Диагноз: Взаимность

      Воздух в гостиной Дженни, казалось, наэлектризовался до предела. Поцелуй, начавшийся как вызов, быстро перерос в нечто отчаянное. Дженни, всегда такая собранная и строгая на обходах, сейчас глухо стонала в губы Лисы, притягивая её к себе так близко, будто пыталась срастись с ней на молекулярном уровне. — Лиса… — выдохнула брюнетка, отрываясь от её губ лишь на мгновение, чтобы переместиться к чувствительной коже под челюстью. — Ты хоть представляешь, как долго я хотела заставить тебя замолчать именно так? — О, доктор Ким, — Лиса откинула голову, подставляя шею под горячие поцелуи, — ваше медицинское вмешательство… крайне своевременно.       Лиса не осталась в долгу. Её ладони, привыкшие к осторожным движениям в педиатрии, сейчас действовали с непривычной жадностью. Она потянула за край шелковой блузки Дженни, освобождая её из-под пояса юбки-карандаша. Ткань зашуршала, обнажая безупречную кожу, пахнущую дорогим парфюмом и чем-то неуловимо «своим», домашним.       Когда блузка была отброшена в сторону, Лиса на секунду замерла, любуясь. Дженни в кружевном белье выглядела как произведение искусства, которое врачам запрещено трогать по этическим соображениям. Но сегодня этика осталась в стенах госпиталя. — Лалиса, не заставляй меня ждать, — с легким стёбом, но заметной хрипотцой в голосе произнесла Дженни, выгибаясь навстречу рукам подруги. — У меня плотный график.       Лиса усмехнулась, её пальцы скользнули по ребрам вверх, накрывая ладонями грудь Дженни сквозь тонкое кружево. Она почувствовала, как соски брюнетки мгновенно затвердели под её прикосновением. Лиса начала дразнить их, аккуратно сжимая и прокручивая между большим и указательным пальцами. — Похоже, у пациента наблюдается гиперчувствительность, — прошептала Лиса, склоняясь к самому уху Дженни. — У пациента… сейчас случится тахикардия, если ты не перестанешь болтать, — выдохнула Дженни, впиваясь пальцами в плечи Лисы.       Ловким движением Лиса расстегнула застежку лифа. Грудь Дженни освободилась, и Лиса тут же занялась ею с профессиональным вниманием к деталям, но совсем не медицинским интересом. Она ласкала нежную кожу, уделяя особое внимание ареолам, заставляя Дженни судорожно втягивать воздух. Когда Лиса наклонилась и захватила один сосок губами, Дженни громко вскрикнула, выгибая спину. — Боже, Лиса… — Дженни запустила пальцы в светло-русые волосы подруги, прижимая её голову плотнее к своей груди.       Игра в «врача и пациента» стремительно теряла свою шутливую оболочку, превращаясь в чистую, неразбавленную страсть. Лиса спустилась поцелуями ниже, к животу, попутно расправляясь с пуговицей на узкой юбке Дженни. — Знаешь, — прошептала Лиса, когда юбка упала к ногам, — в университете говорили, что гинекологи — самые холодные люди. Врут, Дженни. Ты просто горишь. — Это побочный эффект от общения с тобой, Манобан, — Дженни потянула Лису на себя, заставляя ту повалиться на подушки дивана, и теперь уже сама оказалась сверху, доминируя и глядя в глаза с той самой искрой, которая заставляла интернов трепетать, а Лису — плавиться. — А теперь давай перейдем к более… детальному осмотру.       Дженни запустила руку в джинсы Лисы, и та на мгновение забыла, как дышать. Десять лет дружбы только что окончательно сгорели в огне этого вечера, освобождая место для чего-то гораздо более глубокого и долгожданного.