Тени подземелий

После того утра в понедельник Драко пришёл на урок. Виктория готовилась к худшему — к насмешкам, к угрозам, к новым провокациям. Но он вёл себя… сдержанно. Спокойно. Он сел на заднюю парту, открыл учебник (впервые!), делал вид, что слушает, и ни разу не перечил. Даже когда она вызывала его к доске, он отвечал сухо, по делу, без обычного яда. Виктория не верила своим глазам. — Мистер Малфой, вы хорошо подготовились, — сказала она после урока, когда ученики расходились. Он пожал плечами. — Вы же хотели, чтобы я учился, профессор. Вот я учусь. И вышел, не обернувшись. Так прошла неделя. Потом вторая. Драко исправно посещал все занятия, не хамил, не спорил. На переменах держался в стороне. Ни разу не остался после урока. Ни разу не попытался приблизиться. Виктория начала забывать. Забывать тот вечер в коридоре. Забывать его руки на своих запястьях. Забывать сон — тот самый, от которого она проснулась в липком жару. Сны прекратились. Или она просто перестала их помнить. Всё встало на круги своя. Она преподавала, проверяла домашние задания, по ночам прислушивалась к шагам за стеной (они продолжались, но Гарри просил не вмешиваться). Драко стал просто учеником — наглым, высокомерным, но выносимым. Она почти поверила, что опасность миновала. --- Это случилось в среду, на третьей неделе. У Виктории выдался тяжёлый день. Два урока подряд, потом проверка работ, потом разговор с профессором Уиллоуби о расписании. Она вернулась в кабинет уже после ужина, чтобы забрать забытую палочку. Когда она зашла, в кабинете уже кто-то был. Гарри Поттер. Он сидел на краю её стола и что-то бубнил — тихо, взволнованно. Увидев Викторию, он вскочил. — Профессор Белфри, извините, что без спроса. Я ждал вас, чтобы поговорить. — О чём? — она закрыла дверь, чтобы никто не услышал. — О Флинте. Сегодня ночью он снова ходил в подземелья. Я проследил за ним — он заходил в ту самую стену. Там есть потайная дверь, я видел. Но не смог открыть — она запечатана сильной магией. Виктория нахмурилась. — Вы уверены? — Абсолютно. Я хочу проверить завтра ночью. Вы не составите мне компанию? Вдвоём безопаснее. Она колебалась секунду, потом кивнула. — Хорошо. Завтра в полночь у моей комнаты. Гарри улыбнулся, поблагодарил и вышел. Виктория села за стол, собираясь проверить ещё несколько работ, но в голову лезли мысли о Флинте, о потайной двери, о том, что скрывается за стеной. Она не заметила, как в коридоре стихли шаги Гарри. И не заметила, как кто-то другой приблизился к двери. Дверь распахнулась. --- Драко Малфой стоял на пороге. Его лицо было бледным, глаза горели — не привычным холодным огнём, а настоящей, дикой яростью. — Что это было? — спросил он, закрывая за собой дверь. — Что? — Виктория растерянно моргнула. — Мистер Малфой, уроки уже закончились. Вы не имеете права… — Не имею права? — он шагнул вперёд, и она инстинктивно отодвинулась. — А Поттер имеет? Оставаться с вами в темноте, шептаться, строить глазки? — Мы не строили глазки! Мы разговаривали! — О чём? О том, как вы будете трахаться? — он почти прорычал это. — Как ты смеешь?! — Виктория вскочила, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Выйди вон, Малфой! — Не выйду, — он взмахнул палочкой, и дверь за его спиной запечаталась — тяжёлый щелчок замка, которого здесь никогда не было. — Теперь никто не войдёт. И никто не выйдет. — Ты сошёл с ума, — прошептала она, пятясь к столу. Он шёл на неё медленно, как хищник, который знает, что жертва никуда не денется. — Я видел, как он выходил. Как он тебе улыбался. Ты ему нравишься, Белфри? Или он тебе? — Драко остановился в шаге от неё. — Вы уже целовались? Или больше? Ты делаешь с ним то, что мы делали в коридоре? — Мы ничего не делали! — закричала она. — Ты всё придумал! — Я придумал? — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — А это? — он схватил её за запястья — те самые, где ещё не до конца сошли жёлтые синяки. — Ты позволяешь ему прикасаться к себе? — Отпусти! — Не отпущу, — прошипел он. — Я хочу знать, Белфри. Ты его? Трахаешься с ним? Она попыталась вырваться, но он был слишком силён. Тогда она плюнула ему в лицо. Драко замер. Вытер щёку тыльной стороной ладони. И улыбнулся — страшной, предвещающей беду улыбкой. — Значит, так, — тихо сказал он. — Я хотел по-хорошему. Я старался. Две недели я сдерживался. Две недели я ходил на твои тупые уроки, делал вид, что мне интересно. А ты… ты с Поттером. С этим… героем. Он резко развернул её, толкнул на стол так, что она упала грудью на холодную столешницу, и навалился сверху. — Что ты делаешь? — голос сорвался на визг. — То, что должен был сделать ещё в тот вечер, — прошептал он ей в ухо. Одним резким движением он стянул с неё юбку — ткань затрещала, пуговицы отлетели в стороны. Виктория закричала, но он зажал ей рот ладонью. — Тихо, — приказал он. — Или хочешь, чтобы все узнали, как их профессор стонет под учеником? Она замолчала. Не от страха — от унижения. А потом он увидел. Кружево. Красное, как кровь. Как вишня. Как пожар. Драко замер, не дыша. — Ты… — прошептал он, не веря своим глазам. — Ты носишь такое? Красное кружево было его фетишем. Его тайной слабостью, о которой никто не знал. Он ненавидел себя за это — и не мог ничего с собой поделать. Увидев это на Виктории — строгой, правильной, библиотечной Виктории, — у него сорвало крышу. Он не спрашивал больше. Не думал. Он взял её. Без подготовки, без каких-либо мягких прикосновений, просто быстро, на скорую руку. Его член уже стол колом после увиденного красного белья, он даже не стал его снимать, а просто сдвинул тонкую лямочку вбок, и ему открылось все. Больше невозможно было терпеть, его достоинство требовало, ныло и просило продолжения. И он просто вошёл, не церемонясь, с силой. Внутри было настолько узко, что причинало сладкую боль. Голову снесло окончательно, он начал дико вдалбливаться в маленькое красивое тело, ему было хорошо... --- Всё случилось быстро. Слишком быстро. Виктория не сопротивлялась. Не потому, что хотела — потому что не могла. Тело не слушалось. Язык прилип к нёбу. Мысли рассыпались, как бисер. Она чувствовала его руки на своей талии, его дыхание на шее, его — внутри. Было больно. Очень больно. Она вскрикнула, закусила губу, чтобы не закричать снова, и почувствовала, как по ноге течёт что-то тёплое. Драко замер. Он почувствовал это. Понял. Отстранился, посмотрел на свои руки — на них была кровь. Посмотрел на неё — на слёзы, текущие по щекам, на искусанные губы, на дрожащие плечи. — У тебя… — он не договорил. — Никого не было? Она не ответила. Не могла. Драко медленно отступил, отпустил её, сделал шаг назад. Его лицо было белым, как мел. — Виктория, — сказал он впервые по имени. — Я не знал. Я думал… я видел Поттера… я подумал… Она медленно выпрямилась, натягивая разорванную юбку, прижимая её к телу дрожащими руками. Не глядя на него, она прошептала: — Ты ничего не подумал. Ты просто хотел сделать больно. — Нет, — он покачал головой. — Нет, я… я ревновал. Я думал, что ты с ним… что ты позволяешь ему… — А даже если бы позволяла? — она подняла на него заплаканные глаза. — Какое тебе дело, Малфой? Он не ответил. Потому что не знал ответа. Она встала, пошатываясь, подошла к двери, дотронулась до ручки — замок щёлкнул, пропуская её. — Никому не говори, — сказала она, не оборачиваясь. — Никогда. Иначе я убью тебя. Своими руками. Она вышла в коридор и пошла в свою комнату, оставляя за собой маленькие капли крови на каменном полу. Драко остался один. Он смотрел на пятна на своих руках и не мог дышать. — Что я наделал? — прошептал он в пустоту. --- Виктория не выходила из комнаты двое суток. Она не ела, не пила, не спала. Сидела на кровати, обняв колени, и смотрела в стену. Тело болело. Внизу живота пульсировала тупая, ноющая боль. Синяки на запястьях стали фиолетовыми. Она не плакала. Слёз не было. Только пустота. «Почему? — думала она. — Почему я не сопротивлялась? Почему не закричала громче? Почему не убила его палочкой, которая лежала в двух шагах?» Ответа не было. Или был — тот, который она боялась себе признать. Вспышка ревности Драко Малфоя. Драко Малфоя, который две недели ходил на её уроки, сдерживался, старался. Драко Малфоя, который… ревновал её к Гарри. «Он ревновал, — поняла она. — Он думал, что я с Гарри. Ему было больно». Она застонала и уткнулась лицом в колени. «Какая разница, что он чувствовал? Он сделал это. Он взял меня силой. Он…» Она не могла закончить мысль. На второй день в дверь постучали. Гарри. — Профессор Белфри? Вы здесь? Вы не пришли на уроки, я волнуюсь. Она молчала. — Я слышал, вы заболели, — продолжал он. — Может, принести вам что-нибудь? Зелье? — Уходи, Гарри, — прошептала она так тихо, что он вряд ли услышал. — Просто уйди. Он постоял ещё минуту и ушёл. --- В пятницу, во время завтрака, директор Грин Эверневер поднялся со своего места. — Уважаемые ученики и коллеги, — сказал он, и в Большом зале воцарилась тишина. — К сожалению, профессор Белфри заболела. Состояние требует длительного восстановления. Её не будет в школе ближайшие две недели — возможно, дольше. Уроки Защиты от Тёмных искусств будет вести профессор Уиллоуби. Пожелаем профессору Белфри скорейшего выздоровления. Зал загудел. Кто-то сожалел, кто-то пожимал плечами. Драко Малфой сидел за слизеринским столом, не поднимая головы. Он не ел. Не пил. Не разговаривал. Блейз Забини тронул его за плечо: — Ты чего? Радуйся, нет Белфри — можешь не ходить на её уроки. Драко поднял голову. Его глаза были красными — будто он не спал несколько ночей. — Заткнись, — тихо сказал он. Блейз отшатнулся. Драко смотрел на пустое место за преподавательским столом. Там, где должна была сидеть она. «Я убью себя, — подумал он. — Если она не вернётся, я убью себя». Но вслух ничего не сказал. Он встал и вышел из Большого зала, не оглядываясь.