IV. The Abyss Stares Back.
5 мая 2026 г., 22:37
Чан вдавил педаль газа в пол, и старая патрульная машина с ревом понеслась по ночным улицам. На заднем сиденье Минхо проверял обойму своего табельного, его лицо в свете мелькающих фонарей казалось каменным. Чонин выдал им адрес дилера — того самого ублюдка, который должен был сидеть за решеткой, если бы не Хван Хёнджин.
— Если этот малец Чонин не наврал, и дилер всё еще там, мы возьмем его за яйца раньше, чем он успеет смыть товар в унитаз, — процедил Минхо, защелкивая магазин.
— Главное, чтобы мы успели раньше, чем его найдут другие, — отозвался Чан, резко поворачивая руль. — Ты же слышал, что пацан сказал: за этим делом стоят люди посерьезнее обычных уличных барыг.
Они доехали до обшарпанного жилого комплекса на окраине. Поднялись на третий этаж, стараясь не шуметь. Дверь в квартиру была приоткрыта. Чан и Минхо переглянулись, мгновенно выхватывая оружие.
— Полиция! Руки за голову! — крикнул Чан, врываясь внутрь.
Но ответом была лишь гробовая тишина. В квартире воняло свежей кровью и дешевым одеколоном. В центре комнаты, прямо под кухонным столом, лежал дилер. Его глаза были широко распахнуты в немом ужасе, а рубашка пропиталась багровым.
— Блядь... опоздали, — выдохнул Минхо, опуская ствол и подходя ближе.
Он присел рядом с телом и резко отшатнулся. На груди убитого, прямо по коже, глубокими, рваными ударами ножа была вырезана надпись: «ИГРА НАЧАЛАСЬ». Кровь еще не успела свернуться, заполняя буквы густой жижей.
— Это послание нам, Чан. Или Феликсу. Сука, они работают на опережение, — Минхо со злостью ударил кулаком по стене. — Всё впустую. Единственный свидетель — труп. Хакер в участке, дилер в морге. Мы по уши в дерьме.
— Уходим, — коротко бросил Чан, чувствуя, как затылок начинает покалывать от недоброго предчувствия. — Здесь ловить больше нечего, вызываем криминалистов.
Они вышли из квартиры в темный, плохо освещенный коридор. Но стоило им сделать шаг к лестнице, как из тени у лифта вышли двое. Парень и девушка в черных плащах, выглядящие слишком ухоженно для этого гнилого района.
— Ой, Энтони, смотри, — София Лим облизнула губы, глядя на копов. — Мусор приехал за мусором. А мы думали, вы задержитесь на подольше.
— Вы кто такие, нахуй? — рявкнул Минхо, снова вскидывая пистолет. — Лечь на пол, живо!
— Слишком много шума, офицер, — Энтони Лим в одно мгновение сократил дистанцию. Его движение было настолько быстрым, что Минхо едва успел среагировать. — Нам приказали прибраться, а свидетели в смету не входили.
Энтони нанес резкий удар ногой, выбивая пистолет из рук Минхо. София в это время с кошачьей грацией бросилась на Чана. У нее в руках блеснул короткий тонкий клинок.
— Ты такой крупный, — прошипела она, целясь Чану в шею. — Интересно, сколько в тебе литров крови?
Чан перехватил её руку в миллиметре от своего горла, с силой толкая девушку в стену. По коридору разнесся глухой удар. В это время Энтони и Минхо сцепились в жестокой схватке. Гангстер дрался грязно: локти, колени, удары в кадык. Минхо, несмотря на ярость, пропускал удары — Энтони был обучен убивать, а не задерживать.
— Ублюдок! — Минхо вывернул руку Энтони, пытаясь прижать его к полу, но тот уперся ногой в стену и, сделав сальто назад, вырвался, нанося мощный апперкот копу в челюсть.
Чан отбивался от Софии, которая двигалась как заведенная. Она была легкой и верткой, постоянно выскальзывая из его захватов.
— Хватит дергаться, здоровяк! — выкрикнула она, полоснув Чана по плечу. Ткань формы разошлась, потекла кровь.
— Соф, кончай с ними, Гадюка ждет отчет! — крикнул Энтони, доставая из-за пояса кастет.
Драка превратилась в кровавое месиво в узком коридоре. Минхо, сплюнув кровь, бросился на Энтони, сбивая его с ног весом своего тела. Они покатились по лестнице, ломая перила и оглашая подъезд глухими ударами и матом. Чан, несмотря на рану, сумел провести мощный захват, придушив Софию локтем, но та с силой вонзила каблук ему в подъем стопы, заставив ослабить хватку.
— Вы сдохнете сегодня! — прорычала София, отскакивая назад и доставая из кармана второе лезвие.
В воздухе пахло потом, порохом и ненавистью. Близнецы Лим не собирались отступать, а у Чана и Минхо не осталось выбора — либо они положат этих гангстеров прямо здесь, либо их имена станут следующими в списке жертв этой «игры».
Коридор превратился в тесную камеру пыток. Стук тел о бетонные стены и тяжелое дыхание заглушали редкие крики соседей, которые, почуяв неладное, заперлись на все замки.
Минхо и Энтони кубарем скатились на лестничную площадку этажом ниже. Энтони, извернувшись, впечатал колено в ребра Минхо, заставив того на секунду потерять воздух.
— Ты живучий, мусор, — прошипел гангстер, замахиваясь кастетом для решающего удара в висок.
— Я просто... ненавижу... проигрывать! — выдохнул Минхо и, перехватив занесенную руку, резко вывернул её в неестественном направлении. Раздался сухой щелчок.
Энтони взревел от боли, но вместо того чтобы сдаться, ударил головой прямо в переносицу Минхо. В глазах копа вспыхнули искры, мир на мгновение поплыл, а по лицу хлынула горячая кровь.
Этажом выше Чан едва сдерживал бешеный натиск Софии. Девушка двигалась с пугающей скоростью, её лезвия описывали в воздухе блестящие дуги, оставляя на руках Чана мелкие, но болезненные порезы.
— Ну же, большой парень, упади уже! — София звонко рассмеялась, замахиваясь для удара в бедро.
Чан, понимая, что в маневренности он проигрывает, пошел на риск. Он намеренно раскрылся, подставляя плечо, и как только нож вонзился в плотную ткань формы, он мертвой хваткой вцепился в запястье девушки.
— Попалась, мелкая дрянь, — прохрипел Чан. Он резко дернул её на себя и нанес сокрушительный удар лбом в лоб.
София охнула, её глаза закатились, и она обмякла, сползая по стене. Чан тяжело дышал, прижимая ладонь к кровоточащему плечу.
— Минхо! Ты там живой?! — крикнул он, перегибаясь через перила.
Внизу Минхо, весь в крови, сидел верхом на Энтони, пытаясь защелкнуть наручники на его здоровой руке. Энтони яростно брыкался, матерясь на чем свет стоит.
— Пошел нахуй! Гадюка вам кишки выпустит! Вы покойники, оба! — орал близнец, пока металл не клацнул на его запястье.
— Заткнись, — выдохнул Минхо, вытирая кровь с глаз. — Будешь орать в участке.
В этот момент снизу послышался топот тяжелых ботинок и вой сирен. Подкрепление, вызванное Чаном еще на подъезде к дому, наконец ворвалось в подъезд. Фонари спецназа разрезали темноту коридора.
— Офицеры, стоять! Оружие на пол! — раздались команды.
— Свои, свои, блядь! — рявкнул Чан, поднимая руки и показывая значок. — В квартире труп, здесь двое киллеров. Вяжите их, пока они не очухались.
Спецназовцы быстро подхватили оглушенную Софию и матерящегося Энтони под руки. София, придя в себя, плюнула в сторону Чана кровью.
— Это только начало, копы. Вы даже не представляете, чью кормушку вы сейчас перевернули. Босс вам этого не простит.
Минхо подошел к Чану, тяжело опираясь на стену. Его лицо представляло собой сплошную гематому.
— Ты как? — спросил Чан, оглядывая напарника.
— Бывало и лучше. Но, судя по всему, эти двое — наш золотой билет, — Минхо кивнул на уводящих близнецов. — Дилер мертв, но эти птички запоют, если правильно нажать.
— Вряд ли, — покачал головой Чан, глядя на надпись «ИГРА НАЧАЛАСЬ», видневшуюся через открытую дверь квартиры. — Они профи. А мы только что объявили войну «Гадюке». И, боюсь, Хван Хёнджин в этой игре — лишь верхушка айсберга.
Они вышли на улицу, где ночной Лос-Анджелес сиял огнями, равнодушный к человеческой крови на асфальте.
— Поехали в участок, — сказал Чан, садясь в машину. — Феликс уже заждался. Пора показать ему, что его идеальный мир теперь официально превратился в зону боевых действий...
В это же время в полицейском участке Ли Феликс сидел за столом, обхватив голову руками. Чонин сидел напротив, под присмотром Джисона, и лихорадочно что-то печатал на ноутбуке. Феликс не спал уже почти сутки, его глаза покраснели, а нервы были натянуты как струны.
Внезапно его телефон, лежащий на кипе документов, завибрировал. Пришло СМС.
Феликс нехотя взял аппарат и разблокировал экран. Сердце пропустило удар. Сообщение было от Хвана.
«Ликси, ты так стараешься найти истину, что не замечаешь, как она сама идет к тебе в руки. Но помни: иногда правда кусается больнее, чем ложь. Не заставляй меня играть по-настоящему грязным способом. Твои друзья сейчас очень заняты... надеюсь, они умеют хорошо драться. Спи сладко, господин прокурор».
Феликс побледнел. Он вскочил со стула, едва не опрокинув лампу.
— Джисон! Где Чан и Минхо?! Срочно пробей их геолокацию!
Он понял: Хёнджин не просто адвокат. Он — кукловод, который держит за ниточки весь этот город, и прямо сейчас его друзья попали в расставленный капкан.
***
Дверь участка распахнулась с таким грохотом, что дежурный офицер едва не выронил кружку. Первым вошел Чан, придерживая плечо, на котором сквозь разорванную форму проступила кровь. За ним, вытирая разбитое лицо тыльной стороной ладони, шел Минхо, буквально волоча за собой Энтони. Следом спецназ заводил Софию, которая даже в наручниках умудрялась идти с видом королевы, попавшей на скучный прием. Феликс замер на месте. Увидев кровь на друзьях, он почувствовал, как внутри всё обрывается. Сжатый в руке телефон с СМС от Хвана едва не треснул. — Живые... — выдохнул Джисон, вскакивая рядом с Чонином. — Относительно, — прохрипел Минхо, толкая Энтони к клетке. — Этот ублюдок неплохо машет ногами. Феликс, у нас труп. Тот дилер. Ему вскрыли грудную клетку и оставили тебе «открытку». Феликс почувствовал тошноту, но сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он подошел к Минхо, заглядывая ему в глаза, и его голос, обычно звонкий, сейчас звучал низко и надломленно: — Живы... — выдохнул он, и на мгновение в его глазах мелькнул первобытный страх, который он тут же подавил, сжимая кулаки так, что затрещали суставы. — В допросную их. Обоих. В разные комнаты. — Фел, остынь, тебе надо... — начал было Чан, прижимая руку к раненому плечу. — В ДОПРОСНУЮ! — рявкнул Феликс так, что в участке наступила гробовая тишина. Через десять минут Феликс вошел в комнату, где под тусклым светом ламп сидели близнецы — их решили допрашивать вместе, чтобы они не успели синхронизировать ложь. Прокурор швырнул на стол толстенную папку с документами. Грохот удара бумаги о дерево прозвучал как выстрел. — Итак, Энтони и София Лим. Послужной список — загляденье. Тринадцать подтвержденных «заказов», еще двадцать под вопросом. Вы работаете на Гадюку. Рассказывайте, сколько лет вы лижете ему подошвы? — Феликс навис над столом, его лицо было в сантиметрах от лица Софии. — Ой, прокурорчик, а зубки-то у тебя выросли, — пропела София, качнув головой. — Папочка-адвокат научил так кричать? Мы работаем на того, кто платит. А Гадюка... он платит кровью таких, как ты. — Мне плевать на ваши гонорары! — Феликс сорвался на крик, ударив ладонью по столу. Его трясло. В кармане жег бедро телефон с тем самым СМС от Хёнджина. — Кто такой Гадюка?! Где он прячется?! Мы нашли труп в квартире дилера. Ваша подпись? Ваша надпись на коже?! — Красиво вышло, правда? — подал голос Энтони, глядя на Феликса как на надоедливое насекомое. — Игра началась. И ты в ней — всего лишь пешка, которую скоро сметут с доски. Нам нечего тебе сказать. У тебя нет ничего, кроме папки со старой макулатурой. Феликс внезапно замолчал. Он обошел стол, запер дверь на засов изнутри и выключил камеру наблюдения. Чан и Минхо за стеклом в операторской дернулись, но войти не успели. Феликс схватил Энтони за грудки и с силой впечатал в спинку стула, почти перекрывая ему кислород. — Слушайте меня сюда, вы, двое выродков, — прошипел Феликс, и его голос превратился в ледяной свист. — Вы думаете, я буду играть по правилам? После того, как ваши люди чуть не убили моих друзей? После того, как вы режете людей в моем городе?! Он наклонился к самому уху Энтони, едва не впиваясь зубами в его кожу от ярости. — Я вытрясу из вас правду о Гадюке. Я найду каждое ваше захоронение. И если вы сейчас не начнете говорить, я сделаю так, что даже ваш Босс не узнает, что от вас осталось. Гадюка — это всего лишь тень. Кто дает ему приказы?! — Феликс, дверь открой! — Чан начал бить в стекло. Но Ли не слышал. В его голове пульсировало: «Спи сладко, господин прокурор». Хван угрожал ему. Хван издевался над ним. И этот страх за Джисона, за Чана, за Минхо превращался в неконтролируемую агрессию. — ГДЕ ВАШ БОСС?! — заорал Феликс, хватая со стола одну из фотографий с места убийства и тыча её в лицо Софии. — Это вы сделали?! ПРИЗНАВАЙТЕСЬ, СУКИ! Близницам стало не по себе. Они привыкли к страху, но не к такому. Прокурор выглядел так, будто реально готов был перегрызть им глотки прямо здесь, наплевав на закон, карьеру и всё остальное. София сглотнула, впервые за вечер теряя свою наглую улыбку. — Ты... ты больной, Ли... — прошептала она. — Я не больной. Я — правосудие, которое вы так долго обходили, — Феликс резко отпустил Энтони и выпрямился, тяжело дыша. Его руки всё еще дрожали. — У вас пять минут, чтобы начать говорить о Гадюке. Потом я вернусь, и разговор будет другим. Он вышел из допросной, захлопнув дверь. В коридоре его тут же перехватил Чан. — Ликс, ты что творишь?! Ты их чуть не убил! — Они убивают людей, Чан! — Феликс прислонился к стене, чувствуя, как силы покидают его. — Они... они все в одной связке. Гадюка, Хван... весь этот «Орден». Если мы их не расколем сейчас, завтра мы будем опознавать друг друга в морге. Он закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. Он знал, что Хёнджин наблюдает. Каждое его движение, каждый срыв — всё это было частью чьего-то грандиозного плана. И Феликс боялся. Боялся так сильно, что готов был сам стать монстром, лишь бы защитить тех, кто ему дорог.***
На складе в порту тишина была такой густой, что казалась осязаемой. Рэй сидел за своими мониторами, боясь даже вздохнуть. Он видел через взломанную сеть управления полиции, как близнецов в наручниках заводили в здание участка. — Отец… — голос хакера дрогнул. — Софию и Энтони взяли. Они в центральном управлении. Похоже, легавые вызвали спецназ на подмогу. Чанбин, который до этого момента медленно отжимался от пола, замер. Он медленно поднялся, вытирая пот с лица черным полотенцем. Его движения были пугающе спокойными, но Рэй знал: это затишье перед настоящим штормом. — Повтори, — тихо произнес Чанбин. — Их взяли. Феликс уже закрылся с ними в допросной. Говорят, прокурор там совсем с катушек слетел, чуть ли не стены грызет. В следующую секунду тишину ангара разорвал грохот. Чанбин с диким воплем перевернул массивный дубовый стол, на котором стояли запасы элитного виски. Стекло со звоном разлетелось по бетонному полу, алкоголь вспыхнул под светом ламп багровыми искрами. — СУКИ! БЛЯДСКИЕ МУСОРА! — Чанбин схватил стул и с размаху размозжил его о стену. — Я послал их просто прибраться! Одна минутная заминка — и эти двое теперь гниют в клетке! Он метался по складу, как раненый зверь. Вены на его шее вздулись. — Я выстроил этот «Орден» по кирпичику! — орал он, швыряя в стену пустой стакан. — Никто не смеет трогать моих людей! Никто! Феликс… этот белобрысый выскочка… он думает, что он закон? Я покажу ему, что такое закон ! Рэй вжался в кресло, стараясь стать невидимым. — Если они расколются… — Они не расколются, если не хотят, чтобы я вырезал их родословную до десятого колена! — Гадюка резко остановился и тяжело задышал, глядя в пустоту. — Но Босс… Босс не прощает таких проколов. Чанбин подошел к Рэю и схватил его за воротник, притягивая к своему лицу. От него пахло яростью и дорогим табаком. — Слушай меня сюда. Взломай чертову тюремную систему. Если нужно — выруби свет во всем квартале. Мы не можем позволить Феликсу допросить их до конца. И найди мне этого пацана, Чонина. Раз он сдал адрес дилера копам, значит, он — корень всей этой ебаной проблемы. — Но отец, там же усиленная охрана… — МНЕ ПОХУЙ! — рявкнул Гадюка. — Либо ты найдешь способ вытащить их или заткнуть им рты, либо я скормлю тебя настоящим змеям. Чанбин достал телефон и быстро набрал номер, который знал наизусть, но на который звонил крайне редко. Его голос мгновенно изменился — стал холодным и подобострастным. — Это я. У нас проблемы в участке. Близнецы у Феликса. Да… виноват. Я всё исправлю. Игра продолжается, Босс. Обещаю. Он сбросил вызов и с силой раздавил аппарат в кулаке. Глаза Гадюки горели безумием. Он понимал: если Ли Феликс и его банда копов не сдохнут в ближайшие сутки, его собственная голова окажется на плахе по приказу человека, который не терпит неудач.***
Солнечный свет казался Феликсу издевательски ярким. Он проснулся прямо в кресле своего кабинета, с тяжелой головой и привкусом гари во рту. Тело затекло, а перед глазами всё еще стояли окровавленные буквы на теле дилера. Он потянулся к телефону. Одно новое сообщение. Неизвестный: «Господин прокурор, приглашаю вас на утренний кофе в спокойной обстановке. У меня есть информация, которая поможет вам взглянуть на "дело Хвана" под другим углом. Буду ждать в 10:00 по адресу: Бульвар Уилшир, 1100, пентхаус 1». Феликс нахмурился. Уилшир — район элитный, закрытый. Любое преимущество сейчас было на вес золота, особенно после того, как близнецы в допросной не проронили ни слова, кроме угроз. — Черт с ним, — прошептал Ли, поднимаясь. — Хуже уже не будет. Пентхаус встретил его оглушающей тишиной и запахом дорогого паркета. Интерьер был выдержан в строгих, минималистичных тонах: сталь, стекло и глубокий серый мрамор. Феликса встретил молодой человек с идеально зачесанными волосами и в очках в тонкой оправе. Его лицо не выражало ничего, кроме вежливого спокойствия. — Добро пожаловать, господин Ли. Я Ким Сынмин. Рад, что вы приняли приглашение, — он жестом пригласил Феликса к массивному столу, на котором уже стояла шахматная доска из оникса. — Вы работаете на кого-то из министерства? — Феликс подозрительно оглядел пустую гостиную, не подозревая, что за стеной, в темной комнате мониторинга, Хван Хёнджин вальяжно откинулся в кресле, не сводя глаз с экрана. — Можно сказать и так, — уклончиво ответил Сынмин, разливая ароматный кофе. — Пока мы ждем важные бумаги, не хотите ли партию? Шахматы, как и правосудие, требуют терпения. Феликс сел напротив. Он сделал первый ход пешкой. — Рассказывайте, Сынмин. Зачем я здесь? И при чем тут Хван? Сынмин передвинул коня, его движения были выверены до миллиметра. — Хван Хёнджин... удивительный человек. Вы видите в нем врага, но вы не знаете его истинных мотивов. Он перфекционист, как и вы. Знаете, сколько благотворительных фондов он курирует анонимно? Как он вытаскивал молодых талантов из самых низов? Он строит систему, которая работает, господин прокурор. Феликс горько усмехнулся, двигая офицера. — Система, которая работает на крови и наркотиках? Вчера убили свидетеля. Ваши «благотворительные фонды» не воскресят его. — Вы судите по верхушке айсберга, — Сынмин поднял взгляд, и за стеклами его очков промелькнул холодный расчет. — Хван — это порядок. Да, методы могут казаться жесткими, но посмотрите на хаос вокруг. Он берет на себя ответственность, которую другие боятся. Он ценит таких людей, как вы, Феликс. Честных. Неподкупных. В это время в соседней комнате Хёнджин подался вперед, вглядываясь в лицо Феликса на мониторе. Он видел каждую эмоцию прокурора: усталость, гнев, сомнение. Хван провел пальцем по экрану, очерчивая контур губ Ли. — Ты такой правильный, Ликси... — прошептал Хёнджин в пустоту комнаты. — Споришь с тенью, не зная, что уже сидишь в моем логове. В гостиной Феликс резко поставил фигуру на доску. — Ваш Хван — манипулятор. Он прислал мне СМС с угрозами. Это тоже часть его «порядка»? Сынмин на мгновение замер, но тут же мягко улыбнулся: — Иногда, чтобы защитить человека от него самого, приходится использовать радикальные способы коммуникации. Он просто не хочет, чтобы вы пострадали, влезая в дела, которые вам не по зубам. Шах и мат, господин Ли. Феликс посмотрел на доску. Его король был зажат со всех сторон. Он почувствовал странное головокружение — то ли от недосыпа, то ли от давящей атмосферы этого места. — Красиво играете, Ким Сынмин, — Феликс встал, поправляя пиджак. — Но передайте своему хозяину, кем бы он ни был: я не пешка. И если его «порядок» строится на страхе моих друзей, я разрушу этот дом до основания. — Смелое заявление, — Сынмин тоже встал, провожая его до двери. — Но помните: в этом доме очень крепкие стены. Когда дверь за Феликсом закрылась, Сынмин обернулся к скрытой камере и коротко кивнул. Через секунду из боковой двери вышел Хёнджин. Он подошел к шахматному столу и взял фигуру черного короля, которую только что загнал в угол Феликс. — Хорошая работа, Сынмин, — Хван покрутил фигуру в руках. — Он напуган, но всё еще кусается. Это делает игру еще интереснее. — Он скоро поймет, чей это пентхаус, Босс, — заметил Сынмин. — Пусть поймет, — Хёнджин хищно улыбнулся, глядя на пустую чашку Феликса. — К тому моменту, когда он осознает, где оказался, он уже будет принадлежать мне. Со всеми своими идеалами и своей честью.
