У меня проблема. С Драко Малфоем. Улыбка на лице Эверневера померкла. — Что натворил на этот раз? — Он не приходит на мои уроки уже неделю. Вообще не появляется. А когда был в прошлый раз, он… угрожал. Говорил, что его отец напишет в Попечительский совет и меня уволят. Директор вздохнул, отставил чашку и потёр переносицу. — Виктория — можно, я буду называть вас по имени, когда никто не слышит? — спросил он. — Дело в том, что Люциус Малфой… давно уже не имеет той власти, которую имел раньше. После падения Волан-де-Морта многие его тайные связи вскрылись. Он чудом избежал Азкабана — только благодаря тому, что в последний момент перешёл на нашу сторону. Но его влияние в Министерстве? Ноль. В Попечительском совете? Тоже ноль. Виктория моргнула. — То есть… он не может меня уволить? — Не может, — подтвердил Эверневер. — Драко этого не знает. И никто не знает. Мы с Министерством решили сохранить это в тайне, чтобы избежать лишних волнений. Если станет известно, что Малфои больше ничего не решают, на них набросятся те, кто помнит старые обиды. И хотя Люциус заслужил многое, его сын… не виноват в том, что сделал отец. — Я понимаю, — тихо сказала Виктория. — Но он хамит, угрожает, не ходит на уроки. Что мне делать? — А что вы хотите сделать? — директор посмотрел на неё внимательно. — Я хочу, чтобы он занимался, как все. И чтобы уважал меня. Эверневер кивнул. — Вы имеете полное право снимать баллы. Имеете право оставлять после уроков. Имеете право докладывать мне. А что касается его угроз… — он помолчал. — Если он снова скажет, что его отец вас уволит, вы можете сказать ему правду. Но только если будете уверены, что он не разболтает остальным. — Я подумаю, — сказала Виктория. Она встала, уже направляясь к двери, но директор окликнул её: — Виктория. Будьте осторожны с ним. Драко — не плохой мальчик. Он просто… сломленный. Война отняла у него всё, во что он верил. Он злится на весь мир. Не принимайте это на свой счёт. — Слишком поздно, — горько усмехнулась она и вышла. --- После последнего урока, когда ученики разошлись, в дверь кабинета постучали. Виктория подняла голову от журнала. — Войдите. Вошел Гарри Поттер. Он оглянулся через плечо, проверяя, не идёт ли кто, и закрыл за собой дверь. — Профессор Белфри. Можно на пару слов? — Конечно, мистер Поттер, — она отложила перо. — Что случилось? Гарри подошёл к столу и сел на край стула, как человек, который привык говорить быстро и тихо. — Я снова слышал эти звуки. В подземельях. Вчера ночью. Виктория напряглась. — Где именно? — В том же месте. За стеной, рядом с вашей комнатой. Я решил проверить сам, пока вы не рисковали. — он понизил голос. — Там кто-то есть. Я видел тень. Не Флинта — кого-то другого. Но когда я подошёл ближе, тень исчезла. — Может, вам показалось? — Я не из тех, кому кажется, — покачал головой Гарри. — После войны я научился отличать реальность от иллюзий. Там что-то происходит. И я думаю, Флинт — только прикрытие. Настоящее… что-то глубже. — Вы говорили с директором? — спросила Виктория. — Нет. Эверневер хороший человек, но он слишком доверчивый. Если я скажу ему, он начнёт проверять сам, и если там что-то опасное… — он не договорил. Виктория поняла. — Вы хотите, чтобы я следила? — Просто будьте внимательны. Если увидите или услышите что-то — не лезьте сами. Просто дайте мне знать. Я разберусь. Она кивнула. — Хорошо. Будьте осторожны, Гарри. — Вы тоже, профессор, — он встал и направился к двери. — И… про Малфоя. Он всё ещё не ходит на уроки? — Не ходит, — вздохнула Виктория. — Долго он не продержится. Он не любит, когда на него не обращают внимания, — усмехнулся Гарри. — Скоро сам придёт. Скорее всего, чтобы снова нахамить. — Спасибо за оптимизм, — сухо сказала она. Гарри вышел, оставив Викторию одну с тревожными мыслями. --- Суббота выдалась свободной. Ни уроков, ни заседаний. Виктория могла бы подняться наверх, подышать свежим воздухом, но её тянуло в подземелья. Туда, где были тайны. Туда, где Гарри слышал шаги. Она надела удобную тёмную мантию, взяла палочку и вышла бродить по коридорам. В подземельях было тихо. Слизеринцы по выходным обычно сидели в своих гостиных или выбирались наверх, поэтому коридоры пустовали. Только факелы горели тусклым зелёным светом, да вода за узкими окнами мерно журчала. Виктория бродила без цели, сворачивая то в один коридор, то в другой. Она искала нечто — сама не знала что. Может быть, ту самую стену, за которой Гарри видел тень. Может быть, что-то другое. Она уже решила повернуть обратно, когда из-за угла донёсся звук. Тихий. Приглушённый. Виктория замерла, прижалась к стене и выглянула. В тусклом свете факелов она увидела их. Драко Малфой стоял, прислонившись к стене, а перед ним — девушка. Не Панси. Другая, с длинными тёмными волосами, в мантии Слизерина. Она обвивала руками его шею, он держал её за талию, и они целовались — жадно, страстно, не замечая ничего вокруг. Виктория почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Или, наоборот, сжалось. Она не могла понять, что это: злость? Обида? Ревность? Глупо, она же не имела на него никаких прав. Она хотела уйти. Развернуться и забыть. Но ноги не слушались. А потом Драко поднял голову и увидел её. На секунду в его глазах мелькнуло что-то — удивление? смущение? — но тут же сменилось насмешкой. — О, профессор, — протянул он, не отпуская девушку. — Вы любите подглядывать? Не знал, что вы такая… любопытная. Если хотите можете присоединиться к нам, — наигрона протянул он. Девушка обернулась, увидела Викторию, покраснела и, вырвавшись из рук Драко, убежала, громко стуча каблуками. Драко проводил её равнодушным взглядом и перевёл глаза на Викторию. — Ну что, Белфри, — он сделал шаг к ней. — Довольны? Помешали мне получить то, что я хотел. — Ты должен был быть на уроках, а не шататься по подземельям с девушками, — холодно сказала Виктория, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Ах, уроки, — он усмехнулся, приближаясь. — Всё об уроках. Какая же ты скучная, Белфри. Он подошёл вплотную, нависая над ней. Виктория отступила на шаг, но он шагнул следом. — Знаешь что? — он склонил голову набок, рассматривая её, как кошка — мышку. — Раз я не получил её, сегодня ты заменишь сбежавшую. Не успела Виктория опомниться, как он схватил её за плечи и прижал к стене. — Пусти, — прошипела она, пытаясь вырваться. — Ты с ума сошёл? — А что такого? — он усмехнулся, наклоняясь к её лицу. — Ты же хотела со мной поговорить. Вот я. Говори. Он прижался к ней всем телом, и Виктория почувствовала его запах — мяту, дерево и что-то горьковатое. И ещё что-то другое, от чего внутри всё перевернулось. — Пусти, Малфой, — повторила она, но голос дрогнул. — Не пущу, — прошептал он. — Ты такая напряжённая, профессор. Может, тебе просто нужно расслабиться? Он провёл пальцем по её щеке, и в этот момент Виктория сделала то, чего он не ожидал. Она размахнулась и влепила ему пощёчину. Звонкую, со всей силы. Драко отшатнулся, схватившись за щёку. В глазах вспыхнула ярость. — Ты… — начал он. — Заткнись, — перебила Виктория, выпрямляясь. Она чувствовала, как горит ладонь, но голос звучал твёрдо. — И слушай сюда, Малфой. Я знаю про твоего отца. Драко замер. — Что ты знаешь? — спросил он тихо, опасно. — То, что он больше не имеет той власти, которую имел. После падения Волан-де-Морта его влияние кончилось. Он чудом избежал Азкабана. Ни в Министерстве, ни в Попечительском совете у него нет голоса. Драко побледнел. — Ты врёшь, — прошептал он. — Не вру, — Виктория смотрела ему прямо в глаза. — Можешь проверить. Но если ты не будешь ходить на мои занятия, если будешь хамить, угрожать или ещё раз попробуешь ко мне прикоснуться — я расскажу об этом всем. Всему Хогвартсу. Гриффиндору, Слизерину, всем. И тогда ты узнаешь, каково это — когда на тебя смотрят не как на сына могущественного Люциуса Малфоя, а как на сына проигравшего. В коридоре повисла тишина. Только вода за окном мерно журчала. Драко смотрел на неё. Его глаза горели. Он дышал тяжело, быстро. — Ты пожалеешь, — прошипел он. — Пожалею, если смолчу, — ответила Виктория. — А теперь уйди. Пока я не передумала молчать. Он не ушёл. Вместо этого он сделал шаг вперёд, и прежде чем она успела среагировать, схватил её за запястья, развернул лицом к стене и прижал всем телом. — Ах ты, маленькая дрянь, — прошептал он ей на ухо. — Думаешь, ты что-то решаешь? Думаешь, твоя правда что-то изменит? Он прижался сильнее, и Виктория почувствовала его — там, где не должна была чувствовать. Его стояк упёрся ей в пятую точку через ткань одежды, и она замерла. Не от страха. От унижения. Она попыталась вырваться, но он был сильнее. Намного сильнее. Раза в три, не меньше. Его руки держали её запястья так, что они онемели, а тело прижимало к холодному камню. — Отпусти, — прошептала она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Пожалуйста. — Пожалуйста? — он усмехнулся ей в затылок. — А где твоя смелость, Белфри? Где твоя пощёчина? Кончилась? Он провёл носом по её волосам, вдыхая запах. — Знаешь, от тебя вкусно пахнет. Не то что от тех пустышек. Может, я зря сказал, что ты некрасивая? Виктория сжала зубы, чтобы не заплакать. — Драко, — сказала она очень тихо. — Отпусти. И мы забудем. И ты будешь ходить на уроки. И никто не узнает про отца. Я даю слово. Он замер. Секунду. Другую. Потом медленно, нехотя, разжал руки. Она вырвалась, отскочила в сторону и развернулась к нему, прижимая руки к груди. Запястья были красными, с отпечатками его пальцев. Драко стоял, прислонившись к стене, тяжело дыша. Его глаза всё ещё горели, но в них появилось что-то новое. Растерянность? Стыд? Она не могла разобрать. — Придёшь в понедельник на урок, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И будешь вести себя прилично. Иначе… — Иначе ты расскажешь, — закончил он за неё. — Я понял. Он отвернулся и пошёл прочь по коридору, не оглядываясь. Виктория осталась одна. Она прижалась лбом к холодной стене и закрыла глаза. Тело дрожало. Не от холода. «Что это было? — думала она. — Что это, чёрт возьми, было?» Она стояла так несколько минут, пока дыхание не выровнялось. Потом выпрямилась, поправила мантию и пошла в свою комнату. Слёзы она вытерла ещё в коридоре. Никто не должен был их видеть. --- Виктория сидела в своей комнате, глядя на чёрную воду за окном. Запястья всё ещё болели. Она наложила на них лёгкое заживляющее заклинание, но синяки всё равно проступят к утру. «Зачем я это сказала? — думала она. — Про отца. Зачем раскрыла карты?» Потому что он перешёл черту. Потому что он прижал её к стене. Потому что она испугалась. Она ненавидела себя за этот страх. И за чувство вспыхнувшее в ней, когда Малфой безжалостно прижал её к стене, за то, что в глубине души она не хотела... чтобы он её отпускал. За стеной снова послышались шаги. Тихие, крадущиеся. Виктория взяла палочку и замерла. Шаги приблизились к её стене, замерли на секунду… и стихли. Она не пошла проверять. Слишком много всего случилось за один день. Она легла в постель, положила палочку под подушку и закрыла глаза. Перед сном ей привиделось лицо Драко — близко-близко, с горящими глазами, и его голос: «От тебя вкусно пахнет». Она отвернулась к стене и прошептала в темноту: — Ненавижу тебя, Малфой. Но сердце колотилось слишком громко.