Диагноз: Взаимность

      Дженни сверху — это было зрелище, к которому жизнь Лалису не готовила. В больничных коридорах Ким была воплощением дисциплины, но здесь, в полумраке гостиной, её движения стали кошачьими, тягучими и пугающе уверенными. — Доктор Манобан, вы так внимательно изучали мои показатели, — прошептала Дженни, расстегивая ремень на джинсах Лисы с ловкостью, которой позавидовал бы любой хирург. — Пора проверить ваши.       Лиса только и смогла, что судорожно выдохнуть, когда прохладный воздух коснулся её кожи. Дженни не медлила. Она избавила подругу от лишней одежды, оставив её в одном белье, и на секунду отстранилась, чтобы насладиться видом. Светло-русые волосы Лисы рассыпались по темным подушкам, а на щеках горел лихорадочный румянец. — Красивая, — коротко бросила Дженни, и в этом слове было больше правды, чем во всех медицинских справочниках мира.       Дженни опустилась ниже, и её ладонь легла на бедро Лисы, медленно поднимаясь вверх. Лиса инстинктивно раздвинула колени, впуская её. Когда пальцы Дженни скользнули под край тонкой ткани белья, Лиса закусила губу, чтобы не закричать. — Дженни, пожалуйста… — сорвалось с её губ. — «Пожалуйста» что, Лиса? — Дженни подняла взгляд, в котором плясали чертята. — Назначить лечение? Или усилить дозировку?       Вместо ответа Лиса потянула Дженни за шею, заставляя её снова поцеловать себя — глубоко, властно, забирая весь кислород. В это время рука Дженни нашла то самое место, которое уже давно требовало внимания. Лиса вскрикнула прямо в губы подруги, когда Дженни сделала первое уверенное движение.       Это было невероятно. Дженни знала женское тело в совершенстве, но сейчас она использовала свои знания не для диагностики. Её пальцы двигались ритмично, точно, находя именно те точки, которые заставляли Лису выгибаться дугой и судорожно сжимать простыни (или то, что попалось под руку). — Ты такая мокрая, Лиси… — прошептала Дженни ей в шею, добавляя второй палец. — Похоже, твой организм очень долго ждал этой «консультации». — Заткнись, Ким, — прохрипела Лиса, теряя остатки самообладания. — Просто… не останавливайся.       Лиса чувствовала, как внутри всё натягивается, словно струна. Каждый толчок пальцев Дженни отзывался вспышками света перед глазами. Она чувствовала себя пациенткой на операционном столе, только вместо наркоза была страсть, а вместо скальпеля — нежные, но требовательные руки лучшей подруги.       Когда Лиса была уже на грани, Дженни внезапно замедлилась, дразня, не давая упасть в бездну. — Знаешь, — выдохнула Дженни, прикусывая мочку уха Лисы, — я ведь любила тебя еще с интернатуры. Просто ты была слишком занята своими стетоскопами, чтобы заметить.       Это признание, брошенное в самый пик напряжения, стало последней каплей. Лиса обхватила бедра Дженни ногами, притягивая её еще ближе, и со стоном, в котором смешались облегчение и любовь, сорвалась в оргазм. Мышцы судорожно сжались вокруг пальцев Дженни, а мир на несколько секунд просто перестал существовать.       Когда дыхание немного выровнялось, Лиса открыла глаза. Дженни лежала рядом, тяжело дыша, её черные волосы разметались, а на губах играла торжествующая улыбка. — Ну что, коллега? — подмигнула брюнетка. — Поставим в карте отметку «улучшение состояния»?       Лиса перевернулась на бок, опираясь на локоть, и посмотрела на Дженни с нескрываемым обожанием и капелькой прежнего задора. — Состояние стабильно тяжелое, доктор Ким. Требуется повторный осмотр… и, кажется, теперь моя очередь проводить обследование.       Лиса медленно провела рукой по животу Дженни, спускаясь к резинке её белья. Вечер только начинался.