Тени подземелий

Расследование заняло ещё две недели. Гарри и Гермиона работали как одержимые — ночами просиживали в библиотеке, расшифровывали старые карты, следили за Флинтом. Виктория помогала чем могла: пускала их в свою комнату, откуда был удобный доступ к запретному коридору, держала связь с директором. Драко держал слово — не лез, не задавал лишних вопросов, только иногда провожал её до комнаты и молча ждал, пока она закроет дверь. Их встречи стали реже — у Виктории не хватало сил на тайные встречи по ночам. Но каждый раз, когда они оставались вдвоём, она понимала: он рядом. И это главное. Прорыв случился в пятницу, в начале марта. Гермиона нашла старый дневник — не Флинта, а того, кто жил в подземельях до него. В дневнике были описаны тайные ходы, заклинания-ключи и то, что скрывалось за дверью. Не темница. Лаборатория. Старая, заброшенная лаборатория по созданию тёмных артефактов. Её законсервировали ещё при Дамблдоре, но не уничтожили — слишком опасные заклинания хранились внутри. Флинт нашёл её случайно. А потом начал использовать. Он не был злым волшебником. Он был слабым. Ему нужны были сила, признание, власть — и лаборатория обещала всё это. Он брал оттуда древние зелья, амулеты, даже заклинания — и продавал их на чёрном рынке. В ночь, когда Гарри и Гермиона вошли в лабораторию с директором, Флинт был там. Он не сопротивлялся — только смотрел опустошёнными глазами и повторял: «Я не хотел никому зла». Он действовал один, никто не помогал ему в этом. Скорее всего Гарри Поттеру показалось, в одну из бессонных ночей, что тень имела другую форму. Его уволили в ту же ночь. Мракоборцы забрали лабораторию под охрану. Дверь запечатали новой магией — надёжнее прежней. В Хогвартсе стало тихо. --- Виктория сидела в своей комнате, пила чай и смотрела на чёрную воду за окном. Впервые за долгое время за стеной было тихо. Ни шагов, ни шёпота, ни скрежета ключа. Только вода журчала мерно, успокаивающе. «Всё кончилось», — подумала она. — «Флинт ушёл. Тайна раскрыта. Жизнь налаживается». Но внутри было пусто. Не от одиночества — от предчувствия. До окончания учебного года оставалось два месяца. Два месяца — и Драко закончит Хогвартс. Уйдёт. Станет взрослым, самостоятельным. У него будет своя жизнь. А у неё? Она останется здесь. Или уйдёт. Она ещё не решила. В дверь постучали. Три коротких, тихих стука. Виктория впустила его, не спрашивая, кто там. Знала. — Пришёл попрощаться? — спросила она, закрывая дверь. — Не дождёшься, — он снял мантию, повесил на спинку стула и сел на край её кровати. — Я пришёл поговорить. --- Она села рядом, но не касалась. — О чём? — О нас, — сказал он, глядя ей в глаза. — О том, что будет после. — Я не знаю, что будет после, — честно ответила она. — Я живу одним днём. — А я не могу, — он взял её руку. — Я хочу знать, что мы не расстанемся, когда я уйду из школы. — Ты уедешь. У тебя будет своя жизнь. — А ты будешь в этой жизни? — спросил он прямо. — Лично я хочу, чтобы ты была в ней. Занимала отельное место в моем сердце, тебе только стоит ответь на один вопрос, согласна ли ты быть частью моей жизни? Она молчала. Долго. Слишком долго. — Я не знаю, Драко, — наконец сказала она. — Я боюсь. Боюсь, что мы разные. Боюсь, что ты разлюбишь. Боюсь, что я не смогу быть с тобой открытой. — А я боюсь, что ты меня прогонишь, — сказал он. — Но я всё равно буду рядом. Даже если ты скажешь «нет». Даже если будешь злиться. Даже если полюбишь кого-то другого. — Не полюблю, — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. Он замер. — Что? — Никого другого я не полюблю, — повторила она тихо. — Только тебя. Как бы глупо это ни звучало. Он притянул её к себе, поцеловал в лоб, в щёку, в уголок губ. — Не глупо, — прошептал он. — Это единственное, что имеет смысл. --- Она отстранилась, заглянула ему в глаза. — Драко. До конца учёбы осталось два месяца. Потом ты уедешь. Я не знаю, что будет дальше. Но сегодня — сегодня мы здесь. И я хочу… — она запнулась. — Хочешь что? — Хочу насладиться тобой. По-настоящему. Не торопясь. Не прячась. Как в первый раз — только без страха. Он сглотнул. — Ты уверена? — Уверена, — она улыбнулась и встала. — Садись на стул. Он подчинился без вопросов. Она взмахнула палочкой — те же чары, что и в прошлый раз. Путы на запястьях, повязка на глазах. Но теперь — мягче, не так туго. Игра, а не наказание. — Виктория, — позвал он. — Я здесь, — ответила она, опускаясь на колени перед ним. — Не двигайся. Она расстегнула его ремень, пуговицы, ширинку. Освободила его — твёрдого, горячего, нетерпеливого. Но не прикоснулась. Только дышала рядом. — Пожалуйста, — прошептал он. — Не торопись, — повторила она, как тогда. — Сегодня я командую. Она провела языком по головке — один раз, лёгко, дразня. Он выгнулся в путах, застонал. — Виктория… — Молчи, — она взяла его в рот — медленно, глубоко, позволяя себе наслаждаться его вкусом, его дрожью, его сдавленными стонами. Она не спешила. Она изучала его — каждую реакцию, каждый вздох, каждое движение бёдер навстречу. Он был её. В этот момент — полностью, без остатка. Когда он уже был на грани, она остановилась, отстранилась и прошептала: — Теперь ты. --- Она взмахнула палочкой — путы исчезли, повязка упала. Драко открыл глаза, красные от желания, и посмотрел на неё. — Ты играешь со мной, — хрипло сказал он. — Играю, — согласилась она. — Теперь твоя очередь. Он подхватил её на руки, уложил на кровать, навис сверху. — Я люблю тебя, — сказал он, глядя ей в глаза. — Запомни это. Что бы ни случилось. — Я запомню, — ответила она. Он опустил голову вниз. К её животу. К бедрам. Туда, где она ждала его прикосновений больше всего. Он целовал её нежно, медленно, как будто у них была вечность. Язык скользил по складочкам, губы ласкали самое чувствительное место. Она вцепилась в его волосы, выгибаясь навстречу, и тихо, отчаянно стонала. — Драко… пожалуйста… не останавливайся… Он не останавливался. Он довёл её до края — и за край, позволил ей кончить с его именем на губах. Она дрожала, сжимала простыни, а он всё целовал её, не давая отойти. — Теперь моя очередь, — прошептал он, поднимая голову. Она потянула его на себя, обвила ногами. — Бери, — сказала она. — Всё. Что хочешь. Он вошёл в неё — медленно, глубоко, глядя в глаза. Они двигались в ритме, который задавали сами. То быстро, исступлённо, когда он вбивался в неё с рычанием, а она царапала его спину. То медленно, почти нежно, когда он замирал внутри и целовал её лицо, шею, плечи. Виктория кончила ещё раз. Потом ещё. Драко кончил последним, уткнувшись лицом в её шею, и долго не двигался, тяжело дыша. — Я никогда… — начал он. — Не говори ничего, — перебила она. — Просто полежи. Он перекатился на бок, притянул её к себе, укрыл одеялом. — Ты будешь скучать по мне? — спросил он в темноту. — Буду, — ответила она. — Очень. — И я буду, — он поцеловал её в макушку. — Каждый день. Каждую минуту. Она закрыла глаза и подумала: «Пусть этот момент никогда не кончается». Но время неумолимо бежало вперёд. А за окном уже серело — приближался рассвет. --- Они проснулись вместе, переплетённые, мокрые от пота, счастливые. Драко первым открыл глаза. — Ты красивая, когда спишь, — сказал он. — Ты тоже, — ответила она, не открывая глаз. Он рассмеялся, и смех его был лёгким, почти мальчишеским. — Мне пора, — сказал он. — Знаю. Он оделся, подошёл к двери, обернулся. — Виктория. Я вернусь. Не сегодня, не завтра. Но я вернусь. — Я подожду, — сказала она. Он ушёл. Тихий щелчок замка. Виктория осталась одна, с его запахом на подушке, с его теплом на простынях, с его обещанием в сердце. «Я подожду», — повторила она. И это обещание было тяжелее любого Нерушимого обета.